Сына Сергея Есенина, Георгия, расстреляли 13 августа 1937 года как «террориста». Ему было всего 22 года

Георгий (Юра). Внебрачный сын Сергея Есенина.

Анна Романовна Изряднова (1891-1946 гг.) - гражданская жена поэта С. А.Есенина.


«Есенин появился в Москве на 18-м году жизни, в 1913 году. Сергей поступил помощником корректора в типографию товарищества Сытина и сошелся с работницей типографии Анной Изрядновой (москвичка) , которая была старше его на 4 года. И, как пишут в биографиях, "вступил в , в 1914 году в гражданский брак"».

" Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. Больше всего его заботил успех поэтический.»

21 декабря того же года у них родился сын — Георгий Сергеевич Есенин. Юра, как звали его все близкие

«Из воспоминаний Анны Романовны Изрядновой.:
«В конце декабря у меня родился сын. Есенину пришлось много канителиться со мной (жили мы только вдвоем). Нужно было меня отправить в больницу, заботиться о квартире. Когда я вернулась домой, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены, и даже обед готов, и куплено пирожное, ждал. На ребенка смотрел с любопытством, все твердил: "Вот я и отец". Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивая, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: "Ты пой ему больше песен"».
Вскоре семейная жизнь Сергею Александровичу, видимо, прискучила. Уволившись из типографии в мае 1914 года, уехал один в Ялту, слал Анне грозные письма с требованием денег. Вернулся только в сентябре.
В 1915 году Есенин оставил Анну с маленьким ребенком, решив попытать счастья в журналах северной столицы.
«Анна Изряднова была всю жизнь преданной Есенину женщиной, взявшей на себя все заботы о их совместном быте. Она никогда не осуждала никаких его поступков, хотя могла посетовать на его непрактичность.»
Отношения со своей первой семьей Есенин поддерживал до конца жизни.»
«Анна Романовна Изряднова умерла в Москве в 1946 году. Похоронена на Введенском кладбище.»
(М. Окунь)

«1 декабря (3 января по новому стилю) 1914 года у Анны Изрядновой иСергея Есенина родился сын Юрий».
«19 июня 1935 года была сдача диплома (Юра заканчивал авиационный техникум). Юра получил направление в конструкторское бюро при ВВА им. Жуковского.
Потом стал работать в КБ при МАИ. В 1936 году командируют его в Ставрополь, в КБ Четверикова. С ним едет его мать, Анна Романовна. Мать вскоре вернулась обратно в Москву, а Юра остался... Мать просила его возвратиться... его не отпускали, и он был вынужден уйти по собственному желанию. В 1937 году Юра пытается поступить а КБ Ильюшина… Руководство было согласно. Но когда он стал оформляться в последней инстанции, ему было сказано начальником военного стола: «Товарищ Есенин, отсрочка от призыва в армию у вас закончена, вы должны быть призваны…»
«В 1937 году был призван в армию и служил рядовым в отряде истребительной авиации на Дальнем Востоке. 8 марта 1937 года был подписан ордер на его арест. 13 апреля Георгий Есенин был арестован.»
«после ареста Юрия, на квартире Анны Романовны Изрядновой был проведен обыск, наложен арест на описанные вещи.Где-то в 1938 году сообщили: «10 лет без права переписки». Анна Романовна ждала, плакала, снова ждала… Десять лет кончились в 1948 году, Анна Романовна умерла в 1946 году. Юра не вернулся…»
«31 июля Вышинский утвердил обвинительное заключение, копия которого 12 августа была вручена Г. С. Есенину.»
«Заседание Военнойколлегии проходило в Москве. Началось в 10.00. Закончилось в 10.20. Обвиняемый признал себя виновным и просил о снисхождении. Приговором Военной коллегии Верховного Суда СССР Г. С. Есенин осужден к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 13 августа 1937 года».
«28 ноября 1956 года — дата реабилитации Ю. С. Есенина Но до 1989-го говорить о нем не полагалось. И материалы Т. П. Флор в «Литературной России» (22.12.1989) и И. Л. Бурачевского в «Рязанском комсомольце» (12.03.1990) — первые слова горькой правды о первенце Есенина.»
Комсомолец Заполярья. — Мурманск, 1990. — 19 мая.


«Юру расстреляли 13 августа 1937 года как «террориста». Ему было всего 22 года.»

http://www.tunnel.ru/view/post:172393


Анна Романовна Изряднова (сидит в нижнем ряду) и Сергей Есенин — в верхнем ряду второй слева в группе работников типографии «Товарищества И. Д. Сытина». 1914 год. Москва

После окончания аиационного техникума, был призван на срочную военную службу.

4 апреля 1937 года Георгий (Юрий) Есенин был арестован на Дальнем Востоке, (где проходил воинскую службу), как «активный участник контреволюционной фашистко-террористической группы», по приказу заместителя наркома внутренних дел Я. Агранова.
18 мая Есенин был доставлен в Москву на Лубянку. Подвергся массированной психологической обработке сотрудников НКВД и подписал все обвинения в свой адрес. 13 августа 1937 года Ю. Есенин был расстрелян.
В 1956 году Юрий Есенин был посмертно реабилитирован.

История любви.
Скромная девушка Аня

"Дорогая", "милая", "навеки".
А в душе всегда одно и то ж,
Если тронуть страсти в человеке,
То, конечно, правды не найдешь.
Есенин появился в Москве на 18-м году жизни, в 1913 году. Надо думать, уроженец села Константиново Рязанской губернии в этом возрасте некоторый сексуальный опыт уже имел. И свах к ним в дом засылали, и уговаривали, а он отнекивался: "Не буду жениться!"

Сергей поступил помощником корректора в типографию товарищества Сытина и сошелся с работницей типографии Анной Изрядновой, которая была старше его на 4 года. И, как пишут в биографиях, "вступил в гражданский брак".

Корректор Анна вспоминала: "Только что приехал из деревни, но на деревенского парня не был похож - на нем был коричневый костюм, высокий крахмальный воротник и зеленый галстук.С золотыми кудрями он был кукольно красив, окружающие по первому впечатлению окрестили его вербочным херувимом. Был заносчив, самолюбив, его невзлюбили за это. Ко мне очень привязался, читал стихи. Требователен был ужасно не велел даже с женщинами разговаривать - "они нехорошие. Настроение было у него упадочное - он поэт, никто не хочет его понять, редакции не принимают в печать, отец журит... Все жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думал, как жить...".

