Марина и Анастасия Цветаевы. Феодосия. 1914 год
"Моей сестре Марине"

Гармоники неистовые звуки
Опять уже кого-то вводят в грех.
Каких свиданий и какой разлуки
Протянутые без надежды руки,
Печаль лихая и притворный смех?
Как будто снова вечер, вечерницы,
Иль русского селенья хоровод,
Девчата, парубки! Плясать и веселиться
Опять кому-то наступил черед!
И ритм младого, чуждого веселья,
Как ты давно мне надрываешь грудь,
На миг свою приоткрываю «келью»,
Пытаюсь человеком стать, вдохнуть
Вот этот ритм, как там его вдыхают
«По за бараками», в душевной простоте,
Но уже что-то вздох мой прерывает,
Не веселит мой дух и не смиряет –
Неутешимо, в полной немоте
Стою, терзаема своей судьбою,
Встречая лбом девятый вал тоски, -
А там гармоника как с перепою…
Марина! Свидимся ли мы с тобою,
Иль будем врозь – до гробовой доски?

Анастасия Цветаева





"Мне девяносто лет, еще легка походка…" документальный фильм Марины Голдовской 1989 года. ... Режиссер Андрей Осипов, 2004 год (премия "Ника" за лучший документальный фильм 2004 года).

Музей Марины и Анастасии Цветаевых в Феодосии находится в доме, где в 1913-1914 годах снимала жилье Анастасия Цветаева с сыном. В то же время Марина Цветаева с семьей (мужем С. Эфроном и дочкой Алей) поселились на даче художника-фотографа Э. М. Редлиха на бывшей Анненской улице (ныне ул. Шмидта, 14).
Слева направо: (сидит) И.О. Волошина, Анастасия Цветаева, Марина Цветаева (стоит). Коктебель, 1911г.
Сестры Цветаевы впервые увидели Феодосию в июне 1911 года, когда они отдыхали в доме Максимилиана Волошина в Коктебеле.
Сестра Марины - Анастасия Цветаева. Коктебель, 1911

Волошин вместе с другими гостями привез сестер Цветаевых в Феодосию на экскурсию. Если включить воображение, то можно перенестись в город того времени. На прибрежных улицах толпы людей, говорящих на самых разных языках, пестрые национальные одежды, есть и приезжие, и местные жители. Город многонационален. Наряду с христианскими храмами возвышаются мусульманские мечети, караимские кенассы, еврейские синагоги, дворцы, богатые дома. На улицах множество торговых лавок, маленьких магазинчиков, слышатся крики зазывал из разных лавок, вот здесь на солнце блеснули необыкновенные заморские атласные ткани, вот здесь чувствуется аромат каких-то восточных пряностей, здесь запах кофе. В порту и на рейде стоят множество кораблей под самыми разными флагами мира. И вот в такую обстановку и попадают сестры Цветаевы, которые очень тонко воспринимают все окружающее. Сестры – поэтические натуры, и конечно, они были очарованы восточным колоритом нашего приморского города. Анастасия Цветаева в своих «Воспоминаниях» так написала: "Это сказка из Гауфа, кусочек Константинополя… И мы поняли - Марина и я, - что Феодосия - волшебный город и что мы полюбили его навсегда"
Зал Анастасии Цветаевой в музее Марины и Анастасии Цветаевых (Феодосия)
У Анастасии Цветаевой семейная жизнь не сложилась. Через год после рождения сына ее брак с Борисом Трухачевым распался, хотя они и остались друзьями. В 1913-1914 годах Анастасия жила в Феодосии только с сыном и няней. Здесь она познакомилась с местным художником Николаем Хрустачевым. Николай Хрустачев переехал с семьей на жительство в Феодосию в 1913 году и до 1922 года преподавал искусства в Феодосийском Учительском институте. Он очень любил писать Анастасию Цветаеву, она любила ему позировать. Но пока портрет Анастасии Цветаевой кисти Николая Хрустачева не найден. Ведется поисковая работа.

Среди друзей Анастасии Цветаевой особо выделим Александру Михайловну Петрову. Она увлекалась этнографией, занималась прикладным искусством - делала копии татарских вышивок. Здесь она в крымско-татарском убранстве. С Василием Дембовецким, местным поэтом, преподавателем словесности в женской гимназии, сестры Цветаевы часто встречались на благотворительных вечерах, концертах. Марина Цветаева очень высоко отзывалась о его поэтическом таланте. И как-то на вечере Дембовецкий прочитал свое стихотворение «Как странно расставаться навсегда». Оно настолько понравилось Анастасии, что она переписала его своей рукой на обратной стороне фотографии с сыном. Кстати, эта фотография была сделана в Феодосии в 1913 году в фотоателье Гольдштейна.

