Эта почти невероятная история началась в далеком 1918 году и растянулась по времени почти на три года… 800 детей революционного Петрограда возрастом от 5 ти до 15-ти лет были застигнуты гражданской войной на далеком Урале, попали там почти в бедственное положение и когда, казалось, помощи им ждать уже было не от кого, американский Красный Крест взял целиком и полностью обеспечение, снабжение и без преувеличения судьбу русских детей под свою опеку.

Помощь эту Красный Крест, справедливо посчитал приоритетным направлением своей деятельности во всем уральском и восточносибирском регионе в ту непростую пору. Под защитой этой организации детишкам ничего не угрожало и только тоска по дому и желание побыстрей вернуться к родителям в Петроград, стало той путеводной звездочкой , которая двигала «детский ковчег» все дальше на восток, а потом и через два океана….да, именно так, все дальше от дома, чтоб вернуться домой…

Урал. Местные власти в просьбах о помощи обычно отказывали. В качестве единственно возможного выхода они без обиняков предлагали пустить детей по миру на «самообеспечение». Временами казалось, что помощи ждать неоткуда

Шла первая зима после победы Октябрьской революции. Страна переживала гражданскую войну и хозяйственную разруху. В Петрограде паек составлял осьмушку хлеба. Над северной столицей нависла реальная угроза голода.
Чтобы спасти в первую очередь детей, усилиями Советской власти начали создаваться «питательные колонии» . Весной 1918 года по предложению Наркомпроса, поддержанному Председателем Совнаркома В. И. Лениным, было решено детей-колонистов по возможности вывезти на летние каникулы в более хлебные места, чтобы они могли отдохнуть на лоне природы и подкормиться.

18 мая 1918 года с Финляндского вокзала на санитарном поезде № 101 в уральский город Миасс отбыла первая большая группа школьников с педагогами и обслуживающим персоналом в составе около 400 человек.

Следом столь же многолюдный второй эшелон отправился 25 мая в Петропавловск-Акмолинский.
На подходе к Челябинску оба состава оказались задержаны участниками контрреволюционного мятежа, поднятого бело-чехами. Правда, в конце концов, безобидные поезда с детьми школьного возраста все-таки отпустили.

Первой колонии удалось достичь первоначально намеченной цели. Она обосновалась в боковом флигеле брошенных солдатских казарм Миасса. Вторая, не доехав до Петропавловска, остановилась в пустовавшем санатории «Курьинские минеральные воды». Поселок, расположенный в 100 километрах к востоку от Екатеринбурга, не единожды переходил из рук в руки отрядов белогвардейцев и Красной Армии.

Положение еще более осложнилось, когда кончились взятые из расчета всего на три месяца летних каникул деньги (по 90 рублей на одного ребенка ежемесячно в советских дензнаках, которые здесь не котировались на рынке), а также продовольственные припасы, одежда и обувь, изрядно износившиеся и далеко не соответствующие наступившим холодам. А ведь впереди была холодная зима!

Не увенчалась успехом ни одна попытка комитета родителей оказать минимальную помощь из Петрограда. Вагоны с продовольствием и одеждой до детей не доходили. Педагоги-воспитатели делали все возможное и даже невозможное, чтобы спасти и сохранить детей.

Когда стало особенно трудно, решили разбить колонии на мелкие группы и рассредоточить по разным городам, надеясь тем самым облегчить их снабжение с помощью местных властей.
Из Миасса колонисты разъехались партиями в Петропавловск, Курган, Тропик и Уйскую станицу под Тюменью, а из Курьи — в Тюмень, Ирбит, Томск.

Чтобы хоть как-то прокормиться, старшие ученики нанимались батрачить преимущественно в кулацких хозяйствах уральских казаков. Пытались подрабатывать платными концертами самодеятельности, благо они оказались единственным развлечением в захолустных городах и местечках.
Порой доходило до готовности просить милостыню или даже прихватывать, что плохо лежит.

Местные власти в просьбах о помощи обычно отказывали. В качестве единственно возможного выхода они без обиняков предлагали пустить детей по миру на «самообеспечение».

Временами казалось, что помощи ждать неоткуда. Но она пришла с совершенно неожиданной стороны. Оценив положение детей из Петрограда, сотрудники Красного Креста пришли к правильному выводу- «намного нужнее душеспасительных бесед, лекций о морали и хорошем поведении — горячая сытная пища, теплая одежда и надежная крыша над головой»

По воспоминаниям одного из колонистов: «В конце 1918—начале 1919 годов в отдельных группах обеих колоний, разбросанных по разным городам Западной Сибири, стали появляться какие-то посторонние люди в полувоенной форме иностранных войск, каких немало было на занятой белогвардейцами территории. Они обстоятельно интересовались условиями жизни петроградских детей и вели какие-то поначалу не совсем понятные переговоры с нашими воспитателями».
Незнакомцы оказались инспекторами русских миссий Союза христианской молодежи США и американского Красного Креста, штаб-квартиры которых размещались в Самаре.
Выяснив после тщательного обследования бедственное положение голодных, раздетых и разутых, почти безнадзорных детей, случайно попавших из Петрограда за Урал, до которых, по всей видимости, никому из местных властей не было ровным счетом никакого дела, упомянутые организации решили взять их полностью под свою опеку.

