Омер. Ешиль-Джами [Зеленая мечеть] в Бахчисарае - лебединая песня татарского искусства
Мечети были самыми многочисленными культовыми сооружениями Бахчиса-
рая. В эпоху существования Крымского ханства их было 32. Ешиль-Джами [Зеленая мечеть] в Бахчисарае
Ешиль-Джами [Зеленая мечеть],построена в 1764 г. по желанию любимейшей супруги Крым-Гирей Хана. Мечеть эта была любимейшим созданием Дилляра Бикеч : существует легенда, что перед смертью она просила ее похоронить в таком месте Бахчисарая, откуда была бы видна Ешиль-Джами.
Действительно невдалеке на противоположном склоне горы хорошо был виден мавзолей Дюрбе Дилляры Бикеч. Таким образом, тот факт, что Крым-Гирей, один из просвещеннейших и отлично образованных ханов, поручил эту работу живописцу и декоратору Омеру,—говорит о той значительной роли, которую играл последний при дворе Крым-Гирея. Действительно, с именем Омера связано множество памятников этой вспышки татарского гения.
Однако, судьба Ешиль-Джами не благоприятствует; вскоре после сооружения мечети в «михрабе», имам был убит.
Существует и другая легенда, говорящая о том, что при вступлении в Бахчисарай войск генерала Миниха, имам призывал мусульман с минарета мечети к сопротивлению, за что и был пристрелен казаком из свиты Миниха. (Мечеть построена в 1764, а Миних в Бахчисарае был в 1736. Так что вторая легенда уж очень легендарна)
Так или иначе, Ешиль-Джами вскоре упраздняется и после длительного перерыва здесь основали свой монастырь дервиши; в конце XIX столетия здесь была устроена татарская школа [мектеб].
В наше время от мечети не осталось ничего. Ее месторасположение указано ориентировочно, скорее всего она находилась в нескольких метрах к западу от нынешнего кафе "Мусафир". Двор кафе, вероятно, перекрывает ее фундамент.
Бахчисарай вобрал в себя целый ряд исторических памятников, особый тип ко-
торых составляют культовые сооружения мусульман – мечети. П. С. Паллас назы-
вал их одним из украшений города. В 80-х гг. ХVIII в. их насчитывалось тридцать
восемь.
Мечети Крыма, как и в других мусульманских странах, разделяются на два типа:
купольные и базиличные. Минареты, купола мечетей определяли архитектурную
форму этих сооружений, характер восточного города, его лицо.
Мечети, которые со-
хранились и изображенные на фотографиях начала ХХ в. не имеют куполов. Они по-
крыты низкими скатными крышами треугольной формы (некоторые исследователи
называют такие крыши шатровыми). В истории искусства ислама существует поло-
жение, что древнейшей формой является базилика с деревянным покрытием, и появ-
ление сводчатых мечетей относят лишь к XIV в .
Особое положение в истории мусульманских культовых сооружений Бахчисарая
занимает мечеть Ешиль-Джами, которая не сохранилась до наших дней.
Интерес к
ней возник еще в ХIХ в. Путешественник Н. Берг в своих походных записках, опуб-
ликованных в 1855–1856 гг., описал внешние росписи мечети и предложил свою вер-
сию, объясняющую отсутствие верхушки минарета. Внутреннее убранство охаракте-
ризовано А. Н. Поповым в статье, являющейся отчетом о Третьей учебной экскурсии
Симферопольской мужской гимназии в окрестностях Бахчисарая. Ценные сведения о
мечети приводит член Таврической Ученой Архивной Комиссии, в дальнейшем ее
председатель, А. И. Маркевич, который описал состояние мечеть Ешиль-Джами.
Один из первых исследователей крымскотатарского искусства М. Я. Гинзбург скон-
центрировал внимание на творчестве иранского мастера Омера, придворного живо-
писца в дворцовом комплексе Бахчисарая при крымских ханах Селямет-Герае и
Крым-Герае, а также его участии в росписи, а возможно и в строительстве мечети
Ешиль-Джами. Специалист-востоковед архитектор-реставратор Б. Н. Засыпкин изу-
чал памятники архитектуры крымских татар: мечети, бани, фонтаны. В Бахчисарае
его внимание привлекло здание Ешиль-Джами, которую он относил к османскому
периоду. У. А. Боданинский первый директор Бахчисарайского Дворца-Музея кратко
остановился на истории строительства мечети, подробно описал ее внешний вид, со-
временное состояние и считал возможным ее восстановление.
