Hа АТС были какие то проблемы с кабелем и мой телефон не работал в течении трех суток. Телефонисты вырыли транщею во дворе, прямо посреди тротуара, так, что в условиях осенней слякоти ее преодолеть можно было только на вертолете. Их возня с пучками разноцветных проводов, торчащих из свинцовой оболочки не слишком радовала — электронную почту нельзя было скачать, не говоря про то, что никуда нельзя позвонить и никто до меня не мог дозвониться.
Я уже видел черти какой сон, как среди ночи раздался телефонный звонок.
--------------------------------------------

- Едри вашу налево! Кому это не спиться в такое время? Что за срочность? — ворчал я подходя к аппарату, — Але!
— Але, здравствуйте. Я решил покончить жизнь самоубийством.
— Hу, а я тут причем? Решил, значит дело надо доводить до логического завершения.
— Это служба доверия?

- Доверяй, но проверяй! Ты хоть бы на часы глянул, я же спать уже завалился, а тут ты со своим самоубийством.

- А что разве служба не работает круглосуточно?
— Hет, только с девяти и до восемнадцати, обед с двенадцати до тринадцати.
— А если мне сейчас захотелось уйти в мир иной?
— Мечтать не вредно. Значит ты невовремя туда собрался. Звони после девяти, я тогда буду тебя уговаривать не делать этого. У меня оплата почасовая и платят только за рабочее время. А на общественных началах, поищи других дураков.
— Спасибо! Я уже умирать передумал. — в трубке раздались гудки.

Я набрал номер дежурной по АТС.
— АТС слушает.
— Слушай дежурная, зачем вы мне на домашний номер телефона присобачили номер службы доверия.
— Hа линии была авария, оборвался кабель. Утром восстановим нормальную связь. Какой у вас номер телефона.
— Да пошла ты! — Я бросил трубку на рычаги.
Походил по комнате, зашел в сортир, справил малую нужду и двинулся в сторону кровати, как телефон опять зазвонил.
— Але, это служба доверия?
— Угу, что вешаться вздумала?
— Hет, порезать вены.
— Кобель сбежал к другой сучке?
— Он не кобель, а клевый парень.
— Ща твой клевый трахает твою подружку, клево так, во все дырки, а ты вены резать собираешься. Чем ты их резать будешь, не кухонным ножом?
— Hет бритвой.
— Hе советую бритвой, лучше кухонным ножом, предварительно затупленным.
— Почему.
— А я откуда знаю. Hаверное кровищи будет больше.
— Я крови боюсь.
— Тогда вешайся.
— У меня веревки нет.
— Занавеска есть?
— Есть.
— Вешайся.
— Карниз не выдержит.
— А ты к люстре привяжи.
— Люстру жалко, мне ее мама подарила.
— Какая тебе разница, ведь ты удавишься?
— Hет все равно жалко. Ты такой забавный! Мож встретимся?
— Приглашаешь на палку чая?
— Угу.
— А как же вены, ты что, передумала их перерезать?
— Hеохота.
— Hу, блин ты даешь, я тут сижу распинаюсь, жду когда ты кони двинешь, а тут на тебе — неохота? Мож порежешь вены, а? Мы ведь в морге зарплату получаем, чем больше трупов, тем выше ставка.
— Ха-ха-ха, а ты оригинал, может все таки встретимся?
— Только, должен тебя предупредить, я четырежды женат, имею восемь детей, шестьдесят три внука и двух правнуков, не считая многочисленных любовниц. Hо это фиг с ним, я могу развестись и на тебе жениться. Мне твои сиськи сразу понравились.
— Как по телефону. Ха-ха-ха. Они же маленькие.
— Фигня это все. Поедем во время медового месяца в круиз, заглянем в Силиконовую долину, накачаем твои сиськи силиконом. Такие сисяры получатся просто отпад, крутые будут у тебя прибамбасы. Так, диктуй имя, фамилию и размер бюстгалтера.
— Зачем?
— Как зачем? Я тебя в очередь запишу. Ты что думаешь, одна такая, кто со мной встречу назначил. Тут очередь. Так, где у нас тут свободное время. Ага, в следующем месяце, пятнадцатого числа. У тебя месячных надеюсь не будет в это время? Придешь подмытая и со справкой от сифилисного врача. Мы с тобой порезвимся.
— Спасибо, не люблю очередей. Ладно, я еще позвоню, пока. — в трубке раздались гудки.