Оценив положение детей из Петрограда, сотрудники Красного Креста пришли к правильному выводу- «намного нужнее душеспасительных бесед, лекций о морали и хорошем поведении — горячая сытная пища, теплая одежда и надежная крыша над головой».
Для этого было принято решение объединить разрозненные группы колонистов в одном месте. Таким пунктом избрали поселок Тургояк на берегу одноименного озера под Миассом, где в опустевших деревянных дачах уже находили себе временный приют ребята из первой колонии.
К лету 1919 года здесь удалось собрать общину из трёх групп петроградских детей, съехавшихся из Петропавловска, Троицка и Уйской станицы.


С помощью американского Красного Креста довольно быстро удалось улучшить материальное положение колонистов, наладить их быт, учебу, хозяйственную деятельность

В их распоряжении находились 14 коттеджей с налаженным отоплением, необходимой мебелью, постельным бельем. Всем выдали теплую зимнюю одежду. Драматический коллектив колонии готовился ставить Гоголя, Чехова ….

Были оборудованы учебные классы, где русские педагоги получили возможность продолжить занятия по своим программам. Для ребят был устроен клуб, где занимались хор и драматический кружок.
Имелись мастерские, складские помещения, баня, лазарет, транспортные лошади с повозками, сельхозинвентарь. Ребята сами заготовляли дрова, ловили рыбу, развели огород. Дисциплину, порядок, с элементами самоуправления, поддерживали советы старост, избираемых коллективом каждого коттеджа.
В условиях окружавшей хозяйственной разрухи положение колонистов было отменным.

Но события дальше разворачивались быстро и совсем не в ту сторону, которую ожидало большинство маленьких жителей колонии... Красный Крест счел опасным оставлять детей в зоне боев и решил перевести их на Восток,— сначала в Омск и Томск, затем во Владивосток через всю Сибирь

Обратимся к свидетельству официального документа американской миссии Красного Креста в России: «Весной 1919 войска адмирала Колчака постепенно продвигались к Петрограду с Урала, и казалось, что правительство большевиков может пасть, и таким образом детей можно будет вернуть домой в течение лета.

Однако его армия понесла сокрушительное поражение, и его фронт развалился. Большевики продвигались к озеру Тургояк. Красный Крест счел опасным оставлять детей в зоне боев и решил перевести их на Восток,— сначала в Омск и Томск, затем во Владивосток через всю Сибирь».
Вот как выглядел дальнейший маршрут: Урал - Омск - озеро Байкал - Чита - Китай - Манчжурия - Владивосток.

Транссибирское путешествие с остановками продолжалось больше двух месяцев. Ехали в товарных вагонах, именовавшихся тогда теплушками. Для перевозки малолетних пассажиров переоборудование свелось к побелке стен снаружи и внутри да нанесению огромного красного креста на задвигающиеся двери.
Эшелон двигался медленно, под аккомпанемент боев гражданской войны.

Владивосток. Остров Русский

В конце лета 1919 года добрались до Владивостока. Здесь колонистов разделили на две части. Часть ребятишек ( в основном старших возрастов) нашли приют в покинутой одноэтажной кирпичной казарме на пригородной железнодорожной станции под названием Вторая Речка. Все остальные, включая американцев из Красного Креста, разместились тоже в казармах живописного острова Русский в бухте Золотой Рог. Распорядок жизни и быта быстро вошел в привычную колею.
Так же как и на Урале, здесь для детей были созданы наилучшие условия быта, включая школу и кружки, где их обучали разным профессиям.

Старшие из колонистов посещали гимназию в самом Владивостоке, которую они впоследствии успешно закончили.
...У детей появился свой остров. Он стал для них не только прибежищем, но и местом игр и увлекательных походов - пешком и на шлюпках.
Американцы подарили детям музыкальные инструменты и у ребят сложился свой ансамбль.
Силами самих ребят устраивались театрализованные представления и праздничные вечера..

Жизнь и быт маленьких жителей острова Русский был налажен по тем временам отменно, детишки забыли что такое голод и нужда, но тоска по дому не проходила. Уже два года минуло, как они покинули Петроград, и самые младшие уже забыли, как выглядит лицо мамы

По вечерам после ужина девочки устраивали «коллективный плач» и воспитателям с большим трудом удавалось успокоить их.
Красный Крест ждал благоприятного момента, чтобы отправиться в обратный путь. Но восточная часть Транссибирской магистрали блокирована Японией, на западе не утихают стычки, железная дорога подвергается атакам с той и другой стороны. Не спокойно и в самом Владивостоке. Казалось, этому не будет конца.

