Карасубазар. Молитва дервишей.(из книги Шарля-Жильбера Ромма. Путешествие в Крым в 1786 г.)

Бернар Пикар. Танец дервишей. Гравюра. Париж - Амстердам. 1783

Город Карасубазар расположен в долине, окруженной горами средней высоты; часть их образуют известковые гряды, другие представляют собой просто груду известняка или же обломки более высоких известковых гор.

Из одной такой горы посреди восточных скал вытекает Карасу, или Черная река, низвергается водопадом, орошает в 4 в. оттуда дворцовые сады и, спускаясь затем в город, протекает через него и впадает в Салгир.

РАФФЕ. ТАТАРСКИЕ ДЕРВИШИ В КАРАСУБАЗАРЕ. 1837 Г.


В городе… [количество жителей в рукописи не указано] жителей — татар, греков, армян, русских. Здесь только и встречаешь, что маленькие, низкие, узенькие лавчонки, вполне, однакож, соответствующие образу жизни населения. Лавки эти либо наполнены товарами, либо заняты ремесленниками.

Я с удовольствием наблюдал, как здешний рабочий, сидя на пятках и имея под рукой все, что ему нужно, трудится без перерыва, не прибегая к другим движениям, кроме движений, производимых руками, и это при выполнении таких работ, которые заставляют обливаться потом наших европейских рабочих и поглощают все их силы.

Усталость, которую мы испытывали, была так велика, что мы сочли за счастье, когда нашли комнату в одном хане — род гостиницы, где дают помещение, но без еды. Мы переночевали тут, а на следующее утро перебрались за 4 в. к генералу Каховскому, и предоставившему нам помещение. У него мы застали лэди Кравен и Вернопа.

Полковник дал мне почитать описывавшего Крым, который он видел во время путешествий, предпринятого им из Вены и происходившего в 1768—1770 гг. Мне кажется, что этот путешественник больше занимает внимание читателя своими личными делами, нежели теми местами, которые проезжал; притом же то немногое, что он сообщает, несвободно от ошибок и редко представляет интерес.

Чтобы дать милэди представление о той легкости, с которой казаки проделывают свои военные упражнения, им велено было продемонстрировать их с пистолетом, который они держат в той же руке, что и пику. Это оружие, длиной около 2 саж., пристегнуто у них к руке ремнем; несмотря на его длину, они манипулируют им с чудесной ловкостью. Большинство казаков прискакало к назначенному месту галопом, стоя при этом во весь рост на лошади; один из них еще превзошел остальных, сняв перед зрителями одной рукой шапку, между тем как другой он правил лошадью, и все это стоя.

Эти упражнения, при которых применяется и пистолет, были очень интересны как быстротой и верностью телодвижений казаков, так и оживлением, с которым они проделывали вещи, утомительные для обыкновенного человека. Этот род войска превосходен при конных атаках и при отступлении. На стремительном галопе сильной и быстрой лошади пика становится страшным оружием.

После джигитовки мы отправились смотреть священный танец дервишей, которым велено было собраться на молитву для удовлетворения любознательности именитой путешественницы. Дервиши повиновались, но как приняли они подобное приказание, с каким удовольствием выполняли его перед многочисленным обществом собак и неверных, один из которых приказывает им молиться богу и Магомету ради его забавы?

Танцующие дервиши. Персидская миниатюра (XV в.)

Что касается меня, я был сильно возмущен этим злоупотреблением властью. Потом ходили к каймакану; милэди была принята его женой, и потом рассказывала нам, что видела худую, сухопарую женщину с крашеными черными волосами, с накладными бровями, с веками, подмазанными черным, с набеленными лицом и даже руками, с ногтями, сильно накрашенными тёмнокрасной краской.

На следующий день милэди уехала в Судак, а мы в сопровождении адъютанта г-на Каховского присутствовали на молитве дервишей, происходившей в обычный час. Мы опоздали и начала не видели, но и виденное нами оказалось в достаточной мере интересно, чтобы я описал его здесь.

При входе мы сняли обувь и остались в шляпах, сообразуясь с обычаем татар, так как не желали никого оскорблять. Замешавшись в толпу татар, мы поместились на возвышении. Оттуда нам хорошо было видно дервишей, находившихся внизу.

Мечеть — квадратная. Возвышение расположено над входом в нее, во всю ширину. На противоположной стене находятся 2 больших окна, ставни которых были закрыты снаружи, так что мечеть была освещена только небольшими окнами, расположенными вверху. Подле больших окон, по углам находились с одной стороны кафедра, с другой пюпитр. С потолка свешивались 3 люстры, состоявшие из нескольких стеклянных стаканчиков, которые, видимо, играют роль ламп, но они не были зажжены.

Разместившись по кругу на цыновках, покрывавших весь пол, дервиши заунывно пели, покачиваясь и склоняя голову то направо, то налево, и мерно двигаясь по кругу, скрестив на груди руки. Одеты они были неодинаково. Должно быть, на них не было тогда особой одежды, присвоенной дервишам и от татарина-мирянина они отличались только тюрбаном.

