ЗДЕСЬ БУДЕТ ГОРОД-САД!
Настоящий строительный бум начался после Второй мировой войны. Уильям Левитт предвидел грядущие перемены - сотни тысяч американцев возвращались с войны, и многим требовалось недорогое жилье. В США уже формировалась система скоростных шоссе, автомобиль был доступен населению, и это означало, что люди могут переехать в пригороды, а значит, именно там следовало построить десятки тысяч домов.
Проекты Уильямя Левитта казались нерентабельными: экономисты полагали, что после войны Америка свалится в очередную депрессию. Левитт так не считал и призывал американцев не возвращаться в Бруклин и Бронкс, в тесные городские квартиры - добро пожаловать в пригород, где вокруг вашего собственного дома будет небольшой участок земли, причем все это быстро и дешево!..
Правда, для начала нужно было побороться с законодателями, отвоевав у них право строить дома без фундаментов, которые удорожали и задерживали строительство. Левитты предложили ставить дома на обыкновенную бетонную лепешку.
Седьмого мая 1947 года газета "Ньюздэй" вышла под громадной шапкой: "Строительный проект на Лонг-Айленде: 2 тысячи домов по цене 60 долларов в месяц!" Далее рассказывалось об амбициозных планах компании "Левитт и сыновья", а также препонах, которые создавали законодатели со своим "традиционным фундаментом".
По призыву газеты 27 мая, в день заседания городского совета, перед его зданием собралась огромная толпа бывших военнослужащих вместе со своими женами и кричащими детьми в колясках. Все они громогласно требовали изменения законодательства. И его изменили.
Закипела работа на гигантской стройплощадке - бывшем картофельном поле под Хэмпстедом. Проект домов целиком и полностью разработал брат Альфред, но всеми делами заправлял исключительно Уильям. Он подписывал договоры, давал интервью прессе, общался с государственными чиновниками, вел переговоры с подрядчиками.
АМЕРИКАНСКИЙ СТАНДАРТ. Идею конвейера Форда Левитт впервые использовал при строительстве жилья
Получив добро на бетонные плиты вместо фундамента, "Левитт и сыновья" приступили к реализации своей главной технологической задумки: уподобить строительство конвейеру, аналогичному тому, что использовал Генри Форд для своих автомобилей.
Весь процесс был разделен на 27 операций, каждую из которых выполняла специально подобранная бригада. На строительной площадке было выделено два гектара земли - своеобразный сборочный цех, в котором комплектовались готовые блоки постройки, а затем они транспортировались на нужный участок.
Все дома располагались строго на расстоянии 20 метров друг от друга. Поочередно к ним выезжали бригады плотников, плиточников, маляров и кровельщиков, с точностью до минуты выполняли свои операции, а затем перемещались к следующему объекту.
Специализация была феноменальной: одна бригада красила в белый цвет, другая - в красный, третья - в синий. Доходило до того, что один рабочий день за днем, месяц за месяцем занимался только тем, что прикручивал стиральные машины к полу.
Результаты столь продуманной строительной программы оказались ошеломляющими:
"Левитт и сыновья" сдавали под ключ 35 домов ежедневно!
Через полгода после начала строительных работ состоялось торжественное открытие первого Левиттауна на 6000 домов! В 1951 году Хэмпстедский проект завершился сдачей 17 400 "маленьких коробочек", как пели об этом жилье в сатирических куплетах.
За 74 квадратных метра площади жильцы платили 52 доллара в месяц при минимальном первом взносе. Всем новоселам дарили холодильник и телевизор, а также предоставляли участок с уже посажеными яблонями. Многие затем перестроили дома, увеличив, например, площадь кухни - конструкция американских "хрущевок" это позволяла.
Отец - Абрахам Левитт - спланировал садик на небольшом участке вокруг каждого дома в Левитттауне. За своим жилищем и прилегающей территорией домовладелец был обязан заботливо ухаживать.
Категорически запрещалось строить забор и... вывешивать во дворе выстиранное белье!
Левитт - старший лично объезжал на черном кадиллаке растущий на глазах городок и наблюдал за жизнью горожан. Если он замечал нестриженый газон, то тут же направлял к дому нерадивого хозяина своего садовника, а следом - счет за проделанную работу.
Уильям Левиттбесплатно (!) построил для новых домовладельцев муниципальный центр отдыха, семь крытых бассейнов и многое другое - он прекрасно понимал, что людям, чувствующим себя первое время оторванными от цивилизации большого города, надо где-то собираться.
В здании центра выступали театральные труппы, устраивались танцы, работали кружки любителей покера и религиозного пения. Но еще чаще усталые от домашних и служебных хлопот люди собирались здесь за чашкой кофе.
НЕ ПО КАРМАНУ!
Планировка домов Левиттауна с самого начала строительства стала излюбленной мишенью юмористов: они уверяли, что ни один приличный архитектор и близко не подходил к Левиттауну. Это неправда. Один - подошел. И не кто-нибудь, а знаменитый американский архитектор Фрэнк Райт.
Он разнес проекты, которые, к слову, сделал Альфред Левитт - архитектор-самоучка, в пух и прах.
Уильям Левитт внимательно выслушал знаменитость, а потом спросил, каким видит подобный дом сам господин Райт, при условии, что площадь земли останется прежней. Маэстро тут же набросал очертания изящного особнячка, рядом с которым сооружение Левиттов казалось казармой.
"Да, здорово! - согласился Уильям. - Но сколько будет стоить такой дом?" Райт задумался. "Тысяч сорок, - наконец, произнес он неуверенно. Левитт рассмеялся: "Вы талантливый архитектор, мистер Райт, но ничего не понимаете в ценах - ваш дом не по карману простому американцу".
Действительно, дом Левитта мог купить практически каждый - школьный учитель, водитель автобуса, рабочий завода. Пригороды стали доступны для населения страны - и оно не пожелало откладывать переезд. На покупку дома выстраивалась огромная очередь, и в холодную погоду служащие компании "Левитт и сыновья" бесплатно раздавали ожидающим горячий кофе с булочками. Как-то за один особенно удачный вечер компания "Левитт и сыновья" продала более тысячи домов!...
К слову, обитатели этих домов никогда не высказывали своего недовольства планировкой. 50 лет назад подобные дома стоили 8 тысяч долларов, а сегодня? Опытные агенты по недвижимости называют суммы от 150 до 170 тысяч - за прошедшие полвека дома не только не пришли в упадок (что, кстати, им также не раз громогласно предрекали), но и обросли пристройками, получили приличную отделку и т.д.
Да, никто не ожидал, что этим домам будет суждено простоять так долго - строились они быстро, с виду казались не очень прочными...
И все-таки восемь тысяч долларов в ценах 50-х годов в Америке были немалыми деньгами. Откуда же могли их взять недавно вернувшиеся с войны молодые люди? Все очень просто: еще в 30-х годах правительство США решило предоставлять будущим домовладельцам почти беспроцентный банковский кредит, при этом само правительство выступало гарантом кредитов. Возвращать деньги можно было в течение 30 лет при ежемесячном снижении взноса.
Вслед за нью-йоркскими "хрущевками" аналогичные районы появились в Нью-Джерси и Пенсильвании, а затем и в крупных городах других штатов. Дома в них, впрочем, становились все больше - прибавлялись комнаты, этажи и гаражи. Да, американец тратил на дорогу все больше времени, но отдыхал по окончании трудового дня в тени деревьев собственного участка.
