Я пошла в первый класс в 1956 году. В СССР отменили введенное в 1943 году раздельное обучение и ввели в 1954 году совместное обучение. Сейчас я задумываюсь - а нужно ли было вводить совместное обучение...
В свое время в советских школах отменили раздельное обучение из-за того, что при нем не удается использовать задатки женского ума. В результате девочки получают заниженный уровень образования и оказываются невостребованными в обществе, где правят мужчины. Но оказалось, что совместное обучение отрицательно сказывается на детской психике. Особенно «страдают» мальчики. Так считает Галина Козловская, доктор медицинских наук, зав. отделом Центра психического здоровья.

Совместное же обучение делает половую ориентацию смешанной. Феминизирует мужчин и омужествляет женщин

Женский и мужской организмы устроены по-разному. У них разный обмен веществ, разные характеристики поведения. Женщине, например, свойственны нежность, грациозность, мягкость, уступчивость. Мужчине, напротив, присущи азартность, решительность, резкость, удаль и так далее. Совместное же обучение делает половую ориентацию смешанной. Феминизирует мужчин и омужествляет женщин. У девочек появляется стремление играть мужскую, доминирующую роль, а мальчики соглашаются на второстепенную, роль ведомого.

Александр Яковлев, карикатура «Школа»





Лемох Карл (Кирилл) Викентьевич Гимназистка

Другая проблема в том, что в школе сейчас преподают в основном женщины. И это крайне отрицательно сказывается именно на мальчиках. Они вынужденно перенимают женский тип поведения

Поэтому очень важно, чтобы в классах для мальчиков преподавали учителя-мужчины. Ведь даже в семье пацан может надерзить матери, не слушать ее, но беспрекословно подчиняется отцу. Аналогичную картину мы наблюдаем и в школе. Например, учительница разрывается, а у мальчишки на его скучающей физиономии написано: «Да кто ты такая, чтобы на меня орать?» А учителю-мужчине часто даже голоса повышать не надо — мальчишки и так его слушаются. Если же он вдобавок интересно ведет уроки — ученики вообще смотрят ему в рот и ходят за ним следом. Так что раздельное обучение (при условии, что в мальчиковые классы придут преподавать мужчины) может способствовать существенному улучшению школьной дисциплины.

Одна из самых распространенных педагогических ошибок — установка на послушность ребенка, на то, чтобы он был малозаметен, молчалив, не мешал. Но мальчики, как правило, совсем другие

Они более шумные, подвижные, активные. Находясь же в ситуации педагогического давления, когда нужно тридцать пять — сорок минут просидеть в однообразной позе, не вертеться, не разговаривать, они испытывают стресс.

На мальчика, который на уроке вертится, прикрикивают, он нервничает и от этого еще хуже усваивает материал. Ему пишут замечание в дневник. Он приходит домой, где его тоже ждет за это наказание. Потом родителям выговаривают, что они неправильно воспитывают ребенка и вообще он умственно недоразвит. Мальчик начинает заниматься с репетиторами. В результате еще меньше отдыхает и зарабатывает школьный невроз. В 90 процентах случаев он наблюдается именно у мальчиков.

Чакветадзе

Школьный невроз, двигательная расторможенность из-за минимальной мозговой дисфункции ...При раздельном обучении этого стресса можно избежать

Например, уроки для мальчиков сделать короче, грамотно чередовать физическую и умственную нагрузку. Даже посреди урока давать им возможность подвигаться. Ведь сейчас очень многие дети страдают двигательной расторможенностью из-за минимальной мозговой дисфункции. И это опять-таки чаще бывают мальчики.

А в смешанных классах от ребят требуют, чтобы они даже на переменах ходили по струнке. Это же совершенно неприемлемо! Нормальному мальчику, отсидевшему урок, просто необходимо попрыгать по коридору, побороться, повозиться с товарищами. А девочки начинают им подражать, перенимают мальчишечьи привычки. Хотя им-то это совершенно не нужно. У них должен быть другой тип поведения — более степенный, скромный.

Есть и еще один аспект.