Я видел в этом кругу и стариков и детей, самое большее 10 лет. После того как они походили так по кругу, один из них, которого называли шейхом, или начальником, вышел на середину и принялся испускать вздохи, постепенно все усиливая их и усиливая, покачивая туловищем и головой вправо и влево и поворачиваясь кругом; к нему присоединился другой, третий и т. д., так что посреди большого круга образовался малый круг возносящих вздохи; тогда пение стало раздаваться только время от времени, и слышны были одни лишь размеренные и ритмичные рыдания малого круга, но большой круг все продолжал двигаться, покачивая головами так же, как и рыдавшие.

Вздохи временами стали переходить в резкие или тяжкие вскрики, как у людей, у которых от великого порыва скорби перехватывает дыхание, и они, чтобы облегчить грудь, производят длительный выдох. Этот приступ рыданий тянется довольно долго и повторяется в течение богослужения несколько раз. Такой тягостной и варварской церемонией они возбуждают себя, и время от времени кто-нибудь из них вскрикивает: «Алла, Алла, Алла!» таким тоном, как будто говорит: «мужайтесь, братья!»

Время от времени кто-нибудь из них ударяет в ладони, и рыдания, все продолжаясь, становятся такими громкими, что их слышно на улице.

Благодаря тому, что у некоторых из них эти грудные звуки достигают большой силы, издали все в целом производит впечатление воя своры собак, оспаривающих друг у друга кость и своим ворчаньем угрожающих той, которая осмелится первой схватить ее зубами И порой сквозь это ворчанье прорывается глухой собачий лай.

Тот из этих несчастных, которому… [не разобрано] удастся привести себя в состояние наиболее сильного возбуждения, начинает с величайшей быстротой кружиться на одной ноге посреди круга, сначала скрестив руки на груди, затем, удвоив ревностные свои усилия, начинает бить по воздуху обеими руками, как будто для того, чтобы еще быстрее кружиться; с него падает головной убор, сваливается более свободная часть одежды, ткань его тюрбана спускается ему на плечи. Этот беспорядок в одежде служит наилучшим выражением его энтузиазма.

Не обращая на это обстоятельство ни малейшего внимания, остальные стараются еще сильнее его разгорячить; он продолжает так до тех пор, пока не начнет валиться с ног; тогда его поддерживают, кружась вместе с ним, рыдая и раскачиваясь. Наконец, очнувшись, он возвращается в круг и продолжает проделывать то же, что и все остальные в кругу. Иногда они кружатся по-двое, обнявшись так, как будто собираются вальсировать. Под конец они садятся на пятки опять-таки в круг, посредине — их начальник, или, за его отсутствием, старейший после него.


Танец дервишей

Рыдания их продолжаются, некоторые из них бьются о землю коленями, охваченные невыразимым возбуждением, но попрежнему блюдут такт с остальными. После этой утомительной сцены открываются ставни, все надевают: кто кафтан, кто шубу, рассаживаются по стенам, и один из них поет молитву, заканчивающуюся возгласом «аминь», который подхватывается остальными, но с разнообразным выражением, с большей или меньшей, силой; некоторые плачут и с раздирающим сердце выражением повторяют: «аминь», «аминь», и т. д.

При этом они проявляют глубокую скорбь, и кажется, будто цель их вымолить у бога избавление от какого-то большого бедствия, может быть от жестокости и преследования врагов. Шейх подымается, и один из дервишей подходит, целует его в ладонь и становится подле него; другой проделывает то же, прикасается затем к руке первого дервиша и становится – около него; и так все по очереди: поцеловав руку шейха, каждый прикасается к руке тех, кто уже занял место, и сам становится в ряд с другими; так заканчивается эта своеобразная церемония, по поводу которой я не стану сейчас высказывать никаких размышлений.

Наш муфтий показал нам большую рукописную, на татарском языке, книгу по географии, с картами, на глянцевитой бумаге, — работу шейха Мохамеда, написанную лет 200 назад, о которой и теперь упоминают как о значительном и полезном труде, а скорее, конечно, как о редком явлении, ибо нет ничего более редкого, как научная книга на этом языке.

(Из книги Шарля-Жильбера Ромма. Путешествие в Крым в 1786 г. Читать книгу http://www.myslenedrevo.com.ua/ru/Sci/HistSources/Romm/SouthCoast.html)
В 1786 г. состоялось путешествие в Крым трех замечательных людей – молодого графа Павла Александровича Строганова, его наставника француза Шарля Жильбера Ромма и крепостного Строгановых Андрея Никифоровича Воронихина. Результатом этого путешествия стали записки Ж. Ромма, опубликованные в русском переводе в 1941 г. Книга эта малодоступна современному читателю, между тем записки Рома, человека науки, содержат много интересных наблюдений. Они – ценный источник по истории, этнографии и культуре Крыма конца XVIII в. В книге также содержатся сведения о некоторых памятниках античного и средневекового времени, полностью исчезнувших или сильно руинированных ныне, но еще сохранявшихся в конце XVIII в