К лету 1920 года под крепнущими ударами Красной Армии правительство США приняло решение о выводе своих экспедиционных сил из нашей страны. Последние транспортные суда покидали Владивостокский порт.
Руководитель «сибирской петроградской детской колонии» Райли А. X. Аллен поручил своему молодому заместителю по хозяйственно - административной части Барлу Брэмхоллу зафрахтовать любое судно для перевозки колонистов в Петроград через два океана

Сотрудники Красного Креста и среди них крайний справа - Райли Аллен, крайний слева( в очках)- Барл Бремхолл:

Брэмхолл обратился к русской пароходной компании с предложением о фрахте пассажирского судна. И получил согласие. Но неожиданно частная пароходная компания лишилась своей собственности. Новое правительство конфисковало все пароходы. Тогда Брэмхолл запрашивает помощи у американского военного ведомства. И снова неудача - свободных судов нет.

Оставался единственный выход - обратиться в соседнюю Японию. Японцы согласились и предложили переоборудовать для этой цели свободное грузовое судно.

К тому времени в кассе Брэмхолла оставалось около 250 тысяч рублей, но в потерявших, казалось бы, всякую ценность царских ассигнациях и «керенках» Временного правительства. Предприимчивый американец выехал с ними в Харбин, где на черном рынке, маленькими порциями, чтобы не вызвать инфляционной паники или подозрения, в течение месяца сумел обменять упраздненные историей денежные знаки на полноценные доллары у русских белоэмигрантов, которые не утратили еще иллюзий о возврате старых порядков.

На вырученную сумму удалось зафрахтовать японский сухогруз «Йоми-Мару», водоизмещением 10 тысяч тонн. После месячного переоборудования под пассажирские перевозки в середине июля 1920 года пароход, был готов покинуть рейд Владивостока. На высокой трубе был нарисован красный крест, а на борту начертаны большие белые буквы AMERICAN RED CROSS .

На борт «Йоми-Мару» зашло почти 1000 человек. Около 800 детей, несколько десятков русских воспитателей, двадцать работников американского Красного Креста( в основном медики), 60 бывших военнопленных ( они в море будут выполнять различные хозяйственные работы) и японский экипаж во главе с капитаном Каяхара.

Судно оставило Владивостокский рейд 12 июля 1920 года. С того дня, как поезд с детьми покинул в Петрограде Финляндский вокзал, прошло два года и два месяца. Тогда они смотрели на уходящие окраины родного Петрограда. А сейчас с палубы судна бросили прощальный взгляд на ставший им тоже родным остров. Они прощались с Россией и островом Русский.

Покинув Владивосток, судно сначала зашло в порт Муроран, что на юге острова Хоккайдо.
Две японские гимназии, мужская и женская, пригласили русских детей.
Темноволосые и светловолосые, они смешались вместе. Будто давно знакомы. Дети - лучшие миротворцы. Они куда быстрее, чем взрослые, находят общий язык. Такова детская любознательность и непосредственность.

Девочки танцевали и пели. Мальчики показывали друг другу гимнастические упражнения и приёмы борьбы. В конце дня на пароход привезли подарки. Мэр прислал детям кульки ароматных конфет и открытки с видами Мурорана.
Далее путь лежал через Тихий океан.
На борту сухогруза, превратившегося в плавучую учебную базу, царил четкий распорядок дня. Классные занятия сменялись спортивными упражнениями и соревнованиями, уроками английского языка и занятиями по безопасности.
Группа из 13 старших девушек изъявила желание пройти за время плавания курс подготовки сестер милосердия и получила международные дипломы Красного Креста.

Девочки помладше охотно стажировались санитарками в судовом лазарете. Большинство из них впоследствии избрало медицину своей профессией по призванию. Свободное время заполнялось играми, танцами, развлечениями. Из состава колонистов сложились два неплохих хоровых ансамбля. Образовался духовой оркестр, инструменты для которого сотрудники Красного Креста подарили еще в России. Вечерами, когда судно шло через Тихий океан, зажигались прожекторы, и на палубе устраивались танцы.
В другие дни, если не играл оркестр, то натягивали белое полотно и ребятам показывали фильмы. Чаще всего с участием Чарли Чаплина. Впереди ребят ждала встреча с Америкой...


Америка. Помогали тысячи людей

Решение плыть через океан далось нелегко. Надо было использовать летние месяцы, когда штормов меньше, но была еще одна опасность. После мировой войны по океану рассеяны тысячи мин. Встречаются в море и другие опасные неожиданности. И всё же Аллен и Бремхолл тверды в своём намерении. Передвижение по железной дороге ещё более непредсказуемо и опасно. Море должно стать для детской колонии дорогой домой. Переход через Тихий океан к берегам Америки занял 20 суток.

"Йоми Мару" достиг Сан-Франциско ночью, а утром дети уже высадились на берег.
Гладкое шоссе было ещё пустынным. Детям сказали, что они направляются к военным казармам «Форт-Скотт», где их поселят. Вдруг дорогу перегородила мальчишечья орава. Каким-то образом они узнали о русских детях. Наверно, из газет.

"Йоми Мару" пришёл ночью, а сейчас раннее утро. Было очень похоже на то, что американские дети провели бессонную ночь! Колонна остановилась. Языки были разные, но они отлично понимали друг друга. Юные американцы держали в руках апельсины, шоколад, жевательную резинку и другие подарки. Такова была первая встреча на американской земле.