Сегодня об Уильяме говорят как о создателе целой страны пригородного типа, опыт которого больше никому повторить не удалось.
Говорят, перед смертью он любил вспоминать про некоего мальчика из Левиттауна, начинавшего свою вечернюю молитву словами: "Боже, благослови маму, папу и мистера Левитта". Может быть, это была своеобразная форма самоутешения, но некоторые реальные жители американских пригородов признавались, что они действительно молились на Уильяма Левитта, сумевшего перевернуть всю их жизнь.
Первый раз попав в США, я нетерпеливо ждал встречи с американским городом. И вот он стал на меня надвигаться. За лесом, мимо которого проходило шоссе, показались два небоскреба. Они становились все ближе и ближе... А потом вдруг начали удаляться. Город исчез, не родившись. Создалось впечатление, что каменные башни были поставлены просто посредине леса.
Через пару дней я все же попал в город, мимо которого удивительным образом проскочил поначалу. Кроме двух небоскребов с офисами, его центр состоял из маленького банка, массивной тюрьмы, церкви, отеля и бейсбольного стадиона.
А за ними начинался огромный, бескрайний, загадочный и манящий пригород. Десятки тысяч коттеджей, окруженных садиками и лужайками. Десятки тысяч автомобилей, стоящих как в частных гаражах, так и прямо возле домов. Десятки тысяч семей (папа, мама, трое детишек), не знающих, что такое коммуналка или хрущоба, а при слове "корабль" вспоминающих лишь о собственной яхте.
Как не стать коммунистом
Сегодня примерно две трети американских семей живет в собственных домах, расположенных, по преимуществу, в пригородах.
Современный пригород – это качественно новое явление. Это отнюдь не дача аристократа, не традиционная деревня и даже не место, расположенное на окраине города. Это не возврат в патриархальный крестьянский мир и не эмоциональное отторжение городской цивилизации. Пригород – это образ жизни, рожденный ХХ веком и отражающий достижения постиндустриальной цивилизации.
Прежде всего пригород – это социально однородная среда обитания. Ничего подобного не было ни в патриархальной деревне, ни в урбанизированном промышленном мире. Там бедные и богатые жили по соседству в лучшем случае на разных концах города (например, в лондонских районах West End и East End).
В пригороде же селятся лишь те, кому это по карману, причем сами пригороды могут варьироваться по уровню дохода и по образу жизни их обитателей (для элиты, для высшего среднего класса, для среднего класса, для богемы).
Однородная социальная среда порождает однородный подход к использованию общественных финансов. Все оказываются заинтересованы в хороших дорогах, чистых тротуарах, надежной охране, квалифицированных учителях. Обеспеченные люди платят высокие налоги и получают за это качественные услуги.
Тот же, кто не способен много платить, вынужден жить там, где власть не способна о нем должным образом заботиться.
Наконец, пригород – это место жизни и отдыха, но не место работы. В деревне крестьянин пашет прямо за домом, а в городе люди (даже богатые) вынуждены дышать выбросами расположенных по соседству предприятий. Пригород же экологичен. В нем нет ни коровников, ни заводов, стоки которых могли бы конкурировать с резвящейся в местной речке форелью.
Конкретная форма, принимаемая пригородом, может быть различной. Американский вариант характерен для общества, богатого как землей, так и финансами. В Европе чаще можно видеть пригороды, не столь четко отделенные территориально от мегаполиса и застроенные как частными коттеджами, так и малоэтажными домами с ограниченным числом просторных квартир.
В сильно дифференцированных по уровню доходов обществах (типа нынешней России) пригороды, напротив, могут быть сильно удалены от городских клоак. Они сравнительно немногочисленны и сохраняют еще многие черты загородных дач элиты.
Но при всех этих различиях главные черты пригорода как места, где формируется принципиально новый образ жизни, остаются неизменными. Характерно, что широкомасштабное строительство нью-йоркских пригородов в конце 40-х – начале 50-х гг. ХХ века имело не только коммерческую, но и идеологическую составляющую. Америка должна была что-то противопоставить набирающей за океаном популярность идее формирования нового образа жизни по принципу трудовой коммуны, в которой работа, отдых, воспитание детей и промывание мозгов перемешаны между собой самым чудным образом.
С трудом продержавшись в умеренных рамках до 20 лет, Левитт, наконец, не выдержал, бросил университет и погнался за длинным долларом. "Я просто не знал покоя, – рассказывал он впоследствии – Очень уж хотелось иметь большой автомобиль и роскошно одеваться".
Некий Эбенизер Говард еще в 1898 г. опубликовал книгу, пропагандировавшую создание города-сада, в который необходимо переселить людей из жутких британских промышленных массивов. Однако никакой широкомасштабной кампании по переселению ни в Англии, ни в других странах не получилось. Проект был утопическим, оторванным от реальной жизни.
Во-первых, такой город оказывался очень дорогим. В нем предполагалось создать целую сеть общественных зданий и парков, а также некий хрустальный дворец.
Во-вторых, жители города-сада должны были работать неподалеку от него, а это определяло, с одной стороны, упор на сельское хозяйство, роль которого в экономике ХХ века на самом-то деле резко сокращалась, а с другой – принудительное перенесение туда некоторых промышленных предприятий, что противоречило принципам свободной рыночной экономики.
Попытаться реализовать подобный проект могло только государство, не считающееся ни с затратами, ни с человеческими жизнями при реализации высоких идей. Следы проекта Говарда можно обнаружить у Маяковского, воспевшего труд строителей, твердивших, лежа в грязи, что "через четыре года здесь будет город-сад". Но на Западе процесс развития пригорода долгое время шел самотеком.
Лишь в США второй половины 40-х гг. возникли объективные условия, позволяющие поднять пригород на принципиально новый уровень. Всеобщая автомобилизация населения, создающая условия для того, чтобы работать в одном месте, а жить в другом, плюс очередной виток экономического роста, существенным образом пополнивший число представителей среднего класса, сошлись вместе и сделали мечту о городе-саде реализуемой.
В дополнение ко всему этому в США имелась мощная банковская система, способная профинансировать с помощью ипотечного кредитования одновременное строительство сотен тысяч домов. Поначалу ипотечный кредит был, правда, дороговат, поскольку банкиры закладывали в процентную ставку свои высокие риски, но после того как рузвельтовская администрация в 30-е гг. приняла решение о госгарантиях по такого рода кредитам, заем стал дешевле, и средний класс устремился на рынок недвижимости.
Не хватало лишь одного – бизнесмена, который приспособит к строительству идею фордовского конвейера, резко удешевит себестоимость коттеджей и, таким образом, сделает пригород объектом массового производства. Именно эту функцию и взял на себя Левитт.
Дом на конвейере
Идея дешевого жилья пришла во время войны, когда типовые дома в большом количестве строились на государственные средства для работников оборонных предприятий. Какое-то время Левитту самому даже пришлось послужить в стройбате, где он, правда, не перетрудился.
Билл хотел работать на себя, а не на дядю Сэма. Он играл джаз, потягивал виски, присматривался к строительству и экономил силы для решительного рывка, который намеривался предпринять после того, как солдаты вернутся с фронта и государство решит отблагодарить их кредитами на дешевое жилье.
"Просить, занимать, воровать деньги, а затем строить и строить", – так формулировал свое кредо лейтенант Левитт еще в 1944 г. В это время его старый отец уже скупал картофельные поля у фермеров, измученных нашествием саранчи.