" Брак с Анной с первых дней семейной жизни показался Есенину ошибкой. Больше всего его заботил успех поэтический. В 1915 году, несмотря на рождение сына, Есенин оставил Анну с маленьким ребенком, решив попытать счастья в журналах северной столицы. Он приехал в Петроград за славой и сразу же отправился искать Блока.. Сергей предстал перед петербуржской творческой интеллигенцией в образе наивного и простодушного деревенского паренька. Хотя с самого начала ни наивности, ни простодушия в нем не было, как считал его близкий друг Анатолий Мариенгоф. Он вспоминал, как Есенин объяснял ему свой успех в Петрограде: "с бухты-барахты не след идти в русскую литературу. Искусную надо вести игру и тончайшую политику. ...Не вредно прикинуться дурачком. Шибко у нас дурачка любят... Каждому надо доставить удовольствие... Пусть, думаю, каждый считает: я его в русскую литературу ввел. Им приятно, а мне наплевать". Верная тактика сработала: в несколько недель Есенин завоевал славу в литературных кругах, он стал модным поэтом, любимцем журналов и гостиных.

Вскоре семейная жизнь Сергею Александровичу, видимо, прискучила. Уволившись из типографии в мае 1914 года, уехал один в Ялту, слал Анне грозные письма с требованием денег. Вернулся только в сентябре.

В конце декабря того же года в семье родился сын. Гражданская супруга была довольна и малым: "Есенину пришлось много канителиться со мной. Нужно было отправить меня в больницу, заботиться о квартире". На ребенка Есенин смотрел с любопытством: "Вот я и отец" (его сын Юрий погиб в 1938 году).

Отношения со своей первой семьей Есенин поддерживал до конца жизни. Перед последним отъездом в Ленинград в 1925 году пришел проститься: "Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру".http://esenin.niv.ru/esenin/izryadnova.htm

Дело № 12175 Георгия Есенина

Весной 1913 года в типографию Сытина на самую низшую должность помощника корректора приняли семнадцатилетнего деревенского паренька. Он приехал из рязанского села Константиново, но на деревенского внешне похож мало. Остроумен, насмешлив, заносчив и самолюбив. В обиду себя не даст, хоть и не москвич. На нём коричневый костюм, накрахмаленная рубашка с высоким стоячим воротничком, модно завязанный галстук. Звали паренька Сергей Есенин.

Считая себя поэтом, Есенин отказался работать с отцом в мясной лавке приказчиком и сам выбрал место с крохотным жалованьем в типографии, рассчитывая здесь печатать свои стихотворения. В корректорской никто из сотрудников его поэтом не признаёт (ещё бы, они готовят к изданию произведения великих русских поэтов!), а редакции газет и журналов, где юноша показывает свои стихи, отказываются их публиковать.

За строптивый характер работники типографии невзлюбили Сергея. Полюбила его только 22-летняя корректор Анна Изряднова. В выходные дни они вместе ходят на занятия в университет Шанявского, много говорят о поэзии, литературе. После работы Есенин провожает Анну до дома во 2-м Павловском переулке, а потом возвращается на Серпуховку, где живёт с отцом в небольшой комнате.

Подружился Есенин с рабочими-печатниками. Ему нравились их смелые разговоры о свободе, равенстве и братстве, и он, не зная истинных планов вожаков революции, подписал письмо известному рабочему, члену Государственной Думы Роману Малиновскому в поддержку свержения самодержавия революционным путём.

Откуда было знать Есенину, что часть партийных рабочих вожаков являются сексотами (секретными сотрудниками) царской охранки, выдают планы своих товарищей, получая за это огромные гонорары. И не случайно. С разоблачёнными предателями революционеры расправлялись жестоко: их расстреливали.

Таким сексотом как раз и был Роман Малиновский, получавший каждый месяц не менее 700 рублей. Для сравнения, при царе губернатор получал 500 рублей, а самый квалифицированный мастер - около 150 рублей... Малиновский немедленно сообщил своим хозяевам о полученном письме, и полиция бросилась искать подписантов. К концу 1913 года филёры установили человека, подписавшего письмо фамилией "Есенин", и в комнате у отца Сергея провели оскорбительный обыск. Законопослушный Александр Ильич был унижен поступком сына и выгнал его на улицу. Какое-то время юноша жил у знакомых, не всегда зная, где он будет ночевать завтра.

Дружба Анны и Сергея переросла в близкие отношения. Филёры сообщали начальству, что к Есенину ходит вечерами барышня и они проводят время в комнате при потушенном свете.

Для Есенина этот период стал самым изобильным в его творчестве. Он написал 70 прекрасных стихотворений. Именно с этого времени он состоялся как поэт. Несомненно, его творческому росту способствовало проживание в Москве, общение с литераторами и издателями, занятия в университете Шанявского, работа в корректорской, но главное - его любовь к Анне. Это соединение таланта и любви в жизни поэта следует считать "изрядновским" периодом. И совсем не случайно в это время появились главные строки:

Если крикнет Рать святая:
"Кинь ты Русь, живи в раю!"
Я скажу: "Не надо рая.
Дайте родину мою".
21 марта 1914 года Анна забеременела и несколько месяцев старательно скрывала беременность от всех. Шло время. На шестом месяце скрывать беременность от родных далее Анна не могла. Известие о внебрачных отношениях и ожидание ребёнка тяжело было принято в семье Изрядновых. Анна вынуждена была уйти. Она сняла комнату около Серпуховской заставы и стала с Есениным жить совместно. Он бросает работу в издательстве, целиком занимаясь сочинительством.

В своих воспоминаниях Анна Романовна писала:

...В конце декабря у меня родился сын. Есенину пришлось много канителиться со мной (жили мы только вдвоём). Нужно было меня отправить в больницу, заботиться о квартире. Когда я вернулась домой, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены, и даже обед готов и куплено пирожное, ждал. На ребёнка смотрел с любопытством, всё твердил: "Вот я и отец". Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивал, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: "Ты пой ему больше песен". В марте 1915 года поехал в Петроград искать счастья. В мае этого же года приехал в Москву, уже другой. Немного побыл в Москве, уехал в деревню, писал хорошие письма. Осенью заехал: "Еду в Петроград". Звал с собой... Тут же говорил: "Я скоро вернусь, не буду жить там долго".

Но Есенин к Анне не вернулся. В столице его приняли восторженно. Вскоре вышла первая книжка стихов. Шла суровая мировая война. Поэта призвали в армию. Он служил в санитарном поезде, доставляя с фронта раненых. Потом произошла Февральская революция. Поэт дезертировал из армии Керенского. Летом 1917 года со своим другом, поэтом Алексеем Ганиным, решил уехал в провинцию. С ними увязалась знакомая Зинаида Райх. В Вологде неожиданно для всех, в том числе и для себя, обвенчался с ней в церкви.

