Наследство караимов - целая отрасль российской промышленности

* «Дело табак (простореч.) — очень плохо, скверное положение»... О том, насколько успешно караимы вели свои дела, свидетельствует необыкновенно высокий процент богачей в их тогдашней среде - 12 миллионеров на 12 тысяч человек, проживавших в Российской империи, то есть по одному на тысячу, - говорит научный сотрудник Российского института культурного и природного наследия при Министерстве культуры и РАН Сергей Михайлов.

Караимы в России считаются исчезающим народом. Однако, уходя, они оставили нам неплохое наследство - целую отрасль российской промышленности.
В начале прошлого века разговоры о вреде курения только входили в моду. Поэтому хозяин магазина на первом этаже красивого доходного дома, построенного в стиле модерн, назвал свое заведение просто и броско: «Никотин».

Табачный Клондайк

Известная всем «Ява» когда-то носила название «Товарищество табачной фабрики С. Габай». Еще в середине XIX века, пожалуй, ничто не говорило о будущей «табачной» судьбе караимов. Небольшой народ, живший в Крыму, занимался пчеловодством и садоводством, солеварением и главное - торговлей.

- караимы до сих пор чтут свое родовое гнездо: древний скальный город Чуфут-Кале поблизости от Бахчисарая, где они прожили по меньшей мере шесть столетий. В начале XIX века вторым центром караимов стала Евпатория: здесь обосновались караимские купцы.


- Караимы потянулись в Россию лишь во время Крымской войны 1853-1856 годов, когда Евпатория стояла в развалинах, а ее население сократилось почти в три раза, - рассказывает автор нескольких книг по истории караимов Эмилия Лебедева. Сначала караимы уезжали в южные города России, где организовывали собственные предприятия. Однако только после их появления в Москве стало ясно, что бегство от лишений войны было для них шагом к будущему процветанию.
Обосновываясь во внутренних губерниях страны, караимы создавали табачные производства, привозя сырье с родины, из Крыма. «В 50-е годы XIX века караимы открыли табачные предприятия в Екатеринославе и Харькове, - говорит Лебедева. - Спустя некоторое время в Москву приехали караимские купцы Авраам Капон и Самуил Габай.

- Сначала они занялись торговлей табаком и другими курительными изделиями, а затем решили открыть фабрику». Фабрика существует до сих пор - теперь это знакомая всем «Ява», но до 1922 г. она называлась по имени основателя «Товарищество табачной фабрики С. Габай». Поначалу весь штат рабочих состоял из двух человек, разорившихся крестьян Рубцовых. Но вскоре табачное производство начало расти как на дрожжах.

- Во время Русско-турецкой войны 1877-1878 годов ввоз табака из Турции в Россию прекратился и цены на крымские табаки резко выросли, - рассказывает Эмилия Лебедева. - Началась настоящая «табачная лихорадка - спрос на табачное сырье возрос настолько, что в 80-х годах XIX века на Южном берегу Крыма табаком стали засаживать не только поливные земли, но и участки в городских дворах.

Для хозяев табачных фабрик, имевших в Крыму собственные плантации и склады, производство становилось особенно выгодным. Караимские купцы открывали в Москве табачные заведения, к ним на работу приезжали земляки, через некоторое время начинавшие собственное дело.

Так, в 1891 г. один из бывших директоров фабрики Габая - Илья Пигит - основал «Торговый дом табачной фабрики «Дукат». К концу ХIХ века в Москве успели обосноваться 400 караимов. Они открыли здесь 40 табачных предприятий и магазинов.

- О том, насколько успешно караимы вели свои дела, свидетельствует необыкновенно высокий процент богачей в их тогдашней среде - 12 миллионеров на 12 тысяч человек, проживавших в Российской империи, то есть по одному на тысячу, - говорит научный сотрудник Российского института культурного и природного наследия при Министерстве культуры и РАН Сергей Михайлов.

