Граф Анри де Тулуз-Лотрек был чрезвычайно талантливым художником, но очень несчастливым человеком. Наследственное заболевание, проявившееся в детстве, на все оставшиеся годы сделало его инвалидом, повлияв и на характер творчества, и на образ жизни, который неуклонно вел художника к пропасти. Какими бы ярлыками ни обвешивали его современники, тем не менее, этому «карлику», «сифилитику», «алкоголику», «сексуальному извращенцу», «бездарному и безнравственному маляру», наконец, удалось сделать весомый вклад в историю мировой живописи. Наследие этого яркого представителя художественного направления постимпрессионизма считается одним из самых богатых: прожив всего 36 лет, Тулуз-Лотрек оставил после себя около 600 живописных работ, тысячи рисунков, несколько сотен литографий, десятки плакатов и афиш.

Маленький граф Анри Мари Раймон де Тулуз-Лотрек-Монфа, родившийся 24 ноября 1864 г., был единственным наследником представителей старинного французского рода Альфонса и Адель Тулуз-Лотреков, которые приходились друг другу кузенами. Родители Тулуз-Лотрека были людьми различного духовного склада, и их союз окончательно распался после смерти младшего брата Анри в 1868 г., оставшись браком лишь на бумаге. Графиня Адель была кроткой и смиренной женщиной, нашедшей смысл своей жизни в любви и заботе о сыне. Граф Альфонс, напротив, славился своей эксцентричностью и любовными похождениями. Впрочем, все родственники будущего художника по отцовской линии, которые вели свой род со времен средневековья, отличились в истории Франции своенравностью, темпераментностью, храбростью и привыкли вести себя как самодержцы. Во всех поступках отца художника читается яркий гипертимно-демонстративный радикал его личности. Анри говорил про него: «Где бы ни находился папа, можно заранее с уверенностью сказать, что он затмит всех».

Неутомимый охотник, заядлый любитель верховой езды, путешественник, который никогда подолгу не задерживался на одном месте, – таким был Альфонс де Тулуз-Лотрек. Любил необычные, яркие костюмы, в которые время от времени наряжался – то ковбоем, то черкесом или шотландцем, а то и крестоносцем, а однажды даже вышел к семейному обеду в пледе и балетной пачке. «Я очень доволен своим новым кавказским башлыком, он напоминает башни Боска, – писал Альфонс в письме к матери, описывая свои прогулки по Булонскому лесу. – Я его надеваю на прогулки по лесу, и концы его из красного сукна красиво развеваются, когда я несусь вскачь». В другой раз на подобную прогулку он выбрался в норвежском экипаже с впряженным в него шетландским пони. Он держал хищных птиц и мог разгуливать по улицам города с соколом в руке. Однажды, чтобы вдоволь насладиться видом собора Альби, построенного его предками, граф разбил палатку из верблюжьего меха прямо перед собором и поселился в ней с несколькими собаками и соколами. Альфонс интересовался культурой Востока и заполнял комнаты своих дворцов, помимо охотничьих трофеев, руководствами по соколиной охоте, древними календарями, кинжалами самураев и киргизскими седлами. В наследство от отца Анри достались не только причуды характера, но и талант к рисованию. Отец любил лепить лошадей и собак. И сам граф Альфонс, и его младшие братья Одон, и в особенности Шарль проявляли художественные способности. «Когда мои мальчики подстреливают вальдшнепа, – рассказывала бабушка Анри, – они получают тройное удовольствие: от удачной охоты, от натюрморта и от жаркого».

Гиперопекаемый матерью и многочисленной родней в замке Боск, Анри рос маленьким тираном. Он был капризным, часто закатывал истерики, требуя, чтобы все ему уступали, и почти всегда добивался своего. Между тем, юный наследник не отличался крепким телосложением, часто болел простудными заболеваниями, рос медленнее сверстников, шепелявил (с возрастом Тулуз-Лотрек так и не избавился от дефекта речи), а иногда даже помогал себе палкой при ходьбе. В 1872 г. Анри отдали учиться в один из парижских лицеев. Несмотря на отличную успеваемость, он часто пропускал занятия из-за простуд.

Граф Альфонс часто брал сына с собой на бега и охоту, впечатления от этих прогулок отразились в тематике его раннего творчества. Первые уроки живописи он получил у художника-анималиста Рене Пренсто, знакомого отца. Самые ранние из сохранившихся рисунков Тулуз-Лотрека относятся к 1873 г. – кроме лошадей, наездников, птиц и собак он любил рисовать портреты своих одноклассников.