Сына Георгия (родные звали его Юрием) Анна растила одна. Сергей, бывая в Москве, навещал, изредка помогал деньгами. Однако после революции её материальное положение крайне ухудшилось, работа корректором оплачивалась мизерно. На любительских снимках Юра одет бедно, лицо - не по годам умного мальчика. Рано начал писать стихи, но мало кому показывал. Фамилию отца носить было непросто. Он окончил авиационный техникум, некоторое время работал в Академии имени Жуковского.

Незадолго до своей трагической гибели Сергей Есенин просил Анну беречь сына. Она и так, отказывая себе во всём, растила и берегла Юрия. В начале 1937 года Юрия призвали в армию, и он бесследно исчез. Куда только она не обращалась, в ответ молчание. Добрые люди намекнули матери, что, возможно, его тайно осудила "тройка" на десять лет лишения свободы без права переписки. Анна ждала сына, тайком обливаясь слезами, целых девять лет. Бережно хранила чемодан с его одеждой. Она связала ему свитер и всё беспокоилась, подойдёт ли он Юрию. В 1946 году заболела и внезапно умерла, так и не узнав правду о сыне.

Автор этих строк много лет занимается расследованием обстоятельств трагической гибели великого русского поэта Сергея Есенина и, понятно, не мог пройти мимо его первенца. Мои длительные требования ознакомить меня с документами из архива бывшего КГБ увенчались успехом. Передо мной дело № 12175 по обвинению Георгия Сергеевича Есенина по статье 58 пункт 8 и пункт 11 Уголовного кодекса РСФСР. Какое же преступление совершил юноша?

После Октябрьского переворота вожди большевиков в пропагандистских целях согласились с выходом из состава России Украины, Финляндии, Грузии, Армении и других государств. Однако идеи мировой революции (захват власти во всех странах мира) захватили их умы, тем более, им в руки попали царский золотой запас, картинные галереи, произведения искусства, они ограбили самых богатых людей на планете. Они срочно стали в странах Европы создавать компартии, вооружать большие отряды боевиков, подрывать законные власти, расплачиваясь золотом и драгоценными камнями. В России голод, в городах люди получают по 50 граммов хлеба, а В.Ленин и Л.Троцкий отправляют за границу драгоценности, принадлежащие народу. Основную подрывную работу на Западе проводили тайные агенты Коминтерна.

Один из организаторов компартии Германии Яков Самуэлович Рейх позже писал:

Инструкции Ленина были кратки: "Возьмите как можно больше денег, присылайте отчёты и, если можно, газеты, а вообще делайте, что покажет обстановка. Только делайте!" Сразу же написал соответствующие записки: Ганецкому, Дзержинскому... Я знал Ганецкого уже много лет, и он меня принял как старого знакомого товарища. Выдал 1 миллион рублей в валюте - немецкой и шведской. Затем он повёл меня в кладовую секретной партийной кассы... Повсюду золото и драгоценности: драгоценные камни, вынутые из оправы, лежали кучками на полках, кто-то явно пытался сортировать и бросил. В ящике около входа полно колец. В других золотая оправа, из которой уже вынуты камни. Ганецкий обвёл фонарём вокруг и, улыбаясь, говорит: "Выбирайте!" Потом объяснил, что это всё драгоценности, отобранные ЧК у частных лиц, - по указанию Ленина, Дзержинский их сдал сюда на секретные нужды партии... Мне было очень неловко отбирать: как производить оценку? Ведь я в камнях ничего не понимаю. "А я, думаете, понимаю больше?" - ответил Ганецкий. - Сюда попадают только те, кому Ильич доверяет. Отбирайте на глаз, - сколько считаете нужным. Ильич написал, чтобы вы взяли побольше, - и советовал в Германии продавать не сразу, а по мере потребности. И действительно, я продавал их потом в течение ряда лет... Наложил полный чемодан камнями, золото не брал: громоздко. Никакой расписки на камни у меня не спрашивали, - на валюту, конечно, расписку я выдал..."

Сколько ни провоцировали большевики восстания в странах Европы, трудящиеся не желали поддерживать кучку кровожадных международных авантюристов. В СССР постепенно стали репрессировать деятелей "ленинской гвардии", не оглядываясь на их революционное прошлое.

В 1935 году чекисты арестовали Иосифа Бергера, как немецкого шпиона, и бросили в политическую Бутырскую тюрьму. Бергеру удалось от расстрела выкрутиться, выжить, дождаться освобождения и даже написать воспоминания. Его рукопись самиздатом в 60-х годах ходила по рукам. Врезались в память строчки:

"...Однажды к нам в камеру среди ночи привели новичка. В полутёмную камеру дверь отворилась, и к нам впихнули молодого парня с узлом в руках. Когда мы рассмотрели его лицо, были поражены. Парень был вылитый поэт Сергей Есенин. Потом выяснилось, что это его сын Юрий. Оказалось, что он тоже пишет стихи. Он ненавидел советскую власть. Юрий Есенин был убеждён, что у его отца не было никаких причин закончить жизнь самоубийством, что погиб он вследствие каких-то нападок и говорить следует о его убийстве. Власти преследовали его до последнего дня, - уверял Юрий заключённых в камере. Его арестовали в Хабаровске. Он в это время служил в армии. Сначала думал, что арест связан с нарушением воинского устава или дисциплины, но потом узнал, что обвиняется за принадлежность к группе "террористов". С помощью сексотов, сидевших с Есениным в лагере под видом арестованных, следователи ловким обманом "вытрясли" из него нужные показания. Им удалось убедить, что ему, сыну Есенина, судьи не вынесут сурового наказания, но он должен каяться и не изменять своих показаний... После допросов Юрий обливался слезами..."

На обложке дела: "Особый архив. Дело № 12175 по обвин. Есенина Г.С.". Есть ещё цифры: "874-37" и "024938". Это номера оперативных материалов, на основании которых было сфабриковано это дело, в них доносы сексотов, донесения тайных наблюдателей, планы-задания агентам и другие подобные бумаги. Имена этих законченных негодяев до сих пор скрываются, и это несмотря на то, что советская власть давно пала и к власти пришли её враги - демократы... К делу Есенина приложили руку самые кровожадные палачи, но начало всему положили скрываемые властями оперативные работники НКВД.

Справка:

4-м отделом ГУГБ НКВД СССР разрабатывается контр-революционная фашистско-террористическая группа, одним из активных её участников является Есенин Ю.С., резко враждебно настроенный к Советской власти.