И вот наступил звездный час семьи Левитт. Для широкомасштабного строительства требовалось аккумулировать средства, добиваться корректировки законодательства и, самое главное, создавать мощный вертикально интегрированный строительный комплекс, начинающийся с производства стройматериалов и заканчивающийся сдачей дома под ключ. Кроме того, надо было убеждать тысячи нью-йоркцев бросить привычную жизнь в Бруклине, Бронксе и Квинсе ради переселения в некий Левиттаун, расположенный в 50 км от мегаполиса.
Левитт был человечком маленьким, невзрачным, но убеждать собеседника умел. В нем явно просыпался то ли дед раввин, то ли отец адвокат: разговорный жанр был у них делом семейным. Билл горячился, чуть не подпрыгивал от возбуждения и так размахивал руками, что становился похож на мельницу. Перед подобным напором редко кто мог устоять.
Строительство началось в 1947 г. Темпы работ были феноменальными. Коттеджи собирали из готовых блоков, при этом процесс сборки был разделен на 27 операций, каждую из которых выполняли специализированные бригады, не отвлекающиеся на что-либо постороннее. "С утра, – рассказывал Билл очередному репортеру, – мы собрали 18 домов и после обеда соберем столько же".
Среди предшественников Левитта рекорд скорости строительства составлял один дом за 40 минут. Теперь же дом собирался всего за четверть часа.
Подобную организацию работ можно было осуществить только при полной унификации всех деталей и при наличии одного-единственного типового проекта, лишенного каких бы то ни было архитектурных "излишеств". Такой проект был разработан младшим братом Левитта Альфредом, отвечавшим в фирме за дизайн.
Общая жилая площадь насчитывала всего 74 кв. м., второй этаж оставался недостроенным, а подвал вообще отсутствовал. Если традиционный американский дом всегда имел мощный фундамент, представлявший собой по сути дела цокольный этаж, в котором размещаются бойлер, прачечная, кладовые (в одном доме в Чикаго я даже видел там целый рабочий кабинет с компьютером и библиотекой), то Левитт шлепал свою постройку прямо на бетонную лепешку. В целом Левиттаун производил унылое впечатление.
"Поселок этот... состоял из стандартных домов, стоявших впритык друг к другу и окрашенных в совершенно одинаковый белый цвет; возле каждого дома стояла автомашина, выглядевшая чем-то более существенным, нежели сам дом, – словно здесь устроило привал некое кочевое племя. Поселок походил также на нерестилище – место, предназначенное для произведения и выращивания молоди, – ибо кто, родившийся в Мейпл-Делле и однажды покинувший его, пожелал бы сюда вернуться? Кто... вспомнит с тоской в сердце три спальни на верхнем этаже, подтекающий унитаз, гостиную внизу, пропитанную неистребимым кислым запахом?"
Так в одном из своих рассказов описал поселок, очень похожий на Левиттаун, первый летописец американской пригородной жизни Джон Чивер. Приговор суровый, хотя, кажется, не вполне справедливый. Особенно если взглянуть на Левиттаун из окон ленинградской хрущобы.
Говорят, ни один приличный архитектор к Левиттауну и близко не подходил. Это не совсем верно. Один подходил, причем это был сам Фрэнк Ллойд Райт. Раскритиковав в пух и прах творения Альфреда, он быстро набросал свой изящный проект коттеджа, приведший Билла в восторг.
— И сколько же этот дом будет стоить? – спросил строитель у архитектора.
— Тысяч сорок, – ответил тот.
Больше говорить было не о чем. Дом в Левиттауне обходился покупателю в $ 8000. При этом первый взнос составлял $ 100, а ежемесячный около $ 50. К каждому дому "прилагались" стиральная машина, телевизор и холодильник, в котором уже стояли молоко и масло. Небольшой участок позволял поначалу разбить собственный садик ("Каждый человек имеет право на цветы", – говорил Левитт-папа), а впоследствии расширить дом с помощью дополнительных пристроек.
Впрочем, нет. "Отбой" все же был. Дома не продавались неграм и... евреям. Американец 40-50-х гг. хотел иметь не только социально, но и национально однородную среду. Вот сравнительно политкорректное описание фобии типичных обитателей пригорода (опять из Чивера):
"Райсоны словно опасались, что у ворот их дома стоит кто-то посторонний: неумытый, вечно замышляющий недоброе чужак, отец бесчинствующей оравы детей... мужчина с бородой, запахом чеснока и книгой в руке".
Еврей мог строить дома и зарабатывать на этом миллионы. Однако селиться по соседству не мог.
Ситуация стала коренным образом меняться только в 60-х гг. (в поселках для новых русских, кстати, и сегодня кавказец считается нежелательным соседом), а до тех пор Левитту, ставящему деньги впереди морали, приходилось мириться с дискриминацией. Дабы загладить свою вину перед евреями, он переводил крупные суммы Израилю для закупки оружия.
Боже, благослови Левитта
Теперь Левитт стал чрезвычайно богатым человеком. Он реализовал целый ряд проектов и построил в общей сложности более 140 тыс. домов. Сам при этом жил в роскошном особняке на Манхэттене, ездил в "кадиллаке", коллекционировал Ренуара, Моне, Дега и Шагала (хотя вряд ли за всю свою жизнь прочел хоть несколько книг), а также регулярно менял жен. Он запросто мог, отложив важные дела, отправиться развлекаться в гаванском яхт-клубе, а на обратном пути махнуть еще и на Багамы, дабы поиграть в местном казино.
А тем временем по пути, проложенному Левиттом, двинулись многие строительные фирмы США, окружившие комфортабельными поселками все мегаполисы страны. За четверть века (1950-76 гг.) число американцев, проживающих в больших городах, выросло на 10, а проживающих в пригородах – на 85 млн.
Развернулось пригородное строительство и в Европе. Одним из наиболее примечательных проектов стал городок Тапиола, расположенный в 9 км от Хельсинки. "Левиттаун с финской спецификой" нисколько не напоминал нерестилище и был идеально вписан в холмистый лесной ландшафт. Над созданием домов трудились лучшие архитекторы, у которых потом учились и американцы.
Однако население Тапиолы было в 4,5 раза меньше населения Левиттауна. Кроме того, лишь несколько процентов семей жило там совершенно отдельно от соседей. Остальные – в квартирах домов малоэтажной застройки.
Свой ответ на американский вызов был дан к началу 60-х гг. и в СССР. Этим "ответом" стал спальный район, социально неоднородный, выстроенный из примитивных коробок, изрядно отдаленный от центра города (и это при низком уровне автомобилизации), но зачастую приближенный к фабричной зоне.
Лишь в одном из районов Вильнюса была предпринята попытка сориентировать строительство на европейский стандарт.
А в это время за океаном в строительстве, осуществляемом по методу Левитта, наметились серьезные трудности. Крупные участки земли вблизи мегаполисов оказались, в основном, застроены, а разбогатевшие американцы стали более привередливы в отношении архитектуры и качества своих домов.
Двигаться дальше по проторенной дорожке было уже невозможно, и в 1967 г., достигнув "пенсионного" возраста, Левитт продал свою фирму корпорации ITT под тем условием, что в течение 10 лет он не станет возвращаться в строительный бизнес на территории США. Это решение стало для него поистине трагическим.
