В 14-15 лет девочка уже не просто чья-то дочь или ученица, она - барышня. Отношение к ней окружающих менялось. Прежде всего девочку такого возраста старались переселить из общей детской в свою собственную, пусть небольшую, комнату, где она устраивала все по своему вкусу. Менялись ее туалеты: барышни носили "почти длинные" платья, шляпки с лентами, а не резинкой под подбородком, туфли на каблучке. Коса могла быть уложена вокруг головы или собрана в узел. К 16 -ти годам девушка-барышня начинает выезжать в свет, двери светской жизни распахиваются перед ней. Теперь она начинает ездить в театры, на рауты, балы и обеды, делает с матерью все визиты и вместе с нею принимает гостей у себя дома. Приятно видеть семьи, в которых подрастает сразу несколько девочек. Старшие, уже барышни, опекают младших сестер, а те с восторгом и почтением наблюдают за своими взрослеющими подругами, мечтая о том времени, когда и они станут такими же. Рекомендовалось сестрам, не достигшим 21 года, одеваться одинаково, конечно за исключением цвета ленты или цветка, из которых каждая выбирает те, что ей больше к лицу. После 21 года они должны были соблюдать различие в своих туалетах, в то же время не нарушая гармонии между собой. Но эта видимая, внешняя, одинаковость совсем не делала сестер одинаковыми внутренне. Особенно ярким образцом такой одинаковой несхожести были дочери императора Николая II, великие княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. Вот как о них пишет генерал А.А. Мосолов: " "Опишу княжон, когда им было от 18 до 12 лет. Ольга Николаевна была в это время по возрасту совсем барышня, хотя и держала себя еще подростком. У нее были красивые светлые волосы, - лицо - широким овалом, чисто русское, не особенно правильное, но ее замечательно нежный цвет лица и удивительно выразительные и добрые глаза, при миловидной улыбке, придавали ей много свежести и прелести.

Татьяна была выше, тоньше и стройнее сестры, лицо более продолговатое, и вся фигура - породистее и аристократичнее; волосы - немного темнее, чем у старшей. На мой взгляд, Татьяна Николаевна была самой красивой из 4 сестер. Мария Николаевна была в то время весьма крепко сложенным подростком с веселым русским лицом и необычной силой. Анастасия совсем маленькой обещала стать красавицей, но не оправдала ожиданий. У нее было менее правильное, чем у сестер лицо, зато весьма оживленное. Она была смелее других сестер и очень остроумна. По словам фрейлины Шнейдер, характер Ольги Николаевны был ровный, хороший; напротив, Татьяна имела характер трудный, скорее скрытный, но, быть может, с более глубокими, чем у сестер душевными качествами. Мария Николаевна была добра, не без некоторого упрямства, и по способностям ниже двух старших. Анастасия, с пока еще не установившимся характером, обещала быть весьма способной." 16 -20 лет - возраст, когда в жизни еще многое не определилось, когда душа еще ищет и чего-то ждет, когда и радостно и печально одновременно, когда в тебе будто живет два человека: первого видят все, а о втором никто не догадывается. Вот как пишет об этом юная Анастасия Цветаева в своем рассказе "Дым, дым, дым…": "Во мне два героя: Веретьев, Базаров. И этим наполнена моя жизнь каждый день. Базаров во мне - трактует о здоровье, о долголетии, заставляет меня каждое утро обливаться холодной водой, жить по часам, учить логику, психологию, философию, рассчитывать свои занятия на несколько лет, не бояться темноты, делать все только на пользу себе. Ни единой, самой маленькой, жертвы. Веретьев во мне - заставляет меня долго лежать в постели, зевать и скучать на лекциях, смеяться над составленным планом, который висит на стене". Барышни мечтали и в мечтах то с упоением, то со страхом, то с отчаянием, рисовали себе свою будущую жизнь. Первый шаг к взрослости - окончание института, гимназии, училища. Дальше…выбор. «Воспитанницы, куда вы разойдётесь, в какие стороны раскинет вас судьба? Будете ли вы богатыми невестами производить фурор в ваших захолустьях, будете ли вы просто жить дома, т. е. ничего не делать, или бегать по грошовым урокам? Может быть, будете сельскими учительницами и сгинете без вести в дальних сёлах, или замуж выйдете и на базар будете ходить с корзинкой в руке и грязно одетой прислугой позади? Во всех случаях судьба ваша скверная…» У меня есть два желания, и одно из них - попасть в заколдованный круг, знакомый мне лишь по газетам и мемуарам. Читая описания придворных балов, театральных представлений - постоянно воображаешь себе все великолепие их обстановки, роскошь жизни и изысканность обращения. Нам, серенькому люду, который весь свой век прожил в провинции с ограниченными средствами, - недоступна та среда, представлять которую - моя страсть. Меня туда тянет." Но какие бы мысли ни посещали барышень, потребность в веселье и радости, свойственная молодости, брала верх. "В эту зиму, - вспоминает Е.А. Нарышкина, - мне было особенно весело. Мы постоянно виделись с нашими друзьями Орловыми-Давыдовыми, Паниными и Куракиными, давно уже возвратившимися в Петербург. Кроме них, наше постоянное общество составляли Гри-Гри Голицын, кавалергард полка, князь Долгорукий и студент университета Рюмин. Мы играли комедию, что я любила больше всего. У Куракиных была устроена сцена, мы исполняли две пьесы Скриба… После спектакля мы танцевали. Вообще часто бывали танцевальные вечера, на которых я безумно веселилась. За мною ухаживали и мне это страшно нравилось и моя голова была полна разговорами и воспоминаниями о бальных эпизодах, которые я лихорадочно записывала в моем дневнике, не имея никого, кому могла бы поверить свои восторги."