Есенин высказывает террористические намерения против руководителей Партии и Сов. Правительства, заявляя: "Сталин на трибуне прячется за людей, но его можно взять бомбой".

Тут же касаясь вопроса о изыскании взрывчатого вещества, Есенин утверждает: "Оружие дело второстепенное. Его можно достать сколько угодно, но что им делать, пострелять в воздух. Я умею делать пироксилин. Я его делал и пробовал на взрывах, щепотка в жестяной банке взрывает целое дерево. У меня есть дядя подрывник, он читает лекции в Академии по подрывному делу. Эта консультация обеспечит любой вид взрывчатого вещества".

Подготавливая себя к совершению террористического акта, Есенин говорил, что одним из главных решающих моментов является воспитание воли: "Не вооружённость решает дело, а воля, стойкость, хитрость, затаённость, надо воспитывать в себе волю".

При этом Есенин ссылается на ряд примеров из истории подготовки совершения террористических актов итальянской организации Мафии и народовольцев. Есенин, выдвигая перед участниками группы задачу организованной борьбы с ВКП(б), заявляет: "Нужно организованное сопротивление. Для этого не обязательно большое количество людей. В террористических выступлениях техника играет решающее значение, и когда люди очень обозлены, к ним приходят самые неожиданные изобретения, характерным примером является история бомбометания в России".

Есенин, развивая план действия контрреволюционной организации, выдвигает двурушничество основным методом борьбы: "Нет более верной и успешной работы на два фронта. Это означает быть всегда в курсе событий у врага. Это ориентирует, а будучи ориентированным, можно лавировать и жалить самые больные места. Из зубатовщины прямо вытекает метод так называемой "тихой сапы". Дело не в терминологии, а в существе... Надо уметь пробираться в глубь государственных организаций, зарекомендовать себя и глушить то одного, то другого. В этих целях прекрасно могут быть использованы и коммунисты. Среди этой прослойки подавляющее большинство недовольно".

Основой программы террористической группы Есенин выдвигает национализм: "Стержнем программы теперь должен явиться национализм. На этом большом, может быть, и нелепом чувстве можно вести за собой всю громаду серой массы. Надо учесть опыт Германии, которая делает этим национализмом чудеса".

Фашизм и его интернационалистические стремления Есенин всячески восхваляет: "Есть уголки, где народы цветут полным цветом. Этим уголком является Германия. Единственно умной и последовательной государственной философией является философия Германии. И вполне понятно - в её основу легло гениальное учение Ницше, а не Маркса, являющееся сплошным пасом. Марксисты дискредитируют террор для того, чтобы дискредитировать его как средство борьбы против самих себя".

Наряду с этим Есенин в крайне злобных выражениях клеветнически отзывается о тов. Сталине. Полагаю: необходим обыск и арест Есенина Г.С.

Начальник 6-го отд-ния
4-го отдела ГУГБ
капитан Государственной безопасности (Журбенко)
" " февраля 1937 г.

На первой странице этой справки (л.д. 34) размашистая резолюция (санкция) полгода назад назначенного шефа НКВД Николая Ежова и рядом ещё две (нечитаемые) подписи неизвестных начальников с датами 27.3.37 и 3.3.37 года.

(Документ не редактирован.)

Простой анализ убеждает нас в том, что никаких доказательств преступной деятельности Георгия Есенина не существует. Все сведения почерпнуты из тайного доноса очень близкого приятеля, который путём провокационных бесед выяснял настроение и отношение к существующему тоталитарному режиму, регулярно доносил, и 22 мая его вызвал на допрос оперуполномоченный 6-го отделения 4-го отдела ГУГБ сержант госбезопасности Павловский. Он сделал всё, чтобы представить молодого человека опасным преступником. Вот протокол первого допроса (текст и правописание подлинника).

Вопрос: Вы обвиняетесь в контрреволюционной деятельности. Признаёте ли вы себя виновным?

(Никакого конкретного обвинения фактически предъявлено не было, арестован он был незаконно, без санкции прокурора. В этом и заключалось коварство НКВД, заставить узника находиться в полном неведении своего ареста, ловить на неосторожно произнесённом слове. - Э.Х.)

Ответ: Я намерен показать следствию о всех своих контрреволюционных преступлениях. Воспитанный в мелкобуржуазной среде, я ещё в школьные годы заразился антисоветскими настроениями. (Эти фразы записаны Павловским и по другим делам - П.Васильева, В.Наседкина, И.Приблудного и других, значит, это слова следователя. - Э.Х.) Так, в школьные годы в 1928 году мной было написано контрреволюционное стихотворение, в котором я выражал свои настроения, о том что праздник 10-летия Октября мне чужд. (Раз стихотворение написано к 10-й годовщине Октября, значит, это было в 1927 году, когда мальчику было 13 лет! - Э.Х.) Прочитав это стихотворение в кругу своих знакомых, я порвал его. (Чекист не выясняет "контрреволюционность" стихотворения, даже не приводит ни одной строчки. Ему в протоколе нужны слова: "контрреволюция", "преступление" и т.п. - Э.Х.)

Вопрос: А позднее кому вы читали антисоветские стихи?

Ответ: Позже в 1935 году я читал это стихотворение Пермяку.

Вопрос: Ещё кому?

Ответ: Это стихотворение я читал также и Приблудному.

Вопрос: Какие ещё антисоветские стихотворения вы сочиняли?

Ответ: Больше антисоветских стихов я не писал. (Юрий понимает, что наговаривает на себя, поддакивая Павловскому, и замолкает. А чекисту нужны показания, и он переходит в решительное наступление. - Э.Х.)

Вопрос: Следствие предлагает вам дать подробные показания о вашей контрреволюционной деятельности в период 1933 - 1936 гг. (Можно не сомневаться, что Павловский пользовался доносами тайного осведомителя (осведомителей), создавал у арестованного уверенность, что НКВД знает его каждый шаг, каждое слово. Ему бы ответить: "Я контрреволюционной деятельностью не занимался!" Может, он так и отвечал, но чекист сам написал за него показания, заставив их подписать. Если в других подобных делах листы допросов в мазках и каплях крови, в этом деле я их не нашёл. - Э.Х.)