Две трети выручки от продажи фирмы было получено акциями ITT, а их курс вдруг катастрофически снизился. Попытки возобновить строительный бизнес в Иране, Венесуэле, Нигерии не увенчались успехом как по причине нехватки собственного капитала, так и в связи с политико-финансовой нестабильностью, характерной для слаборазвитых стран. Похоже, Левитт по-настоящему так и не осознал истинных причин своего же собственного успеха 40-50-х гг.
Сделанные за рубежом инвестиции фактически оказались утрачены. Но Левитт, привыкший к роскошной жизни, не мог остановиться в тратах. У него появилась новая огромная яхта, а стоимость одних лишь ювелирных украшений, подаренных третьей жене, составила $ 3 млн.
Концы с концами не сходились, и "богатейший" человек Америки вынужден был залезть в благотворительные фонды, принадлежавшие семье Левиттов. Он извлек оттуда порядка $ 17 млн. и потратил их на собственные нужды.
В 80-х гг. старик, плохо соображавший, что происходит вокруг него, попытался восстановить свой американский строительный бизнес. Но он уже не имел ничего, кроме славного имени, извлеченного из далекого прошлого. Он не понимал того, что вкусы потребителей коренным образом изменились, да и условия ведения бизнеса не напоминали 40-е гг.
Потенциальные партнеры откровенно пренебрегали Левиттом. И все же он продолжал бредить о том, что у него есть прекрасный план, прекрасная команда и требуется всего лишь полгода на раскрутку. Умер Уильям Левитт в 1994 г., не имея даже средств для того, чтобы оплатить свое пребывание в больнице.
Говорят, перед смертью он любил вспоминать про некоего мальчика из Левиттауна, начинавшего свою вечернюю молитву словами: "Боже, благослови маму, папу и мистера Левитта". Может быть, это была своеобразная форма самоутешения, но некоторые реальные жители американских пригородов признавались, что они действительно молились на Уильяма Левитта, сумевшего перевернуть всю их жизнь.
Лишь свою жизнь он не смог перевернуть. Левитт оказался одним из немногих лидеров бизнеса ХХ века, пришедших к плачевному итогу. Стало ли это случайностью? Или же Левитта подвела страсть к роскоши, затмившая интерес к самому делу?
Левиттаун
Первые 2000 домов строительная фирма «Левитт и сыновья» возвела в 1947-м году в районе Лонг-Айленда, на бывшем картофельном поле. Этот поселок позже станут называть Левиттауном. Это были четырехкомнатные панельные одноэтажки. Арендовать их можно было за 60 долларов в месяц, а купить — за 6990 долларов. Предложение распространялось только на белых американцев.
В послевоенной Америке 7000 долларов составляли средний обычной американской семьи за 20 месяцев. Ровно за эти деньги американцы могли приобрести дом со всеми удобствами площадью в 74 квадратных метра. Вела строительство бюджетных пригородных домов семья Левиттов. Их слоган был таков: “Если у человека есть свой дом и участок земли, он никогда не станет коммунистом. Ему и без того есть чем заняться”. Приправленное патриотическим соусом строительство не было благотворительностью: тысяча долларов из каждых семи оседал в карманах домостроителей Левиттов.
Авраам Левитт, сын раввина, не собирался заниматься бизнесом. С детства Авраам любил читать и даже посещал литературные кружки, а вот городская жизнь была не для него, и юный романтик мечтал выращивать цветы в прекрасных садах. В двадцать лет с мечтами пришлось расстаться — Авраам поступил на юридический факультет Нью-Йоркского университета и в 1902 году стал дипломированным специалистом по праву в сфере недвижимости.
В течение последующих десяти лет у молодого адвоката появилась жена и двое сыновей: в 1907 году родился Уильям Джайрд, а пять лет спустя — Альфред Стюарт. Вопреки обыкновению предметом отцовской гордости был застенчивый младший сын, наделенный художественными талантами, а уверенный в себе и энергичный Билл был любимцем матери. «Альфред — гений, и я использую это слово совершенно осознанно»,— говорил Авраам. «Где же твой брат Билл?» — шептала мать, нежно прижимая к груди Альфреда.
Авраам не только занимался вопросами недвижимости как адвокат, но и иногда получал ее от клиентов в качестве гонорара. По другой версии, свои первые земельные участки Авраам купил на деньги жены, которая подрабатывала, беря шитье на дом. Первой крупной собственностью Авраама оказались 100 участков земли в Роквилле, которые он принял в счет оплаты услуг от обанкротившегося клиента. А в конце 20-х годов ему досталась уже не только земля, но и 40 недостроенных домов. Чтобы избежать больших финансовых потерь, дома надо было во что бы то ни стало достроить, и Авраам призвал на помощь сыновей.
Уильяму к тому времени было всего 22 года, Альфреду — вообще 17. Первый уже успел бросить университет, где изучал математику и английский язык, поскольку у него «чесались руки поскорее заработать много денег», второй еще не успел ничему толком поучиться, но зато любил рисовать. Этой команде дилетантов удалось, как ни странно, договориться с рабочими и довести строительство до конца, а потом и быстро продать дома. Вдохновленный успехом, Авраам создает компанию «Левитт и сыновья», в которой сам он осуществляет общее руководство, президент Билл отвечает за финансы, рекламу и продажи, а вице-президент Альфред занимается дизайном. Вскоре появляется на свет и первое детище юного дизайнера, полностью «левиттовский» дом с пышным именем «Тюдор», который должен был понравиться потенциальным покупателям из нью-йоркской богемы. «Тюдор» с шестью комнатами и двумя ванными был продан за $14 500 в августе 1929 года, как раз накануне Великой депрессии.
Когда первые семьи приехали жить в Левиттаун в октябре 1947 года, они с трудом могли найти свой дом среди бесконечных картофельных полей, застроенных одинаковыми «Кейп-Кодами»
Как ни странно, депрессия обошла Левиттов стороной. Оказалось, что «высший средний класс», на который и были рассчитаны «Тюдоры», ничуть не утратил возможностей и желания жить красиво. За четыре последующих года Левитты построили в Манхассете и продали 600 домов по цене от $9 тыс. до $19 тыс. Все, кому хотелось получить стильный дом на северном берегу Лонг-Айленда, знали, что им следует обращаться к Биллу Левитту. К 1941 году число построенных Левиттами домов увеличилось еще на 1200. Их охотно раскупали газетчики, радиоведущие, врачи, адвокаты и прочие разнообразные знаменитости с Манхэттена. Но эти дома были штучным товаром, а Биллу хотелось развернуть массовое производство, своего рода фабрику по «выпеканию» стандартных дешевых домов с привлечением государственных кредитов. Возможность попробовать свои силы в таком предприятии появилась после начала второй мировой войны, когда Левитты получили госзаказ на массовое строительство жилья для моряков в Норфолке. Там впервые Левитт стал строить дома не на традиционном основательном фундаменте, а просто на бетонной плите, что сильно повысило скорость строительства.
В 1944 году лейтенант Билл Левитт с женой и двумя детьми — десятилетним Биллом-младшим и маленьким Джимом — отправился на Гавайи руководить «морскими пчелами». Заботясь о вверенных его попечению 260 военно-морских строителях, Билл не забывал и о себе: играл джаз на фортепьяно, запивал виски мартини и размышлял о том, какие горизонты откроются перед ним после войны. Тогда родилась формула успеха, которую запомнили многие его сослуживцы: «Просить, занимать, воровать деньги, а потом строить, строить и строить».