В начальных классах девочки лучше учатся за счет аккуратности, большей собранности, лучшего почерка и т.п. У мальчиков же на этом фоне формируется комплекс неуспешности

Так что еще и поэтому раздельное обучение целесообразней. Пусть мальчик будет равным среди равных.

Татьяна ШИШОВА http://gazeta.aif.ru/_/online/ss/168/ss04_03

Историческая справка. Вместе, врозь и снова вместе


До начала ХХ века девочки и мальчики в школах учились раздельно, потому что в России (да и во всем мире) была традиционная система ценностей: мужчина — глава семьи, занимающий активную социальную позицию, задача женщины — хранить домашний очаг и воспитывать детей (исключения лишь подтверждали правило). С приходом советской власти все изменилось:

В марте 1919 года на съезде РКП(б) было решено ввести в стране совместное обучение мальчиков и девочек.
Причина: «искоренение дискриминации женщин» (хотя, скорее всего, речь шла об искоренении всего, что было связано со старым укладом жизни).

В июле 1943 года Политбюро ЦК ВКР(б) снова ввело раздельное обучение, и с сентября того же года в стране начали работать 1372 средние и 683 семилетние мужские и женские школы. В Воронеже это разделение произошло чуть позже: в 1945 году школу №16 разделили на женскую и мужскую (в первой оказалось 952 ученицы, во второй — 526 учеников).
Причины: народный комиссариат просвещения РСФСР признал дискриминацию женщин полностью устраненной и заявил, что нужно «готовить школьников к взрослой жизни, учитывая особенности их физиологии». К тому же в годы войны стране требовались защитники: в школах ввели допризывную подготовку, и с пятого класса девочки и мальчики изучали ее по разным программам.
Надо сказать, что раздельное обучение ввели только в населенных пунктах, где было не меньше 4-6 средних школ, поэтому с 1943 года в стране действовали сразу две системы обучения — совместная и раздельная. Раздельные школы планировалось сделать элитными: в них ввели углубленное изучение отдельных предметов, а зарплату сотрудникам увеличили на 50% из-за повышенной сложности работы, поскольку даже библиотекари в них обязаны были владеть иностранным языком. К 1954 году в стране было 4200 школ, из них школ раздельного обучения — 2323 (то есть, больше половины).

В августе 1954 года на Всероссийском совещании министров просвещения СССР, заведующих гороно и облоно приняли окончательное решение о переходе на совместное обучение (за исключением уроков труда). В Воронеже этот переход состоялся в 1967 году, когда мужские и женские школы №№ 16 и 17 преобразовали в средние общие.
Причины: во-первых, эти школы для государства были слишком затратными, во-вторых, население не было в них заинтересовано, в-третьих, в мужских школах педагоги не справлялись с поддержанием дисциплины (впрочем, стремление укрепить дисциплину было весомым аргументов и при введении раздельных школ, и при их отмене).

Сегодня в России вновь говорят о введении раздельного обучения. Пока оно существует только в виде городских экспериментальных площадок (ГЭП) — это когда мальчики и девочки учатся в здании одной школы, но в отдельных, параллельных классах.http://vrn.best-city.ru/articles/science_and_education/?id=574

Гимназистки. Фото А.О. Карелина. 1870-1880 гг.

Школа и гендерный вопрос. Нам еще повезло, гм, … как бы это сказать… в гендерном вопросе, скажем так, политкорректненько. В смысле, повезло, что девочка.

Со старой школой мы расстались. Почему расстались? – да достали они меня… Ну да, меня, именно меня. Ребенка они, конечно, тоже достали, но дети – они более гибкие, что ли… Вернее, нет, не так. Ребенку кажется, что «так и должно быть». Кричат на них – «ну да, кричат, но мы же плохо себя ведем». Нам еще повезло, гм, … как бы это сказать… в гендерном вопросе, скажем так, политкорректненько. В смысле, повезло, что девочка.

Насколько я поняла, с точки зрения педагогического коллектива этой школы, мальчики – это такие «недоделанные девочки». Те, кто «не умеет себя вести хорошо. Как девочка».