Ответ: Ещё в 1930 году (Юрию - 15 лет. -Э.Х.) с Гориневским Дмитрием мы вели разговор и обсуждение методов борьбы с Советской властью, и так как нас интересовала программа анархистов, то мы хотели связаться с подпольной организацией анархистов. Это не удалось, однако я и Гориневский вели обсуждение возможности создания молодёжной контрреволюционной подпольной организации, которая должна изучить теоретические труды анархистов, а так же практическую их работу, а также подробно изучить технику подготовки террористических актов. С этой целью я читал книги о Кибальчиче, об итальянских террористах и др.

Вопрос: Какими методами вы намеревались бороться с Советской властью?

Ответ: Мы считали и приходили во время этих обсуждений к выводу, что допустимы все методы вплоть до террора против руководящих лиц.

Вопрос: Что практически было предпринято?

Ответ: Мы мыслили изготовить взрывчатые вещества и приступили при помощи небольшого набора химических материалов, имевшихся у нас, к изготовлению взрывчатых веществ, но у нас ничего не получилось...

Никаких конкретных действий по "организации террористической группы" сделано не было, все разговоры относились к 5 - 7-летней давности, причём подростков, но А.Павловский всё делает, чтобы Юрия Есенина подвести под расстрел. Он старательно записывает в протоколе:

"В среде своих товарищей я высказывал контрреволюционные взгляды: Русский народ зажат, Советская власть представляет собой организованную систему насилия над массами. Кучка захвативших власть эксплуатирует огромное многомиллионное население, доведя его до состояния животной жизни. Народ обманут, запуган, массы всё более и более разочаровываются в Советском строе, и для того, чтобы их подхлестнуть, ВКП(б) придумывает в качестве возбуждающего средства поочерёдно то ударничество, то стахановское движение..."

После записи показаний в протоколе обвиняемый должен написал слова: "Протокол с моих слов записан правильно и мною прочитан". Юрий написал такие слова, но не под последней строкой, а ниже, оставив незаполненной одну строчку. Эту строчку использовал Павловский, он вписал позже в неё такие слова: "Совершить террористический акт мне не удалось из-за отъезда в ОКДВА". Другими словами, он не совершил убийство вождя по не зависящим от него обстоятельствам, а такие действия квалифицируются уголовным кодексом как законченное преступление. И прокурор, и судьи видели, что строчка вписана мелкими буквами и таких слов Есенин не говорил, но приговорили его к расстрелу. Тело юноши сожгли в крематории на Донском кладбище.

Павловский записывал в протоколах, что Юрий Есенин все разговоры "о терроре" вёл со своими приятелями Дмитрием Гориневским и Игорем Лисовским. Значит, и судить их следовало всех вместе. Но чекисты выделяют дела на Гориневского и Лисовского в особое производство. Лисовского осудят на 8 лет лишения свободы, а Гориневского, который, судя по материалам дела, был более "виновен", чем Лисовский, не трогают. Почему? Выяснить в своё время у Гориневского обстоятельства дела Есенина не удалось, он уехал на свою историческую родину, в Израиль.

В 1956 году Ю.Есенин и И.Лисовский были реабилитированы, а их дела признаны полностью сфальсифицированными.

После назначения наркомом внутренних дел Л.Берия фальсификаторы дела Ю.Есенина - Павловский, Журбенко, Фриновский, Ежов были признаны "врагами народа" и расстреляны, Литвин 9.05.1938 года покончил жизнь самоубийством.

Эдуард Александрович Хлысталов http://esenin.niv.ru/esenin/people/georgij-esenin.htm
A.Р. Изряднова

Воспоминания

Анна Романовна Изряднова (1891-1946) - в годы знакомства с Есениным работала корректором в сытинской типографии, в 1914 году вступила в гражданский брак с Есениным.

Познакомилась я с С. А. Есениным в 1913 году, когда он поступил на службу в типографию товарищества И. Д. Сытина в качестве подчитчика (помощника корректора). Он только что приехал из деревни, но по внешнему виду на деревенского парня похож не был. На нем был коричневый костюм, высокий накрахмаленный воротник и зеленый галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив, окружающие по первому впечатлению окрестили его вербочным херувимом. Был очень заносчив, самолюбив, его невзлюбили за это. Настроение было у него угнетенное: он поэт, а никто не хочет этого понять, редакции не принимают в печать. Отец журит, что занимается не делом, надо работать, а он стишки пишет. Был у него друг, Гриша Панфилов (умер в 1914 году), писал ему хорошие письма, ободрял его, просил не бросать писать.

Ко мне он очень привязался, читал стихи. Требователен был ужасно, не велел даже с женщинами разговаривать - они нехорошие. Посещали мы с ним университет Шанявского. Все свободное время читал, жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думая, как жить.

Первые стихи его напечатаны в журнале для юношества "Мирок" за 1913-1914 годы.

В типографии Сытина работал до середины мая 1914 года. "Москва неприветливая - поедем в Крым". В июне он едет в Ялту, недели через две должна была ехать и я, но так и не смогла поехать. Ему не на что было там жить. Шлет мне одно другого грознее письма, что делать, я не знала. Пошла к его отцу просить, чтобы выручил его, отец не замедлил послать ему денег, и Есенин через несколько дней в Москве. Опять безденежье, без работы, живет у товарищей.

В сентябре поступает в типографию Чернышева-Кобелькова, уже корректором. Живем вместе около Серпуховской заставы, он стал спокойнее. Работа отнимает очень много времени: с восьми утра до семи часов вечера, некогда стихи писать. В декабре он бросает работу и отдается весь стихам, пишет целыми днями. В январе печатаются его стихи в газете "Новь", журналах "Парус", "Заря" и других.

В конце декабря у меня родился сын. Есенину пришлось много канителиться со мной (жили мы только вдвоем). Нужно было меня отправить в больницу, заботиться о квартире. Когда я вернулась домой, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены, и даже обед готов и куплено пирожное, ждал. На ребенка смотрел с любопытством, все твердил: "Вот я и отец". Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивая, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: "Ты пой ему больше песен". В марте поехал в Петроград искать счастья. В мае этого же года приехал в Москву, уже другой. Был все такой же любящий, внимательный, но не тот, что уехал. Немного побыл в Москве, уехал в деревню, писал хорошие письма. Осенью опять заехал: "Еду в Петроград". Звал с собой... Тут же говорил: "Я скоро вернусь, не буду жить там долго".

В январе 1916 года приехал с Клюевым. Сшили они себе боярские костюмы - бархатные длинные кафтаны; у Сергея была шелковая голубая рубаха и желтые сапоги на высоком каблуке, как он говорил: "Под пятой, пятой хоть яйцо кати". Читали они стихи в лазарете имени Елизаветы Федоровны, Марфо-Марьинской обители и в "Эстетике". В "Эстетике" на них смотрели как на диковинку...