Роль отца, у которого в доме подрастала дочь-барышня была очень серьезна и ответственна. Он должен был подумать о ее будущем, обеспечить приданым, предостеречь от ложного шага и, наконец, не сделать ошибки самому, ведь отец имел неограниченную власть над своей дочерью вплоть до ее замужества. Советы отца его дочери при выборе мужа 1908 год: "Адвокат в редких случаях, для умной, развитой женщины, может быть хорошим мужем. Литераторов следует причислять к категории артистов, разница между ними небольшая - то же тщеславие, та же зависть к ближнему поглощают их умственные способности, для жены и домашнего очага не остается уже ничего. Бывают исключения, конечно, но они весьма редки... Ученые не раз избирались писателями в герои романов. Насколько они интересны в романах, настолько же несносны в семейной жизни. Ученому нет времени заниматься своей женой. Политики в большинстве случаев весьма тщеславны, но они иногда доставляют своим женам очень видное положение. Военные, как это ни странно, чаще других бывают хорошими мужьями. Вот тебе мой совет: лучше остаться век в девицах, чем составить дурную партию." Выезды или приемы, которые устраивали для барышень их родители, и были направлены как раз на то, чтобы составить для них хорошую партию. Первый бал для барышни - огромное событие. К нему готовились заранее, для него шили специальные наряды. Обычно девушка появлялась на первом своем балу в белом, легком, простом платье с украшением в виде маленького букетика цветов. Светские правила предупреждали: "Драгоценностей никаких, кроме разве нитки жемчуга. Прическа тоже простая, без взбитых локонов и, в особенности, без фальшивых волос…" Если у девушки есть отец, то он под руку вводит ее в залу, представляет своим старым друзьям, и ему же представляются кавалеры, желающие танцевать с его дочерью.

 

С первыми звуками музыки танцующая публика и те, кто собирался за ней наблюдать, направлялись в зал. Вот как описывает такой зал Т.Л. Щепкина-Куперник в рассказе "Первый бал": "Белая с золотом зала с огромной люстрой, в подвесках которой играли радужные огоньки, и с электрическими бра по стенам, была залита светом. Оркестр помещался на большой эстраде под портретами царствующих особ, а по стенам сидели дамы и присаживались и вспархивали, как бабочки с цветов, танцующие барышни. По зале — на огромном свободном пространстве — извивались пестрой, нарядной гирляндой танцующие пары. Красивые, хорошенькие, только миловидные, изящные,— но все молодые, все оживленные, скользили по паркету барышни — целый цветник. Перегибаясь, улыбаясь, кто томно склонив головку набок, кто задорно откинув ее назад; розовые, голубые, желтые, сиреневые, светлые фигурки, легкие цветные ножки; обнаженные плечи; обнаженные руки; цветы в волосах и на груди; блестящие мундиры, черные фраки — все это мелькало, извивалось, переплеталось, расходилось прихотливой вереницей под звуки изящного мотива."

