Жизнь — это нива, и на ней,
чтоб стать тебе счастливей,
Сей то, что хочешь пожинать
на этой трудной ниве.
Когда уходим мы во тьму
бездонного колодца,
Что, кроме наших дел, еще как
след наш остается?..

Ибн Абд Раббихи (890–940)

МЮСК-ДЖАМИ (легенда Старого Крыма)

Когда пройдет дождь, старокрымские татары идут к развалинам Мюск-джами, чтобы вдохнуть аромат мускуса и потолковать о прошлом. Вспомнить Юсуфа, который построил мечеть.

Когда жил Юсуф? Кто знает когда. Может быть еще когда Эски-Крым назывался Солгатом.
Тогда по городу всюду били фонтаны, по улицам двигались длинные караваны, и сто гостиниц открывали ворота проезжим. Тогда богатые важно ходили по базару, а бедные низко им кланялись и с благодарностью ловили брошенную монету.

— Алла-разы-олсун, ага.
Но был один, который не наклонялся поднять брошенного и гордо держал голову, хотя и был носильщиком тяжестей.

Мозоли на руках не грязнят души.

Да будет благословенно имя Аллаха! Носильщик Юсуф не боялся говорить правду богатым и бедным, все равно.

Ибо время — решето, через него пройдет и бедность и богатство.

— Богатые, — говорил Юсуф, — у вас дворцы и золото, товары и стада, но совесть украл кто-то. Нет сердца для бедных; разрушается мечеть, скоро рухнет свод. Отдайте часть.
— Пэк-эй, так, так,— думали про себя бедняки, но богатые сердились.

— Ты кто, чтобы учить? Посмотрели бы, если бы был богат.
Покатилась слеза из глаз Юсуфа, и взглянул он на небо. Плыл по небу Божий ангел. И сказал Юсуф ангелу:
— Хочу иметь много золота, чтобы построить новую мечеть; и чтобы помочь тому, кто в нужде, хочу быть богаче всех.

Унес ангел мысль сердца Юсуфа выше звезд, выше света унес. А люди, злые люди хотели бросить его в пропасть в Аргамышском лесу. Много костей человеческих там на дне, если только есть дно.

И поспешил уйти от них Юсуф на площадь. На площади остановился караван, потому что умер внезапно погонщик верблюда, и нужно было заменить его.
— Может быть ты сможешь погонять верблюда, — спросил хозяин каравана.
— Может быть смогу, — ответил Юсуф и нанялся погонщиком.
И ушел с караваном за Индол, на Инд.

Кто не слыхал об этой стране!
В камнях там родится лучистый алмаз; на дне моря живет драгоценный жемчуг; из снежных гор везут ткань легче паутины, и корни трав пьют из земли аромат и отраву.
Много лет провел Юсуф в этой стране; спускался с гор в долины и поднимался опять в горы.
Благословил ангел пути его, росло богатство хозяина, но Юсуф оставался бедняком.

Когда к руке не липнет грязь, не прилипает и золото.

Удивлялся хозяин: — Где найти такого?
Один раз привез Юсуф хозяину мешок алмазов, каких никогда не видал хозяин. И не взял себе ни одного.

Подумал тогда хозяин о своем сыне, от которого знал только обман, и сказал близким:
— Вы слышите, если умру, Юсуфу, а не сыну — мое богатство.
И вскоре умер.

Так бывает. Сегодня жив, а завтра умер; вчера не было, сегодня пришло.
И стал Юсуф богаче всех купцов своего города.
Была пятница, когда его караван приблизился к Солгату. Тысяча верблюдов шли один за другим.
И никто не подумал, что это караван Юсуфа.
Не узнали его, когда подошел к мечети.
Не догадались, когда сказал:
— Вот упал свод.

Молчали.
— Иногда молчишь, когда думаешь, когда стыдно станет — тоже молчишь.
Так подумал Юсуф и сказал:
— Не отдадим ли части богатства?
Закричали солгатские беки:
— Если имеешь, отдай!
Усмехнулся Юсуф.
— Юсуф обещал сделать так.
Тогда подумали — не он ли Юсуф.
— Бывают чудеса.