В сентябре 1925 года пришел с большим белым свертком в 8 часов утра, не здороваясь, обращается с вопросом:

- У тебя есть печь?

- Печь, что ли, что хочешь?

- Нет, мне надо сжечь.

Стала уговаривать его, чтобы не жег, жалеть будет после, потому что и раньше бывали такие случаи: придет, порвет свои карточки, рукописи, а потом ругает меня - зачем давала. В этот раз никакие уговоры не действовали, волнуется, говорит: "Неужели даже ты не сделаешь для меня то, что я хочу?"

Повела его в кухню, затопила плиту. И вот он в своем сером костюме, в шляпе стоит около плиты с кочергой в руке и тщательно смотрит, как бы чего не осталось несожженным. Когда все сжег, успокоился, стал чай пить и мирно разговаривать. На мой вопрос, почему рано пришел, говорит, что встал давно, уже много работал.

...Видела его незадолго до смерти. Сказал, что пришел проститься. На мой вопрос: "Что? Почему?" - говорит: "Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру". Просил не баловать, беречь сына.

<1926>http://esenin.ouc.ru/a-r-izradnova.html

МНОГО ЖЕНЩИН МЕНЯ ЛЮБИЛО, ДА И САМ Я ЛЮБИЛ НЕ ОДНУ

Татьяна и Константин — дети Сергея Александровича и его жены 3. Н. Райх. Таню Есенин очень любил. Она неплохо рисовала (у нас долго хранился один из ее рисунков), танцевала (из нее хотели сделать балерину), но жизнь распорядилась по-своему: после школы она вышла замуж, с началом Великой Отечественной войны уехала в Ташкент и там, изредка бывая в Москве, жила до самой смерти — до 75 лет. Работала в НИИ, немного писала и печаталась. Что касается Кости, то имя сыну давал сам отец, но папой Костя его не называл. Был случай (со слов моей мамы), когда Сергей Александрович пришел навестить своих детей, к двери подбежал Костя и, увидев отца, закричал: «Танечка, иди, к тебе пришел Есенин!» Ребенок есть ребенок. Папой он называл В. Э. Мейерхольда, за которого 3. Н. Райх вышла замуж после развода с Есениным. Когда в 1939 году арестовали Мейерхольда и вскоре «грабители» убили 3. Н. Райх, Костя уехал и гостил в Константинове у нашей бабушки Татьяны Федоровны Есениной. Помню, как за ним приехали какие-то мужчины на черной машине и увезли его. Перед войной он поступил в Московский строительный институт, потом ушел на фронт, с честью воевал — был ранен, награжден орденами и медалями. Институт закончил уже после войны. Работал инженером-строителем. А затем увлечение юности — спорт, особенно футбол, — привело его в спортивную журналистику, в которой его имя стало широко известным. Умер Константин Сергеевич в 1986 году.

Наконец, еще один сын поэта — Александр (в семье Алек). Я уже писала о нем и его матери Надежде Давыдовне Вольпин, как о высоко порядочных и добрейших людях. Алек в молодости сильно походил на отца, а когда его, как и Юру (они были внебрачные дети), усыновили судом после гибели поэта, моя мама посчитала этот факт справедливым. Мама вообще говорила, что все дети Сергея Александровича — наши дети, и поощряла дружбу Алека со своим сыном Андреем (моим братом). Алек, напомню, математик, кандидат наук, образованнейший человек. Как правозащитник он вынужден был уехать из СССР в США. Там с 1971 года и живет. Сейчас на пенсии. Жаль, что видимся с ним крайне редко.

Теперь о внуках и правнуках Сергея Александровича.

У Юры детей не было. У Алека — тоже нет. У Татьяны Сергеевны два сына: Владимир Кутузов и Сергей Есенин. Где и кем работают, не знаю. Оба увлекались альпинизмом. Говорят, Сергей — кандидат в мастера спорта по альпинизму. У обоих образование среднее. У Владимира — сын Иван. Он окончил МАИ, сейчас занимается бизнесом. У Сергея тоже есть дети — Зинаида и Анна, но о них я ничего сказать не могу, так как лично с Сергеем не знакома, видела его только раз со спины в Белом доме (Доме правительства) на концерте ансамбля «Радуница». Он поразил меня своим маленьким ростом и... огромной седой бородой.

Марина Константиновна Есенина — единственная внучка поэта. Окончила Полиграфический институт. Пишет стихи, прозу, печатается в газетах и журналах. Внешне похожа на Райх, свою бабушку. Красива до сих пор. У нее есть сын — Дмитрий Поляков — правнук С. А. Есенина. В 24 года он — доктор философских наук, профессор. Красивый, кудрявый, светлый шатен. Высокого роста. Живет и работает за границей.
http://esenin.ru/rodnie-esenina/esenina-n-v-nasedkina--nemnogo-o-rodstvennikach.html


