"Сердце мое в Севастополе". Художник Леонид Сойфертис

Незамысловатые истории Сойфертиса непонятным образом рассказывают о войне больше, чем масштабные батальные полотна...

Леонид Владимирович Сойфертис (1911-1996 ) - один из самых талантливых и своеобразных мастеров советской графики.

В 1941—1945 годах дарование мастера развернулось в полную силу. Те циклы рисунков, которые художник выполнил в драматические месяцы обороны Севастополя, получили огромную популярность.
Когда началась Великая Отечественная война, Сойфертис был направлен в распоряжение Политуправления Черноморского флота и стал фронтовым художником-корреспондентом, сотрудником фронтовой газеты "Красный Черноморец". Он разделил жесточайшие трудности с участниками обороны Одессы и Севастополя, с героическими защитниками Малой земли, в конце войны принимал участие в действиях Северного флота.



Свою военную эпопею художник закончил вместе с Советской Армией в Берлине. Среди фронтовых работ Сойфертиса есть много графических листов, носящих станковый характер, они делались не по заданию редакции. Напрасно было бы искать в этих рисунках сцены сражений. О войне художник создал бытовой рассказ, в котором отдал должное доблести защитников Севастополя, трудным будням армии.
В это время создан знаменитый "Севастопольский альбом". Это сравнительно небольшая серия рисунков, принесшая художнику заслуженную славу. Впервые выставленные еще в 1942 году в Москве, они не потеряли своей ценности и сегодня. Больше того, на рисунки, сделанные второпях —с рочно в номер! — под бомбежкой и обстрелом, ВРЕМЯ поставило печать вечности. А такое происходит только с настоящим искусством.

Любопытно, что, хотя Сойфертис провел на фронте многие месяцы вплоть до того дня, когда он вместе с другими советскими солдатами расписался на стене рейхстага в Берлине, художник не создал ни одного батального листа. Его интересовало другое — то же, в сущности, что и в дни мира: как живут люди, каков облик и строй будней военной эпохи. В десятках композиций, где показаны "дела и дни" фронта и прифронтовых городов, Сойфертис убеждает зрителя, что война, сгубившая миллионы жизней, разрушавшая города, сжигавшая поля и села, не могла исковеркать душу нашего народа, лишить ее тепла и света подлинной человечности.

Старший лейтенант Леонид Сойфертис был в Севастополе в самые грозные дни , когда город полыхал в пожарищах и товарищи , с которыми он делился последним сухарем и затяжкой самокрутки , уходили в тот мир, откуда до сих пор не вернулся ни один...

- Я прошел длинный путь войны: видел поверженный Берлин, перебитые ноги коней на Бранденбургских воротах, пылающий рейхстаг, трупы в затопленной берлинской подземке... Но почему же, когда вдруг проснешься среди ночи , когда нахлынут воспоминания , в памяти всегда возникает Севастополь: улицы, заваленные камнем , перекрученные балки зданий и багровое небо над головой?..
- Может быть,— осторожно подсказываю я,— потому, что наш город был первым в вашей военной судьбе?.. Первое — это навсегда.
- Нет. До Севастополя была осажденная Одесса. Была. Но впервые в Севастополе я нашел свою тему . Честно говоря, я даже растерялся вначале, испугался , что не смогу ничего сделать , что было бы достойно защитников легендарного города. Мои первые рисунки появились еще в тридцатых годах , "мирные" рисунки , и я вроде был уже сформировавшийся художник...
- Когда началась война , меня направили во флотскую газету "Красный черноморец"...

Я рассматриваю комплекты "Красного черноморца" за один только военный 1943 год и поражаюсь работоспособности художника Сойфертиса - в каждом номере его рисунки. То ли это карандашный портрет героя , или , что ближе его душе, карикатура, или рисунок на тему военного быта. Причем карикатуры хроникальны.
Леонида Сойфертиса называли в войну "корреспондентом с кистью и карандашом".
И это верно: Леонид Владимирович чувствовал нерв войны , как газетчик самой высокой квалификации ...

Многие рисунки Леонида Сойфертиса хранятся в Музее обороны и освобождения Севастополя.
«Озвучу» несколько «рисунков» из «Севастопольского альбома»...

«Тетя Клава привезла обед».

Ничего вроде бы особенного нет в этом рисунке — совсем мирный эпизод: небольшой довоенный «ястребок» на маленьком аэродроме, несколько деревьев, потерявших листву... У ног усталой женщины — бидон. А сама она поправляет косынку, сидя на... авиабомбе.
Авиабомба! И этим все сказано. «Прочитываешь» рисунок, как рассказ, как повесть: война, и ее не первый день, листва сорвана с деревьев при бомбежке аэродрома, и усталая женщина, привыкшая каждодневно к риску, спокойно сидит на неразорвавшейся бомбе.

«Прочитываешь» рисунок ...

Действительно, эти внешне непритязательные бытовые сценки севастопольского цикла , намеченные несколькими штрихами, сродни многолистным повестям со своей завязкой и развязкой, со своей кульминацией.

Вот еще рисунок-повесть «Связь будет»... Несколько столбов с оборванными проводами... Связисты-краснофлотцы восстанавливают линию...
А я смотрю на обрывы проводов профессиональным взглядом электрика и удивляюсь наитию художника, умеющего не только эмоционально, но и технически достоверно, - хотя это и неважно! - передать первопричину аварии, ведь такие перекрученные «лоскуты» проводов бывают только после взрыва! Пообкусай их бокорезами или спецножницами, и извивы будут не те...

А рисунок «Некогда»!.. Матросу, действительно, некогда. Он спешит на свой корабль, а два мальчишки-чистильщика, стараясь обогнать друг друга, «надраивают» огромные матросские ботинки.
Улыбка появляется на вашем лице, когда «читаешь» этот рисунок. Улыбка нам нужна всегда, а в грозные годы войны она была просто необходима!..


- Я эвакуировался из осажденного города, — говорит Сойфертис, - в последние дни обороны Севастополя... Потом участвовал в десанте на Малую землю , а в 1944 году вновь вошел с войсками в Севастополь.
А войну, как я уже говорил, закончил в Берлине...

Леонид Владимирович щурится от солнечных лучей и неожиданно переходит в наступление:
- Что это вы у меня все выспрашиваете?! Я тоже хочу знать, что делается в сегодняшнем Севастополе!


Концерт в бригаде
Рассказываю ему о городе. С подробностями. Как прошло празднование, посвященное освобождению города от фашистских захватчиков, каков он, сегодняшний Севастополь. Говорю:
- В городе сейчас воздвигаются высотные дома.
- Да ну! — удивляется Сойфертис - А в моем сознании Севастополь коренастый, приземистый, белый с синим, как матросская тельняшка.
- Он и есть такой, только подтянулся ближе к солнцу. Время сейчас такое: города молодеют и тянутся вверх.
- А мы стареем, — говорит Леонид Владимирович и трогает рукой волосы. Они у него седые один к одному. - Но еще ничего не потеряно, - улыбается художник,— вот приеду в Севастополь, похожу по его улицам, искупаюсь в Черном море и сразу же помолодею.
- Приезжайте, будем ждать. А сейчас чтобы вы хотели передать севастопольдам?
Художник задумывается:
- Я бы передал свое сердце, но оно давно принадлежит Севастополю. Могу только добавить: я счастлив, что в моей судьбе такой город - Севастополь. И он останется во мне навсегда.

http://forum.sevastopol.info/viewtopic.php?f=27&start=475&t=36976
http://ermanok.net/news/comment.php?787
http://alldayplus.ru/design_art_photo/culture/5363...ovetskiy-grafik-1911-1996.html