Искалеченный голос слышу,
Изломанный в крике боли,
Вопль адский ломит крыши,
Бьет в виски ручьями крови.
Крик, разбивая вдребезги нутро,
Жжет сознание горячим льдом,
И во тьме густой взвинчен патрон,
Готовый взорвать кожу... слышу стон…
Предсмертный стон вдруг раздается,
Последний вдох перед концом,
На милость смерти жизнь сдается,
Забытая огромным миром и Отцом.
И ни единого звука не слышно,
Лишь тишина окутывает наш мирок,
Кровавое пятно цветет так пышно,
Волею рока я надавила на курок.
Посередине улицы я тело вижу,
В руках орудие убийства держа,
Себя в душе я люто ненавижу,
И пальцы прячут пистолет, дрожа.
Закутываясь в теплое пальто,
Ныряю я за угол, в темноту,
Я знаю, заплачу за все потом,
Уже плачу и чую дурноту.
Ужасный крик пронзает мысли,
Сознание крутит изнутри,
И жизнь моя лишилась смысла,
Приказ безумный поступил – умри!
И пистолет я снова достаю,
Дрожа, я дуло приставляю,
Там пуля одна… я крик узнаю,
Крик жертвы, что я убиваю.
Тут из меня исторгся вопль боли,
И смерть без колебаний забрала,
Втянула мою душу вместе с кровью,
Обняла крепко и никому не отдала.
Теперь живу я в вопле жутком,
Что вырвался у меня однажды,
И не нуждаюсь в слухе чутком,
Смерть не приходит к тебе дважды.
Спокойна я в безумстве звука,
Мне больше нечего терять,
Не жду я в двери даже стука,
Ведь убивая я умею погибать…