История строительства этой мечети связана с легендой о несчастной любви
крымского хана Крым Герая к Диляре Бикеч. К сожалению, не сохранилось никаких
сведений о ней самой. Разве, что титул «бикеч» указывал на ее высокое положение в
иерархии ханского двора: бикечами в Крыму назывались высокопоставленные при-
дворные распорядительницы.
Бахчисарайцы ханских времен, конечно же, хорошо знали столь заметную в го-
роде фигуру, однако уже к ХIХ в. всякая память о реальной личности Диляры Бикеч
полностью исчезла, уступив место легендам. Местные жители, а вслед за ними и
приезжие литераторы перенесли в бахчисарайские декорации распространенное во
многих странах повествование о влюбленном правителе и его безвременно почив-
шей возлюбленной, роль которой была отдана Диляре. Так возникла местная леген-
да о «Фонтане слез», построенном Крым-Гераем якобы в знак безутешной скорби
по любимой наложнице, отравленной ревнивыми соперницами. Многочисленные
легенды «узнавали» в Диляре Бикеч то польку Марию Потоцкую, то грузинку, то
черкешенку.
Как отмечалось выше, авторство мечети приписывается иранскому мастеру Оме-
ру. Основанием для этого служит упоминание в надписи на ее главном фасаде о том,
что «Работал Омер». С его именем связаны высшие достижения татарского монумен-
тально-декоративного искусства ХVIII в.
Перед исследователями сразу встал вопрос
был ли Омер архитектором или только декоратором мечети.
Вот что думал об этом
М. Я. Гинзбург: «… Во всей наружной фресковой росписи мечети чувствуется замет-
ная неспаянность с архитектурой здания, его расчленениями. Фрески вписываются
несвободно, а скорее как-то втискиваются в интервалы между пилястрами. Трудно
представить себе, чтобы один человек был автором этого памятника в целом, где как
бы чувствуются в отдельности зодчий и живописец» .
Если он и не строил Ешиль-Джами, то, вне всякого сомнения, был живописцем,
умевшим находить синтез с архитектурой. Он владел совокупностью техник и декора-
тивных приемов, позволявших ему искусно сочетать в отделке интерьеров и экстерьеров
культовых и светских сооружений фресковую роспись, витражи, резьбу по дереву, пла-
стику из алебастра.
Отделка мечети Ешиль-Джами была не самой ранней из его работ.
Видимо, Омер начинал свою творческую деятельность в Ханском Дворце при
Селямет-Герай хане и одной из его первых работ можно считать роспись беседки,
связанной с именем этого хана, к сожалению не сохранившейся до наших дней. Ее
основной мотив представляла ваза, из которой как бы произрастал букет цветов и
трав, заполняя тем самым плафон. Дата росписи – 1753 г.
В 1763 г. Омер расписывает Биюк Хан Джами (Большую ханскую мечеть), создавая
блестящий ансамбль, включавший в себя и наружные фресковые росписи, и интерьеры:
витражи, изразцы, лепнину, производившие сильное впечатление на молящихся.
К началу ХХ в., как отмечает М. Я. Гинзбург, «сохранились лишь изразцы хан-
ской ложи и прекрасные цветные стекла с переборками из алебастра, в которых без
труда можно узнать вкусы Омера. Самый абрис витража по своим пропорциям и
венчающей по-татарски изогнутой кривой линии повторяет встречающийся на на-
ружных стенах Ешиль-Джами декоративный мотив»
Разнообразные растительные мотивы, элементы пейзажей и натюрмортов в
росписях Омера богато и сложно переплетены с каллиграфическими надписями,
что, по мнению М. Я. Гинзбурга позволяет отнести Омера к «хаттатам» – художни-
кам-каллиграфам.
Неудивительно, что Крым-Герай хан, бывший одним из самых
просвещенных правителей Крымского ханства, высоко ценил заслуги Омера, дер-
жал его при своем дворе и поручал ему работы особой значимости.
К числу таких работ, несомненно, относится и отделка Золотого кабинета, ко-
торый после пожара 1736 г. был восстановлен с новым великолепием. При отделке
этого помещения Омер достиг исключительной изысканности в вариациях голубо-
вато-серебристого колорита. Он повторил прием сочетания росписей с рельефом из
алебастра по верхнему периметру стен, изображающим плоды и цветы. В отделке
интерьеров художник также применил витражи, в основном повторяя тот рисунок и
расцветку стекол, которые он создал в Ханской мечети.
Приход мечети «Ешиль-Джами» находился напротив квартала Шах-Болат, по
правую сторону от центральной улицы, которая в XIX – начале XX в в. называлась
Базарной. По одним сведениям это культовое сооружение построила сама Диляра
Бикеч, так как среди знатных жительниц Дворца существовал обычай жертвовать
средства на возведение культовых строений.