Болезнь проявила себя в мае 1878 г. Так, 14-летний Анри неудачно упал, вставая с низкого стула, что неожиданно для всех привело к перелому шейки левого бедра. Кости срастались медленно, почти год реабилитационного периода понадобилось мальчику, чтобы снова стать на ноги. Однако уже в августе 1879 г., прогуливаясь с матерью в лесу, он поскользнулся и упал в небольшой овраг. Следствие – перелом шейки правого бедра. С этого момента Анри практически перестал расти, его рост едва достиг 1 м 52 см. Если быть точнее, перестали расти, по большей части, его нижние конечности, что делало фигуру Лотрека еще более непропорциональной. По мере взросления необычные изменения произошли и в его внешности. Он был хорошеньким малышом, но постепенно, с преодолением пубертата, у него отвисла нижняя губа, стала течь слюна, речь сделалась непонятной и отрывистой, усугубилась шепелявость, зубы сгнили. Большие кисти рук и объемная голова с крупными чертами лица – увесистым носом и пухлыми губами – создавали гротескный портрет художника. Непропорциональный череп Анри пытался «закамуфлировать» черным котелком, который был его неизменным спутником почти на всех фотографиях, а челюсть скрыть за густой бородой. С утиной походкой ему помогала бороться короткая палка с загнутой ручкой, которую он шутливо называл «крючком для ботинок».

* * *

Изначально диагноз художника вызвал много споров в медицинской среде. Семья Тулуз-Лотрека не разрешила эксгумировать его останки, чтобы доказать достоверность той или иной теории, поэтому постановка истинного диагноза остается на уровне предположений.

Одним из первых врачей, кто пытался поставить диагноз Тулуз-Лотреку, был Жюль Сежурне, предположивший наличие поздней ахондроплазии. Позднее профессор Морис Лами предложил диагноз несовершенного остеогенеза (болезнь ломких костей, болезнь «хрустальных» костей, синдром Лобштейна – Экмана), который относится к группе гетерогенных генетических нарушений, характеризующихся чрезвычайной хрупкостью костей. Несовершенный остеогенез послужил причиной переломов и поражения эпифизарной (ростковой) зоны костей.

Как удалось установить врачу Гастону Леви, одна из кузин Лотрека была карлицей (по другим сведениям, его дядя и тетя, приходившиеся друг другу кузенами, произвели на свет 14 детей, из которых трое отличались низкорослостью), что позволяет связать заболевание Тулуз-Лотрека с последствиями инбридинга в семье (графиня Адель и граф Альфонс были двоюродными братом и сестрой, бабушки Анри – родными сестрами). В целом, среди семей французских аристократов высокая степень близкородственного скрещивания была довольно распространена, так как дворяне стремились сохранить богатство путем заключения браков только в пределах дома. По мнению Гастона Леви, болезнь Лотрека должна быть отнесена к группе полиэпифизарных дисплазий, а точнее, полиэпифизарной дистрофии (синдром Леманна – Миллера – Риббинга, или синдром Миллера – Риббинга – Клемента), впервые описанной в 1937 г. Леви считал, что «переломы произошли на крайне хрупкой шейке бедра или же имел место подвывих, который и послужил причиной падения, вызвавшего перелом шейки бедра». В случае Тулуз-Лотрека речь может идти и об остеохондродисплазии – врожденной патологии скелета, в основе которой лежит нарушение эмбриональной закладки костно-хрящевой системы, проявляющееся признаками системного поражения скелета, в данном случае – нарушение роста длинных трубчатых костей и позвоночника, то есть поздняя спондилоэпифизарная дисплазия.

В 1962 г. два французских врача Пьер Марото и Морис Лами впервые описали пикнодизостоз – тип врожденной аномалии скелета, которая, по одной из последних версий, была у Лотрека. Пикнодизостоз встречается с частотой 1-1,7 на 1 млн населения, наследуется по аутосомно-рецессивному типу; соотношение мужчин и женщин – 2,3 : 1.