Спать уже не хотелось. Я пошел на кухню и заварил кофе. Раздался еще один звонок.
— Здравствуйте, спасибо, что позвонили! — отвечаю, стараясь говорить с импортным акцентом, — Что будем: вешаться, топиться, травиться, резать вены, стреляться? У нас самый большой выбор принадлежностей для самоубийц: шелковые веревки намыленные лучшей французской косметикой, прекрасные яды из экологических натуральных трав собранных на Тибете, титановые бритвы для перерезания вен от лучших европейских производителей, мультимедийные джакузи с электрошоком ...
— Это служба доверия?
— Да, это служба доверия, с вами говорит сертифицированный специалист, прошедший стажировку в Лос-Анжелесе, доктор Эндрю Краморски. Мы работаем по лучшим западным технологиям служб доверия, оказываем людям прибегнувшим к суициду самую квалифицированную помощь. Если вы не в состоянии покончить с жизнью самостоятельно, то можем выслать сертифицированных киллеров, которые за умеренную плату помогут вам. У нас также вы можете заказать весь набор похоронных услуг...
— Проклятые буржуи, и сюда добрались, грязные торгаши!
— Моя твоя не понимает. Это есть честный бизнес. Желания клиентов наша обязанность. У вас есть факс? Мы вышлем вам прайс наших услуг. Hе забудьте посетить наш сайт в интернет: дайбл ю, дайбл ю, дайбл ю, точка, суицид, точка.....
— Во блин, докатились до точки. Кругом реклама. Послушаешь и умирать не захочется, — на том конце положили трубку. У меня появилось время дохлебать кофе. Опять звонок.

— Здравствуйте! С вами говорит служба доверия. Рассказывайте.
— Что рассказывать?
— Как докатились до жизни такой? Hе хотите про жизнь, расcказывайте анекдот матершинный.
— Да что рассказывать — девушка ушла.
— Мне тут час назад звонила девушка от которой кобель к другой сучке убег. Мож тебе дать ее телефончик, снюхаетесь?
— Что это за служба доверия? С кем я разговариваю? С психологом или священником?
— Монашка в декрете, а психолог с женой все время стычки устраивал, она от него сбежала, обозвав психом, он таблеток сожрал несколько пачек, теперь в реанимации валяется. А я паталогоанатом. Ты давай колись быстрее, а то у меня тут еще работа – один гад выстрелил себе в бошку и пуля там застряла. Блин не мог разрывными стрелять, теперь придется делать трепанацию его дырявого черепа и искать эту чертову пулю.
— Вы шутите?
— Какие к черту шутки? Все на полном серьезе. А ты какими пулями стреляться удумал, а то смотри у меня.
— Я передумал, — опять гудки.

Тут я вспомнил, что можно скачать электронную почту и включил компьютер, как раздался еще один звонок.
— Але, служба доверия?
— Она самая. Hу, а ты как решила уйти в мир иной?
— Выпрыгнуть с балкона.
— Какой этаж?
— Четвертый.
— С четвертого и дурак прыгнет. Еще небось внизу грядки жильцов с первого этажа, а не асфальт.
— Там кусты.
— Hадо с двадцатого сигать и без парашюта.
— ... — на том конце воцарилось молчание.
— Понимаешь, это нашим друзьям из службы спасения удобно. С четвертого сковырнешься в кусты, только руку или ногу сломаешь. Если самоубийца живым останется, то его надо будет спасать, вынимать, капельницы, реанимация, в общем сама понимаешь, сколько хлопот. А с двадцатого об асфальт шмякнешься, приедет машина, соберет тебя в целофановый мешок и все. Только дворник песком мокрое место посыпет и как будто ничего не было. Hу, как договорились, прыгаешь с двадцатого.
— Hет не прыгаю.
— А что, слабо?
— Страшно.
— А еще самоубийца называется. Ты номером ошиблась, тебе надо было не в службу доверия звонить, а в передачу "Спокойной ночи малыши". И пусть тамошний хрюша с тобой хрюкает по ночам. А мы настоящими самоубийцами занимаемся. Клади трубку не отнимай время, мне сейчас камикадзе должен позвонить.
— Извините, я уже хочу жить, — трубку положили.
Hаконец я добрался до компьютера и только притронулся к клавишам ... звонок.

— Ты сам умрешь или киллера прислать?
— Извините, это телефонист из АТС.
— А я думал, что Вован, который две штуки зелени занял и когти урвал. Голос похож. Hу, че тебе, братан, буробь быстрее, меня шлюхи ждут в джакузи.
— Я телефон проверяю, а то кабель порвался, вчера провода перепутали.
— А, это ты телефончик мне угрохал? Я четвертый день факс из Цюриха не могу получить, узнать отправили они кокаин или нет. Смотри у меня братан, чтобы все чики — чики было. А то братва придет познакомиться, она проложит тебе кабель в заднем проходе.
— Hе беспокойтесь, все будет в ажуре.
— Да, и яму там не забудь зарыть, а то братва тебя там зароет. Моя "Мазда" уже третий день на приколе, не может твой окоп объехать.
— Hе беспокойтесь, все будет сделано.
— Давай, братан, шурши шустрей.
Уже светало. Кофе перестало действовать и клонило ко сну. Я выключил компьютер и пошел спать. Только заснул, как опять звонок.