На это указывала и сохранившаяся на
одной из стен надпись: «Диляра, Божья милость на нее, год 1178» (1764). Существу-
ет легенда о том, что перед смертью она просила ее похоронить в таком месте Бах-
чисарая, откуда была бы видна Ешиль-Джами. Действительно, на противоположном
склоне долины, хорошо виден мавзолей-дюрбе Диляры Бикеч.
К области легенд от-
носится и представление о Диляре как о «прекрасной юной особе». То подчеркнуто
религиозное благоговение, с которым была похоронена Диляра, ведь мавзолей – это
культовое здание, свидетельствует скорее о том, что подобным почетом был отме-
чен переход в мир иной пожилой женщины, прославившейся своим благочестием.
По другим сведениям Крым-Герай в память о своей возлюбленной повелел при-
дворному мастеру Омеру возвести знаменитый «Фонтан Слез» – «Сельсебиль» и мечеть
«Диляра Бикеч», переименованную прихожанами позднее в «Ешиль-Джами» – «Зеленая
мечеть». По некоторым сходствам приемов обработки и живописи с мечетью Ешиль-
Джами, надо думать, что мавзолей Диляры-Бикеч также был расписан Омером .
В плане мечеть представляла правильный четырехугольник. К северо-
восточному углу был пристроен небольшой минарет. Здание было перекрыто четы-
рехскатной крышей с поливной зеленого цвета черепицей, от которой оно и полу-
чило свое название. Здание было выложено из бутового камня, имело каменные
карнизы и пилястры. Мечеть была расписана как снаружи, так и внутри. Она осве-
щалась окнами в два ряда. Со стороны главного фасада, имелся вход прямо во двор ме-
чети, к которому вела каменная лестница. Ешиль-Джами, согласно мнению
Б. Н. Засыпкина, была образчиком османского искусства на крымском полуострове.
Внутри мечети обращал на себя внимание красивый михраб со сталактитовой
обработкой, и подписи симметрично расположенные вдоль карниза стены и «пред-
ставляющие благочестивые изречения из Корана». На надписи в левом углу от мих-
раба было начертано «Диляра. Рахимат Аллаху алейкума» [2, с. 115].
Средняя часть помещения, в виде четырехугольного каре, отделялась от ос-
тальной части деревянной колоннадой, поддерживающей ряд красивых вычурных
восточных арок; с северной стороны, на уровне верхних окон, к колоннаде примы-
кают мафиль (хоры). Судя по тому, что хоры как-то нескладно были втиснуты в ар-
каду в ущерб архитектурной логике, можно предположить, что по первоначальной
идее автора их не было, и что это позднейшее искажение принадлежит времени, ко-
гда в мечети был монастырь дервишей.
На всем живописном декоративном убранстве была видна рука чуткого худож-
ника; тут слились между собой фрески, декоративная скульптура и каллиграфия.
Автор фресок Ешиль-Джами Омер был первоклассным мастером: все детали фре-
сок, например, розы и цветы на арках, отлично нарисованы и написаны в приятных
розовато-палевых тонах; на арках, стенах стихи из Корана написаны графически
безукоризненно черной краской по белому полю. Стены были оштукатурены и ок-
рашены в приятный зеленый цвет, только местами прерываемый живописными фи-
ленками и надписями.
В интерьерах Ешиль-Джами изумительное изящество декоративных росписей,
в которых традиционные татарские цветочные мотивы переосмыслены и интерпре-
тированы в духе западного рококо, органично сочетается со всеми элементами де-
кора, включая тончайшей резьбы колонны, арки, маленькие декоративные купола.