Если бы не революция, среди караимов, наверное, и вовсе не осталось бы бедняков. Владелец «Дуката» Илья Пигит, умерший в 1916 г., завещал значительную часть заработанных на табаке денег на устройство неподалеку от Евпатории караимского «земельного рая» - сельскохозяйственной общины «Имдат-Пигит» («Помощь Пигита»), в которой беднейшие представители народа получили бы дома, земельные наделы и все необходимое для обустройства.

Земля была уже куплена, однако по декрету наступившей Советской власти ее национализировали. Так одно из самых крупных «никотиновых богатств», нажитых караимами, исчезло, как дымок от табака.

Золотой запас

- Вы думаете, что после революции исчезли и сами караимы-табачники? Да ничего подобного, - улыбается Борис Дубровин, один из потомков бывших хозяев «Явы». - Сын Самуила Габая Иосиф, дядя моего деда, и после 1917 г. трудился директором на своей фабрике, национализированной государством.

Мой дед Семен Джигит тоже еще долго работал на «Яве» главным бухгалтером. Не поверите - он даже продолжал жить в особняке на территории фабрики, который когда-то предоставил ему Габай. Конечно, это жилище совершенно не соответствовало советским нормам жилплощади, но деда никто особенно не трогал до тех пор, пока особняк не сломали, когда перестраивали улицу.

У нас вообще было много знакомых караимов на «Яве», - продолжает Дубровин. - Помню, в 40-е годы я как-то даже ездил в пионерлагерь от этой фабрики. Устроили, что называется, по знакомству.

Главными табачными мастерами на «Яве» и «Дукате» тоже долго работали «бывшие». Караимы директорствовали в табачных магазинах, заведовали табачными складами... Хорошее отношение властей к бывшим владельцам табачных фабрик объяснялось не только их лояльностью.

В годы войны и разрухи папиросы и махорка были настоящей валютой, ценным «золотым запасом», производство которого никак нельзя было остановить. Среди тех, кому табак помогал выживать, встречались настоящие виртуозы своего дела.

- До революции мой дед Самуил Мичри считался не бедным человеком: у него был собственный магазин в Охотном ряду, - рассказывает профессор Борис Бобович. - Однако в то время, которое я помню, то есть вплоть до начала 50-х годов, он зарабатывал на хлеб изготовлением папирос вручную. Мы, внуки, принимали в этом непосредственное участие.

Это был интересный процесс - закупались особые сорта табака (помню, среди них были «Золотое руно» и «Капитанский»), смешивались в нужной пропорции, которую знал только дед, особым образом увлажнялись. Потом наступала наша очередь - с помощью специальной машинки мы набивали табаком гильзы из папиросной бумаги, которые продавались в больших коробках по 250 штук, обрезали торчащие табачные волокна.

Среди клиентов деда были люди, которых мы сегодня назвали бы элитой, - актеры, писатели. Правда, они никогда не появлялись у нас дома: дед всегда отвозил товар сам. Это называлось «ходить на работу». «Мен кетен», - говорил он по-караимски, уходя. Это значило «я пошел».

- Бабушка Арзу, также по-караимски, всегда желала ему счастливого пути. Наверное, дед неплохо смешивал табак. Среди нашего окружения, а в нем было немало караимов, больше таких мастеров я не встречал.

Однако всему рано или поздно приходит конец

- Лет пятнадцать назад умер последний караим, заведовавший табачным складом, которого я знал, - говорит Борис Дубровин. Из тех 200 караимов, что сегодня живут в Москве, с табаком не связан никто. Так что же, от табачных богатств остались одни воспоминания?

- Главное, чтобы помнили хорошее, - говорит художник Валентин Гамал. - Мой дядя до войны работал директором табачного магазинчика на Арбате. У него было много друзей - и караимов, и русских. Каждому из знакомых и соседей, отправлявшихся в эвакуацию, он подарил по хорошей пайке папирос: это тогда была валюта. Вот это, надеюсь, они и запомнили лучше всего про караимов и табак.


1.


2.


3.


4.


5.


6.


7.


8.


9.


10.


11.


12.


13.


14.


15.

http://www.pseudology.org/evrei/Karaimy.htm
http://ok.ru/karaimy/album/52134545457263