С сестрами Герцык, Евгенией и Аделаидой, сестер Цветаевых связывала большая дружба. Поэтессы жили в Судаке, где у них был свой собственный дом. Но они часто бывали как в Феодосии у сестер Цветаевых, так и в Коктебеле у Максимилиана Волошина. Это была одна большая дружная компания творческих людей. Так же, как и сестры Цветаевы, сестры Герцык принимали участие в благотворительных мероприятиях. В очерке «Живое о живом» Марина Цветаева писала об Аделаиде Герцык: «Сказать о ней – мой отдельный долг, ибо она в моей жизни такое же событие, как Макс, а я в ее жизни событие, быть может, больше, чем в жизни Макса».

А в Феодосии сестры Цветаевы были любимы, признаны. Часто в местной газете «Голос Феодосии» появлялись примерно такие отклики на выступления сестер Цветаевых: «Снова выступали очаровательные сестры Цветаевы, еще раз обвеяли нас солнечной лаской, еще раз согрели одинокие, одичавшие души». И часто за своими спинами сестры могли услышать такие фразы: «Цветаевы идут», «Дочери царя», «Поэтессы». Именно таким образом их воспринимала местная публика. Но иногда сестры позволяли себе эпатировать местную публику. Они могли пройти по главной улице города Итальянской, без головных уборов, да еще посадив себе на закорки детей. Представляете, какую реакцию они вызывали! Видимо еще тогда в душах сестер Цветаевых поднимался некий протест против чего-то устаревшего, отжившего свой век, хотелось какой-то свободы. Надо сказать, что в это время в Феодосии, Коктебеле сестры были счастливы, молоды, красивы, здоровы, богаты. У них развивался талант. Ариадна Эфрон в своих воспоминаниях о матери писала, что Марина искала свой Крым повсюду всю свою жизнь. Имеется ввиду не географическое название, а то состояние души, которое она испытала здесь. И Анастасия Цветаева в своих «Воспоминаниях» как бы ставит жирную точку, утверждая: «Марина была счастлива с ее удивительным мужем, с ее изумительной маленькой дочкой – в те предвоенные годы. Марина была счастлива». И об этом счастливом времени мы здесь и рассказываем в стенах нашего музея.

Итак, прожили сестры в Феодосии до 1 июня 1914 года, а затем переехали в Дом к Максу Волошину в Коктебель, поближе к морю. И после сдачи последнего экзамена к ним присоединился Сергей Эфрон, где-то около полутора месяцев они отдыхали в Коктебеле. А 19 июля 1914 года началась Первая мировая война, которая разрушила судьбы целого поколения людей в России, в том числе и сестер Цветаевых. Все пошло не так, как мечталось. .

В 1913 году Анастасия Ивановна приехала в Феодосию со своим маленьким сыном Андрюшей Трухачёвым. В то время в Феодосии с семьёй жила и Марина, которая остановилась в доме Редлихов, приютившемся на склоне горы Тепе-Оба, на бывшей Анненской улице (ныне это улица Шмидта,14). Анастасия Цветаева жила недалеко от сестры, в доме на углу ул. Военной и Бульварной (ныне ул. Коробкова, 13). В нашем городе Цветаевы прожили с октября 1913 до мая 1914 года.

Марина и Анастасия любили гулять по Феодосии, посещали «великосветские собрания». Бывали сестры Цветаевы у художников К. Богаевского, М. Латри, Н. Хрустачева. Об этом времени, об этих встречах тепло и восторженно пишет А. И. Цветаева в своих «Воспоминаниях». Особенно любили они бывать на окраине города в доме Нины Александровны Айвазовской, которая часто собирала у себя людей искусства, наслаждаясь их обществом, угощая на славу. В этом гостеприимном доме звучала музыка, читали свои стихотворения М. Волошин и М. Цветаева. Сестры Цветаевы любили читать стихи Марины в унисон, слог в слог.