А на другой день сотни рабочих пришли на площадь, где была мечеть, чтобы сломать старые стены.
— Прислал Юсуф-ага.
И по слову Юсуфа стали подвозить со всех сторон молочный камень, слоновую кость, золотую черепицу.
— Такой мечети не было в Крыму, — говорили в народе и называли Юсуфа отцом праведных, узнав что по заказу его пришел в Кафу корабль с мускусом, и приказал
он бросать ароматный порошок в кладку стен новой мечети.
— Чтобы, когда пройдет дождь, с паром от земли поднималось к небу и благовоние от подножья Мюск-джами.

Прошло две зимы, и к празднику жертв была готова мечеть.
К небу шли белые башни минаретов, сверкали золотом скаты крыш, порфировые пояса бежали по сводам.
— Абдул-гази Юсуф, Юсуф отец праведных, иди принести первую жертву!
Заклал Юсуф жертвенного барана и отдал беднейшему носильщику.
— Таким был Юсуф, когда просил ангела о богатстве,
чтобы построить мечеть.
И взглянул Юсуф на небо. Плыло светлое облако и, остановившись над мечетью, осыпало землю бриллиантовым дождем.

Тогда благовоние мускуса поднялось от подножья мечети. И упал народ перед Юсуфом на колени.
— Юсуф, ты достоин быть повелителем Солгата.
Но Юсуф покачал головой.
— Власть — пропасть между людьми.

И остался навсегда с бедными, потому что, раздав все, стал сам опять бедняком.
Но народ забыл ханов и беков, и не забыл Юсуфа.
И когда после дождя старокрымские татары собираются к развалинам Мюск-джами, чтобы вдохнуть в себя аромат мускуса, всегда вспоминают праведного Юсуфа.

Мечеть сохранилась. Здание мечети образует параллелограмм, свод над которым поддерживается столбами по три с каждой стороны. Вокруг мечети еще в 60-х годах прошлого столетия были видны красивые, местами с позолотой, арабески. Надвходная надпись говорит: «Да будет благодарение Всевышнему за руководство на путь истины и милость Божья на Мухамете и его преемниках. Строитель сей мечети в дни царствования великого хана Мухамета-Узбека (да будет владычество его вечно) смиренный раб, нуждающийся в милости Божьей, Абдул-Гази-Юзуф, сын Ибрагима Узбекова, 714 гиджри» (1314 г.)

Золотоордынский хан Узбек (1313—1342 гг.), по свидетельству арабских писателей, проявил особую ревность в утверждении мусульманства в его владениях. Сам Узбек хан не жил в Солгате (Старый Крым) и лишь наезжал туда.

С именем Юсуфа, помимо настоящей легенды, в народной памяти сохранилось предание об основании самого Солгата. Крымский историк Сеид-Мухамед-Риза (1756 г.) в своем сочинении «Семь планет в известиях о царях татарских» рассказывает: «В прежнее время местность, на которой расположен город, принадлежала к Кафской пристани (Феодосийской), служа сборным пунктом для купцов персидских и франкских, привозивших сюда разные европейские и азиатские товары, которыми наполнялись и пестрели шалаши, палатки, деревянные дома и саманные мазанки. Благодаря превосходному климату и чудному воздуху, население и постройки быстро умножались, и мало-помалу возник к югу от Кафы, при подошве высокой горы Аргамыш, целый город, обнесенный ради безопасности крепостной стеной и названный Солгатом.

В ту пору один богатый купец предпринял постройку большой мечети и, из усердия к Богу, к материальным затратам присоединил и личный труд. Одетый в старое платье, он вместе с рабочими таскал глину. Вдруг проезжает мимо купец с двадцатью вьюками мускуса. Строитель мечети полюбопытствовал узнать, что за товар везут. Торговец поглядел на грязную рабочую одежду его, презрительно ответил: «Подходящего для тебя товара нет».

Смущенный таким ответом торговца, строитель заплатил тотчас же стоимость мускуса и велел свалить его в размешанную глину, сказав рабочим: «сал (сваливай), кат (меси)». Оттого и самый город назвали Салкатом».