Значительный художественный интерес представляли окна мечети; они были
выложены по определенному рисунку мозаикой из кусочков разноцветного стекла,
спаянных между собой алебастровыми рамками. Такой тип окон сохранился в неко-
торых покоях бахчисарайского дворца и еще в некоторых мечетях. Посередине ме-
чети, из небольшого расписного куполка в центре потолка спускалась люстра вене-
цианского стекла тонкой работы; пол был выложен мраморными плитами и покрыт
дорогими персидскими коврами. Деревянная резная кафедра, подставки лоя Корана,
подсвечники и прочее были, по всей вероятности, высокого художественного дос-
тоинства. Увы, ничего от прежнего великолепия не сохранилось . Ешиль-
Джами являлась лебединой песней татарского искусства, так как присоединение
Крыма к Российской империи прекратило самостоятельность нации, и искусство, не
поддерживаемое государством, «ушло в народ», проявляясь в предметах домашнего
обихода и первой необходимости
Н. В. Берг путешествуя по Крыму в 50-е гг. ХIХ, отметил в своих походных за-
метках: «Хан повелел построить мечеть Ешиль-Джами в полуверсте от дворца. Эта
мечеть похожа на дом и довольно велика. Она расписана извне разными цветами,
наподобие каемок турецкой шали, а на фасаде изображено двое часов с гирями и
маятником. Во время бури 2 ноября 1854, вершина минарета обвалилась и находит-
ся подле мечети». http://imuslim.net/?item=372 http://sn-histor.crimea.edu/arhiv/2013/uch_26_1h/007osman.pdf
Мечеть Ешиль-Джами была одной из лучших построек во всём Бахчисарае. Ее украшал придворный каллиграф Умер — тот же мастер, что расписывал и Ханскую мечеть во Дворце. Жертвовательницей средств на постройку Ешиль-Джами была Диляра-бикеч, с именем которой принято связывать пушкинскую легенду о “Фонтане слёз”. Насколько прекрасна была эта мечеть — настолько же трагичной была и судьба этой замечательной постройки https://ok.ru/crimeantatarsclub/topic/65917162812863
Любимое творение Диляры Бикеч. Ешиль джами в Бахчисарае
https://www.youtube.com/watch?v=0LTQ32NTflU
http://handvorec.ru/novosti/sekrety-drevnego-goroda-mechet-eshil-dzhami-v-bahchisarae/#prettyPhoto[gallery14174]/0/
Мечеть «ЕШИЛЬ-ДЖАМИ» в Бахчисарае.
Бахчисарай вобрал в себя целый ряд исторических памятников, большинство которых составляют культовые сооружения мусульман – мечети. В ХVIII в. их насчитывалось тридцать восемь.
Мечети Крыма, как и в других мусульманских странах, разделяются на два типа: купольные и базиличные. Мечети, которые сохранились и изображены на фотографиях начала ХХ в., не имеют куполов. Они покрыты низкими скатными крышами треугольной формы (некоторые исследователи называют такие крыши шатровыми). В истории искусства ислама существует положение, что древнейшей формой является базилика с деревянным покрытием, и появление сводчатых мечетей относят лишь к XIV в.
Особое положение в истории мусульманских культовых сооружений Бахчисарая занимает мечеть Ешиль-Джами, которая не сохранилась до наших дней.
История строительства этой мечети связана с легендой о несчастной любви крымского хана Крым-Гирея к Диляре Бикеч. К сожалению, не сохранилось никаких сведений о ней самой. Разве, что титул «бикеч» указывал на ее высокое положение в иерархии ханского двора: бикечами в Крыму назывались высокопоставленные придворные распорядительницы.
Бахчисарайцы ханских времен, конечно же, хорошо знали столь заметную в городе фигуру, однако уже к ХIХ в. всякая память о реальной личности Диляры Бикеч полностью исчезла, уступив место легендам. Местные жители, а вслед за ними и приезжие литераторы перенесли в бахчисарайские декорации распространенное во многих странах повествование о влюбленном правителе и его безвременно почившей возлюбленной, роль которой была отдана Диляре. Так возникла местная легенда о «Фонтане слез», построенном Крым-Гиреем якобы в знак безутешной скорби по любимой наложнице, отравленной ревнивыми соперницами. Многочисленные легенды «узнавали» в Диляре Бикеч то польку Марию Потоцкую, то грузинку, то черкешенку.
Авторство мечети приписывается иранскому мастеру Омеру, придворному живописцу и декоратору в дворцовом комплексе Бахчисарая при крымских ханах Селямет-Гирее и Крым-Гирее. Основанием для этого служит упоминание в надписи на ее главном фасаде о том, что «Работал Омер». С его именем связаны высшие достижения татарского монументально-декоративного искусства ХVIII в.
Если Омер и не строил Ешиль-Джами, то, вне всякого сомнения, был живописцем, умевшим находить синтез с архитектурой. Он владел совокупностью техник и декоративных приемов, позволявших ему искусно сочетать в отделке интерьеров и экстерьеров культовых и светских сооружений фресковую роспись, витражи, резьбу по дереву, пластику из алебастра.
Неудивительно, что Крым-Герай хан, бывший одним из самых просвещенных правителей Крымского ханства, высоко ценил заслуги Омера, держал его при своем дворе и поручал ему работы особой значимости.