«Мне нравится, что Вы больны не мной…», - у всех на слуху это стихотворение Марины Цветаевой, ставшее песней, но, наверное, не все знают, что посвящено оно Маврикию Александровичу Минцу (1886-1917), инженеру, второму мужу Анастасии Ивановны, за которого она вышла замуж в 1915 году. В этом же году была написана первая книга Анастасии Цветаевой «Королевские размышления».

В 1916 году – еще одна книга «Дым, дым и дым» (философское произведение, посвященное Марине Цветаевой). В ней размышления о себе, о жизни, о вере и безверии. Марина Цветаева посвятила сестре стихотворение, которое так и называлось «Асе». Вот строки из него:

Ты мне нравишься: ты так молода,
Что в полмесяца не спишь и полночи,
Что на карте знаешь те города,
Где глядели тебе вслед чьи-то очи,
Что за книгой книгу пишешь…
В 1916 году у Анастасии Цветаевой родился второй сын – Алеша. Её глаза светились счастьем. А спустя год в Москве скоропостижно скончался муж Анастасии Цветаевой Маврикий Александрович Минц. А менее чем через два месяца в Коктебеле от дизентерии умирает младший сын Алеша. Из романа Анастасии Цветаевой «Amor»: «…Еще нет младшему года, когда в девять дней от гнойного аппендицита – ошибка врачей – умирает Маврикий. Я стою на Дорогомиловском кладбище, не в силах что-либо понять… А через шесть недель в Крыму – умирает в пять дней наш сын, начавший ходить, говорить, так на отца похожий! Я остаюсь в двадцать два года одна. В Бога, в иную жизнь я не верила. Здесь же – потерян смысл. Рот закрыт для общения с людьми».

В этом же романе строки о том, как через два года она пришла на могилу сына: «Алёшенька, сыночек мой…позабытый», - спотыкаясь, проговорила и упала на колени, на сухую пустыню земли, и, поцеловав землю, легла на нее, как ложится пес на могилу хозяина, у почти сравнявшегося, выветренного холма с маленьким покосившимся крестом. Встала, когда потемнело. В небе были кроткие звезды. Спокойная, все решившая. Алеша, маленький, нигде не сущий – встретил, утешил, научил лучше всех, ее утешавших». Смерть Алеши осталась раной на всю жизнь.

http://tsvetayevs.org/creation/anastasia_b1_03.htm

Анастасия Цветаева. 1927 год

Но есть помимо горя, нищеты,
Болезней, старости, работы,
У жизни есть, - а и не знаешь ты, -
Такие колдовские повороты...

...И если чудо медлит, затаи
Дыханье, - Мыс Надежды огибая,
То Грей, пурпурных парусов своих
В тумане скрыв, к тебе направил стаю!

«Я жила на Бульварной…»
Последнее феодосийское интервью Анастасии Цветаевой
Феодосийский альбом. Тетрадь одиннадцатая, 1993 год.
Дмитрий Лосев

Анастасия Цветаева не дожила три недели до своего дня рождения. 27 сентября ей исполнилось бы девяносто девять лет… В дни утраты принято вспоминать о жизни умершего, говорить, что она была нелегка и что-то в таком роде. Да, жизнь Анастасии Цветаевой была трудной. Одних только похорон: отец, ранняя смерть мужа, затем младшего сына, трагическая и нелепая заноза – гибель Марины. Плюс к этому – тюрьмы, лагеря, которые тоже не остались бесследными и отняли у нее семнадцать лет жизни.

И все та же судьба подарила Анастасии Ивановне жизнь удивительную, как и сам век Цветаевых. Эта хрупкая женщина словно вобрала в себя дух той эпохи, события, лица, города.
Вид на прибрежную Феодосию с Бульварной горки, начало 20-го века. На переднем плане городские купальни, за двухэтажным зданием набережная и порт.