Разрешение же на размещение колонии в "Форт-Скотте" было получено только накануне прибытия «Йоми-Мару».
Эти бараки пустовали больше года. Площадки вокруг заросли сорняком. Не было кроватей и кухонного оборудования. Да и других предметов, необходимых для питания и быта. А ведь речь шла о размещении 960 детей и взрослых. Сотни людей вышли в субботу на работу. Это были солдаты. Одни чистили площадки от сорной травы. Другие устанавливали кухонные плиты, доставляли на грузовиках столы и стулья, кровати, матрасы, одеяла, подушки.

В первый день колонию обслуживала группа поваров из берегового артиллерийского отряда. А другие солдаты выполняли роль официантов. На следующий день прислали курсантов из школы пекарей. Работники Тихоокеанского отделения Красного Креста также трудились днём и ночью. Мистер Уилкинсон, помощник менеджера, не спал три ночи. В день, когда прибыло судно, часть военных автобусов не имела топлива. Тогда одна из автомобильных компаний предоставила свой транспорт бесплатно. Помогали тысячи людей. Один человек приготовил обувь, одежду и сладости и ждал много часов у входа в форт, пока появятся дети.

Прибытие советских детей в Сан-Франциско вызвало подлинную сенсацию. Особенно горячо и восторженно реагировали американцы русского происхождения. Естественно, были и такие, кто не скрывал предвзято отрицательного отношения к «красным колонистам», но таких было меньшинство.

Юные советские граждане чувствовали себя представителями своей страны и революционного Петрограда. Их максимализм и политическая непреклонность порой доходили до курьеза. Так, колонисты демонстративно и наотрез отказались встать при звуках американского национального гимна, который исполнялся во время приема в ратуше, устроенного мэром города специально в честь их прибытия в Сан-Франциско- дети по ошибке приняли мелодию за российский монархический гимн «Боже, царя храни».
Но чтоб замять неловкость ситуации следом была исполнена Марсельеза. Услышав ее, колонисты радостно повскакивали с мест.

Немало интересного довелось повидать за три или четыре дня, проведенных в городе, который по праву считается жемчужиной западного побережья Северной Америки. В памяти советских ребят неизгладимый след оставило сердечное гостеприимство хозяев, которым многое приходилось делать экспромтом.

Покинув западный берег Америки, японский пароход повернул на юг, взяв направление к Панамскому каналу. Температура поднималась всё выше. Только за один день 17 детей получили тепловой удар. В трюмах непрерывно крутились вентиляторы. Матросы натянули над палубой брезент и устроили душевые. Мальчишки расхаживали в шортах и лёгких рубашках. Детям подавали холодный чай и лимонад. Интересно отметить, что официальное открытие Панамского канала состоялось совсем незадолго до это, а именно в июне 1920 года. Так что русские дети были в числе первопроходцев. Они из уроков географии слышали о строительстве канала...а теперь могли и увидеть это чудо инженерной мысли...

Весть о "детском корабле" опередила его появление, и с обеих стороны канала восторженные толпы приветствовали мальчиков и девочек, задаривая их экзотическими фруктами, сладостями и бочонками с мороженым.
Карибское море (это уже Атлантика) встретило детей ещё большей жарой. Палуба обжигала ступни ног, а до поручней нельзя было дотронуться. Потом разразился шторм. Судно швыряло из стороны в сторону. Дети страдали от морской болезни и с нетерпением ждали прибытия в Нью-Йорк, где в отличие от Сан-Франциско детей из Петрограда уже ждали и к их прибытию готовились заранее. Большинство готовилось искренне и дружелюбно. Пресса тех лет на английском и русском языках информировала о предстоящем приходе «Йоми-Мару» к причалу нью-йоркского порта.

Десятки репортёров направили на судно и его маленьких пассажиров фотообъективы. Всё было как в Муроране и Сан- Франциско. Два воспитателя стояли по обе стороны трапа, держа списки детей и отмечая каждого ребёнка. Ещё во Владивостоке Барл Бремхолл придумал присвоить каждому колонисту номер с вручением жетончика, который они носили на шее. Двадцатиместные открытые автобусы двинулись от нью- йоркского пирса к Стейтен-Айленду. Каждый колонист сидел в отдельном кресле, чувствуя себя не только пассажиром, но и зрителем. Казалось, не они едут через город, а он надвигается на них - огромной и пёстрой панорамой, состоящей из нескончаемых окон, автомобилей и пешеходов.