Анна Изряднова

Анна Романовна Изряднова (1891 – 1946) родилась в интеллигентной семье в Москве. Она, несомненно, была прогрессивной девушкой своего времени. Увлекалась модными тогда поэтами А. Ахматовой, И. Северяниным, К. Бальмонтом, В. Брюсовым и др. Училась в институте, ходила на митинги и, одновременно, успевала зарабатывать себе на жизнь, работая в типографии Товарищества И. Д. Сытина (ул. Пятницкая) корректором. Именно сюда устроился Есенин в марте 1913 года сначала в экспедицию (посыльным), затем, в июле, помощником корректора, то есть подчитчиком. «Фабрика, с её гигантскими размахами и бурливой живой жизнью произвела на Есенина громадное впечатление. Он был весь захвачен работой на ней, и даже бросил было писать. И только настойчивое товарищеское воздействие заставляло его время от времени приходить в кружок с новыми стихами». В то же время «Серёжа был очень ценен в своей работе на этой фабрике не только как работник экспедиции, но и как умелый и ловкий парень, способствовавшей распространению нелегальной литературы». У Есенина в это время возникли сложности во взаимоотношениях с отцом, который считал, что прожить на деньги, заработанные стихами, невозможно. После того, как юный поэт отказался поступать в учительский институт, отец его устроил продавцом в книжный магазин в районе Страстной площади. Проработав там полгода, Есенин уволился и вернулся в Константиново. Однако отец потребовал, чтобы его сын вернулся в Москву и начал зарабатывать деньги, как все люди. И вот, с помощью отца и «после рядя хлопот», Есенин был оформлен на работу в типографию Сытина, очень крупное по тем временам предприятие, издававшее четвёртую часть всех книг, выходивших в России. Буквально через несколько дней Есенин познакомился с Изрядновой, городской девушкой, сумевшей оценить стихотворное дарование поэта. Ему было тогда 18, ей – 23. «Он только что приехал из деревни, но по внешнему виду на деревенского парня похож не был. На нём был коричневый костюм, высокий накрахмаленный воротник и зелёный галстук. С золотыми кудрями он был кукольно красив, окружающие по первому впечатлению окрестили его вербочным херувимом. Был очень заносчив, самолюбив, его невзлюбили за это. Настроение было у него угнетённое: он поэт, а никто не хочет этого понять, редакции не принимают в печать. Отец журит, что занимается не делом, надо работать, а он стишки пишет». Изряднова имела неприметную внешность («среднего роста, телосложения обыкновенного, темная шатенка, лицо круглое, брови тёмные, нос короткий, слегка вздернутый», была, как и юный Есенин, застенчива, и по этой причине чувствовала себя одинокой и, в некотором роде, обделённой вниманием мужчин. Поэтому она с удовольствием слушала стихи, когда их читал Есенин уже тогда своим хрипловатым голосом (бархатным баритоном). А Есенин, истосковавшийся по женской заботе и ласке, также мучившийся в те дни от одиночества (тогда же ему пришлось уйти от отца и, таким образом, остаться без жилья), очень привязался к Изрядновой. Тем более что имя Анна притягивало и завораживало юного поэта. К тому же она с вниманием относилась к его поэтическим занятиям. Например, в июле 1913 года Изряднова подарила Есенину книгу стихов Николая Клюева «Сосен перезвон» с надписью: «На память дорогому Сереже от А.». А когда поэт приходил в гости к Изрядновой, то кроме всего прочего беседовал с нею и её родственниками «о Блоке, Бальмонте и других современных поэтах». Но в то же время, как вспоминает сама Изряднова, Есенин «требователен был ужасно, не велел даже с женщинами разговаривать – они нехорошие». После того, как Есенин решил учиться на историко-философском факультете академического отделения Московского городского университета имени А. Л. Шанявского (со 2-го сентября 1913 года), он потребовал, чтобы Изряднова тоже ходила на лекции. «Цель университета – служить широкому распространению высшего народного образования и привлечению симпатий народа к науке и знанию. Он принимает в число своих слушателей лиц обоего пола всех вероисповеданий и национальностей, не требуя от них ни диплома, ни экзамена. Слушатели университета не пользуются правами студентов правительственных учебных заведений, и окончание курса в университете не даёт никаких особых прав... Лекции читаются в вечерние часы. Плата за слушание всех лекций: 45 рублей в год за слушание всех лекций полного цикла (факультета), 30 рублей за сокращённый цикл, 4 рубля – за час еженедельных практических занятий». В университете Шанявского Есенин познакомился со своими сверстниками-поэтами: Колоколовым, Семеновским, Филипченко, особенно Наседкиным, который стал его близким другом.
Работа на одном предприятии, совместное посещение учебного заведения и Суриковского литературно-музыкального кружка, бережное отношение Изрядновой к восемнадцатилетнему поэту укрепляло их дружбу, которая вскоре переросла во взаимные любовные чувства. В марте 1914 года Есенин и Изряднова начали совместную жизнь (гражданский брак), сняв комнату возле Серпуховской заставы. У молодых всё ладилось. Изряднова во многом помогала поэту устраивать в издательствах его стихи. Ещё в конце 1913 года она познакомила Есенина с редактором сытинских изданий и близкого к семье Изрядновых В.А.Попова. Поэт передал Попову несколько своих стихотворений. Некоторые из них вскоре были опубликованы в журнале «Мирок». «Под помещённым в №1 журнала "Мирок" стихотворением Берёза стояла подпись "Аристон", избранная Есениным тогда в качестве псевдонима. При публикации следующих стихотворений журнал "Мирок" помещал под ними фамилию автора». Так начинался литературный дебют Есенина в печати. А 8 февраля 1914 года Есенин и Изряднова вместе с другими рабочими типографии Сытина встречались с А.М.Горьким, приехавшим ознакомиться с типографским музеем.
В начале марта они вместе переживали смерть самого дорогого друга юности Есенина, товарища по учёбе во второклассной учительской школе в Спас-Клепиках Гриши Панфилова, который умер от туберкулёза. «Был у него друг, - пишет Изряднова, – Гриша Панфилов, писал ему хорошие письма, ободрял его, просил не бросать писать».[11] В письме от 2 марта 1914 года отец Гриши Панфилова сообщал: «В понедельник 24 февраля он стал сильно тосковать и послал за мной в лавку. Я прихожу в 6 ч. веч. первым его вопросом было: – А что, папа, от Серёжи письма нет? – Я ответил: – Нет. – Жаль, – говорит, - что я от него ответа не дождусь. А журнал не прислал? – Я сказал: – Нет. – Скверно. Повсюду неудача. – ... Промучился до ½ - 2 часа ночи... отошёл в вечность. Видно, Серёжа, что у вас была истинная и искренняя дружба. Почти ежедневно он вспоминал о тебе... По нескольку раз перечитывал твои письма и любовался твоим портретом...». Потеря ближайшего друга – самая тяжёлая утрата для юного поэта. Первая в жизни трагедия и первое потрясение. Великая грусть запала в его поэтическое сознание. Эту потерю Есенин переживал до самой своей смерти.
