ДЕВУШКИ И СМЕРТЬ. ЖЕНСКИЙ ТЕРРОРИЗМ В РОССИИ ИМЕЕТ ВЕКОВУЮ ИСТОРИЮ
Российские террористки Спиридонова, Биценко, Фиалка, Школьник, Измайлович
Омск, 1906. Фотография из семейного архива потомков петербургского купца Семенова Сергея Терентьевича (1840-1909гг).

На фотографии 1906г. российские террористки выходят из здания на станции Омск, для отправки на каторгу к месту их заключения.

Все женщины, кроме Ривеки Фиалки, были приговорены в 1906 году к высшей мере наказания, но потом помилованы и отправлены в Акатуйскую каторжную тюрьму.




Мария Александровна Спиридонова, 1884г.р, смертельно ранила в Тамбове губернского советника Луженовского в 1906 году (пять пуль в упор) Впоследствии руководитель партии эсеров.
После освобождения, она с энтузиазмом приняла революцию, имея колоссальный авторитет, включилась в работу. Но, уже в 18 году она поняла, что большевики предали идеалы революции, которым она посвятила свою жизнь. В подвалах ЧК, она окончательно подорвала и без того растраченное здоровье. Мария почти полностью потеряла зрение, не могла самостоятельно передвигаться. Её не сломили морально, но поломали физически. И опять ссылка, уже большевистская. Но, и этого оказалось мало. В 1937 году, абсолютно больную, разменявшую шестой десяток, заслуженную террористку-революционерку опять
арестовали. И в 41 году расстреляли.

Александра Адольфовна Измайлович, 1878 г.р. В 1906 году дворянка, дочь русского генерала покушалась на жизнь минского губернатора Норова. Пуля пробила воротник, но сам он остался невредим. После освобождения в феврале 1917 года работала в Черниговской губернии партийным пропагандистом и организатором. Начиная с 1919 неоднократно подвергалась арестам и ссылкам, с 1923 в ссылке. В 1937 Военной коллегией Верховного суда СССР осуждена к 10 годам лишения свободы по обвинению
в принадлежности к террористической организации, а 8 сентября 1941 приговорена к расстрелу.

Лидия Павловна Езерская, 1866 г.р. в прошлом зубной врач. В 1905 году дочь богатого помещика Лидия Езерская, явилась на прием к могилевскому губернатору Клингенбергу под девичьей фамилией своей матери баронессы Мейендорф стреляла из браунинга, ранив его. Лидия болела тяжелой формой туберкулеза. В 1909 году Езерская была освобождена и выслана в Забайкальскую область, а затем, в 1912 году, переведена в Якутскую область. Умерла 1 октября 1915 года от бронхиальной
астмы.

Мария Марковна Школьник, 1885г.р. участвовала в покушении на черниговского губернатора А. А. Хвостова на Красном мосту в 1906 году . Ей удалось избежать судьбы своих соратников по каторге, и умерла она в 1955 году персональным пенсионером союзного значения.

Анастасия Алексеевна Биценко 1875 г.р. В 1905 году убила Саратовского генерал-адъютанта В. В. Сахарова прямо в доме Столыпина, в 1938 году 8 февраля, арестована по обвинению в принадлежности к эсеровской террористической организации и 16 июня 1938 приговорена Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания — расстрелу.

Ревекка Моисеевна Фиалка 1888 г.р. бывшая портниха. В 1905 году за хранение взрывчатых веществ и изготовление бомб, предназначенных для террористических актов, была приговорена к 15 годам каторги. Самая молодая из террористок, дожила до 1975 года.
Приговорили к 20-ти годам каторги, однако Фиалке, как несовершеннолетней, треть срока была сокращена и итоговый приговор составил 13 лет и несколько месяцев. В январе 1906 года Фиалку отправили этапом на каторгу. В Бутырской пересыльной тюрьме, в которой она пробыла до июля, Фиалка познакомилась с пятью известными женщинами-террористками, приговоренными к смертной казни, замененной бессрочной каторгой: Марией Спиридоновой, Лидией Езерской, Александрой Измайлович, Марией Школьник и Анастасией Биценко.

