"Впрочем, одно слово о Грэме Грине. В 70 х годах XX века в Италии было модно вести диалог между коммунистами и католиками. И вот на одну из таких встреч коммунисты пригласили Грэма Грина как представителя католической интеллигенции. В зале висело напряженное ожидание. Но Грэм Грин первой же своей фразой снял напряжение и расположил к себе аудиторию. Он вышел на трибуну и сказал: "Знаете, у вас, коммунистов, и у нас, католиков, есть много общего". Грин дождался конца аплодисментов и продолжил: "И у вас, и у нас руки по локоть в крови"".
А. Кураев. Ответы молодым

Грэм Грин (1904–1991) — английский писатель-реалист, католик, в 1940-е годы — сотрудник британской разведки. Сам делил свои романы на серьезные и развлекательные. Читала у него три романа из ряда "серьезных" (они небольшие по объему и довольно легкие по стилю, но круг вопросов - вечный) : "Сила и слава" (о горькой и бесславной судьбе мексиканского священника, преследуемом властью за свою противозаконную деятельность) "Конец одного романа" (по которому снят фильм с Джулианой Мур и Ральфом Файнсом) и последний - о котором рассказываю и который советую. Впрочем, другие тоже хорошие... Но этот понравился мне на порядок больше остальных.

Куэрри сказал.
— Там кого-то зовут. Мне на секунду показалось, что меня. Человеку всегда кажется, что это его зовут. Даже если в именах совпадает только один слог. Мы такие эгоцентрики.
Грин Грэм. Ценой потери

Лепрозорий в глубине Африки тут только прозрачный фон, проказа, которую научились лечить, - всего лишь символ означающий, что, если повезет, ценой потери некоторых частей себя, можно получить исцеление.
Человек утративший радость жизни, убивший все, что эту радость приносило (то, что вроде называют депрессией или унынием) следующим шагом должен убить себя. Но не все люди способны на столь решительный исход. Вот и главный герой романа бежит от всего, что имел и что ему больше (внутренне) не принадлежит - в Африку.
Что получится из этого путешествия? Можно ли убежать от себя? Для меня это был очень важный вопрос, потому что я бывает поддаюсь тому что вроде называют депрессией или унынием и, бывало, что бежала. От людей. От заведенного круга мыслей и дел. Реже - от пространств, потому что последнее требует помимо всего прочего мобильности - денежной и физической...но эта другая история, а тот кто неизвестно зачем это все читает уже и так понял, что попалась я в старую солипсическую детскую ловушку и до определенной степени ассоциировала себя с книжным персонажем.
Да и признаться честно, Куэрри и Колен, пожалуй, единственные из литературных персонажей-атеистов, после Ивана Карамазова, которых мне не хотелось скомкать и выбросить в мусорную корзину. Которые вызывают сочувствие и стремление понять их изрядно расшатанные мировоззрения, а не "праведное" раздражение. Ибо теряя все и не в силах избавиться от себя, Куэрри, кажется, все-таки находит исцеление. "Я не претендую на бессмертие", - говорит он и в этом слышится смирение, а не гордыня. А что до того какой ценой смирение это куплено...
В то же время, этот грустный роман приобретает несколько иные краски нежели "Конец одного романа" или "Сила и слава", благодаря тому, что через общий темный фон и темные души героев, блуждающих во тьме африканских лесов, пролезает юмор. Естественно черный. Юмор, фарс, гротеск.
О, эти кривые зеркала главного героя! Священник, боящийся темноты, самого себя, осыпающий все и вся неземными похвалами. Английский журналист, который сыплет совершенно неуместными цитатами из классики. Уродливый душой предприниматель-колонист Рикер, ни сном, ни духом не сознающий своей увечности. Это просто находки, окружающие такого сложного и амбивалентного Куэрри!
Что было бы если бы Отелло шесть лет отучится в семинарии? Возможно, мы получили бы Рикера, любящего пустопрожнюю болтовню о божественной любви. Увы, любовь к заумно-возвышенной трескотне - единственная истинная страсть просвещенного английского мавра.
А его жена, воспитанная монашками, настоящая святая невинность, но ровно настолько, что менее невинным и более умудренным мужам от такого на первый взгляд безобидного соседства не поздоровилось.
Коренные жители Африки вместе с их анамнезами при этом идут лесом, хотя Део Грациас весьма символичен, но все же Грин Грэм ведет речь о колонистах-эскапистах, вкусивших плодов духа и просвещения, хоть и не всегда себе во благо.
Роман "Цена потери" может быть воспринят и как реализм, и как притча. Настолько эта невычурная и горьковатая штука меня зацепила, что не просто рада знакомству с Грэмом, но и хочу его продолжать...