Скажу честно, меня это задевает. Мне кажется, что мальчики должны вести себя, как мальчики – то есть шумно, непослушно, грубо, крикливо и даже, позволю себе быть откровенной, неопрятно. В смысле, мальчик должен быть активным и в меру грязным. Нет, это не из серии, что «мужик должен быть могуч, вонюч и волосат». Бултыхание будущего мужчины в честной дворовой грязи в детском возрасте, как раз, я так думаю, предотвращает злоупотребления во взрослом…

И. Владимиров В женской школе
П. Богданов-Бельский. Устный счёт. В народной школе С. А. Рачинского. 1895

Ну, мне хочется, чтобы моя девочка, вся такая нежная и женственная, видела, что мальчики – другие…

Мы с ней читаем на ночь «Тома Сойера». Думаю, любая девочка не откажется от дружбы с кем-то, напоминающим Тома Сойера. Вот брат его, Сид, в этом плане, согласитесь, не очень… Ну в смысле, не вдохновляет… Слишком чистенький, да? И вот все эти прекрасные женщины-педагоги хотят, чтобы в их классах сидели такие Сиды. То есть, они, сиды, конечно, весьма «удобны в обращении». Хотя, мне кажется, что это такая сиюминутная женская иллюзия… Но не будем о грустном. Я же все равно не смогу переубедить этих прекрасных женщин. Тут личный опыт нужен, хм…
Кстати, об оптимальной степени загрязненности ребенка мужского пола. Не подумайте, что я сторонник тотального загрязнения. Вот если взять, скажем, друга Тома Сойера, Гека Финна, если припоминаете героев этой бессмертной и весьма полезной с педагогической точки зрения книжки. Разумеется, с моей, нежно материнской точки зрения, антисанитарное состояние мальчика Гека - это перебор. Но Гекльберри был беспризорником, и это все объясняет. Если же брать обычного домашнего ребенка, мужского пола, 1 штука, в возрасте от приблизительно полутора до приблизительно двенадцати лет, то однократная, но категорическая ежевечерняя водная процедура поможет сбалансировать степень покрытия вышеозначенного ребенка грязью и поможет достичь оптимального соотношения чистота/активность. Но не это самое главное.

Школа та вроде была хорошая. В смысле – с необходимым набором основных и дополнительных предметов, музыкой, кружками, бассейном и керамикой. И даже со школьным автобусом. Ну и - с детским садом, в который моя мелкая и пошла три года назад, в возрасте пяти лет. Она вернулась в первый день, в семь часов вечера, и сказала: «Мама, я так устала, можно я поиграю?» «Конечно, детка, поиграй. А во что ты будешь играть?» «В школу». Ну, в школу, так в школу. Журнал, который я в тот момент безмятежно листала, выпал у меня из рук, когда я услышала крик: «Девочки, строиться!» Пять следующих минут я слушала, как моя дочь воспроизводит действия и слова воспитательницы – вполне симпатичной женщины, которую мне рекомендовали как человека «доброго, и вообще одна из лучших воспитательниц».

Ладно. Жизнь – штука суровая, и не должен ли ребенок социализироваться, и узнавать, какова она – эта жизнь? Этими и прочими рассуждениями я себя успокаивала, и не говорите мне, что я мать-ехидна. Конечно, я расспрашивала дитя обо всех подробностях прошедшего дня. «Да нет, мамочка, она не кричит. Все хорошо. Занятия не очень интересные, дома интереснее. Но дома же мне сидеть нельзя», - дочь не по-детски вздыхала и спрашивала, можно ли поиграть «еще пять минуточек». Получалось, что ребенок воспроизвел в игре наиболее драматический момент этого дня. И на том спасибо.

Но вот гендерный вопрос, да. Он «выстрелил», этот архиважный вопрос, да еще как. На Новый год. То есть, и до этого были «звоночки». «Мама, а ты знаешь, мальчики в нашей группе таааааак плохо себя ведууут! Мальчики вообще не умеют себя вести» - значительно сообщала мне дочь вечерком, и густые женские интонации наивно выдавали происхождение этой незатейливой мудрости. Воистину, школа – источник знаний.