Снова детей разместили на острове и вновь в военных казармах. Форт Вудст-форт, находится в удалении от шумного города - прекрасное место для отдыха и развлечений. И опять все как в Сан-Франциско. Военные и гражданские власти соревнуются друг с другом, чтобы обеспечить наилучший комфорт. И во главе всего мэр Нью-Йорка мистер Хейлен. Прибытие юных путешественников в Нью-Йорк заслонило собой все другие новости. Мероприятия, расписанные на целую неделю включали расквартирование в форте Вудст-форт на острове Стейтен Айленд торжественное богослужение по случаю благополучного прибытия, официальный визит к мэру города господину Гайдану. Затем были предусмотрены автобусные экскурсии по городу с посещением такой новинки, как первый небоскреб, прогулка на пароходе по Гудзонову заливу, развлечения в Бруклине, большое праздничное шоу на ипподроме и многое другое. Намечен был и ответный прием в русской колонии американцев с выступлением самодеятельности детей из Петрограда.

В газетах было помещено дружеское приветствие президента США Вудро Вильсона и его супруги, озаглавленное «К русским детям Петрограда». В нем содержалось пожелание им счастливого будущего и выражалась надежда, сохранить в сердцах чувство дружбы к американскому народу.

Повсюду детям были рады. Однако столь радушный прием и забота не затмила в детях основное их желание- желание вернуться к родителям, домой.
Домой! Это слово всё чаще звучит в среде колонистов

Они знают, у руководства американского Красного Креста нет единого мнения о немедленном возвращении колонии в Россию, где всё ещё продолжается гражданская война, где голод, тиф. Стоит ли возвращать детей к тому, от чего они уехали, и подвергнуть их новым испытаниям? Не лучше ли задержать колонию на некоторое время?

Была предпринята попытка решить судьбы детей за них и без их участия. Когда судно находилось еще на полпути между Панамским каналом и Нью-Йорком, руководство Красного Креста объявило колонистам потрясшую всех новость: решено отправлять их не в Петроград, а разместить во французском городе Бордо. Было также сообщено, что там уже вовсю идет подготовка и бывшие военные казармы перестраиваются для приема детей.

Старшие колонисты и воспитатели здесь в Нью-Йорке объявляют "большой сбор", чтобы заявить - разлука с родными, растянувшаяся более чем на два года, становится для них мучительной. Только они имеют право решить - возвращаться сейчас или повременить.
Участники собрания принимают резолюцию - никакой задержки: ни здесь, в Нью-Йорке, ни в Европе. Они настаивают на продолжении рейса в Петроград.

Они направил руководству Красного Креста самый решительный протест за 400 подписями «Мы во Францию не поедем!» Многие газеты вышли в первые дни сентября 1920 года в Нью-Йорке с броскими заголовками: «Дети протестуют против отправки их во Францию!», «Хотим домой в Россию!», «Требуем отправить нас в Петроград, а не в Бордо». В личных архивах бывших колонистов сохранился текст памятной листовки тех дней. На другом митинге в Мэдисон Сквер Гардене, представитель Советской России Л. К. Мартене объявил детям, что Советское правительство поручило ему принять все меры к немедленному возвращению их в Советскую Россию.

Почти двухнедельного пребывания в Нью-Йорке пароход «Йоми-Мару» с колонистами на борту отправился во второе трансокеанское плавание, теперь уже через Атлантику к родным берегам

Сотрудники русской миссии американского Красного Креста, успевшие чуть ли не сродниться со своими советскими воспитанниками за время длительных совместных странствий, и на этот раз были рядом…Они снарядились проводить их до самой родной границы.

На средства общества, дополненные добровольными пожертвованиями и подарками жителей Сан-Франциско и Нью-Йорка, было припасено не только достаточное количество продовольствия, свежих овощей и фруктов, одежды, белья, книг, игр и развлечений, но были также доставлены на борт корабля специально приобретенные холодильники, электровентиляторы, кондиционеры, кинопроекционная аппаратура, спортивные снаряды, оборудование для судовой хлебопекарни и лазарета.

Капитан Каяхара впервые следовал в европейские воды. В Нью-Йорке его предупредили о крутом нраве Бискайского залива. Но, к счастью, "Йоми Мару" сопутствует хорошая погода. Судну предстоит заход во французский порт Брест.
Пароход даёт знать о прибытии в Европу низким и прерывистым гудком. А маленький пыхтящий буксир аккуратно подхватил его, чтобы подвести к одному из пирсов. В Америке дети протестовали, чтобы колонию задержали во Франции, но высадиться на берег этой страны, о которой они хорошо знают из учебников истории, очень рады.

После трёхдневного пребывания во Франции японский пароход направился в пролив Ла-Манш, разделяющий Францию и Англию, затем в Кильский канал, а выйдя из него, попал в родное Балтийское море, омывающее и берега России.

До Петрограда совсем близко, но тут дети узнают неожиданную новость. Капитан отказался следовать к их городу. Япония и Советская Россия в состоянии войны, судно могут интернировать

Красный Крест надеется, что Рига или Гельсингфорс согласятся временно принять колонию русских детей. Но и финское правительство опасается дипломатических осложнений. Уж очень необычная ситуация! Подобных прецедентов не было. Наконец, достигнуто соглашение, "Йоми Мару" следует в финский порт Койвисто. Это совсем недалеко от границы с Россией. Перед тем, как колонию высаживают - трогательное прощание с японскими моряками.

