Лев Симиренко: «Я более чем неравнодушен к Крыму"
Значительный отрезок своей жизни Симиренко провел в Крыму, о чем оставил богатое наследие. «В Крыму, я не чувствую себя ни чужаком, ни посторонним, я принимаю горячо к сердцу его интересы и тут я как бы обрел свою вторую родину»
Л. Симиренко

«Я более чем неравнодушен к Крыму, к его дивным картинам природы, к его горам, к его воздуху… С ним у меня связано много самых светлых переживаний, и при каждом новом посещении этого чудного края я оказываюсь опять и опять во власти каких-то жгуче опьяняющих ощущений, как и в самый первый приезд сюда»
Л. Симиренко


В феврале 2015 года – юбилей выдающегося ученого-плодовода и помолога Льва Платоновича Симиренко. Имя его давно уже стало нарицательным – всеми любим популярный сорт яблок «ренет Симиренко», в народе более известный как просто «Симиренко».

Будущий ученый Лев (Левко) Симиренко происходил из старинного казацкого рода. Он родился 6 (18 по новому стилю) февраля 1855 году в селе Млиев Черкасского уезда Киевской губернии в семье сахарозаводчика и инженера. Левко получил приличное образование: начальное – дома, среднее – в частной гимназии Кнерри в Одессе, высшее – в Киевском и Одесском (Новороссийском) университетах; больше года он учился в Санкт-Петербургском политехническом институте. На последнем курсе университета он защитил диссертацию по органической химии; ему была присуждена научная степень кандидата естественных наук.

Однако жизнь юноши круто изменило увлечение революционными идеями. С октября 1877 по январь 1878 года в Санкт-Петербурге проходил суд над фигурантами так называемого «процесса 193-х», или «Большого процесса», – над революционерами-народниками, участниками «хождения в народ». Подсудимые обвинялись в создании организации с целью свержения существующего строя; двадцать восемь человек были приговорены к различным срокам каторги.

Симиренко был выслан в административном порядке под гласный надзор в Восточную Сибирь, затем содержался в Мценской пересыльной тюрьме, а с 16 сентября 1880 водворен в Красноярске. По постановлению Особого совещания срок пребывания в Сибири под надзором ему был определен в пять лет, считая с 9 сентября 1881 года. Отбыв восьмилетнюю ссылку, Лев Симиренко покинул Сибирь...

Значительный отрезок своей жизни Симиренко провел в Крыму, о чем оставил богатое наследие. «В Крыму, я не чувствую себя ни чужаком, ни посторонним, я принимаю горячо к сердцу его интересы и тут я как бы обрел свою вторую родину», – писал он.

А впервые Симиренко оказался в Крыму в августе 1888 года. Он приехал на полуостров «усталый, с издерганными нервами. Но тут незаметно, как бы по волшебству, тяжелое прошлое стало застилаться туманом забвения и явились бодрое, умиротворенное настроение и жажда деятельности». И вскоре по приезде, Лев Платонович «ушел в изучение местной природы и садоводства, плодом чего был ряд журнальных статей, а затем и первое издание настоящего труда»… Речь идет о большой работе «Крымское промышленное плодоводство», вышедшей в 1891 году.

Вот как начинается эта книга: «Я более чем неравнодушен к Крыму, к его дивным картинам природы, к его горам, к его воздуху… С ним у меня связано много самых светлых переживаний, и при каждом новом посещении этого чудного края я оказываюсь опять и опять во власти каких-то жгуче опьяняющих ощущений, как и в самый первый приезд сюда».

Прижизненное издание книги Льва Симиренко «Крымское промышленное плодоводство»
В главе первой книги под названием «Плодоводство в Крыму в давние годы» приводится обширный исторический очерк, в котором Симиренко обобщает то, что было написано его предшественниками о развитии плодоводства в Крыму.

В ханские времена «встречались кое-где и по другим долинам сады и садики более-менее небольших размеров, которые принадлежали татарам, караимам, а также грекам и армянам, выселенным впоследствии в нынешние Мариупольский и Нахичеванский уезды». В старину, пишет автор, «на поливных местах разводили в большом размере на Бельбеке, но в особенности на Южном берегу Крыма, лен; получаемое там волокно дорого ценилось, так как славилось своей белизной, тониной и вместе с тем крепостью…».