Знания о том, насколько плохи, невоспитаны и непослушны мальчики, сыпались не то чтобы как из рога изобилия, но достаточно регулярно

Особенно доставалось, судя по дочкиным пересказам, мальчику Дане. Даня «не умел сидеть». Впрочем «стоять» он тоже не умел. Слушая претензии, регулярно высказываемые Светланой Владимировной в отношении Дани, я частенько вспоминала эпизод первого года жизни моей собаки. Овчарка нуждается в воспитании, и мы отправились в школу для собак. С нами пошел наш приятель, у которого был «овчар» уже годовалый, послушный, но «школьного образования» не имевший. «Моя собака все умеет, - гордо сказал наш приятель инструктору, - сидеть умеет, лежать умеет, рядом ходить умеет». Инспектор долго ржал. Оторжавшись, сказал: «А вы когда-нибудь встречали собаку, которая не умеет сидеть?» Ну да, «сидеть» и «сидеть по команде» - это, конечно, разные вещи. Мальчик Даня не умел «сидеть по команде».

Я пришла в группу перед Новым годом. Забрать ребенка, сказать всем «до свидания», узнать, когда приходить после праздников, вручить скромные, так сказать, подарки пед. коллективу. Девочки играли во что-то, сидя на стульях. Я бы предположила, что они играли в «поездку в метро», поскольку сидели они рядком на тесно сдвинутых стульях, но вникать я не стала. Моя коза радостно бегала по комнате. Кстати о птичках, возможно, с точки зрения Высокой педагогики, моя дочь тоже ведет себя, так, не то чтобы очень. Иногда я об этом догадываюсь по некоторой неуверенности во взгляде педагогов. Правда, в глаза мне никто никогда ничего такого не говорил. Даже как-то жаль. Я иногда не прочь потолковать о профессионализме в нелегком педагогическом труде. Но они почему-то не хотят. В смысле, толковать не хотят…

Даня стоял носом к стенке. «Привет», - сказала я Дане. «Я наказан», - объяснил он. Он имел в виду, что разговаривать с ним, наверное, нельзя, и честно пытался меня предупредить. Чтобы меня тоже не наказали. «Светлана Владимировна, можно я с Даней немножко поговорю?» - на всякий случай я даже приподняла руку от локтя, чтобы усилить вероятность позитивного отклика. Условные рефлексы всегда срабатывают, хотим мы этого или нет… А что она могла мне ответить, кроме вежливого «да»?

- За что тебя наказали?

- Елку опрокинул…

- Нарочно?

- Нет, не нарочно. Случайно.

Хороший мальчик Даня. Если бы ко мне так придирались, как к нему, я бы специально елку опрокинула. К тому же елка была искусственная, и нисколько от опрокидывания не пострадала

- Давай прощения попросим у воспитательницы, и она тебя отпустит

- Не, не получится. Я уже просил.

- А мы теперь вместе попросим.

Даня кивнул.

- Давай порепетируем. Повторяй за мной: «Светлана Владимировна, я хочу извиниться за то, что опрокинул елку…

Даня честно повторял. Светлана Владимировна не заставила себя ждать. Она сама к нам подошла, Даня повторил весь нужный текст. Светлана Владимировна начала вносить поправки:

- И пусть пообещает, что никогда ничего не будет трогать без спроса!

- Даня, ты сможешь пообещать, что ничего не будешь трогать без спроса? – я сидела рядом с ним на корточках, держала его за руку, и действительно пыталась понять, сможет он пообещать то, что хотела воспитательница.

- Смогу, - отвечал Даня, - обещаю.

- И пусть пообещает, что не будет выходить в коридор без разрешения! – ну что ж, это требование воспитателя я, как тревожная и мнительная мать, сочла вполне разумным и обоснованным.

- Даня, обещаешь? – продолжаю держать его за руку.

- Обещаю.

- И пусть пообещает, что не будет бегать!

- А на перемене можно? - я старалась быть честным медиатором, и транслировать разумные требования и продуманные обещания

- Ну, иногда, конечно, а вообще-то у них физкультура есть…

Я дернула Данилу за руку. В конце концов, мы же не переделаем ее, эту милую женщину.

