Поскреби любого русского и найдешь татарина...

Существует известная поговорка: "поскреби любого русского и найдешь татарина"... В прямом, "биологическом" смысле ее можно признать достаточно обоснованной: в русской крови есть значительная примесь татарской. И это нам не пошло в ущерб.
Не занимаясь специально генеалогией, но всесторонне изучая эпоху татарского владычества и интересуясь всею совокупностью русско-татарских связей в прошлом, я встретил и выписал из различных исторических источников и документов 92 княжеских, 50 боярских, 13 графских и более трехсот древних дворянских родов, ведущих свое начало от татарских предков...

Не подлежит никакому сомнению, что из губернских родословных книг нетрудно было бы извлечь еще несколько сот дворянских фамилий татарского происхождения. Не дворянским, к сожалению, учет не велся и определить их невозможно, но несомненно они исчисляются многими тысячами.
Все эти многочисленные потомки татарских родоначальников уже во втором-третьем поколении обращались в людей чисто русских по духу и по воспитанию. Они честно и верно служили Отечеству, не только сражаясь за него в бесчисленных войнах, но и на всех поприщах мирной жизни дали ему немало выдающихся и даже гениальных людей, прославивших русскую культуру. Приведу лишь самые известные примеры.

В области науки потомками татар были гениальные русские ученые Менделеев, Мечников, Павлов и Тимирязев, историки Кантемир и Карамзин, исследователи Севера Челюскин и Чириков. В литературе - Достоевский, Тургенев, Державин, Языков, Денис Давыдов, Загоскин, К.Леонтьев, Огарев, Куприн, Арцыбашев, Замятин, Булгаков и целый ряд других талантливых писателей и поэтов. В области искусства, только в числе самых ярких его светил можно назвать балерин Анну Павлову, Уланову и Спесивцеву артистов Каратыгина и Ермолову, композиторов Скрябина и Танеева, художника Шишкина и др...

Татары дали России двух царей - Бориса и Федора Годуновых (а до них был еще Семен Бекбулатович - примеч. Э.К.), и пять цариц: Соломонию Сабурову - первую жену Василия Ш, Елену Глинскую - его вторую жену, Ирину Годунову - жену царя Федора Ивановича "Блаженного", Наталью Нарышкину - мать Петра Великого и вторую жену Алексея Михайловича и Марфу Апраксину - жену царя Федора Алексеевича Романова. Еще Евдокия Сабурова была женой царевича Ивана, убитого (в припадке гнева) своим отцом - Иваном Грозным.

Небезинтересно отметить и то, что несколько татар были причислены русской Церковью к лику православных святых. Наиболее известен из них св. Петр Ордынский - племянник хана Батыя, принявший православие, а позже и монашество. Другой татарин - св. Петр мученик Казанский.

Стоит упомянуть и о том, что Батый позволил своему старшему сыну и наследнику - хану Сартаку и его жене принять православие. Этот случай хорошо иллюстрирует татарскую веротерпимость и лишний раз опровергает то совершенно ошибочное, но крепко укоренившееся мнение, что татары были религиозными фанатиками и гонителями христианства. Если бы не ранняя смерть Сартака, отравленного своим соперником, братом Батыя, на престоле великих ханов утвердился бы православный человек."

В этой длинной цитате крупнейшего исследователя Золотой Орды М.Д.Каратеева мы непроизвольно прослеживаем процесс формирования русской нации. Добавить к сказанному здесь можно только одну обобщающую фразу, что формирование великорусской нации протекало путем объединения феодально изолированных русских княжеств, инициированные идеей консолидации православной общности золотоордынской провинции, которые цементировались мощным людским притоком из Золотой Орды, то есть татарами.

Что же касается крымскотатарской нации, то консолидация ее шла по тем же самым законам - объединение разрозненных этносов или феодальных образований под единым государственным новообразованием и общей сплачивающей идеей. Для крымских татар этой идеей было избавление от притязаний на власть в Крыму правителей Сарая, то есть освободительное движение.

Для московской Руси идеей консолидации стало православие в противовес мусульманству, утвердившемуся в метрополии во времена правления Узбека (1312 - 1341). На Руси именно духовенство стало инициатором отделения от метрополии и формирования нации. Светская княжеская власть лишь пошла на поводу у духовенства. И если бы в Золотой Орде господствующей религией стало православие, то неизвестно, как сложилась бы дальнейшая судьба Золотой Орды и ее северной провинции Руси. Во всяком случае, Москва не стала бы центром консолидации.