"Вере надо в Феодосию, и мы – Сережа, Марина и я – едем с ней. Вера рассказывает о Феодосии. Это порт, старый, как Керчь. В порту – иностранные корабли, на улицах - группы мусульман-паломников, едущих в Мекку. Они в пестрых шелковых халатах, чалмах, в цветных чувяках, и когда они входят в лавочки, где яркие материи – их вкус, и выбирают, по-своему говоря и тряся темными бородами, - это сказка из Гауфа, кусочек Константинополя… Обо всем этом мы услыхали дорогой, и все-таки когда мы увидели феодосийские улицы (Итальянскую, главную, с арками по бокам), за которыми лавочки с восточными товарами, бусами, сладостями, когда сверкнул атлас, разлившийся по прилавку, и его пересек солнечный луч, теплым золотом воздушной чадры протянулся под арку, во мглу лавки, и когда из нее вышли два мусульманина, унося плохо завернутую покупку, и брызнула нам в глаза синева с плывущими по ней розами, - бороды черней ночи показались нам со страниц «Шехерезады», ветер с моря полетел – из Стамбула! И мы поняли – Марина и я, - что Феодосия - волшебный город и что мы полюбили его навсегда.
Из «Воспоминаний»
Анастасии Цветаевой

…Среди прочих – Феодосия. У Анастасии Ивановны к имени этого города всегда добавлялось: «родная». «Это – сказка из Гауфа, кусочек Константинополя. Мы поняли – Марина и я, что Феодосия – волшебный город и что мы полюбили его навсегда», - писала в «Воспоминаниях» Анастасия Ивановна. В Феодосии и Коктебеле прошли самые лучшие их годы. Если хотите возразить этому, вчитайтесь в согретые первой любовью поэтические строки Марины и в одухотворенную киммерийской природой прозу Анастасии. Без чувства влюбленности нельзя написать подобное.

И вот май 1992-го, Переделкино, писательские дачи в пригороде Москвы. Сюда я приезжал к Анастасии Ивановне Цветаевой.

Каждый год в мае она отдыхала здесь. Эту встречу я буду помнить, наверное, всю жизнь, благодаря судьбу, что она произошла. А тогда, бредя от платформы электропоезда к Дому творчества писателей, я лишь представлял, как примут, смогу ли поговорить… В кармане брюк – записная книжка с подготовленными вопросами, а в сумке – магнитофон и еще запакованные аудиокассеты.

Дом творчества – минутах в двадцати от железной дороги. Нужно пройти вначале квартала два частных домов, небольшую церквушку. По левую руку останется кладбище (на нем похоронен Борис Пастернак), а затем через мостик неширокое шоссе выведет к огромному, кажется - необъятному полю. Здесь уже виднеются первые писательские домики. Палата Цветаевой – в главном корпусе Дома творчества. «Пройти к Анастасии Ивановне?» - спросила дежурная при входе. Я, оказывается, не один пытаюсь добиться аудиенции – здесь же в ожидании интервью ждет корреспондент «Радио России».

Открылась дверь палаты, и в коридор вышла Цветаева, сильно согнувшись вперед, но все же энергично. Она вынесла что-то съестное коту, который сидел здесь же под дверью и от умиления урчал. Я узнал ее по последним фото. Но подумать только, человеку девяносто семь! Боже, а мне-то лишь двадцать три… Это получается, что она старше меня более чем в четыре раза?! Все эти цифры пробегают в голове за одно мгновение, а в дверях уже какая-то дама с вопросом: «К кому?» Объясняю, что из Феодосии, из городской газеты. Доброслава Анатольевна Донская - друг Цветаевой, она оказывала помощь Анастасии Ивановне, «регулировала» поток людей, чтобы не получалось «свалки» (так Цветаева называла приход к ней очень большого числа людей; накануне моего визита за день у нее перебывало шестнадцать (!) человек).
http://tsvetayevs.org/outward/last_tale_00.htm

1894
Анастасия Ивановна Цветаева
русская писательница. Родилась в Москве в семье директора Румянцевского музея, основателя Музея изящных искусств профессора И.В.Цветаева.

Анастасия (слева) и Марина Цветаевы. Ялта, 1905

Детство и ранняя юность прошли в постоянном общении с сестрой, поэтом М.И. Цветаевой. Как и сестра, Цветаева получила домашнее образование, которым руководила ее мать. В 1902–1906 жили в Италии, Швейцарии и Германии, учились в частных пансионах, в 1906 – в Ялте.

Сестра Марины - Анастасия Цветаева. 1905

После смерти матери Цветаевы вернулись в Москву. Важная часть духовных впечатлений детства и юности связана с Тарусой на Оке, где часто жила семья. Творческая атмосфера семьи, постоянное общение с сестрой способствовали тому, что Цветаева с детства начала писать прозу. Раннее замужество (1912) и рождение сына не помешали активному творческому труду Цветаевой. Первая книга Размышления (1915), которую она впоследствии называла «атеистической», заслужила высокую оценку философа Л.Шестова. Известность Цветаевой принесла вторая книга прозы Дым, дым, дым (1916).