- Даня, ты обещаешь сегодня не бегать без разрешения Светланы Владимировны, - акцент был сделан на слове «сегодня».

- Обещаю.

Светлана Владимировна входила во вкус. Раскусив, что мальчик относится к процедуре вполне серьезно, она впарила еще пару требований, с моей точки зрения, находящихся на грани разумного, и мы с Данилой не возразили, и, видимо, наше смирение было ошибкой, потому как следующий "пункт" меня ошеломил:

- И вообще, Данила, пообещай, что будешь вести себя хорошо. КАК ДЕВОЧКА!

Я замерла. Я растерялась. Совершенно не понимая, что делать дальше, я молчала. Не могла же я, уважающая себя женщина, жена и мать, повторить эти слова мальчику – будущему мужчине и отцу - «веди себя, как девочка»! Мне вообще было стыдно в тот момент за то, что такие слова могли прозвучать

Я продолжала тупо молчать. Озвучить слова, которые в этот момент крутились у меня в голове - «тетя дура, и никогда не веди себя как девочка, а веди себя как мальчик, обещай мне это, Данила!» - я не могла. И не потому, что не хотелось конфликта, и вообще Новый год. Даже если убрать первые два слова, про тетюдуру, все равно что-то мешало. Почему-то казалось, что если я произнесу эти слова, наша милая незамысловатая Светлана Владимировна будет уничтожена как женщина отныне и навек. Это был ужасный момент, и он длился, мне казалось, бесконечно. Сара Бернар с ее паузой просто отдыхала.

Ну да, я нашла выход.

Сделав очень серьезное лицо, я сказала:

- Данила, ты слышал, Светлана Владимировна выдвинула очень серьезное требование. Она хочет, чтобы ты вел себя, как девочка, – Данила дернулся, я быстро продолжила, - это очень-очень трудно для мальчика – вести себя как девочка.

Я перевела дух. Светлана Владимировна заморгала. Даня расслабился. Я продолжила:

- Данила, это действительно очень сложная задача – вести себя как девочка. С такой задачей – трудной, нелегкой, требующей напряжения всех твоих сил, может справиться только настоящий мужчина. Сильный. Мужественный. Выносливый. Вот ты подумай и скажи – ты справишься?

- Да, - сказал Даня, подумав, и я ему поверила.

Мы еще поболтали со Светланой Владимировной о том - о сем. Я ее благодарила и рассказывала ей о том, какой она хороший педагог. А что мне оставалось делать? Когда мы с дочкой уходили, я вдруг поняла, что Даня, как честный человек и настоящий мужчина, отправился исполнять обещанное. Он сидел вместе с девочками на сдвинутых стульях и о чем-то тихо с ними переговаривался. Наверное, о чем-то девичьем.

На следующий год, в первом классе, в той же школе, у дочки была очень хорошая учительница – Наталья Евгеньевна. Гендерный вопрос как-то затих. Хотя все равно, отголоски доносились, и я так поняла, что

это такая «корпоративная идеология», если можно так сказать о школе - закатывать мальчиков под плинтус. Потом, правда, разные знакомые мальчиковые мамы говорили, что «так везде». Не везде, в этом я убедилась, но проблема есть

Да, ну а потом наша чуткая, интеллигентная и по-хорошему опытная Наталья Евгеньевна ушла из этой школы. Она взяла под опеку девочку восьми лет. Нет, я тут совершенно ни при чем, и с эгоистической точки зрения для меня это было некоторым ударом, поскольку из-за этого она переехала в другой район, и мы потеряли отличную первую учительницу. С другой стороны, я еще раз получила подтверждение, что «хорошие люди делают это».

Во втором классе моей дочке досталась некая Ольга Ивановна, и я снова слышала по вечерам знакомые интонации, и снова стала задумываться о том, что стоит за словами: «Эти мальчики, они таак плооохо себя ведууут». Плохо. Не по-женски как-то…

http://tatiana-gubina.livejournal.com/36585.html
Ваше мнение: мальчики налево, девочки направо? Или раздельное обучение целесообразней? Пусть мальчик будет равным среди равных?