В очереди за раем
Билл Левитт справедливо полагал, что дома строить может «каждый дурак». Вопрос в том, сколько домов, как быстро и насколько дешево он сможет продать.
Первая семья поселилась в будущем Левиттауне 1 октября 1947 года, меньше чем через четыре месяца после начала строительства. За первые два года в Island Trees было построено 6 тыс. «Кейп-Кодов». Поселение росло настолько быстро, что Левиттам стало не хватать имен для улиц. Сначала были увековечены все члены семьи. Потом в ход пошли цветы, деревья, птицы, животные, небесные светила и даже сельскохозяйственные орудия. Названия были единственным ориентиром — без них новоселам вряд ли удавалось бы находить собственный дом среди сотен близнецов.
В 1948 году жилищный билль, который активно лоббировал Левитт, сделал условия предоставления жилищных займов еще более выгодными, в частности, сроки оплаты в рассрочку выросли до 30 лет. Первый взнос мог составлять всего 5% стоимости дома, а ветераны вообще от него освобождались. В марте 1949 года Левитт стал предлагать свои дома на продажу. В первый же день было продано 1400 домов. В холодные, ветреные мартовские дни около тысячи молодых семейных пар разбили лагерь напротив конторы «Левитт и сыновья» на Лонг-Айленде. Некоторые ждали своей очереди четверо суток, так что сотрудникам компании пришлось поддерживать их силы булочками и кофе.
Дома продавались за $7990. Ветераны должны были только оставить депозит $100, который им впоследствии возвращали, а после вселения выплачивать ежемесячно $58. Компании каждый проданный дом приносил прибыль $1000. Кроме «Кейп-Кодов» Альфред спроектировал и более просторные дома в стиле «ранчо». Вокруг них возник такой ажиотаж, что пришлось разрабатывать конвейерные методы уже не для строительства, а для работы с покупателями. В конце концов удалось организовать дело так, что каждый покупатель мог за три минуты выбрать дом и подписать контракт о его покупке. К дому прилагались плита и холодильник General Electric, раковины и шкафчики из нержавеющей стали и последняя модель стиральной машины Bendix. «У нас в домах столько всякой техники,— говорил Альфред Левитт,— что дамам придется каждый вечер ломать голову, чем занять три свободных часа». В 1950 году в «ранчо» появились навес для автомобиля и телевизор Admiral под чердачной лестницей, а на следующий год предлагался вариант с частично обустроенным вторым этажом.
За три года рядом с 6 тысячами «Кейп-Кодов» выросло 11 тысяч «ранчо». Вместе они составляли первый Левиттаун — самый крупный на тот момент населенный пункт, построенный одним застройщиком.
Неграм — нет, газонам — да
Левитты не только строили дома, но и создавали правила для жителей нового сообщества. Например, они отказывались продавать или сдавать дома чернокожим, мотивируя это тем, что потеряют белых клиентов. Левитт даже предлагал построить отдельный поселок для черных, но категорически отказывался пускать их в уже построенный Левиттаун: «Можно решать жилищную проблему или попытаться решить расовую проблему. Но нельзя решить обе сразу».
По субботам Билл Левитт в своем кадиллаке с откидывающимся верхом царственно проезжал по улицам собственного города, прислушиваясь к сплетням и приглядываясь, все ли в порядке с газонами. Левитты требовали, чтобы с ними согласовывали любые существенные перепланировки домов. Они не разрешали вывешивать сушиться белье по воскресеньям, чтобы не портить вид соседям, отдыхающим на заднем дворе. Но и в будни сушить белье разрешалось только на прогрессивных складных сушилках, потому что бельевые веревки казались хозяину города неэстетичными. Даже заборы ставить не разрешалось, чтобы не уродовать пейзаж, зато живые изгороди приветствовались (впрочем, борьба с заборами оказалась бесполезной). За состоянием газона тоже следили, и если оно было неудовлетворительным, «Левитт и сыновья» присылали своего садовника с газонокосилкой, а следом — счет за его услуги.
Используя опыт первого Левиттауна на Лонг-Айленде, Левитт приступил к строительству второго, в Пенсильвании, тоже на 17 тыс. домов. На этот раз вся территория была распланирована заранее, так что нашлось место стадионам, бассейнам, торговому центру и даже зданию для собраний.
Когда новоселы заходили в дом, они обнаруживали на кухне хлеб и талоны для химчистки, а в холодильнике — молоко, сливки, яйца и масло. Первый житель пенсильванского Левиттауна Харольд Рампл пошутил, что ради таких подарков стоит переезжать в новый дом каждые две недели.
По мере строительства новых кварталов дома менялись. Теперь считалось, что дети играют не на улице, как в городах, а за домами, поэтому, чтобы уследить за ними, гостиная должна быть обращена во двор. Она теперь располагалась в глубине дома и имела огромную стеклянную стену, расширяющую пространство дома. Поскольку типичная семья в Левиттауне состояла из взрослых младше тридцати и детей младше пяти лет, Левитту приходилось все время думать об их удобстве. Он выделил для начальных школ такие участки, чтобы любой ребенок мог дойти от своего дома до ближайшей школы, не переходя ни одной улицы с оживленным движением. В качестве центров досуга Левитт придумал использовать общественные открытые бассейны — они вмещали много народу и были более привлекательны для послевоенной молодежи, чем, скажем, аристократический теннис.
Сладкая жизнь
Надо признать, что почти вся слава строителя новой пригородной Америки досталась Биллу. Его отец Авраам относился к этому спокойно, тем более что его философские взгляды были сформированы под влиянием немецкого философа, проповедовавшего фатализм. Старому Левитту было вполне достаточно того, что он мог в свое удовольствие заниматься обустройством и озеленением просторов Левиттауна. Как-то раз, когда саженцы погибли, он собственноручно посадил заново 5 тысяч деревьев. В газете The Levittown Tribune Авраам вел еженедельную колонку садовода, где объяснял, почему газон надо стричь регулярно и почему не стоит расстраиваться, если на нем все равно появляются сорняки. Он любил позировать фотографам с цветочной рассадой в руках, глубокомысленно заявляя: «Каждый человек имеет право на цветы!» Славы ландшафтного дизайнера ему было вполне достаточно.
У Альфреда же отношения с братом постепенно осложнялись. Бизнес-таланты Билла полностью затмили сами дома, придуманные архитектором-самоучкой. Альфред злился, что все лавры достаются брату, а тот даже в вопросах дизайна не всегда к нему прислушивается. После того как Альфред бросил жену, влюбившись в 17-летнюю парижанку Моник, отношения совсем испортились, и в 1954 году братья разделили бизнес. «Левитт и сыновья» остались у Билла, а Альфред вплоть до своей ранней смерти в 1966 году работал под маркой «Левитт-хауз».