Красный Крест арендовал для петроградских детей помещения в пустовавшем тогда популярном курорте Халило (ныне - санаторий «Сосновый бор» на Карельском перешейке) на целых три месяца

Такой срок считали необходимым и достаточным для того, чтобы списаться с Петроградом, выяснить, не постигла ли кого-нибудь из родителей трагическая участь в столь неспокойные годы, и иметь время подготовить к печальному известию ребенка. К счастью, подобных случаев оказалось совсем немного.
Раздавая конверты, Аллен испытывал огромную радость. Вдруг он увидел заплаканные глаза восьмилетней девочки. Начальник колонии поднял её на руки и поцеловал, чтобы утешить. И всё же девочка разрыдалась. Стоило немалого труда её успокоить. Наконец, она сказала, что её так мучило: «- Я не помню, как выглядит моя мама... Как я узнаю её?»

Аллен заглянул Танечке в глаза, так звали ребёнка, и очень серьёзно сказал: « Ты обязательно узнаешь свою маму! Потому что ни один человек на свете не похож на неё!»
Девочка вытерла слёзы и улыбнулась. Она знала, мистер Ален всегда говорит правду.

10 ноября первая группа из семидесяти детей прибыла из санатория Халила на финско-русскую границу, которая в то время проходила по реке Сестра. Каждый ребёнок держал в руках небольшой мешок с провизией, которой его снабдили на первое время.
А сухари, которые колонисты заготовили, пришлось выбросить за борт - они заплесневели. Последняя группа покинула санаторий в феврале 1921 года. На одном берегу Сестры стояли Аллен и Бренхолл, а на противоположном - советские пограничники.

Аллен спустился на узкий деревянный мостик и дойдя до середины речки, передал представителям Петросовета списки детей Изучение списка длилось недолго.
«Все наши, - сказал один из пограничников».

Пришло время прощаться. Аллен и Бремхолл обняли и целовали каждого мальчика и девочку.
Колонисты старались продлить расставание с американцами, ставшие им за эти годы родными и на время заменившими родителей

Но финские и русские пограничники показали на заходящее солнце: - Пора!
Так завершилась сухопутная и морская экспедиция предпринятая американским Красным Крестом по спасению петроградских детей …

Кто были главные участники этой эпопеи -руководитель петроградской детской колонии полковник Красного Креста Райли X. Ален и его заместитель Барл Брэмхолл до приезда в Россию …

Интерес к России, к её революции и гражданской войне был столь же огромен, как и пространство этой загадочной и не вполне объяснимой для европейского и американского ума страны.Каждый думающий человек понимал: от развития российских событий во многом зависят судьбы двадцатого века. 40-летний Райли Аллен был журналистом, редактором ежедневной газеты "Гонолулу Стар - Бюллетень"и жил на Гавайях.

Решение отправиться в Россию удивило многих, близко знавших Райли. Ведь его карьера была на подъёме, складывалась весьма успешно. Несмотря на уговоры своего шефа- Генерального директора «Стар –Бюллетеня» и будущего губернатора Гавайев Р.Фаррингтона не ехать в «этот кромешный ад», Райли сумел выхлопотать себе длительный отпуск и отправился в далекую и неизвестную Россию.

Барл Бремхолл был моложе. Эму в то время был только 26 лет. До прибытия в Россию в качестве волонтера Красного Креста- был банковским служащим в Сиэтле. У 26-летнего клерка были хорошие перспективы для успешной банковской карьеры.

И вдруг - заявление об уходе. Для друзей и сослуживцев Барла его решение отправиться вместе с группой волонтёров Красного Креста в Россию было полной неожиданностью. И вот случай или судьба свели этих двух молодых людей - Алена и Бремхолла.
Большой несправедливостью было бы при этом забыть о роли их коллег по русской миссии американского Красного Креста докторов медицины Калтера, Вудса, Кука, Делгаде, работников медперсонала во главе с врачами Дэвидсоном и Гугемусом, воспитательницы Глэдис Герман и других. Все они спустя годы, также как и их руководители сохранили теплое отношение к своим бывшим подопечным, но все были старше Бремхолла, потому попытки вернуться и повидаться с кем- то из детей не предпринимали.

Кроме того, спустя много лет все колонисты, как один, признавали особую роль именно Бремхолла, который в силу своего служебного положения, личных качеств и черт характера ближе всех общался с ребятами, вникал в их дела и заботы, а главное — любил своих маленьких советских друзей.

Итак, сухопутная и морская экспедиция по спасению восьмисот детей завершилась.

Аллен возвращается на Гавайи, садится за редакторский стол всё той же ежедневной "Гонолулу Стар-Бюллетень". Работал он в газете вплоть до 1966 года - до самой смерти, прожив 82 года. В его карьере журналиста был лишь один перерыв - с 1918 по 1921 год, когда он работал в американском Красном Кресте.

Бремхолл возвращается в Сиэтл и продолжает работать в банке. Серьезно преуспел на этом поприще. Приобрел солидное состояние и даже стал акционером авиастроительной компании Боинг. Женился, но своих детей не имел.