Большую роль в жизни и творчестве Цветаевой сыграл Коктебель, куда она приезжала вместе с сестрой и мужем по приглашению своего друга поэта М.Волошина. После Октябрьской революции Коктебель и Феодосия стали приютом для Цветаевой, уехавшей в Крым из голодающей России.

Здесь же она пережила личную трагедию: в 1919 в Крыму умер от дизентерии сын Цветаевой от второго брака. Вернувшись в Москву в начале 1920-х годов, Цветаева жила случайными заработками и продолжала писать прозу. В 1921 по рекомендации М.Гершензона и Н.Бердяева была принята в Союз писателей. В 1927 завершила книгу Голодная эпопея, в которой собрала высказывания людей о недавнем голоде. В предисловии к книге она писала: «Сегодня, когда хлеб победил бесхлебье, мы можем вспомнить, что народ говорил в годы трудностей». По завершении книги Цветаевой удалось выехать в Европу. Цветаева надеялась получить рекомендацию М.Горького для издания Голодной эпопеи в СССР. Горький, с которым она увиделась в Сорренто, посчитал, что писательница «опоздала с книгой», т.к. в СССР уже готовились к введению хлебных карточек. Тогда же ей было отказано в публикации романа SOS, или Созвездие Скорпиона, в котором прототипом главного героя был астроном М.Набоков. Писательнице было предложено «выпрямить судьбы героев под оптимистическую линию», на что она ответила: «Это то же самое, что потребовать у Гамсуна сделать благополучным конец его Виктории или Пана, чтобы он снял трагизм! Нелепость!»

Поездка в Европу в 1927 дала Цветаевой возможность последний раз увидеться с сестрой Мариной, которая жила в это время в Париже.

После этого жизнь развела их навсегда. Сбылось пророчество Цветаевой в 1916: «Маринина смерть будет самым глубоким, жгучим – слов нет – горем моей жизни». О самоубийстве сестры (1941) она узнала, находясь на поселении на Дальнем Востоке. Живя в Москве, Цветаева принципиально не занималась политикой, отдавая время и силы творчеству. Однако ярко выраженный религиозный характер ее произведений делал ее неблагонадежной в глазах официальных властей. Ее дважды арестовывали. Во время второго ареста (1937) у Цветаевой были изъяты все ее сочинения. Впоследствии Цветаева вспоминала, что органами НКВД были уничтожены сказки и новеллы, написанные ею еще в отрочестве, незавершенный роман с элементами фантастики Музей, завершенные романы и повести, документальная проза – в том числе книга о Горьком, отрывок из которой был единственной публикацией Цветаевой в 1930. Впоследствии ей удалось восстановить по памяти книгу о Горьком и Сказ о звонаре московском К.Сараджеве.

По надуманному обвинению Цветаева была сослана в лагерь, а затем на поселение в Сибирь и на Дальний Восток. Из лагеря она передала на волю написанный на папиросных листках роман Amor. Находясь на поселении, написала дневниковую книгу Моя Сибирь (опубликована в 1988), проникнутую любовью к людям и природе.

Цветаева была освобождена после смерти Сталина и реабилитирована в 1959.
Живя в Москве и Переделкине, она восстановила некоторые произведения, изъятые у нее при аресте, написала книгу прозы Старость и молодость (опубликована в 1988) и мемуарную книгу Воспоминания, в которой рассказала о детстве, об атмосфере цветаевского дома, о годах Первой мировой войны, революции, Гражданской войны. Большое место в книге отводилось сестре Марине. Публикация этой книги в 1971 (отрывки печатались в журнале «Новый мир») вернула имя Цветаевой в литературу. До последних дней своей долгой жизни Цветаева сохранила ясный ум, волю и творческий дух. Особое место в ее позднем творчестве занимают мемуарные очерки о сестре Марине, о писателях П.Романове, И.Рукавишникове, М.Шагинян, П.Антокольском, А.Герцык и др.

Цветаева много сделала для того чтобы в Москве открылся музей М.Цветаевой. Умерла в Москве 5 сентября 1993 года.

http://www.liveinternet.ru/community/excaliburclub/post338221551
http://tsvetayevs.org/halls/hall_anastasia.htm
http://t-smertina.narod.ru/litphoto/marina/cvetaeva/photoalbum-33.html