Отец был уже слишком стар, чтобы вести дела (в 1962 году он умер), и Билл решил довести до конца превращение семейного бизнеса в современную строительную корпорацию. В 1960 году акции компании появились на Нью-Йоркской фондовой бирже, однако в течение следующего года потеряли в цене $1,4 млн из-за падения спроса на жилье и отсутствия доступных обширных территорий вблизи крупных городов. Но Билл Левитт сумел адаптироваться к новым условиям, расширив географию своих проектов (вплоть до Франции) и уменьшив количество домов. В конце 60-х Левитт мог похвастаться стабильным ежегодным 20-процентным ростом продаж. Одним из самых успешных проектов было строительство пригородного района на 12 тыс. домов к западу от пуэрто-риканской столицы Сан-Хуан. На волне этого успеха в июле 1967 года Левитт заключил сделку с компанией International Telephone & Telegraph Corp. ITT купила за $92 млн компанию «Левитт и сыновья» и назвала свое новое подразделение Levitt Corp., а Билл Левитт обязался ничего не строить на территории США в течение десяти лет. «Если бы вы предложили хоть на пенни меньше, чем 92 миллиона, я бы немедленно ушел»,— кричал пунктуальный Левитт, взбешенный тем, что глава ITT Харольд Джинин заставил его ждать.
В 60 лет Билл Левитт из просто богатого человека стал сверхбогатым: его личный доход от этой сделки составил около $60 млн, в основном в виде акций ITT. Но мысль о том, что он, человек, фактически настоявший на переименовании Island Trees в честь семьи Левиттов, продал свое честное имя, не переставала терзать его до конца жизни. Он, правда, рассчитывал, что Джинин даст ему возможность участвовать в делах Levitt Corp., однако тот счел, что Левитт для этого уже слишком стар.
Оставшись не у дел, Левитт принялся наслаждаться роскошной жизнью, которая теперь была ему доступна. Еще в 1959 году он расстался со своей первой женой после 29 лет совместной жизни и женился на своей секретарше, многолетний роман с которой не был тайной для его коллег и друзей. А вот младшего сына Джима отец специально пригласил в ресторан, чтобы сообщить о предстоящих переменах, чем несказанно удивил ни о чем не подозревавшего 14-летнего подростка. Впрочем, это был еще не последний брак — в 1969 году Билл Левитт развелся и женился на француженке Симоне Коршин, которая была на 20 с лишним лет его моложе, имела трех дочерей и только за две недели до этого разошлась с мужем.
Симона была арт-дилером, и Билл стал активно коллекционировать европейскую живопись. Симона привыкла жить на широкую ногу, и Билл разъезжал на «Роллс-Ройсе» с номером WL-1 и устраивал в своем роскошном особняке La Colline грандиозные приемы для голливудских звезд. Симона любила подарки, и он назвал в ее честь 237-футовую яхту и каждый месяц отмечал дату их свадьбы, преподнося ей драгоценности.
Наслаждаясь богатством, о котором он так страстно мечтал в молодости, Билл продолжал попытки организовать новый строительный проект за пределами США. Удивительно, что он хотел и дальше заниматься своим делом; инвестировать миллионы в чужие акции, хотя бы и с выгодой для себя, было не в его стиле. Но фортуна больше не благоволила к нему. Проекты в Иране, Венесуэле, Франции, Израиле и Нигерии по разным причинам потерпели крах. Большинство проектов осуществлялось под залог пакета акций ITT, но в результате обвала рынка в начале 1970-х годов эти акции потеряли 90% своей стоимости. Это был конец — не только надеждам на будущее, но и беззаботному настоящему.
Немного славы
В конце 70-х, когда истек срок обязательств перед ITT, Левитт делал еще несколько отчаянных попыток вернуться в большой бизнес. Он затеял строительство двух поселков во Флориде, но дома так и не были построены, и покупателям пришлось вернуть депозиты. Чтобы и дальше вести роскошную жизнь, Левитт украл $17 млн у благотворительного фонда, созданного много раньше его собственной семьей. Суд приговорил его вернуть фонду $5 млн и запретил заниматься бизнесом в Нью-Йорке. Яхту и особняк пришлось продать. С 1992 года, когда у него случился разрыв кишечника, Билл Левитт почти все время проводил в North Shore University Hospital, где и умер в январе 1994 года, вскоре после того как попросил журналистов дать ему «еще полгода».
Его банковские счета были пусты, но, как говорили его коллеги, «какое это имеет значение, если вы прожили такую жизнь, как Билл Левитт?» Левитты оставались самой крупной американской домостроительной компанией почти целое десятилетие. В 1950 году журнал Time подсчитал, что каждый восьмой строящийся в США дом строят «Левитт и сыновья». А сам Билл Левитт в интервью газете New York Times в 1952 году признался: «Конечно, здорово, когда можешь удовлетворить спрос, предложив такой продукт, которого больше ни у кого нет. Но я не просто строю и продаю дома. Если быть до конца честным, мне нужно еще и немного славы. Это ведь свойственно человеку. Я хочу построить город, которым мог бы гордиться».
Проект предусматривал две спальни, кухню и гостиную — все вместе около 74 кв.м. Участок — 60 на 100 футов (практически — 6 соток!), 12% территории занимало само жилье.
Аренда такого домика стоила примерно $50 в месяц. Купить его можно было за $9990, в рассрочку, с ежемесячными платежами по $100.
ФОРМУЛА ДОСТУПНОСТИ
Основными составляющими, сделавшими жилье доступным, стали конвейерная технология строительства и гарантии государства для банковского займа: Левитты выполняли госзаказ. Бетонная плита заменила фундамент. Для этого пришлось вносить поправки в законодательство, но правительство пошло на уступки. Экономия на фундаменте составляла по тем временам примерно $1000
Когда в 1994 году под Нью-Йорком в возрасте 86 лет умер известный американский строитель Уильям (Билл) Левитт, статьи о нем, именно статьи, а не только некрологи, появились во всех крупных газетах Соединенных Штатов. Левитта называли строителем мечты, создателем американского пригорода.
Первый названный потом в его честь городок Левиттаун возник в конце 40-х годов в 50 километрах к востоку от Нью-Йорка. В числе других новоселов в только что отстроенный домик тогда переехали недавно демобилизованный сержант морской пехоты Кен Бенсон и его жена Глория, которая в это время ждала первого ребенка.
Глория Бенсон вспоминает: «Вот это дерево мы посадили весной 1948 года; это была первая весна после нашего приезда сюда. Видите, какой теперь огромный дуб вырос... А вообще, когда мы сюда переехали, вокруг было голое поле. А в доме даже телефон еще не поставили. И чтобы позвонить маме в Нью-Йорк, я бегала в телефонную будку, которая стояла вон там, видите, где дом с гаражом на той стороне улицы.
Однажды вечером, за неделю до переезда, нам показали дом. Она запомнила его номер - 1555. Через день, в воскресенье, они с мужем привезли в Левиттаун родителей, чтобы показать им свое будущее жилье, но найти дом так и не смогли. Улицы еще не имели названий, а все дома были на одно лицо.»
Знакомая история! В 1960-е годы ее можно было услышать и в московских Черемушках, и в Текстильщиках. Левиттаун - это вариант хрущевских пятиэтажек, но возведенных на американский манер - небольшой частный дом вместо маленькой квартиры. И американский Левиттаун, и российские пятиэтажки - это разные ответы на послевоенный жилищный кризис.
В чем принципиальное отличие между двухэтажным домиком старины Левитта и квартирой в «хрущевке» серии К-7? Домик на 74 «квадрата» можно достроить. Можно снести — и построить заново. Все во власти хозяина, поскольку земля принадлежит ему.