Но что касается Крыма, то он все равно бы добился независимости, невзирая на религиозные пристрастия его населения. Тем более что пристрастий духовного плана в Крыму как раз-то и не существовало: Крым был поликонфессиональным. В период прихода в Крым Хаджи-Гирея там имели одинаковое распространение четыре религии, не считая язычников. Это иудеи, укоренившиеся в Крыму в период господства здесь Хазарского каганата, караиты, которых религия выделили в особый этнос, мусульмане и христиане.

Причем, христиане были самых разных толков: и несториане, и православные ортодоксального направления, и иконоборцы, и католики тоже различных течений, то есть здесь находили приют самые противоречивые маргинальные течения христианства, уживаясь в самом близком соседстве, потому что в Крыму никогда, даже в период господства ислама, не было религиозной нетерпимости. Этим Крым всегда отличался. Представить непримиримую войну между православными и католиками в Крыму просто было невозможно, хотя в других регионах Европы, например, во Франции, где Варфоломеевская ночь утопила в крови тысячи гугенотов, - это рассматривалось как вполне обычное и нормальное явление. Да и Россия с самого начала была нетерпима как к католикам, так и к мусульманам, хотя к последним и меньше. Особенно это отличало московскую епархию. Так было раньше, так осталось и до сих пор.

Мусульман среди коренного населения Крыма, то есть среди горцев и населения прибрежных городов и территорий, до прихода Гиреев было сравнительно мало. Зато среди татар, захвативших степную часть Крыма (татарами называли ордынцев), кроме мусульман, других иноверцев не было. Татарин и мусульманин, начиная с хана Узбека, стали уже неразрывными понятиями.

Появление в Крыму Девлет-Хаджи-Гирея внесло кардинальные преобразования не только в государственное устройство Крыма, но, что особенно примечательно отметить, в умонастроения людей. Борьба за независимость провинции всколыхнула не только верхушку общества. Она не оставила равнодушным даже самого рядового жителя. Авторитет нового правителя Крыма стал таким высоким, что в его религию перейти считалось честью для каждого вассала.

Очень многие феодалы Крыма из числа коренного населения так и поступали. Их примеру следовали и подчиненные феодала. Так очень быстро ислам завоевал Крым. А так как мусульманин и татарин были синонимами, то всякого принявшего ислам автоматически стали называть татарином, что вполне устраивало новообращенных. Поэтому все киммерийцы, тавры, скифы, аланы, готы, греки, армяне, итальянцы, черкесы и др., перешедшие из христианства или язычества в ислам, стали называться татарами.

А поскольку в Крыму все давно говорили на разных диалектах тюркского языка (еще с VI века - Возгрин, 1992), то люди различались только по вероисповеданию. Например, в христианских храмах служба велась на тюркском языке, что отмечалось многими свидетелями той эпохи. Кстати, единый язык - это одна из причин столь быстрого объединения Крыма в единое государство. Поэтому после объявления независимого государства процесс формирования нации стал уже необратимым.

Таким образом, к концу ХУ столетия на территории разваливающейся Золотой Орды во вновь возникающих государственных образованиях стали формироваться новые нации. Это крымскотатарская и великорусская. Причем отличительным признаком обоих молодых формирующихся наций был не язык, а религия. На северо-западе золотоордынской империи это стало православие, а в юго-западной провинции - ислам, в который стало переходить население многоконфессионального Крыма массовым порядком.

Однако пока существовала номинально золотоордынская империя участь новопровозглашенных государств оставалась неопределенной, потому что правитель Сарая мог в любую минуту положить конец этому процессу. Все зависело от его военно-экономического потенциала. А он все время колебался, угрожая суверенитету обоих государств. Вот почему и Москва и Крым в тот период неизменно поддерживали друг друга перед лицом общего врага. Личные взаимоотношения правителей Крыма и Москвы тогда были самыми доброжелательными. В оживленной переписке между собой они неизменно называли друг друга "любимый брат мой".