Приход мечети «Ешиль-Джами» находился напротив квартала Шах-Болат, по правую сторону от центральной улицы, которая в XIX – начале XX в в. называлась Базарной. По одним сведениям это культовое сооружение построила сама Диляра Бикеч, так как среди знатных жительниц Дворца существовал обычай жертвовать средства на возведение культовых строений. На это указывала и сохранившаяся на одной из стен надпись: «Диляра, Божья милость на нее, год 1178» (1764). Существует легенда о том, что перед смертью она просила ее похоронить в таком месте Бахчисарая, откуда была бы видна Ешиль-Джами. Действительно, на противоположном склоне долины хорошо виден мавзолей-дюрбе Диляры Бикеч. К области легенд относится и представление о Диляре как о «прекрасной юной особе». То подчеркнуто религиозное благоговение, с которым была похоронена Диляра, ведь мавзолей – это культовое здание, свидетельствует скорее о том, что подобным почетом был отмечен переход в мир иной пожилой женщины, прославившейся своим благочестием.
По другим сведениям, Крым-Гирей в память о своей возлюбленной повелел придворному мастеру Омеру возвести знаменитый «Фонтан Слез» – «Сельсебиль» и мечеть «Диляра Бикеч», переименованную прихожанами позднее в «Ешиль-Джами» – «Зеленая мечеть».
В плане мечеть представляла правильный четырехугольник. К северо-восточному углу был пристроен небольшой минарет. Здание было перекрыто четырехскатной крышей с поливной зеленого цвета черепицей, от которой оно и получило свое название. Здание было выложено из бутового камня, имело каменные карнизы и пилястры. Мечеть была расписана как снаружи, так и внутри. Она освещалась окнами в два ряда. Со стороны главного фасада, имелся вход прямо во двор мечети, к которому вела каменная лестница. Ешиль-Джами, согласно мнению Б. Н. Засыпкина, была образчиком османского искусства на крымском полуострове.
Внутри мечети обращал на себя внимание красивый михраб со сталактитовой обработкой, и подписи симметрично расположенные вдоль карниза стены и «представляющие благочестивые изречения из Корана». На надписи в левом углу от михраба было начертано «Диляра. Рахимат Аллаху алейкума».
Средняя часть помещения, в виде четырехугольного каре, отделялась от остальной части деревянной колоннадой, поддерживающей ряд красивых вычурных восточных арок; с северной стороны, на уровне верхних окон, к колоннаде примыкают мафиль (хоры).
На всем живописном декоративном убранстве была видна рука чуткого художника; тут слились между собой фрески, декоративная скульптура и каллиграфия. Автор фресок Ешиль-Джами Омер был первоклассным мастером: все детали фресок, например, розы и цветы на арках, отлично нарисованы и написаны в приятных розовато-палевых тонах; на арках, стенах стихи из Корана написаны графически безукоризненно черной краской по белому полю. Стены были оштукатурены и окрашены в приятный зеленый цвет, только местами прерываемый живописными филенками и надписями.
Значительный художественный интерес представляли окна мечети; они были выложены по определенному рисунку мозаикой из кусочков разноцветного стекла, спаянных между собой алебастровыми рамками. Такой тип окон сохранился в некоторых покоях бахчисарайского дворца и еще в некоторых мечетях. Посередине мечети, из небольшого расписного куполка в центре потолка спускалась люстра венецианского стекла тонкой работы; пол был выложен мраморными плитами и покрыт дорогими персидскими коврами. Деревянная резная кафедра, подставки для Корана, подсвечники и прочее были, по всей вероятности, высокого художественного достоинства. Увы, ничего от прежнего великолепия не сохранилось.
Председатель Таврической Ученой Архивной Комиссии А.И.Маркевич в 1915 г. осматривал мечеть Ешиль-Джами и отметил, что
«… верхняя часть минарета обрушилась, окна без коробок и рам, крыша почти совсем обвалилась…».
По его сведениям причина заброшенности мечети состояла в том, что в конце XVIII столетия, в ней или вблизи нее был убит мулла, поэтому она и считалась оскверненной и не могла более исполнять своего назначения. Так или иначе, Ешиль-Джами вскоре была упразднена, и в конце ХIХ столетия здесь была устроена татарская школа – мектеб.
В 1923 г. архитектор, профессор П. И. Голландский осмотрел мечеть Ешиль-Джами. Ее состояние было признано им угрожающим, произведение ремонта – опасным для рабочих, а стоимость ремонта являлась практически равной постройке нового здания. Голландский предложил сделать все возможные замеры, сохранить части декора мечети Ешиль-Джами и
«предоставить времени его разрушительную работу довести до конца».
Директор Дворца-Музея У. А. Боданинский не согласился с этим заключением и считал возможным ее восстановление. Для этого необходимо было отремонтировать крышу, переложить черепицу на ней, устранить разрушительное действие осадочных вод, временно восстановить рухнувшую стену по так называемому крымскому методу (построить деревянный каркас, стены заложить саманным кирпичом-сырцом, покрыть штукатуркой).