После российской аннексии Крыма «императрица Екатерина II раздарила большую и лучшую часть этих земель служилым людям. Новые же владельцы, не довольствуясь своими обширными уделами, на правах сильных, округляли и захватывали смежные земли татар, зная хорошо, что последние не в состоянии ни доказать своих прав, ни возвратить отнятой собственности».

Симиренко иронизирует над расхожими представлениями некоторых авторов, которые описывали крымских татар как лентяев. Английский автор Рейли, чья книга пестрит упоминаниями о татарской лени, прогуливался в саду Атаи-мирзы, и тот, обращая внимание на красоту своих многочисленных деревьев, заметил: «Говорят, будто татары не сажают деревьев, уж не русские ли насадили этот сад?». Они словно повторяют «ходячие установившиеся мнения», пишет Симиренко, а не делятся «плодами личного и основательного изучения этого народа».

В опровержение этих стереотипных и явно несправедливых представлений в главе 4 «Садовые рабочие, приказчики и управляющие садами» Симиренко обращается уже к современной ему действительности и отмечает в связи с этим: «…В громадной массе крымских садов в качестве не только разумных и точно исполнительных садовых рабочих, но и умелых и дельных садовников, как раньше, так и теперь, местных татар, реже русских и очень редко немцев, греков или болгар, т.е. представителей тех элементов, которые входят в состав разношерстного земледельческого класса в крае. Многочисленные садовладельцы, с которыми приходилось мне сталкиваться в Крыму в течение длинного ряда лет, по-видимому единодушны в своих мнениях и умеют найти в татарской среде много симпатичного, хорошего и ценного. Они не позволят себе высокомерно заключить, как это делают иные, что «татарин – ничего больше, как татарин».

Симиренко упоминает свидетельство Монтандона, который долгое время прожил в Крыму и сделал такой вывод: татары ни у кого ничего не просят; они не живут за чужой счет; сумма их труда пропорциональна их потребностям; сумма удовольствий, которые они себе позволяют, определяется их личным достатком; нищих татар не существует.

Лев Платонович явно симпатизирует коренным жителям полуострова, он охотно цитирует многочисленных авторов, которые писали о Крыме и крымских татарах.

«Евгений Марков говорит: «Трудно найти другой народ, в обращении которого было бы больше простоты и естественной свободы отношений одинаковой с высшими и низшими… Я со своей стороны искренне желал бы своему родному племени многого из того душевного добра, которое заметили старые писатели в крымском татарине и которое все беспристрастные наблюдатели заметят и теперь в коренных основах татарского характера… С татарином до сих пор можно заключать на слово всевозможные сделки; татарин ищется на Южном берегу для услуг, как клад. Татары большей части крымских местностей не знают воровства, замков, обмана. В их сады и дворы смело входит всякий, и недавно еще миновало время, когда прохожий мог рвать и есть виноград и фрукты татарина, сколь душе угодно. Отрадно видеть то чувство человеческого достоинства, которое не покидает татарина ни в каких обстоятельствах его жизни».

Такие свидетельства о Крыме и крымских татарах мы обнаруживаем в труде Льва Симиренко.

Жизнь замечательного ученого оборвалась трагически – он был убит неизвестными злоумышленниками в собственном доме. По официальной версии советских времен, его застрелил некий солдат из деникинских последышей; по другой – преступление совершил агент ВЧК, земляк Симиренко…


Лев Симиренко с сыновьями и дочерью

Зимнее яблочко запрещали называть именем его создателя
И чуть не превратили в Зеленку Вуда. Но подмена не прижилась

«Этот чудный ренет распространился из нашего сада»

Ренет П. Ф. Симиренко – таково на самом деле правильное название этих яблок. Так окрестил их Лев Платонович Симиренко в честь своего отца, Платона Федоровича. Лев Симиренко писал: «Происхождение этого превосходнейшего ренета, плоды которого не уступают по вкусовым достоинствам наилучшим европейским сортам, до сих пор с достаточной достоверностью не установлено. Неизвестно, старый ли это сорт, забытый на Западе, но который приобрел в наших условиях присущие ему теперь высокие качества. Быть может, это яблоко родилось от случайного посева зерна в садах «Платонова хутора», который в былые времена принадлежал страстному любителю садоводства Платону Федоровичу Симиренко, отцу автора этих строк. Одно бесспорно: этот чудный ренет распространился в России, а также и в Европе из нашего сада».