Что же касается сараевских ханов, то они действительно не могли спокойно взирать на усиление своих формальных вассалов. Историк Вельяминов-Зернов приводит тексты двух писем, написанных в 1487 году последним царем Золотой Орды Муртазой Ивану Ш и Нур-Девлету, царствовавшему в Касимовском царстве, где недвусмысленно прослеживается стремление Муртазы восстановить свое господство над уходящими из-под его власти провинциями империи. В частности у Великого князя он просит отпустить Нур-Девлета в Золотую Орду, чтобы возвести того на престол крымский, а Нур-Девлету пишет:"Мы одного с тобой рода, отцы наши воевали, но потом помирились. Менгли-Гирей же, брат твой, изменив клятве, снова возжег войну".

Интересно сравнить оба письма Муртазы. Ивану Ш он пишет ярлык, указ, весьма кратко и сжато. С Нур-Девлетом же обращается как с равным себе царем, посылает ему длинную грамоту, сочиненную в почтительных и льстивых выражениях. А цель при этом одна - столкнуть лбами двух братьев, чтобы ослабить Крым, а потом там восстановить господство метрополии.

Интрига Муртазы была настолько прозрачной, что реакции на нее не последовало. Единственное, что сделал князь Иван, это сообщил Менгли-Гирею подробно о затеваемых кознях сараевского правителя. "Предложение Муртазы не соответствовало видам Ивана, - пишет Вельяминов-Зернов. - Союз с Менгли-Гиреем ему был куда выгоднее: Менгли-Гирей, воюя с детьми Ахматовыми, служил помощником Ивану, прямой расчет которого, как и Менгли-Гирея, состоял в том, чтобы сгубить Золотую Орду. Орда эта для обоих государей была одинаково ненавистна..."

Но "сгубить ненавистную" Орду ни тот ни другой правитель в одиночку не решались: силы у всех были равными. Менгли-Гирей предлагал Ивану вариант объединения военных сил Москвы и Крыма, но почему-то такого альянса не произошло. В конце концов, Менгли-Гирей придумал гениальный план. И лишь ждал случая для его осуществления.

Случай этот подвернулся в 1502 году, вполне возможно спровоцированный самим же Менгли-Гиреем.

Обуреваемый ненавистью к Менгли-Гирею, Муртаза в этот роковой для него год собрал огромное войско, решив раз и навсегда покончить даже с самим воспоинанием о Гиреях в Крыму. Менгли-Гирей вышел навстречу, но боя не принял, а стал отступать, имитируя растерянность и неподготовленность войска к решающему сражению. Раззадоренный Муртаза бросился преследовать ненавистного врага, не догадываясь, что его заманивают в ловушку. Так маневрируя противобортвующие войска пересекли весь Крым с севера на юг и вышли к берегу моря. Тут неожиданно войска Менгли-Гирея рассыпались по горам и Муртаза решил стать лагерем на берегу лазурного моря. Этого Менгли-Гирей только и добивался.

Неожиданно из-за мыса появился турецкий флот, о существовании которого ордынцы даже не догадывались. Флот же тем временем на глазах изумленно взирающих зрителей построился в боевой порядок и не долго думая открыл шквальный огонь по ордынскому лагерю.

Эффект оказался превосходящим все ожидания Менгли-Гирея. Корабельные батареи разнесли в пух и прах весь ордынский лагерь, вынудив людей в панике бежать за его пределы. Но их встретила невесть откуда появившаяся крымская конница и устроила форменное избиение потерявших боевой дух ордынцев. Лишь ограниченная часть некогда грозного войска смогла вырваться из окружения. Однако Менгли-Гирей предусмотрел и этот вариант. В погоню он направил заранее подготовленную конницу, рассчитанную на продолжительное преследование, которая шла на хвосте отступающих остатков войск вплоть до самого Сарая. И это тоже было запланировано.

На Куликовом поле мамаевцы, разбитые выскочившей из засады русско-татарской конницей, преследовались ею примерно двадцать верст. Чтобы завершить разгром, этого оказалось достаточным. Но Менгли-Гирей поставил целью не просто нанести поражение Золотой Орде, а уничтожить ее навсегда. Поэтому он применил другую тактику: гнал отступающего неприятеля без передышки до самого сердца империи, ворвавшись в Сарай буквально на плечах в панике бегущего войска. Его в Сарае никто не ждал. Воспользовавшись фактором внезапности, он без сопротивления овладел городом и устроил там настоящий погром, уничтожив все и всех.
Так был положен конец империи. "Разбитая Менгли-Гиреем Орда уже более не восставала, и само имя ее исчезло", - пишет автор Краткой истории России В.В.Вельяминов-Зернов (1883 г.).
http://www.moskva-krym.com/msk2.html