Мечеть Ешиль-Джами в период немецко-фашистской оккупации была почти разрушена. Сохранился лишь юго-западный угол, оставшаяся же часть минарета обвалилась.
На современном этапе территория мечети Ешиль-Джами застроена. Здесь сейчас располагается кафе «Мусафир».
Продолжая рассказ об исторических памятниках, связанных с персонажами знаменитой легенды о Бахчисарайском фонтане, в сегодняшнем очерке я представляю читателям следующее сооружение из этого числа: мечеть Ешиль-Джами.
В настоящее время этой мечети в Бахчисарае мы уже не увидим: почти семьдесят лет назад она была снесена. Примерно на том месте крутого горного склона, где Зеленая Мечеть высоко поднималась над центральной улицей старого Бахчисарая, в наши дни располагаются летние площадки кафе «Мусафир» (популярного некогда среди жителей и гостей города, но, к их разочарованию, закрытого недавно по требованию властей). Ешиль-Джами была настолько выдающимся и заметным сооружением, что вокруг нее складывались свои собственные предания. Этот интереснейший памятник был связан не только с именем Диляры-бикеч и Кырыма Герая, но и еще одного персонажа, фигурирующего в некоторых вариантах легенды: художника Умера. Поэтому Ешиль-Джами никак нельзя оставить без внимания.
Сохранилось достаточное число зарисовок, фотографий и описаний этой мечети, чтобы составить ясное представление о ней. Знакомясь с этими материалами, убеждаешься, что с утратой Ешиль-Джами Крым лишился одного из своих ценнейших архитектурных памятников, не уступавшего в художественной ценности лучшим постройкам Хансарая. Необычным в этой мечети было всё, начиная с названия. Мечеть именовалась «Зеленой» потому, что черепица на ее кровле была покрыта блестящей зеленой глазурью. Мало кого это удивило бы сейчас, когда на крышах города пестрит весь ассортимент строительного базара от серого шифера и ангарной жести до ядовито-синего пластика, но в XVIII веке блистающее изумрудное пятно среди одинаковых рядов красных черепичных кровель выглядело фантастикой. Снаружи мечеть была украшена так искусно и разнообразно, что очевидцы сравнивали ее раскраску с «вышивками на кайме турецкой шали». Декоративные пилястры с красной и зеленой мозаикой, затейливая резьба деталей, красочные росписи на стенах, весьма схожие с узорами на Большой мечети Хансарая – все это создавало незабываемое впечатление. На южном фасаде, обращенном к улице, были нарисованы двое часов с гирями и маятниками, а рядом, в двух рельефных розетках, высечены дата «1178» (т. е. 1764 г.) и имя «Умер».
Присутствие этого имени указывает, что сходство оформления Ешиль-Джами и главной ханской мечети вовсе не случайно. Ведь то же самое имя дважды начертано и на Большой мечети во дворце. Его можно разобрать среди мелкого шрифта в самой верхней надписи на западной стене Хан-Джами – там, где выведенное огромными буквами слово «машалла» соседствует с тремя ханскими тамгами и датой 1176 (1762) г. Здесь к имени Умера добавлена полная его должность: «главный придворный живописец». Из этой подписи становится ясно, кто создал на стенах Хан-Джами удивительные «зеркальные» каллиграфические надписи из затейливо сплетенных арабских букв. Среди них и цитаты из Корана, и краткие восклицания к именам Аллаха («Йа, Субхан!» «Йа, Керим!» и др.), и декоративная тугра, в которой зашифрованы слова «Благословен ремонт высочайшего Кырыма Герай-хана». Имя Умера помещено и в углу одного из цветных витражей Ханской мечети, тоже украшенного благочестивыми надписями (художник использовал свою любимую каллиграфию даже при создании витражей, хотя сделать красивую надпись из кусочков стекла, скрепленных плетением проволоки и алебастром, гораздо труднее, чем просто написать ее кистью на штукатурке).
11_08_2015_umerВыполненные и подписанные Умером стенная роспись и витраж в Большой Ханской мечети Бахчисарайского дворца
Умер, очевидно, служил главным «дизайнером» во время масштабной реконструкции Ханского дворца, начатой ханом Кырымом Гераем в 1762 г. Несомненно, к этой работе был привлечен целый штат художников, архитекторов, строителей и прочих мастеров, а Умер был лишь одним их них (хотя, по-видимому, и самым заслуженным, имевшим право лично подписывать свои произведения). Его подписей в Хансарае сохранилось лишь две, но по причине безвестности остальных художников среди экскурсоводов и даже ряда исследователей сложился обычай приписывать Умеру абсолютно все стенные росписи, украшения и постройки Хансарая второй половины XVIII в. Его стиль якобы «узнают» даже в резьбе «Фонтана слез», хотя каллиграфия и скульптура – это очень разные жанры искусства, а сходство между фонтаном и подписанными произведениями Умера – чрезвычайно отдаленное. Но, так или иначе, Умера возвели в сан «единоличного» строителя Хансарая, а помимо того, еще и вывели на подмостки легенды о Фонтане.