Земля под «хрущевкой» владельцам квартир не принадлежит. Ясное дело, это не вина Лагутенко — невозможно вообразить себе, чтобы советское государство раздавало землю гражданам. Однако вот что интересно: государства этого нет уже 20 лет, а стереотипы остались. Едва ли не большинство россиян в результате бесплатной приватизации стали собственниками — квартир и «помещений общего пользования», но не земли под своими многоквартирными домами. Нет, конечно, двор можно обособить юридически (о чем, правда, до сих пор большинство россиян не подозревает — ибо «ленивы мы и нелюбопытны») и даже огородить забором. Однако что можно делать на этой земле, а что нельзя, под силу разобраться лишь опытному юристу.
При этом земли в России всегда было много. Земли хорошей — бери да строй.
ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ ВЛАДИМИР ВОЛЬФОВИЧ!
Почему бы сейчас в России не организовать бы Массового строительства частных дешёвых домов КОНВЕЙЕРНЫМ СПОСОБОМ которые были бы по карману ПРОСТЫМ РОССИЯНАМ( стоматологи и кардио-хирурги и адвокаты бизнесмены со свечными заводиками-в такие бы дома не въехали бы никогда-но простые Россияне-за которых Вы всем Сердцем-с удовольствием бы въехали бы в них).Такую Возможность подарил простому народу Гениальный Уильям (БИЛЛ) ЛЕВИТТ в США в июле 1947 года-Генри Форд в области строительства американского дешёвого дома для ПРОСТЫХ-даже не средних- американцев.?!!!
ДЛЯ НАЧАЛА ОРГАНИЗОВАТЬ хотя бы там откуда Россияне уезжают-на Дальнем Востоке России -ибо там дешёвая земля так.Ибо "...Конвейерный метод работает, если вы строите очень много домов сразу. Нужен огромный участок дешевой земли..". В Москве земля дорога-да и не хотят уезжать из Москвы в ней живущие. ДЁШЕВО там-откуда уезжают-только так и можно удержать народ.
О Билле Левитте: "С УТРА, - рассказывал Билл Левитт очередному репортеру, - МЫ СОБРАЛИ 18 ДОМОВ, и ПОСЛЕ ОБЕДА СОБЕРЁМ СТОЛЬКО ЖЕ". Он любил похвастаться, но дома было легко пересчитать, а общее их количество проверить по документам - они точные. Как же Левитту удавалось строить по 36 ДОМОВ В ДЕНЬ?"
: "...Левитт использовал ТОТ ЖЕ ПРИНЦИП, что и Генри Форд для производства своего знаменитого автомобиля модели "Т". До этого машины были очень дороги и доступны только богатым людям. Генри Форд впервые организовал конвейерный их выпуск, начал выпускать намного больше автомобилей и намного дешевле. В итоге выиграли и продавец, и покупатели.
То же самое Билл Левитт сделал В СТРОИТЕЛЬСТВЕ - ОРГАНИЗОВАЛ КОНВЕЙЕР, но не в цехе, А ПРЯМО НА МЕСТЕ, под открытым небом. На место сборки доставляли уже готовые блоки будущего дома. А бригады рабочих-строителей были узко специализированы. Одна ставила стены, другая - крышу, третья - окна. Или, скажем, один из рабочих только тем и занимался, что привинчивал к полу стиральные машины. В итоге дом, построенный компанией Левитта, получался недорогим..."
"...ЛЕВИТТАУН - это вариант хрущевских пятиэтажек, но возведенных на американский манер - НЕБОЛЬШОЙ
ЧАСТНЫЙ ДОМ ВМЕСТО МАЛЕНЬКОЙ ХРУЩЁВСКОЙ КВАРТИРЫ. И американский Левиттаун, и российские
пятиэтажки - это РАЗНЫЕ ОТВЕТЫ на послевоенный жилищный кризис..."
С самого начала незамысловатая конструкция домов, да и вообще весь Левиттаун, стали излюбленной мишенью юмористов и критиков. Они потешались, что, мол, ни один приличный архитектор и близко не подходил к Левиттауну.
"...Как-то при встрече с Биллом Левиттом знаменитый американский архитектор Фрэнк Райт разнес проект левиттаунских домов в пух и прах. Тогда Билл Левитт спросил, а каким бы сделал этот дом сам Райт, при условии, что площадь жилья останется прежней? Маэстро тут же чуть ли не на салфетке набросал чертежи изящного особнячка, рядом с которым сооружение Левитта казалось солдатской казармой.
"Да, здорово,- честно признался Левитт. - Но скажите мне, задумчиво продолжал он, сколько будет стоить ваш дом?" Тут уже задумался Райт: "Ну, тысяч 40 долларов", наконец, ответил он. Левитт ГРОМКО РАССМЕЯЛСЯ: "Вы, конечно, талантливый архитектор, мистер Райт, но вы ничего не понимаете в ценах: ваш дом не по карману простому американцу".
Действительно, ДОМ из тех, которые строил Бил Левитт, МОГ КУПИТЬ почти каждый: школьный УЧИТЕЛЬ, ВОДИТЕЛЬ АВТОБУСА, РАБОЧИЙ ШВЕЙНОЙ ФАБРИКИ. Пригороды стали доступны ДЛЯ БОЛЬШИНСТВА населения страны. И оно не пожелало откладывать переезд..."
"...Вскоре за первым, нью-йоркским, свои Левиттауны появились в штатах Нью-Джерси и Пенсильвания.
Конкуренты Билла Левитта не дремали, и вскоре все крупные города Соединенных Штатов начали обрастать такими же пригородами. Дома в них строились все больше. Прибавлялись комнаты, этажи и гаражи. Американец тратил на
дорогу до работы все больше времени, зато ОТДЫХАЛ В ТЕНИ СОБСТВЕННЫХ ДЕРЕВЬЕВ НА СВОЁМ
СОБСТВЕННОМ УЧАСТКЕ. Социологи во всем мире заговорили о возникновении ПЕРВОЙ В МИРЕ СТРАНЫ...
"пригородного" типа. Она и стала таковой в значительной степени БЛАГОДАРЯ Биллу Левитту...".
"...Его идея МАССОВОЙ ЗАСТРОЙКИ ПУТЁМ КОНВЕЙЕРНОГО СТРОИТЕЛЬСТВА ДЕШЁВОГО ЖИЛЬЯ никогда
ранее не применялась ни в Америке, ни где-либо еще. То, что сделал Левитт, БЫЛО НАСТОЯЩЕЙ
РЕВОЛЮЦИЕЙ....".
Отец Левитта -Абрахам- спланировал садик на небольшом участке вокруг каждого дома в Левиттауне, за которым, кстати, домовладелец был обязан заботливо ухаживать. Установленные в Левиттауне ПРАВИЛА ДОМОВЛАДЕНИЯ ЗАПРЕЩАЛИ СТРОИТЬ ЗАБОР,ПО ВЫХОДНЫМ ДНЯМ ВЫВЕШИВАТЬ БЕЛЬЁ.
По вечерам Левитт-старший в черном кадиллаке с откидным верхом объезжал растущий на глазах городок и наблюдал за жизнью левиттаунцев. И если замечал НЕСТРИЖЕННЫЙ ГАЗОН, тут же направлял ТУДА СВОЕГО САДОВНИКА, а следом - СЧЁТ хозяину дома за проделанную садовником работу.
" ...КОНВЕЙЕРНЫЙ МЕТОД РАБОТАЕТ, если вы строите очень МНОГО ДОМОВ СРАЗУ. Нужен огромный участок дешевой земли..."