 

За первым выездом следовали и другие, и вся зима,до Великого поста, проходила в музыкальных вечерах, костюмированных балах, журфиксах. Одним из самых любимых зимних развлечений было катание на коньках. Оно вошло в моду в 1860-х гг. Вот так вспоминает об этом Е.А. Нарышкина: " В этом году выдумали кататься на коньках, что было новизной в обществе. Каток был устроен в садике Мариинского дворца и великая княгиня Александра Иосифовна сочинила и нарисовала форму меховых шапочек, тогда еще не существовавших и получивших с тех пор такое всеобщее распространение. На каток приезжали тоже молодые великие князья, сыновья государя. Потом это удовольствие было перенесено в Таврический сад, который сделался самым модным сборищем Петербурга". В конце 1890-начале 1900 гг. таким модным местом стал каток в Юсуповском саду. На катке собиралась очень разнородная публика, и вся она, захваченная общим движением, с упоением мчалась по кругу". Иногда случайная встреча на льду определяла дальнейшую судьбу девушки. Здесь барышни и их кавалеры катались под музыку парами или тройками.

 

Описанные удовольствия - театры, балы, танцевальные вечера и даже катание на коньках - были доступны скорее "достаточному классу". Для простого же рабочего и фабричного люда в столице устраивается в течение года несколько народных праздников и гуляний, средства для которых отпускаются городской думой. Народные гуляния устраивались на на Марсовом поле и состояли с балаганных представлений, катаний с гор, на каруселях и самокатах. Большую часть гуляющих составляла конечно молодежь. Девушки и молодые женщины особенно увлекались гаданием. Традиционно гаданием занимались на Рождество и Крещение. Гадали повсеместно, конечно, на суженых. "Маленькие - пишет одна из смолянок-пепиньерок, - занялись топлением воска. Они столпились у свечи, занимают очереди - кому после кого лить свое счастье, старательно всматриваются в тень от вылитой восковой фигуры и прекрасно видят там все, что им хочется."

 

Летом вся светская жизнь перемещалась в загородные резиденции, дачные места, городские сады и парки. Там устраивались концерты, чаще всего на открытых площадках, камерные вечера и т.п. В отличие от зимнего времени, летом появлялась возможность совершать длительные прогулки, больше бывать на воздухе. У молодых в почете были игры в крокет, городки, серсо и лаун-теннис. Девушки-аристократки обучались верховой езде. Обучение, как правило, начиналось с того, что барышня осваивалась с маленькой лошадкой-пони, затем выбиралась не слишком норовистая скаковая лошадь, девушка пересаживалась в дамское седло. Юные красавицы в нарядных амазонках производили большое впечатление на всех, кто их видел.

 

Из петербургских внутренних садов наиболее популярен Летний. В полдень Летний сад начинает принимать более оживленный вид. Под его сень стекаются толпы заморенных в городской духоте детей, под руководством няней, бонн, гувернанток. К вечеру в Летнем саду прогуливаются застенчивые парочки. Делая визиты, принимая у себя гостей, танцуя на балах, сидя в ложе театра или прогуливаясь по тенистой аллее, барышни все время жили в ожидании встречи, которая станет их судьбой. Каждая вглядывалась в себя, прикидывая: "Хороша ли? Понравлюсь ли?" В одном из своих рассказов И.А. Бунин передает это состояние девушек: "Я в одной папиной книге,- у него много старинных смешных книг,-прочла, какая красота должна быть у женщины... Там, понимаешь, столько насказано, что всего не упомнишь: ну, конечно, черные, кипящие смолой глаза,- ей-богу, так и написано: кипящие смолой!-черные, как ночь, ресницы, нежно играющий румянец, тонкий стан, длиннее обыкновенного руки,- понимаешь, длиннее обыкновенного!- маленькая ножка, в меру большая грудь, правильно округленная икра, колена цвета раковины, покатые плечи,- я многое почти наизусть выучила, так все это верно! - но главное, знаешь ли что? - Легкое дыхание! А ведь оно у меня есть, - ты послушай, как я вздыхаю,- ведь правда, есть?" Т.Н. Рыхлякова "В семье родилась девочка"