В той экскурсии тридцатипятилетней давности, которая столь впечатляла меня в детстве, Умер (или, как его называли – Омер) фигурировал как пленный иранец, которому свирепый хан, заморив в гареме до смерти Диляру, отдал заведомо невыполнимый приказ сделать так, чтобы «камень заплакал» по ней. Но гениальный пленник все же сумел создать фонтан, в котором выразил не ханские слезы досады по упорхнувшей на тот свет пташке, а якобы слезы собственных мук и страданий в татарском плену.
Как Умер не имел никакого отношения к Ирану (его стиль гораздо ближе к Стамбулу, чем к Тебризу и Исфахану), точно так же и это сказание никак не связано ни с крымскотатарской легендой, ни с пушкинской поэмой. Оно выдумано уже в советское время: во-первых, мастер выступает тут представителем угнетенного трудового класса, а во-вторых, Омеру присвоена «правильная» национальность – ведь показывать в роли гениального скульптора крымского татарина (и даже хотя бы турка) после депортации было совершенно немыслимо. Не стоит, впрочем, слишком сурово бичевать музейных авторов этой басни. Как говорили старые работники музея, некие высокие чины в Москве отказались от своей затеи бесследно снести Хансарай лишь после того, как их неофициально заверили, что во дворце будет работать «идеологически правильный» музей с соответствующими экскурсионными рассказами. В истории, как мы все знаем, бывают черные времена, когда людям приходится выживать самим и спасать памятники культуры лишь путем очень неприятных компромиссов. Но в конечном итоге – где сейчас все эти чины со своей идеологией, а Хансарай – вот он, стоит на месте…
Апартаменты на Пресненском валу 21
Готовая отделка. Цены от 200 000 руб/м2. Исторический центр Москвы. Звоните!
Узнать больше
pik.ru
Проектная декларация на рекламируемом сайте. Застройщик: ЗАО «СТРОЙПРОЕКТ»
Яндекс.Директ
Скрыть рекламу:
Не интересуюсь этой темой
Товар куплен или услуга найдена
Нарушает закон или спам
Мешает просмотру контента
Спасибо, объявление скрыто.
Продвинуть песню на радио! Жми!
Получи оценку своего трека напрямую от музыкальных редакторов! Тебя услышат!
Узнать больше
get.tophit.ru
18+
Скрыть рекламу:
Не интересуюсь этой темой
Товар куплен или услуга найдена
Нарушает закон или спам
Мешает просмотру контента
Спасибо, объявление скрыто.
11_08_2015_1925Интерьер мечети Ешиль-Джами. Рисунок К. Богаевского, 1925
Но вернемся к Ешиль-Джами. В отличие от Фонтана, авторство Умера в оформлении Зеленой Мечети не вызывает никаких сомнений. Внутри мечеть была украшена просто роскошно, в фиолетово-зеленой гамме. Ее стены местами были покрыты изразцами, окна украшены витражами, а ажурные внутренние арки с тонкими колоннами расписаны изящными узорами. Каллиграф дал полную волю своим талантам: в интерьере здания использованы по меньшей мере четыре разновидности арабского письма. По карнизам арок тянулись аяты из Корана, выполненные убористым шрифтом «насх». По обеим сторонам от михраба геометрией куфической каллиграфии были изображены абстрактные силуэты мечетей с минаретами. Тут же воздушным шрифтом «насталик» было выписано и некое остроумное двустишие о ходе времени (его скрытые смыслы арабистам еще предстоит точно перевести – тут налицо какая-то сложная игра смыслов, символов и аллитераций, нить которой давно утрачена, но явно перекликается и с изображением двух часов на обратной стороне стены, и с Ханской мечетью, на восточной стене которой Умером начертан в точности такой же стих). А у окон на стенах размашистым почерком «сульс» выведены очень важные для истории записи: с одной стороны — «Обладатель добра и благодеяний», а с другой стороны – «Диляра, милость Аллаха на ней, 1178 г.».
Чем же они так важны?