В отличии от РОССИИ-той что Западнее Урала-где нет пока большого количества дешёвой земли -в той РОССИИ что Восточнее Урала- КСТАТИ-особенно на Дальнем Востоке- такой земли предостаточно.И территории не будут оголяться из-за отъезда граждан РОССИИ. Тем более регион PACIFICA-Будущее России.
Кстати, Вы,ГЛУБОКОУВАЖАЕМЫЙ ВЛАДИМИР ВОЛЬФОВИЧ,как известно, НЕ любите коммунистов. Так вот БИЛЛ ЛЕВИТТ сказал тогда-в конце 1940х как-то, выколачивая ОЧЕРЕДНЫЕ НАЛОГОВЫЕ ЛЬГОТЫ у властей,
Левитт произнес ФРАЗУ, ставшую впоследствии КРЫЛАТОЙ:
"ЕСЛИ У ЧЕЛОВЕКА ЕСТЬ СВОЙ ДОМ И УЧАСТОК ЗЕМЛИ, ОН НИКОГДА НЕ
СТАНЕТ КОММУНИСТОМ - ЕМУ И БЕЗ ТОГО ЕСТЬ, ЧЕМ ЗАНЯТЬСЯ".
Кстати, ДОМОВЛАДЕЛЬЦЫ и СЕГОДНЯ ИМЕЮТ в США СОЛИДНЫЕ НАЛОГОВЫЕ ЛЬГОТЫ.
Политики России придумывают Национальную Идею для России-так вот она настоящая НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ-по крайне мере для ПРОСТЫХ РОССИЯН-каковых Абсолютное Большинство и За которых Вы, всем Сердцем,Владимир Вольфович : -это СВОЙ ЧАСТНЫЙ ДОМ -пускай даже и построенный по программе массовой застройки и КОНВЕЙЕРНЫМ СПОСОБОМ-но СВОЙ ЧАСТНЫЙ ДОМ.-Да это САМАЯ НАСТОЯЩАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ ВСЕЙ РОССИИ. http://www.echo.msk.ru/programs/personalno/834993-echo/comments.html#cmnt-5203548
затея с Олимпиадой в Сочи, чтобы за счёт государственной казны создать инфраструктуру для уже построенных и строящихся, но не функционирующих гостиничных комплексов Газпрома и прочих Дерипасок. Ведь в Красной Поляне нет ни газа, ни канализации (!), ни достаточного энергоснабжения, ни больницы, ни... Зато теперь все силы и немалые деньги брошены на создание элитного курорта. Словно более важных и первостепенных задач у страны нет. Вопрос - для кого?
Любой руководитель того или иного субъекта Российской Федерации обязательно войдет в историю, если сможет решить на своей территории земельный и жилищный вопрос. Как это сделать? Просто.
Использование недорогих индустриальных технологий дает возможность и сегодня строить десятки и сотни пригородных поселков при цене квадратного метра в 10—15 тысяч рублей за «квадрат». Еще такое строительство — это крупный опт. Под индустриально-жилищные конструкции, цемент, кирпич, оцилиндрованное бревно можно будет получить серьезную скидку от производителя. А вот банковских процентов, как с ипотекой, — не будет. Когда строишь для себя, да в «колхозе», зачем удорожать строительство самому себе?
фото кухни моет посуду
Вспоминает Джеймс Эхерн. В начале 60-х годов вместе с женой и ребенком он перебрался в округ Бакс, штат Пенсильвания. Профессия: репортер. Оклад: 5 тысяч долларов в год. Сняли квартиру. Аренда - 100 долларов в месяц. Через три года семья пополнилась еще двумя отпрысками, и стало невмоготу. Задумались об аренде домика. Увы, минимальная плата: 200 долларов в месяц - считай, половина оклада. Нереально. И тут неожиданно, как снег на голову: продаются дома в поселке Левиттаун. Кредит. Первый взнос 150 долларов, дальше - по 105 долларов в месяц.
"Этого не может быть, потому что не может быть никогда", - решили Эхерны, но на всякий случай отправились на разведку. Дальше больше: оказалось, что за 105 долларов в месяц отдают дома, в которых четыре спальни, две полноценные ванные, огромного размера гостиная в форме буквы L, столовая и просторная кухня. В придачу гараж и участок. Протрите глаза: все это богатство за сто пять долларов! Сто пять! И не в аренду, а в собственность.
Трудно поверить, но Джеймс Эхерн колебался. Правда, недолго - всего пару-тройку дней. Из-за чего? Из-за названия - Левиттаун. Гигантские стройплощадки компании "Левитт и сыновья" гремели по стране уже 15 лет и, к сожалению, стали синонимами "ticky tacky". Слово лучше не переводить, а дать аналогию в современных реалиях: если читатель хоть раз держал в руках разваливающуюся на глазах продукцию "Made in China", так вот это и есть "ticky tacky". Масла в огонь подливал и популярный певец Пит Сигер со своим шлягером "Маленькие коробочки":
Маленькие коробочки на склоне холма,
Коробочки ticky tacky,
Маленькие коробочки на склоне холма,
Одну от другой не отличишь.
Одна зелененькая, другая розовенькая,
Одна синенькая, другая желтенькая,
Все, как на подбор, сделаны из ticky tacky,
И ни одну не отличишь от другой.
Интересно, какую бы песню Пит Сигер написал про "хрущобы"? Они как раз строились в те самые шестидесятые.
Отдадим должное Джеймсу Эхерну - он больше доверял своим глазам, а не обывательским слухам и жеманно-мещанскому реноме: да, похожие, да, простоватенькие и без шика, но построено добротно, двери и окна не отваливаются, море комнат, но главное - свой ДОМ! Дом, а не квартира. За 105 долларов в месяц.
В 2004 году американские риэлторы и аналитики недвижимости единодушно утверждают: феномен Левиттаунов периода 1947–1968 годов - уникален и никогда уже не повторится. Никогда больше у американской молодой семьи не будет шанса начать совместную жизнь с покупки собственного дома за 9 тысяч 990 долларов, покупки в рассрочку с ежемесячными стодолларовыми платежами. Между прочим, сегодня дом Джеймса Эхерна в Левиттауне округа Бакс готовы оторвать с руками и ногами за 200 тысяч долларов. Такой вот прогресс цивилизации.
Современная кухня(1957)
Все кухонное оборудование входило в комплектацию дома. В том числе - холодильник и посудомоечная машина.
В любимом стихотворении Уильяма Джиарда Левитта были такие строки:
"И если ты способен все, что стало
Тебе привычным, выложить на стол,
Все проиграть и все начать сначала,
Не пожалев того, что приобрел…
И если будешь мерить расстоянье
Секундами, пускаясь в дальний бег,
Земля - твое, мой мальчик, достоянье.
И более того, ты - человек!"
Редьярд Киплинг. "Если" (перевод С. Маршака)
Осуществи свою мечту:
Крым. Фиолент. Коттеджный поселок Villaris del Mar. Продаются коттеджи, таунхаусы, апартаменты (квартиры)
Краткое описание Villaris del Mar - современный коттеджный поселок в Крыму у открытого моря на мысе Фиолент (Севастополь) с собственным пляжем и уникальным выходом к морю
Уильям Левитт (1907 - 1994). Американский домостроитель, Уильям Левитт (1907-1994). Пионер массового домостроения в США. Построил более 140 000 домов
Villaris del Mar - современный коттеджный поселок в Крыму у открытого моря на мысе Фиолент (Севастополь) с собственным пляжем и уникальным выходом к морю
