Пришел ко мне один зарубежный коллега, по дороге в Москву заглянувший в Киев, и сказал: «На улицах все говорят по-украински».

Я с трудом могу представить себе такой Киев. Я бывал там, как и на Украине вообще, несчетное количество раз. И только однажды – однажды, за все годы! – слышал украинскую мову: в трамвай ввалился пьяный старик с гармошкой и, заглушая всех, начал петь: «Виють витры, виють буйни, аж дерева гнуться», какая-то женщина на него прикрикнула, а он на нее: «Мовчи, стара видьма!» и продолжал петь.


Среди моих близких знакомых было немало молодых киевлянок, и все они поражали меня тем, что каждая – без единого исключения – безупречно говорила по-русски, без малейшего акцента. Услышать от них хотя бы просто фрикативное « г» было немыслимо. Говорить с акцентом или местной интонацией, как они мне объясняли, означало, что будешь выглядеть деревенщиной.
Мужчины меньше обращали внимание на произношение, но все равно говорили по-русски ничуть не хуже, чем москвичи.

Это оставалось и после того, как Украина стала независимой.

Уже в 90-х годах, побывав в Киеве, пошел, как и прежде, на футбол (издавна болел, помимо ЦСКА, за киевское и тбилисское «Динамо»), и за все время, пока сидел на стадионе, слышал только русскую речь.

Тогда же мне рассказали, что в стране впервые был устроен «конкурс красуль». Как и положено на всех конкурсах красоты в мире, вначале были внешние эффекты – бикини и т.д., и тут украинские красули никому не уступят, даже москвичкам и варшавянкам. А вот когда наступила «разговорная часть» (отвечать на вопросы и хоть чуть-чуть рассуждать), естественно, на государственном языке – произошел конфуз. Рассказывали, что организатор конкурса чуть ли не со слезами на глазах оправдывался: «Да что я мог поделать, ведь эти … по-украински двух слов связать не могут»

При этом отношение к русским всегда было совершенно нормальным. Видно, что ты из России – ну и что? И во Львове, где я провел три месяца на сборах офицеров запаса, и в Донецке, и в Одессе – везде не было ни малейших проблем.

Помню, в Могилеве – Подольском после моей публичной лекции о международном положении начальство устроило ужин, пикник в дубовой роще на берегу Днестра, и с каким удовольствием все, от секретаря горкома до девушек-официанток, хором пели «Повий, витре, на Вкраину», «Мисяць на неби, зироньки сяють», «Ой не свиты, мисяченьку», «Ой, дивчыно, шумыть гай». И я подпевал с радостью, ощущая себя совершенно своим. Кстати, мне кажется (возможно, ошибаюсь, исхожу только из своего опыта), что навыки хорового пения сохранились только у украинцев, грузин и немцев.

Однажды лишь испытал странное чувство: оказавшись в Киеве в первый раз, стою у памятника Богдану Хмельницкому, и рядом со мной какой-то старик (поняв , видимо, откуда я) громко, демонстративно произносит: «Ой Богдане, Богдане, пьяный наш гетьмане, защо продав Украину москалям поганым?» Это слова Тараса Шевченко, я этого, конечно, не знал, в московской школе учили только «Як умру, то поховайте…», и с изумлением взглянул на старика.

Больше не припомню ничего.

И вот теперь Киев заговорил на украинском.

Я понял, в чем дело: только сейчас Украина отделилась от России. В 1991 году украинцы отделились не от России, а от М о с к в ы. Сбросили советскую власть, надоевшую хуже горькой редьки, и русским не меньше, чем всем остальным. Москва была ее символом для украинцев, как когда-то Петербург для малороссов был символом империи.

От России, от русского народа никто, кроме поклонников Бандеры, не уходил. А вот ушли только теперь. Надолго.

Мы приобрели Крым, но потеряли Украину. Что важнее?
Смех одолевает, когда слышишь в наших «болван шоу» выкрики приглашенных деятелей « народных республик» о том, что к этим территориям вскоре с радостью, наконец прозрев, присоединится вся остальная Украина, пока еще «оккупированная фашистской хунтой». Я уж не говорю о том, что все эти люди вообще не понимают значения термина « фашизм» и не знают, как переводится с испанского слово «хунта». Но они отрицают само понятие «Украина», сладострастно восклицая, что такой страны вообще нет. Я понимаю теперь, почему на Украине, говорят, запретили смотреть российские федеральные каналы: да будь я украинцем и послушав тех своих земляков, которых притащили к экрану Соловьев или Бабаян, что бы я почувствовал?

Я не испытываю никаких теплых чувств к нынешней киевской власти, как и к сменяющим один другого, грызущимся друг с другом главарям в Донецке и Луганске. «Чума на оба ваши дома». Но когда видишь и слышишь донбасских предводителей, вспоминаешь таких персонажей, как Макашев и Баркашев. И невольно содрогаешься.

А Украину жаль.

Георгий Мирский, историк. 02.11.2014 http://www.echomsk.spb.ru/blogs/mirsky/24332.php