Об этом древнем Солгате Jos. de Guignes, в своей Histoire generale de Huns ets. (p. 343) говорит: «Всадник едва мог объехать его на добром коне за полдня. Было много зданий, достойных удивления, особенно высших училищ, где преподавались всякие науки**. Караваны из Ховарезми (Хивы) безопасно проходили в Крым, употребляя на путь три месяца. Жители наживали торговлей огромные богатства, но по скупости, заполняя золотом сундуки, ничего не выделяли беднякам».

Мускус — ароматный, коричневого цвета порошок, добываемый из мускусной крысы (Азия) и Гималайского оленя, самца, под брюхом которого имеется мешочек с этим веществом. Мускус считался в древности драгоценнейшим препаратом, благодаря его целебным свойствам, в особенности для облегчения страдания рожениц. Может быть, в связи с этим мускус приобрел литургическое значение. Папы, до начала XVI века, вступая во владение Латеранским дворцом, получали в дар кошелек с двенадцатью драгоценными камнями и мускусом, который считался символом добродетели и милосердия к бедным. В свою очередь, папы, выражая особенное благоволение царственным особам, дарили золотую розу с мускусом.

Как говорит Н. В. Чарыков в своем известном труде о Павле Минезии, в 1675 г. был дан указ сибирскому приказу о посылке в Рим к аббату Скарлату 3 ф. мускусу доброго, в вознаграждение за собрание сведений по описанию святынь Рима (260, 681 ст.). Судя по нашей легенде о Мускусной мечети в Солгате, литургическое значение мускуса было не чуждо миру мусульманскому.

По словам татар, стены Мускусной мечети и теперь после дождя издают аромат.
Агармыш — горный хребет верст в 8 в длину; на одной из вершин его имеется провал, схожий с жерлом вулкана, не более сажени в поперечнике. Местный пристав Н. М. Яворский опускал веревку в 50 саж. длины, но не достал дна, а, по словам старокрымцев, если бросить просо, то оно выйдет в прудах Шубаша, за несколько верст от города. По преданию в этот провал сбрасывали преступников.
Индел — путь в Индию.
Верблюд завезен в Крым татарами из средней Азии. Это нежное животное после эмиграции степных татар стало быстро исчезать в Крыму.
Алла-разы-олсун — благодарю.
Настоящую легенду рассказал старокрымский мулла.
http://staryi-krym.narod.ru/
Легенда эта рассказана бывшим заведующим Феодосийским музеем древностей — Степаном Ивановичем Веребрюсовым. В несколько иной редакции она помещена в Легендах Крыма — В. X. Кондараки.
http://staryi-krym.narod.ru/
Из книги "Легенды Крыма", литературно-художественное издание, составитель Филатова М.С., Художники В.И Верещак, М.М. Лукьяница, издательство "Таврида", 1997г., Симферополь.
http://xn--b1aqgpq0c.com/legend_of_the_crimea/93-myusk-dzhami-muskusnaya-mechet.html

*Строительство мечети было закончено к 1314 году. Называли ее мечетью хана Узбека, или «Мюск-джами» — мускусной мечетью.

*Историки говорят, что на территории Старого Крыма была еще Мускусная мечеть. Как известно здесь проходил знаменитый Шелковый путь. По легенде, правитель Солхата скупил у одного каравана весь мускус.

Василий Христофорович Кондараки (1834–1866), не являясь профессиональным историком, занял достойное место в плеяде отечественных крымоведов. Любой современный исследователь, заглядывая в книги с его фамилией, интересуется: а что писал Кондаракит о Крыме?