Однако совместная жизнь Есенина и Изрядновой продолжалась не более трёх месяцев. Есенин всё более и более осознавал, что его главное призвание быть поэтом. Да и к семейной жизни он не был приспособлен и не желал приспосабливаться. Изряднова сетует в воспоминаниях: «Всё свободное время читал, жалованье тратил на книги, журналы, нисколько не думая, как жить».[13] А заботиться о семье уже надо было, так как Изряднова ждала ребёнка и, видимо, стала требовать, чтобы Есенин зарабатывал больше. Но поэт отнёсся к этому холодно. Ему нужно «пробивать» свои стихи. В середине мая, когда закончились лекции в университете Шанявского, он бросает работу в типографии и в начале июня уезжает в Ялту. По сути, это был побег от житейских проблем, от суеты московских улиц, но более всего от постоянного давления отца, от которого Есенин не хотел зависеть. Перед отъездом поэт сказал Изрядновой, чтобы она тоже приехала в Ялту недели через две. Но так как денег не было больше ни у него, ни у неё, Есенину через месяц пришлось вернуться в Москву. Но к Изрядновой он не пошёл. Ночевал у товарищей. И, в связи с отсутствием средств к существованию, уехал на два месяца в родное село.
1 августа 1914 года началась Первая мировая война и Есенин написал серию патриотических стихотворений: «Бельгия», «Польша», «Греция», «Богатырский посвист» и другие. А в первых числах сентября поэт, получив письмо от Изрядновой, вернулся к ней в Москву и устроился работать корректором в типографию торгового дома «Д. Чернышёв и Н. Кобельков». Работал с восьми часов утра до семи вечера. Домой приходил уставший. Писать стихи было некогда. Но и тут Есенин продержался только три месяца. «В декабре он бросает работу и отдаётся весь стихам, пишет целыми днями. В январе печатают его стихи в газете "Новь", журналах "Парус", "Заря" и других». Вскоре Есенин и Изряднова поселяются вместе по адресу: 2-й Павловский пер., д. 3, кв. 12. Именно здесь 21 декабря у них родился сын Юрий. «Есенину пришлось много канителиться со мной (жили мы только вдвоём). Нужно было меня отправить в больницу, заботиться о квартире. Когда я вернулась домой, у него был образцовый порядок: везде вымыто, печи истоплены и даже обед готов и куплено пирожное, ждал. На ребёнка смотрел с любопытством, всё твердил: "Вот я и отец". Потом скоро привык, полюбил его, качал, убаюкивая, пел над ним песни. Заставлял меня, укачивая, петь: "Ты пой ему больше песен"». И всё же «он в это время был занят только мыслями о стихах, о будущей поэтической судьбе, и конечно же его первый брак (впрочем, как и все остальные) был обречён на неудачу. Несмотря на то, что Изряднова была верной и преданной ему женщиной». В эти дни Есенин возобновил посещение университета Шанявского, появлялся на заседаниях литературно-художественного кружка при журнале «Млечный путь», не забывал и Суриковское объединение, где 2 февраля 1915 года на собрании его участников был избран в редколлегию журнала «Доброе утро».
Есенин уже осознавал себя полноценным поэтом, но все успехи на ниве поэзии почти не приносили денежной прибыли, потому жить молодым приходилось в основном на отцовские средства. Такого положения дел родители, как правило, не принимают. Отцу Есенина занятие стихотворством сына не нравилось. Он считал, что новоиспечённые супруги висят у него на шее. Поэтому Есенин «должен был уехать обратно по материальным обстоятельствам в деревню». Из Константинова поэт писал жене хорошие письма, просил беречь сына, обещал вскорости приехать в Москву. И приехал, но на три дня, чтобы забрать рукопись подготовленной книги «Радуница» и отправиться в Петроград. «Осенью опять заехал: "Еду в Петроград". Звал с собой... Тут же говорил: "Скоро вернусь, не буду жить там долго"». Звать-то звал с собой, но знал, что жена не поедет с маленьким ребёнком, да и не любила Изряднова постоянные разъезды и перемену места жительства. А Есенин – наоборот. Он был вечным непоседой. Тем более, чтобы быть замеченным, всякому молодому поэту нужно активно искать своё место в бурлящем литературном процессе страны, а он, как известно, наиболее бурный в столичных городах. И Есенин сумел воспользоваться исключительно благоприятным для него моментом, сложившимся в Петербурге в начале 1915 года.
К Изрядновой Есенин наведался только 19 января 1916 года. Приехал он в Москву с Клюевым. «Сшили они себе боярские костюмы – бархатные и длинные кафтаны... Читали они стихи в лазарете имени Елизаветы Фёдоровны < при> Марфо-Марьинской обители <на Большой Ордынке > и в <"Обществе свободной > эстетики". В "Эстетике" на них смотрели как на диковинку...» «Вчера общество свободной эстетики устроило вечер народных поэтов Н.Клюева и С.Есенина. Поэты ещё до чтения своих стихов привлекли внимание собравшихся своими своеобразными костюмами: оба были в чёрных бархатных кафтанах, цветных рубахах и жёлтых сапогах.
Есенин всегда мечтал о своём семейном очаге, очень любил детей. «Есенин не забывал своего первенца, иногда приходил к нему». Возможно, если бы Изряднова, взяв сына, приехала в Константиново, их семья уцелела бы... О верности и преданности Изрядновой Есенин помнил всю жизнь. В трудные минуты часто обращался к ней за помощью. В середине октября 1925 года, когда поэт работал над поэмой «Пармен Крямин», он неожиданно, в 8 часов утра, буквально ворвался в полуподвальную комнату Изрядновой, жившей тогда во Вспольном переулке. Спешно сбросив плащ, потребовал, чтобы растопила печь. Изряднова «стала уговаривать его, чтобы не жёг, жалеть будет потом, потому что и раньше бывали такие случаи: придёт, порвёт свои карточки, рукописи, а потом ругает меня – зачем давала. В этот раз никакие уговоры не действовали, волнуется, говорит: "Неужели даже ты не сделаешь для меня то, что хочу?". Повела его в кухню, затопила плиту. И вот он в своём сером костюме, в шляпе стоит около плиты с кочергой в руке и тщательно смотрит, как бы чего не осталось не сожжённым. Когда всё сжёг, успокоился, стал чай пить и мирно разговаривать. На мой вопрос, почему рано пришёл, говорит, что встал давно, уже много работал».
Перед отъездом в Ленинград виделись Есенин и Изряднова последний раз. «Сказал, что пришёл проститься. На мой вопрос: "Что? Почему?" – говорит: "Смываюсь, уезжаю, чувствую себя плохо, наверное, умру". Просил не баловать, беречь сына». Это было 23 декабря 1925 года – за четыре дня до смерти Есенина.
«Анна Романовна принадлежала к числу женщин, на чьей самоотверженности держится белый свет. Глядя на неё, простую и скромную, вечно погружённую в житейские заботы, можно было обмануться и не заметить, что она была в высокой степени наделена чувством юмора, обладала литературным вкусом, была начитана. Всё связанное с Есениным было для неё свято, его поступков она не обсуждала и не осуждала. Долг окружающих по отношению к нему был ей совершенно ясен – оберегать. И вот – не уберегли. Сама работящая, она уважала в нём труженика – кому как не ей было видно, какой путь он прошёл всего за десять лет, как сам себя менял внешне и внутренне, сколько вбирал в себя – за день больше, чем иной за неделю или за месяц... С сыном своим она рассталась в конце тридцатых годов и, не зная о его гибели, десять лет ждала его – до последнего своего вздоха». «Грустная песня, ты – русская боль…».
http://esenin.dn.ua/index/anna_izrjadnova/0-35