Для синдрома типичны низкий рост, недоразвитие костей лицевого черепа, выступающие лобные и затылочные бугры, широкие черепные швы и незаращение родничков (родничок Тулуз-Лотрека, по свидетельству матери, действительно длительное время не зарастал). Отмечаются гипоплазия и тупой угол нижней челюсти, узкое небо, нарушение прорезывания зубов, частичная адентия, аномалии формы и положения зубов, множественный кариес («гнилые» и кривые зубы Тулуз-Лотрека привели к тому, что он никогда не улыбался с открытым ртом). Характерной является дисплазия ключиц с частичной аплазией акромиальных отростков. Терминальные фаланги укорочены, ногти плоские, кожа дорсальной поверхности морщинистая. Отмечаются остеосклероз, тенденция к переломам.

* * *

В 1882 г. Тулуз-Лотрек принял окончательное решение начать карьеру художника, поселился в Париже и стал брать уроки живописи у Леона Бонна и Фернана Кормона. Однако вскоре ему наскучил академизм учителей, и он смело начал искать свой собственный выразительный стиль. К негодованию родителей, которые не верили в самостоятельность сына, Тулуз-Лотрек обосновывается на Монмартре, обители парижской богемы, после чего родственники на некоторое время отказывают ему в деньгах на оплату мастерской. Отец вообще скептично смотрел на занятия Анри живописью, прося его взять псевдоним, чтобы не позорить честь семьи столь неаристократичным занятием, поэтому свои первые работы Тулуз-Лотрек подписывал псевдонимом-анаграммой «Трекло».

Между тем художника все больше засасывала яркая ночная жизнь Парижа. Он не любил одиночество, его почти всегда окружала шумная компания. При этом его привязанность к друзьям была деспотичной, в их кругу он напоминал «генерала среди солдат». Где компания – там и алкоголь. Шумное окружение Монмартра, кабаре и бордели, актрисы и танцовщицы, шансонье и бесконечная череда новых лиц пленили художника и даровали ощущение нескончаемой феерии. Однако праздник, который еще вечером, казалось, всегда будет с тобой, оканчивался с наступлением утра, когда появлялось резкое и неприятное, подгоняемое похмельем, ощущение болезненной и несправедливой реальности. На увещевания друзей, что надо меньше пить, Анри отшучивался в свойственной манере: «Конечно, пить надо понемногу, – говорил он, – понемногу, но часто!», «О, уверяю вас, я могу пить, не опасаясь... Ведь мне не высоко падать, увы!». Все знакомые Тулуз-Лотрека знали – чтобы завоевать его уважение, надо с ним выпить. А процесс испития алкоголя он старался возвести до уровня искусства. Художник одним из первых во Франции постиг мастерство приготовления коктейлей, любил смешивать вина, придумывал и пробовал сам новые смеси, усиливая действие алкоголя на первый взгляд, казалось бы, немыслимыми сочетаниями. Его любимым напитком было придуманное им «Землетрясение» – сочетание абсента и бренди в довольно больших количествах. Огромное удовольствие доставляло Тулуз-Лотреку напоить кого-нибудь из гостей – однажды он даже организовал вечеринку, на которой весь вечер простоял за барной стойкой, выполняя функции бармена. Постепенно начала формироваться алкогольная зависимость.

Мужчине с ростом полтора метра на избыток женского внимания обычно рассчитывать не приходится. Тулуз-Лотрек не был исключением и понимал, что вряд ли сможет иметь длительные отношения с женщиной. Однако у любого талантливого художника есть натурщицы – особы, как правило, отличающиеся легкомысленностью и свободными нравами. Сюзанна Валадон работала натурщицей у многих известных импрессионистов, однако ее любовь к искусству на работе не заканчивалась – она сама была одарена художественным талантом и любила рисовать, хотя долгое время никому не показывала свои работы. Первым, кому она решилась их продемонстрировать, был Тулуз-Лотрек. Вначале Валадон позировала художнику, но вскоре стала его любовницей. Их отношения длились примерно с 1885 по 1888 гг., но были нестабильными – Сюзанна то уходила, то снова возвращалась, шантажировала художника инсценировкой попытки самоубийства, и, в конце концов, распались. Лотрек ощущал духовную связь с этой женщиной и глубоко переживал разрыв. Он пытался забыться в объятьях легкодоступных девушек из парижских борделей. В итоге, одна из проституток, послужившая моделью для его работ, Рыжая Роза, заразила его сифилисом.

Омуты парижского дна все глубже и глубже затягивали заблудшую душу 24-летнего художника. Вскоре жители ночного Парижа, проститутки и пропойцы, станут главными героями его картин, изображающих пляску жизни в кабаре и прочих злополучных местах Монмартра.

http://neuronews.com.ua/page/stranstvie-na-kraj-no...boleznej-anri-de-tuluz-lotreka