«Посетив впервые Старый Крым или древний Солхат, некогда ведущий всемирную торговлю, я под влиянием только что прочитанного о его предполагаемом величии и богатстве в давно минувшие времена, поспешил взглянуть на развалины мечети, издающей будто мускусовый запах после дождя… Я очень хорошо знал, по недавно открытой надписи, хранящейся в Одесском обществе истории и древностей, что лучшая Старокрымская мечеть построена была в царствование кипчакского хана Мухамета в 1314 г. [речь идет об ордынском хане Узбеке, принявшем тронное имя Султан-Мухаммед. — Ред.] каким-то смиренным рабом, нуждающимся в милосердии Божьем, Абдул-гази Юсуфом сыном Ибрагима Езбазли. При таких достоверных сведениях мне не трудно было отыскать у местных обитателей какое-нибудь хоть баснословное предание. В этой надежде я приблизился к указанным мне развалинам и конечно не нашел, чтобы они издавали каких-либо ароматов мускуса, о чем говорилось чуть ли не всеми туземцами татарского происхождения. В то время, когда я сидел в раздумье, ко мне подошел один старый татарин, которого я принял по наряду за пастуха. Немалого труда мне стоило заставить моего собеседника порассказать все слышанное им когда-либо о Мюск-джами и строителе ее.

Из всего, выслушанного мною, я мог составить следующего рода легендарный рассказ:

«Было время, когда Эски-Крым так был велик и замечателен своими мудрыми учителями и управителями, что все государства направляли к нему обширные караваны с предметами роскоши и оставляли в нем сыновей для усовершенствования в познаниях закона Божия. Естественно, что при таком движении народов и торговых оборотов, каждый владетель простой даже избушки имел возможность обогатиться в этом городе. И действительно, все обогатились, но в то же время сделались такими скупыми и негостеприимными, что начали удивлять посетителей. Пока они набивали сундуки золотом и закапывали их под спудами своих жилищ, у них начала приходить в ветхость единственная большая мечеть, и никто не думал жертвовать ни гроша на крайне необходимую перестройку.

Такое оскорбительное отношение к святыне людей возмутило одного набожного носильщика тяжестей, который с трудом прокармливал поденными работами свое многочисленное семейство. И вот он в одну из пятниц, когда масса богачей творила молитву на открытом воздухе из боязни, чтобы Аллах не обрушил на их головы пригнувшийся потолок мечети, выступил вперед и, подняв руки к небу, сказал:

— О люди, недостойные носить имени мусульман! Неужели ваши глаза не видят, что Божья мечеть согнулась от дряхлости лет и требует от поклонников Корана постройки нового здания во имя Божье? <…> О Боже, создавший мир, сделай меня, ничтожного поденщика, таким богачом, как один из этих врагов, только для того, чтобы я, в посрамление им, создал во славу Твою такую мечеть, какой не существовало и не существует в мире! И он начал бить в себя в грудь, плакать и горячо молиться. Видя это, богачи с насмешками разошлись.



На следующий день бедного носильщика уже не было в Старом Крыме. В каких странах он скитался, и в чем состояли его обязанности — никто не знал. Но прошел год и вместо носильщика тяжестей пред эски-крымскими богачами явился Юсуф Челеби –владелец каравана, на приобретение которого потребовалось чуть ли не все состояние первых богачей его родного города. Пробыв в семье своей несколько дней, он по обыкновению в первую же пятницу явился к дверям мечети и после установленной молитвы снова обратился к стоящим впереди всех богачам со следующими словами:

— Не пожелаете ли вы при участии моем воздвигнуть новую мечеть: я дам на это дело третью часть моего состояния, вы же принесете только десятую долю.

На этот раз алчные люди, не ответив ничего, разбежались, как ящерицы, по норкам своим, и Юсуф остался в толпе таких же бедняков, каким был недавно и сам.

Месяц спустя Юсуф опять уехал и по-прежнему о нем никто не имел сведения до того времени, пока он сам не явился с 400 навьюченными верблюдами. Покончив дела свои, Юсуф снова явился в полуобрушившуюся мечеть <…>.

Два года спустя была вполне закончена эта мечеть. Такого молитвенного дома действительно не существовало на всей земле. Минареты ее касались вершинами до облаков, а кровля затмевала блеск солнечных лучей. Вся внутренность выложена была дорогими белыми, как снег, плитами, но всего восхитительнее был прелестный запах от мускуса, разносимый ветром на далекое пространство…»
http://www.idmedina.ru/minbare/?5075