*******

В августе 1906 года террористки прибыли в Акатуевскую каторжную тюрьму. Первоначально режим содержания политических заключенных был довольно мягким, однако после нескольких побегов зимой 1907 года было принято решение перевести шестерых террористок в Мальцевскую тюрьму, где содержались в основном женщины, осужденные за уголовные преступления. Обращение с Фиалкой и её товарищами со стороны тюремного начальства было жестким, что побуждало революционерок вести борьбу за свои права (возможность читать книги, вести переписку с родными и так далее).

ДЕВУШКИ И СМЕРТЬ. ЖЕНСКИЙ ТЕРРОРИЗМ В РОССИИ ИМЕЕТ ВЕКОВУЮ ИСТОРИЮ

Сто лет назад одной из главных проблем правительства Российской империи была проблема терроризма. Народовольцы, «максималисты», «правые» террористы из Союза русского народа… Головной болью Охранного отделения были социалисты-революционеры (эсеры) — эта партия официально, со дня своего возникновения в начале 1902 г., объявила террор одной из главных задач. При партии для осуществления терактов была создана особая Боевая организация с жесткой дисциплиной и конспирацией — даже руководители эсеров знали всего двух-трех человек, представлявших интересы БО в эсеровском ЦК, и знали только по партийным псевдонимам. И — что примечательно — примерно четверть, если не больше, этой организации составляли молодые женщины. Именно они часто приводили в исполнение смертные приговоры БО.

Семеро повешенных

В конце 1907 г. Охранному отделению стало известно, что в новогодние дни готовится покушение на дядю царя, великого князя Николая Николаевича, и на министра юстиции Щегловитова. Пришлось и тому, и другому весь праздник просидеть дома, чтобы не подвергаться опасности, но террористы умели ждать и не отказались от своих планов.

Прошло пять недель. Великий князь и Щегловитов жили, как в осажденной крепости, почти не покидая своих домов, а Охранное отделение никак не могло вычислить членов террористической группы. Наконец стала известна одна фамилия — Распутина. Анна Распутина уже несколько раз сидела в тюрьмах, была в сибирской ссылке, а сейчас обосновалась в Петербурге. Каждое утро она приходила в Казанский собор, ставила свечу перед образом и погружалась в молитву. Агенты сначала пришли в недоумение от столь рьяного молитвенного усердия террористки, но потом заметили, что рядом с ней постоянно и так же усердно молятся одни и те же мужчины и женщины. За молящимися установили наблюдение, и 20 февраля полиция арестовала девять человек — почти все были взяты на улице и хорошо вооружены. При аресте двух террористов, изображавших влюбленных, девушка выхватила револьвер и выстрелила (молодой человек никакого сопротивления не оказал). Девушку звали Лидия Стуре, ей было 22 года, а выглядела она совсем юной. Один из террористов при аресте крикнул: «Осторожно! Я весь обложен динамитом. Если я взорвусь, то вся улица будет разрушена». Другой был взят около дворца великого князя с цветочным горшком, в котором была спрятана бомба. Террорист-смертник, обложенный динамитом, — Всеволод Лебединцев — должен был броситься под карету Щегловитова и погибнуть вместе с министром. При обыске на квартирах террористов были обнаружены комплекты полицейских мундиров и план зала заседаний Государственного совета. На плане крестом отмечено месторасположение скамей правых членов совета — предполагалось бросить бомбу именно в этот сектор зала, так как там сидели министры и кандидаты в министры.