Мечеть Ешиль-Джами не упоминается в классической легенде о Бахчисарайском фонтане, но в городе о ней были сложены свои собственные предания. Все они утверждали, что мечеть (как и дюрбе, как и фонтан) была выстроена безутешным ханом в память о безвременно умершей Диляре-бикеч. Бытовала даже байка о том, что Диляра якобы еще при жизни сама просила похоронить ее в таком месте, откуда была бы видна эта мечеть. Но надпись показывает, что не все здесь так просто. «Обладатель добра и благодеяний…» (после чего должно следовать имя и год) — это стандартная, очень распространенная фраза, помещавшаяся зажиточными благотворителями на сооружениях, которые они за свой счет возводили для сограждан. В Бахчисарае, например, было несколько общественных фонтанов, «подписанных» именно таким образом.
В Крыму неизвестны мечети, построенные и названные в память умерших женщин. Зато существует не так-то мало памятников, возведенных на средства знатных благотворительниц: от медресе Инджи-Бек-хатун в Старом Крыму до мечетей Бек-Хан и Исми-Хан в Бахчисарае. Скорее похоже на то, что мечеть выстроена не в память о Диляре, а по повелению самой Диляры. Надпись, во всяком случае, подсказывает именно это. Подсказывает она и еще один нюанс: указанный в ней 1178 год (Диляра умерла в 1177) и призывание «милости Аллаха» свидетельствуют, что на момент постройки мечети Диляры уже не было в живых. В этом нет ничего удивительного: мечеть вполне могла быть возведена по завещанию благотворительницы после ее кончины. Завещать свои средства и имущество в мусульманский вакф на различные благочестивые цели было обычным явлением в Крыму, причем не только у богачей.
Таким образом, и здесь у нас складывается картина, скорее приличествующая неспешному, со всеми полагающимися приготовлениями, отходу в мир иной почтенной и заслуженной дамы, нежели истории о безумной любви хана к юной красавице.
11_08_2015_DILARAДатированная надпись с именем Диляры и образцы каллиграфических росписей у михраба в мечети Ешиль-Джами. Фото 1920-х гг.
Судьба у этой мечети вышла несчастливой. Во время бурных событий, предшествовавших российской аннексии Крыма 1783 г., Ешиль-Джами была осквернена: в ней пролилась кровь. Различные рассказчики излагали эту историю по-разному. Одни говорили, что некие злодеи убили имама внутри мечети, у самого михраба. Другие утверждали, что при наступлении русских какой-то мулла забрался на минарет, откуда призывал к сопротивлению, и его, прицелившись, застрелил из ружья казак. (Более правдоподобной выглядит первая версия: насколько известно, при занятии русскими войсками Бахчисарая в 1771 г. в городе не было уличных боев, зато чуть позже, в разгар гражданской войны, когда наемники Шахина Герая сотнями истребляли истинных и мнимых противников пророссийского хана, в Крыму творились неслыханные ранее жестокости, удивлявшие даже русских генералов, и несогласные с ханом имамы имели немалые шансы попрощаться с жизнью). Так или иначе, великолепное, но оскверненное кровопролитием здание с тех пор больше не использовалось в качестве мечети. Со временем там стала собираться на свои бдения община дервишей, затем в бывшей мечети устроили мектеб, но здание старело, разрушалось без ремонта, входить в него стало небезопасно и, в конце концов, его забросили окончательно. К началу XX в. Ешиль-Джами уже была готова обрушиться: минарет и северная стена развалились, в пустых окнах гулял ветер. В 1915 г. бывшую мечеть решили было снести, но авторитетные любители истории (Арсений Маркевич, Усеин Боданинский и другие) на этот раз отстояли его, доказывая, что уникальную постройку все еще можно отреставрировать. Этого не случилось, хотя Боданинский, став директором Дворца-музея, и продолжал настаивать, что реставрация возможна и необходима.
Наконец, после депортации, в первые послевоенные годы, старая мечеть таки была снесена и разобрана до основания. Крым навсегда потерял необычайный памятник, от которого нам остались лишь снимки, рисунки, тексты, а помимо них, конечно, и легенды: вдохновенные, замысловатые, колоритные, но вместе с тем и невыразимо грустные – как, собственно, и вся история ханского Крыма…
Олекса Гайворонский 10.08.2015 https://avdet.org/ru/2015/08/10/legendy-bahchisarajskogo-fontana-chast-ii-mechet-eshil-dzhami/
48 изображений мечетей Крыма, которые стоит увидеть https://www.crimeantatars.club/history/photogallery/48-izobrazhenij-mechetej-kryma-kotorye-stoit-uvidet
Ешиль-Джами [Зеленая мечеть] в Бахчисарае 
