Доктора Айболита поэт К. Чуковский привез из… Крыма. Правда, с полуостровом у него связаны очень горькие воспоминания

Говорят, нет ничего труднее, чем писать детские стихи: вот почему-то у одних они получаются искренние и понятные, а у других - просто зарифмованные строчки, которые и читать даже как-то неловко.

Одного из самых известных своих героев - доктора Айболита поэт К. Чуковский привез из… Крыма. Правда, с полуостровом у него связаны очень горькие воспоминания.

Алупка почти не изменилась с того времени, когда сюда приезжал Корней Чуковский: все те же лакированные лавры и высокие кипарисы, невысокие дома, сбегающие к самому морю. До «Бобровки» - детского санатория, где и по сей день врачи сражаются с детским костным туберкулезом, Чуковский шагал пешком. Назад идти было легче: все гостинцы оставались у постели дочери Маши - Муры, как звали ее домашние. «Бобрята мои», - называл Корней Иванович маленьких пациентов санатория. Дети, вынужденные месяцами лежать неподвижно, закованные в гипс, визитов Муриного папы ждали с нетерпением: он устраивал настоящие сказочные представления, наизусть читая «Муху-Цокотуху», «Путаницу», «Бармалея».



И по сей день весь персонал детского противотуберкулезного санатория имени Боброва уверен, что доктор Айболит срисован с главного врача, Петра Васильевича Изергина, возглавлявшего здравницу с 1906 года. Бюст Изергина стоит недалеко от административного здания, и малыши, впервые попавшие в «Бобровку» и увидевшие его, тут же заводят: «Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит…».

В отличие от сказочного Айболита, настоящий добрый доктор не всех мог излечить и исцелить: болезнь часто была безжалостной. Чуковский старался больше времени проводить у постели дочери, это был период острого безденежья, от его скромных гонораров какая-то часть сразу откладывалась на поездки в Крым, на фрукты и лакомства для больной дочки. «Мурины деньги», - так говорили об этой заначке родные. «В финотделе требуют оплатить твои прошения гербовыми марками в 30 рублей. Иначе они их рассматривать не будут. Что тебе посоветовать? Чтобы ты прислал деньги из Алупки? А если денежный кризис затянется - ты оторвешь деньги от Муриных и не хватит потом для Муры?» - спрашивала в письме Корнею Ивановичу старшая дочь Лида.

А Мура, проводившая дни в гипсе, не переставала мечтать о том, как однажды уедет домой, ее уже не радовали южнобережные красоты, море, чистый воздух.

А за сотни верст отсюда
Звон трамваев, крики люда,
Дом высоконький стоит,
Прямо в сад окном глядит.
В этом доме я родилась,
В нем играла и училась.
Десять лет там прожила
И счастливая была.

Это одно из стихотворений, написанных ею в санатории. Тогда она не знала, что здесь же встретит свои одиннадцать… а дальше уже для нее не будет ничего. 7 сентября 1931 года Чуковский записал в своем дневнике: «Ну, вот были родители, детей которых суды приговаривали к смертной казни. Но они узнавали об этом за несколько дней, потрясение было сильное, но мгновенное - краткое. А нам выпало присутствовать при ее четвертовании: выкололи глаз, отрезали ногу, другую - дали передышку, и снова за нож: почки, легкие, желудок».

Много и долго болеющие дети становятся терпеливее родителей, именно они утешают и подбадривают их. Мура видела, что отца радует, когда она смеется, - и она смеялась. Искалеченная, измученная девочка требовала от отца снова и снова читать стихи и улыбалась знакомым строчкам.

Ночью 13 ноября 1931 Чуковский не отходил от дочери, она еще что-то рассказывала ему, и… «так и не докончила Мура рассказывать мне свой сон. Лежит ровненькая, серьезная и очень чужая. Но руки изящные, благородные, одухотворенные. Никогда ни у кого не видел таких. Федор Ильич Будников, столяр, сделал из кипарисного сундука гроб. И сейчас я… положил Мурочку в этот гробик. Своими руками. Легонькая». На свете стало меньше одним «бобренком» - первым ребенком, выросшим на сказках Корнея Чуковского.

Сегодня в санатории им. Боброва лежат другие дети, и они тоже мечтают уехать домой здоровыми. Врачи для этого делают все. Лишь бы не мешали им люди, которые и сейчас готовы отбирать у больных детей землю и целебный воздух.

НАТАЛЬЯ ДРЕМОВА http://crimeanblog.blogspot.ru/2007/04/blog-post_3204.html

Мурочка Чуковская

Эти книжки вслух читают мамы 2–3-летним ребятишкам, а потом малыши, опережая их, выкрикивают наизусть: «Одеяло убежало, улетела простыня!», «Скачет сито по полям, а корыто по лугам...» И с книжных полок по-хозяйски выхватывают из груды тоненьких книжек «Мойдодыра», «Доктора Айболита», «Муху-Цокотуху» — вечное и бесценное сокровище, подаренное Корнеем Чуковским.

Крымчане, знакомые с биографией писателя, знают, что в Крыму он оставил могилу своей дочери Маши — Муры, как ее называли дома. Это она стала героиней, музой-вдохновительницей его стихов, о ней Чуковский писал в «Чудо-дереве»:
...Мура туфельку снимала,
В огороде закопала:
— Расти, туфелька моя,
Расти, маленькая!

В ноябре этого года исполнится 80 лет со дня смерти Муры Чуковской — одиннадцатилетней девочки, почти три года сражавшейся с костным туберкулезом. Лечение в алупкинском санатории на какое-то время приглушило болезнь, но вскоре надежду родителей сменило отчаяние. Последние дни дочери были самыми страшными для Корнея Ивановича. Из Алупки он писал:
В течение суток у нее есть один час, когда она хоть немного похожа на прежнюю Муру, — и тогда с ней можно разговаривать. Остальное время — это полутруп, которому больно дышать, больно двигаться, больно жить.

И еще:
Она такая героически мужественная, такая светлая, такая — ну что говорить? Как она до последней минуты цепляется за литературу — ее единственную радость на земле...

О том, где находится могила Муры Чуковской, предположения были разные, их высказывали краеведы, журналисты, местные жители: старое ялтинское кладбище, Гаспра, «могила утрачена», «захоронение под застройкой».

Анна Косова предположила: могилу логично поискать на старом алупкинском кладбище. Ведь сам Корней Иванович, описавший похороны Муры короткими, но такими пронзительными строчками: «Сам приколачивал крышку к гробу. Снес вниз... опустили гробик в могилу, и застучала земля», упоминал, что к кладбищу шли пешком. Анна Косова и отыскала могилу Муры Чуковской в Алупке — совсем близко от входа на кладбище и недалеко от дороги к храму. Место отмечает простой крест, сваренный из металлических трубок, с лаконичной табличкой: «Мурочка Чуковская. 24/II — 1920 — 10/11 — 1931».


Могила Муры Чуковской на старом алупкинском кладбище
http://crimeanblog.blogspot.ru/2011/10/nekropolisty.html