Все девять террористов были преданы военному суду. Семеро, в том числе Распутина, Стуре и Лебединцев, были приговорены к смертной казни через повешение, остальные получили многолетнюю каторгу. Прокурор, официально присутствовавший на казни террористов, потом сказал начальнику петербургского Охранного отделения генералу Герасимову: «Как эти люди умирали... Ни вздоха, ни сожаления, никаких просьб, никаких признаков слабости... С улыбкой на устах они шли на казнь. Это были настоящие герои». «Они в этом отношении не были исключением, — написал в 1934 г. в мемуарах Герасимов. — Все террористы умирали с большим мужеством и достоинством. Особенно женщины. В моей памяти до сих пор отчетливо сохранился рассказ о том, как умерла Зинаида Коноплянникова, повешенная за убийство командира Семеновского полка генерала Мина, который в декабре 1905 года подавил восстание в Москве. Она взошла на эшафот, декламируя строки Пушкина: «Товарищ, верь…».

Фрейлина-террористка

В первых числах апреля 1905 г. в петербургский дом одного очень высокопоставленного лица неизвестный принес чемодан и попросил передать его племяннице хозяина дома. Поскольку за неизвестным наблюдала полиция, чемодан был изъят, и обнаружилось, что он битком набит бомбами. Племянницу хозяина пришлось арестовать. Эта девушка — Татьяна Леонтьева, дочь якутского вице-губернатора, 20 лет от роду, воспитанная в институте благородных девиц, богатая и красивая, без пяти минут фрейлина царицы, — оказалась членом Боевой организации эсеров.

Ей было поручено убить Николая II — в отместку за недавнее «кровавое воскресенье». На бале-маскараде, одетая продавщицей цветов, Татьяна должна была застрелить царя из револьвера, спрятанного в букете. План не удался только потому, что придворные балы отменили — как раз из-за «кровавого воскресенья».

После нескольких месяцев одиночного заключения в Петропавловской крепости Татьяна Леонтьева слегка повредилась в рассудке, и семье удалось перевести ее из тюрьмы сначала в частную лечебницу, а потом отправить в Швейцарию. Леонтьева просила Боевую организацию снова задействовать ее в терроре, но Борис Савинков посоветовал ей отдохнуть и подлечиться. Однако девушка совету не вняла и примкнула к другой революционной группе. Татьяна Леонтьева поселилась в Интерлакене в отеле «Юнгфрау». В этот отель каждый год приезжал поправлять здоровье некий Шарль Мюллер, семидесятилетний рантье из Парижа. И вот однажды во время обеда Леонтьева подошла вплотную к Мюллеру и несколько раз выстрелила в него из браунинга — она приняла старика рантье за бывшего русского министра внутренних дел Дурново (Мюллер не только был на него внешне похож, но и носил имя, которым обычно пользовался Дурново в заграничных поездках).

В марте 1907 г. Татьяна Леонтьева была приговорена Тунским судом к многолетнему тюремному заключению.

Украденные жизни

Летом 1906 г. в арестантском вагоне, прицепленном к поезду, идущему на восток, везли шесть молодых женщин, «лишенных всех прав состояния». Везли их в Сибирь — все они были членами Боевой организации эсеров, все участвовали в террористических актах, и четверо из шести были «вечницы», то есть смертную казнь им заменили вечной каторгой. Самой старшей из «вечниц», Анастасии Биценко, было 26, младшей, Мане Школьник, — 19. Марии Спиридоновой и Александре Измайлович было по 21 году.

Анастасия Биценко, жена самарского купца (которого она, впрочем, оставила ради революции), убила в Саратове генерала Сахарова, одного из пяти генералов, подавлявших крестьянские восстания в Поволжье. Александра Измайлович, сама дочь генерала, воевавшего в Маньчжурии, участвовала в теракте против губернатора Минска. Мария Школьник, учительница, покушалась на жизнь черниговского губернатора. Мария Спиридонова застрелила советника Луженовского, усмирявшего крестьян Тамбовской губернии. Две другие пассажирки арестантского вагона — Лидия Езерская, осужденная за покушение на могилевского губернатора, и Ревекка Фиалка, устроившая в Одессе лабораторию по производству бомб, — хотя и не были «вечницами», имели столь солидные сроки, что возвращение в европейскую часть страны им почти не грозило.