Как сложилась дальнейшая судьба героев этой истории

Оба они, Аллен и Бремхолл, многие годы думали о судьбе колонистов, о том, как сложилась их жизнь, особенно в годы ленинградской блокады. Оба мечтали приехать в Россию. Аллену это так и не удалось. А Бремхолл ….Дальше события разворачивались так.

В августе 1972 года газета «Правда» напечатала статью Бориса Стрельникова «Многоликий Сиэттл», в которой среди других упоминался Барл Брэмхолл. Несколько строчек было о нем как о человеке, который служил в русской миссии американского Красного Креста и сопровождал советских детей от Урала через Сибирь, два океана до финляндско-советской границы, где сдал советским представителями по списку 777 колонистов.

Сразу после ее публикации в редакцию «Правды» позвонил сам Б. Брэмхолл с уточнением некоторых частностей. Вот уже пол века он жил воспоминаниями о днях, проведенных вместе с петроградскими колонистами. Мечтал снова увидеть кого-нибудь из них. С этой целью, собственно, и предпринял туристскую поездку в Советский Союз. Специальные розыски организовать не хватило времени. Он просто ходил по ленинградским улицам, в тайне надеясь на случайную встречу, увидеть хоть кого-то из старых знакомцев, но чуда не произошло. В этот приезд встречи не состоялось…

Она случилось после появления в «Правде» статьи В.Большакова «Одиссея детей революции», написанной под впечатлением первого звонка и визита Брэмхолла в редакцию. На новую публикацию отозвалась письмом в Сиэттл одна из бывших колонисток. Выяснением судьбы остальных занялись Управление по розыску советских и иностранных граждан Исполкома ордена Ленина Общества Красного Креста и Красного Полумесяца СССР, Музей истории Ленинграда, «красные следопыты» и другие энтузиасты. Отыскались оставшиеся в живых через пятьдесят трудных лет участники почти неправдоподобной эпопеи. Их оказалось около двухсот.

После незабываемого кругосветного путешествия в последующие годы немногие из них поддерживали между собой отношения. Большинство потеряло друг друга из виду. О прошлом вспоминали неохотно, особенно—публично: пребывание за границей в период железного занавеса, да в разгар холодной войны не украшало ничью анкету. Теперь же они искали встреч между собой и загорелись желанием увидеться с Брэмхоллом. Он в свою очередь отыскал у себя на родине ветеранов — участников и свидетелей волнующих событий полувековой давности. Создал комитет по подготовке встречи с бывшими колонистами. В «Правде» появилась еще одна статья В. Большакова «Продолжение одиссеи».

Встреча Бремхолла с колонистами . 1973 год

И наконец долгожданная встреча состоялась. По приглашению советского Общества Красного Креста и Красного Полумесяца Б. Брэмхолл с супругой в 1973 году еще раз побывал в СССР.


Источники:
http://alisha_96.livejournal.com/147787.html
http://alisha-96.livejournal.com/148392.html

У этой истории бы все шансы потеряться во времени и уйти вместе с ее участниками в небытие, но судьба распорядилась иначе… «не было бы счастья, да несчастье помогло» к тому, что происходило дальше, это изречение подходит больше всего…

В далеком 1978 году моряк, журналист, хабаровчанин Владимир Липовецкий на борту БМРП «Тихоокеанский» заходит в Сиэтл. Там, совершенно случайно, попался ему на глаза свежий номер «Сиэтл таймс» где нельзя было не заметить на первой полосе кричащий заголовок : «Ужасное преступление! Вчера в собственном доме на Вандермир-авеню зверски убиты восьмидесятилетний Барл Бремхолл и его супруга Оливия» . Дальше, на борту нашего судна, произошла судьбоносная встреча с Ледой Саген которая в числе других жителей Сиетла, не могла пропустить визит советского корабля. В то время это было весьма редким событием.
С желанием подняться на борт и познакомиться с советскими моряками, у трапа тогда выстроилась очередь. Леда Саген, когда то Лидия Валентиновна, хорошо знала чету Бремхоллов, часто бывала у них дома, помогала с переводами писем. Она то и поведала Владимиру Липовецкому, кто такой Бремхолл, а также причину его гибели. После этой встречи прошло полгода. Липовецкий вернулся домой из долгого морского похода, где его уже ждала целая стопка писем из далекого Ленинграда. В каждом просьба бывших колонистов приехать. Леда Саген сообщила колонистам о визите Липовецкого и о том, что он совпал по времени со страшным событием связанным с кончиной их любимого руководителя.

— Отказать им было невозможно- рассказывает сам Липовецкий. Повторяю: не одно, а больше двух десятков писем. И в каждом — просьба, мольба. Они мне даже назвали место встречи — особняк Кшесинской.