Садоводами-любителями были и отец, и дед Льва Симиренко. У Платона Федоровича было несколько больших садов в Черкасском уезде, один из них и располагался на Платоновом хуторе. В садах собрали богатую коллекцию плодовых деревьев, закупленных заграницей – например, в питомниках Парижа, Бельгии. И тем интереснее, что, спустя время, Ренет Симиренко был признан и высоко оценен в той же Франции. Вот что отмечал по этому поводу Лев Платонович: «Г. Мартине уже в 1895 г. писал, что Ренет Симиренко начинает-де очень распространяться во Франции. Сообщая об этом факте, маститый немецкий помолог К. Матье прибавляет, что то же имеет место и в Германии».

Сюда, в Ялту, ученый впервые приехал в августе 1888-го – доктора посоветовали ему поправить здоровье, пошатнувшееся после семилетней сибирской ссылки (будучи студентом, Лев Симиренко принимал участие в народническом движении, за что его и арестовали). Начиная с этого времени, Лев Платонович бывал в Крыму регулярно и тщательно изучал крымское плодоводство.

В своей первой крупной работе, посвященной крымским садам, «Опыт исследования крымского промышленного плодоводства и плодоторговли» (1891 г.) Лев Платонович, конечно, написал и о дорогом его сердцу Ренете Симиренко, отметив, что в Крыму он пока редок: «В Симферопольском уезде насчитывалось всего лишь 1802 дерева этого сорта». Однако вскоре яблоки этого сорта стали одними из наиболее распространенных в Крыму.

И еще раз процитируем Льва Платоновича (его ученый труд можно читать, как художественное произведение, настолько образным и «вкусным» языком он написан): «Ренет Симиренко, к сожалению, зябок. Однако у нас на Украине нет другого равноценного ему десертного сорта и от культуры его никто, конечно, не откажется. Всякий, кто посадит у себя в соответствующих, конечно, условиях хоть одно дерево этого ренета, дождавшись через 5-6 лет урожая, не только не пожалеет о сделанном выборе, но, вероятно, расширит, в случае возможности, посадки этого сорта».

Таким Ренет Симиренко изображен в книге Л. П. Симиренко «Помология», изданной в 1972 году
Знал бы Лев Платонович, когда писал эти слова, что случится с его любимым яблочком всего несколько десятилетий спустя, что произойдет с ним самим и с его сыном Владимиром, продолжившим отцовский труд…

Симиренко застрелили в ночь на Рождество, с 6 на 7 января, в 1920-м, в его собственном доме в родном селе Млиеве. Ученому было 64 года. В советское время считалось, что его убили бандиты, такова, во всяком случае, была официальная версия. Правда, существовала и неофициальная: преступление совершил агент НКВД. Что произошло тогда на самом деле, до сих пор точно не знает никто.

Через 13 лет, в ночь с 6 на 7 января 1933 года, профессор Владимир Львович Симиренко был арестован в собственном доме. Его обвинили в том, что он руководил преступной вредительской антисоветской подпольной организацией, в задачи которой входило как минимум противодействие коллективизации сельского хозяйства. А как максимум – свержение советской власти в Украине.

Владимира Львовича приговорили к 10 годам колонии, но в 1938 «одумались» – и расстреляли. Книги отца и сына Симиренко изъяли из публичного доступа. Рукописи и архив ученых – сожгли. А Ренет Симиренко переименовали в Зеленку Вуда (Такой сорт яблок существовал и действительно был по внешнему виду схож с Ренетом Симиренко, но, как отмечал в свое время сам Лев Платонович, «сходства у деревьев этих двух сортов нельзя отрицать, но дело дальше сходства не идет».) К счастью, название это не прижилось – в народе яблоко продолжали называть его истинным именем. Давайте и мы сегодня будем называть его правильно, не коверкая фамилию великого ученого и тем самым сохраняя память о нем.

http://gazeta.crimea.ua/news/zimnee-yablochko-zapr...at-imenem-ego-sozdatelya-11901