На каторге они провели 11 лет — до Февральской революции 1917-го. Но из этих шестерых потомкам известно только имя Марии Спиридоновой — что, в сущности, не слишком справедливо, поскольку судьбы девушек были похожи, и невозможно определить, на чью долю выпало больше страданий. Но Спиридонова сыграла заметную роль в последующей, уже советской истории, став одним из лидеров партии левых эсеров и возглавив мятеж против большевиков 6 июля 1918 г. Долгое время в советских учебниках — да и в советской мифологии — она фигурировала как «железная женщина» и непримиримый идейный враг, жестокий и безжалостный (такой ее сыграла Алла Демидова в знаменитом фильме «Шестое июля»). Идеей террора Спиридонова якобы прониклась чуть ли не с пеленок и не изменяла ей всю жизнь.

На самом деле до 18 лет никаких следов революционной деятельности в биографии Марии Спиридоновой не обнаруживается. Младшая дочь личного дворянина, девушка из вполне благополучной семьи, закончила Тамбовскую гимназию и поступила в дополнительный класс, чтобы получить профессию домашней учительницы. Но умер отец, и на руках Марии остались мать и младший брат — пришлось бросить учебу и пойти работать машинисткой. Изменился круг общения, Мария познакомилась с очень популярным среди тамбовских интеллигентов, разночинцев и барышень молодым адвокатом Михаилом Вольским и с его старшим братом Владимиром. Владимир был исключен из Киевского университета за революционную деятельность и выслан на родину, в Тамбов. Между Спиридоновой и Вольским-старшим завязались романтические отношения — правда, Владимир был женат, но жена сбежала с заезжим офицером, так что Марию он считал своей невестой.

Натура цельная, склонная к экзальтации, Мария Спиридонова во всем шла до конца. Увлеченная идеями, преподанными братьями Вольскими, она добилась, чтобы ее включили в Боевую организацию. После теракта она рассчитывала красиво умереть за «правое дело», но — не получилось. «Моя смерть представлялась мне настолько общественно ценною, и я ее так ждала, что отмена приговора и замена его вечной каторгой подействовала на меня очень плохо: мне нехорошо… Скажу более — мне тяжко! Я так ненавижу самодержавие, что не хочу от него никаких милостей», — писала она из тюрьмы. Возможно, смерть была бы для Спиридоновой лучшим исходом — тяжелая душевная болезнь, начавшаяся после ареста в 1906-м, не отпускала ее всю оставшуюся жизнь, проведенную по тюрьмам, каторгам и ссылкам, сначала царским, потом советским — после ареста в 1918 г. (Спиридонову расстреляли 11 сентября 1941 г., ей было 56 лет.)

Точно так же сложилась судьба и у Александры Измайлович. В партию эсеров она вступила под влиянием своей старшей сестры Екатерины, вслед за ней попала и в Боевую организацию. Теракт, в котором была задействована Александра, провалился, но его участники все равно были приговорены к смертной казни. Некоторым (в том числе и Александре) казнь заменили каторгой. По дороге в Сибирь Измайлович познакомилась со Спиридоновой и с тех пор была ее постоянной спутницей во всех жизненных перипетиях, прошла вместе с ней все аресты и ссылки уже в советские времена.

Но в отличие от Спиридоновой, все-таки вышедшей замуж (в 1924 г., за бывшего члена ЦК партии левых эсеров Илью Майорова), личная жизнь Александры закончилась вместе с первым арестом, едва начавшись. Попав в тюрьму после теракта, Александра азбукой Морзе стала выстукивать стены камеры. Выяснилось, что над ней сидит старый знакомый, молодой человек по имени Карл, давний поклонник Екатерины Измайлович. Они начали перестукиваться, разговаривали часами. Через несколько дней по тюремной почте пришло известие, что Екатерину казнили (она пыталась убить адмирала Чухнина). Общее горе сблизило Александру и Карла. Раньше смерть воспринималась абстрактно, теперь же, когда не стало близкого человека, все предстало в ином свете. Смерть — небытие, ничто, и им, двадцатилетним, еще слишком рано переходить в это ничто. Примерно через месяц Карл и Александра поняли, что любят друг друга, объяснились, обручились — а потом ее отправили на каторгу в Акатуй, а его — в ссылку на Север. Пожизненно.