Что делать? Я сел в самолет и прибыл в назначенное место и время. Собралось более двухсот человек. Они решили устроить — по русскому обычаю — поминки. Выпили, закусили… Я рассказал, что знал, ответил на вопросы. Бывшие колонисты почему-то были уверены — убийство политическое. Я постарался убедить, что это не так. Убийца уже арестован. Это молодой сосед, студент, которого чета Бремхоллов знала еще ребенком. Он находился в доме для душевнобольных, его выпустили — по недосмотру врачей. Тела пожилых супругов не похоронили, а кремировали. Еще до отхода судна я успел посетить колумбарий, где покоится прах Барла и Оливии, и принес цветы от имени бывших русских детей, а сейчас уже пенсионеров.

Липовецкий оказался тем человеком, кто оказался в нужное время в нужном месте и именно тем, кто по решению колонистов как нельзя лучше подходил, чтоб увековечить память обо всей это истории. Потребовалось немало сил, но они смогли убедить его в этом. А задание было одно трудней другого

Три задания колонистов

Первое. Снять документальный фильм, пока они живы.

Второе. Написать книгу об их одиссее.

И третье — художественный фильм.

Было пройдено много инстанций, Колонисты обращались в партийные органы, и в Ленинградскую киностудию, в Лениздат, и к писателям обращались, в том числе к своему знаменитому земляку Даниилу Гранину… И везде отказ. Единственная и последняя надежда была возложена на Липовецкого

Дальневосточник, моряк, журналист –он и есть тот человек, кто не может отказаться. Липовецкий остался еще на две недели в Ленинграде, где начал изучать подробно всю историю колонистов. Мог ли он тогда знать, что изучение это растянется на долгих 25 лет. Побывал во всех местах, которые посетили дети, — это и японский Муроран, и Панамский канал, Сан-Франциско, Нью-Йорк… И даже на Гавайских островах, откуда начальник детской колонии Райли Аллен прибыл во Владивосток.

Задание первое - написать книгу

С книгой оказалось проще всего. Здесь самое главное зависело от самого Липовецкого.. Роман «Ковчег детей» вышел в Санкт-Петербурге (издательство «Азбука») в 2006 году и быстро разошелся

Сложней всего было с фильмами. При тогдашней советской пропаганде было противопоказано делать фильм, где американцы (ну и что с того, что Красный Крест) выглядят как спасители русских детей. Везде внимательно выслушивали историю. Но результат был один- отказ.

Фильм «Миссия» полнометражный 70-ти минутный удалось сделать на студии документальных фильмов в Тбилиси. Режиссер — Лео Бакрадзе. В нем заняты 17 бывших колонистов и даже одна из их бывших воспитательниц. Съемки проводились в Нью-Йорке, Сиэтле, на Гавайях, в Сан-Франциско и конечно же во Владивостоке. У автора сценария фильма, Липовецкого, не было более счастливого дня, чем тот, когда в один из зрительных залов Ленинграда были приглашены бывшие колонисты, их дети и внуки и они увидели фильм о себе. (Не нашла я , к сожалению, этого фильма в Интернете...)

Последнее задание колонистов так и осталось не выполненным....

Был написан сценарий и к художественному фильму. Им заинтересовались такие метры мира кино, как Стенли Крамер («Нюрнбергский процесс», «Этот безумный, безумный, безумный мир…») и наш Григорий Наумович Чухрай («Баллада о солдате», «Чистое небо»). Были уже и интервью о будущем фильме в московских журналах и газетах. Но не успели — оба ушли из жизни, друг за другом.

— Повторяю: оно, как в русской сказке, оказалось самым трудным, почти неподъемным… Я все еще на пути к его выполнению и верю в успех. Художественный фильм должен быть непременно российско-американским. А может быть, с привлечением и японской стороны. Свою часть работы я уже сделал — написал сценарий, но без помощи стран и городов, где побывали дети, не обойтись. Уверен, история эта заинтересует и Красный Крест, до 150-летнего юбилея которого осталось всего три года, и ЮНЕСКО, и, дай Бог, Голливуд. Надеюсь, что общественность и руководство Владивостока тоже не останутся в стороне. Нужна и помощь меценатов. Ведь стоимость этого проекта составляет миллионы долларов. И часть съемок непременно будет во Владивостоке, в том числе и на острове Русском, где дети из Петрограда провели год своей жизни. Насколько мне известно, сохранились и казармы, где они жили.

Так получилось, что ни у Бремхолла, ни у Аллена не было собственных детей. Но когда их спрашивали, каждый из них отвечал: «О, я очень богатый папа — у меня восемьсот мальчиков и девочек!..»

Я хочу надеяться, что когда на острове Русском будет построен студенческий городок, то две улицы назовут именами этих двух великих американцев Райли Аллена и Барла Бремхолла. А третью улицу можно назвать в честь Красного Креста — самой милосердной организации, чей юбилей уже не за горами. Можно и воздвигнуть монумент в память об этой детской одиссее, которая символизирует дружбу между странами и народами. Планета сегодня так в этом нуждается! Увы, отношения между двумя великими народами вновь охладились. А ведь история Петроградской детской колонии может стать прекрасным катализатором для смягчения климата. Так вершится история.

К тому же нынешние руководители России, президент и премьер-министр, земляки тех детей…http://www.novayagazeta-vlad.ru/43/Istoriya/Neveroyatnayaodisseya