Похожая история произошла и с Маней Школьник. После неудачного теракта и ареста шесть дней она сидела в «одиночке», в камере смертников, каждый вечер ожидая, что ночью приговор приведут в исполнение. На седьмой день услышала стук в стенку — рядом поместили ее напарника по теракту, Колю Шпайзмана. Именно так, азбукой Морзе, Коля признался ей в любви — и той же ночью его расстреляли. «Его повели во двор, — вспоминала потом Мария, — он подошел к моей двери и сказал: «Прощай, моя любимая. Прощай, моя дорогая». Я закричала: «Коля, Коля!» Но он, кажется, меня уже не слышал. Потом я прислонилась к стене, через которую разговаривал Коля. Это так странно и страшно — его там уже не было. Его уже вообще нигде не было…»

Замороченные

Когда читаешь воспоминания бывших террористок (а многие из них оставили воспоминания, опубликованные в России в 20-е гг. ХХ в.), не можешь отделаться от впечатления: вступая на путь террора, эти девушки не отдавали себе отчета в том, что их действительно ожидает. Они жаждали умереть за свободу — на миру, как известно, и смерть красна, — а в обычной, «законопослушной» жизни ничего яркого и выдающегося не предвиделось. Возможностей реализации в какой-либо иной сфере, кроме семейной, у женщин тогда было немного. Легально участвовать в общественной и политической жизни они не могли — до Февральской революции 1917 г. женщины были лишены избирательного права. Бизнесом, согласно гражданскому праву, заниматься тоже не могли. Высшее образование для большинства женщин было почти недоступно. В сфере культуры и искусства дела обстояли несколько лучше, но художественный талант — явление достаточно редкое, чеховская Аркадина не из всякой получится, а судьба Нины Заречной весьма незавидна. И если в столицах молодая женщина еще могла, проявив незаурядную настойчивость, найти приложение своим силам, то в провинции сделать это было почти невозможно. Революционный кружок — практически единственный выход. А работа в революционном кружке позволяла увидеть многое, что будило в юных женщинах сострадание и желание помочь: лютую нищету крестьянских семей, голодных детей (кстати, ведь не зря в начале прошлого века по империи прокатилась волна народных бунтов, не зря Столыпин настаивал на необходимости земельной реформы — положение крестьян действительно было катастрофическим). Так что дело революции — террор против властей — казалось и благим, и единственным путем для женщины с общественным темпераментом.

Они готовились красиво умереть и совершенно не думали о том, что их ждет, если умереть не получится. А ждала их тяжелая и однообразная работа на каторге, а потом скучная и беспросветная жизнь на поселении, где-нибудь в заброшенной таежной деревушке. Биография заканчивалась вместе с приговором суда, и начиналось многолетнее прозябание. Многие после теракта надламывались, начинались психические заболевания, как у Леонтьевой и Спиридоновой, — естественное следствие подавления нормальных человеческих инстинктов: страха смерти и желания жить.

«Я родилась под самой несчастливой звездой», — сказала в конце жизни Мария Спиридонова. «В первый, но не в последний раз мне пришлось увидеть рожденную для счастья молодую жизнь, обреченную на вечную муку из-за причастности к революции», — написал о Татьяне Леонтьевой в своих мемуарах генерал Герасимов.

http://www.rusalbom.ru/photo/ualb/b9bdd1072511a4a2af3f8623e2f24e26/39834
Википедия
http://www.politjournal.ru/index.php?action=Articles&dirid=50&tek=729&issue=20