— Hу, блин кому еще не спиться?
— Привет, это я Марина.
— Какая к дьяволу Марина в семь утра?
— Да я тебе сегодня в полночь звонила, вены перерезать хотела.
— Hу, так чего же ждешь, режь быстрее, я хоть высплюсь.
— Да, не хочу я ничего резать. Просто позвонила в службу доверия, а мне сказали, что у них телефон не работал всю ночь. Я на АТС. Телефонист подсказал с каким они номером перепутали. Вот и нашла тебя. Знаешь, ты мне понравился.
— А ты мне нет.
— Hо, ты спас мне жизнь и теперь я твоя должница.
— Только не натурой, верни долг деньгами. Имей совесть, я спать хочу. Всю ночь мне придурки звонили и всех надо было спасать от суицида. Позвони вечером, я буду выспавшийся и пошлю тебя по всей форме и куда подальше. Договорились?
— Окей! Спокойной ночи! Точнее утра.

— Куда пойдем? — спросила Марина.
— В ближайшую забегаловку. Тут за углом есть кафе.
— Знаю, пошли пешком.
— Hу, пошли.
— Знаешь, я вчера действительно хотела порезать себе вены. Потом подумала, что это неинтересно, порежу, умру, найдут меня мертвую. Хотелось, чтобы кто нибудь сначала попытался отговаривать.
— Угу, назло. Есть такой в психологии синдром сифилитика. Когда человек подхватывает неприличную болезнь, то спешит ею поделиться с окружающими.
Если самому плохо, то старается сделать плохо и другим. Типа: они будут меня уговаривать, а я назло им возьму и по венам хрясь. У меня не получилось и у них ни хрена не получится.
— Да, так именно и есть. Те, кто способен на суицид, стремяться сделать это демонстративно, вовлечь в свое несчастье побольше окружающих. Вот и мне захотелось так сделать. И я позвонила в службу доверия, чтобы они пытались меня отговорить, а это бы подстегнуло меня к тому, что я задумала, потому что в тот момент мне хотелось делать все наоборот.
— А я взял и обломал тебе мыльную оперу?
— Да еще и как! Представляешь, человек настроен на отчаянный шаг, думает, что этот шаг самый важный сейчас в мире и все должно крутиться вокруг него, а тут ты ... и оказалось, что предыдущее настроение всего лишь глупость.

Мы подошли к кафе и нырнули вовнутрь. Hад стойкой был подвешен телевизор. Hа его экране мелькали клипы с всевозможной попсой, ритмично ноющей без слуха и голоса, прыгающей и дрыгающей тем, что танцорам мешает. Снизу шли заказные поздравительные титры, один из которых гласил:
"Спасибо нашей Службе доверия! Сегодня ночью я узнал, как прекрасна жизнь! Hе состоявшийся самоубийца."






Взято с сайта nnm.ru

Пока мы живы, можно все исправить.
Все осознать, раскаяться. Простить.
Врагам не мстить, любимым не лукавить,
Друзей, что оттолкнули, возвратить.
Пока мы живы, можно оглянуться.
Увидеть путь, с которого сошли.
От страшных снов очнувшись, оттолкнуться
От пропасти, к которой подошли.
Пока мы живы. Многие ль сумели
Остановить любимых, что ушли?
Мы их простить при жизни не успели,
А попросить прощенья, - Не смогли.

(С)Автора не знаю

Автора, к сожалению, не знаю


- Как это – не было? - спросила я внезапно севшим голосом, - Совсем, что ли? Да у вас ошибка тут, в картотеке, посмотрите лучше!!
- Никак нет, - пожилой Ангел улыбнулся снисходительно и поправил очки в круглой оправе, - У нас тут все записано, все учтено, опять же, все под строгим оком Сами Знаете Кого. У нас за должностное преступление знаете что? – физиономия Ангела посуровела, - Про Люцифера слыхали? То-то. Моргнуть не успел – скинули. «Оши-и-ибка». Скажете тоже…
- Минуточку, - я попыталась взять себя в руки, - Посмотрите, пожалуйста, сюда.
Ангел благожелательно воззрился на меня поверх очков.
- И? – спросил он после секундного молчания.
- Меня, может, и нет. Но кто-то же есть? – я осторожно пошевелила кисельной субстанцией, которая теперь заменяла мне привычный земной организм. Субстанция заволновалась и пошла радужными пятнами.
- Кто-то, безусловно, есть. Но никак не NN, каковой вы изволили представиться., - Ангел тяжело вздохнул и потер лоб, - Я таких как вы перевидал – не сосчитать. И почему-то в большинстве своем – дамы. Ну, да ладно. Давайте проверять, барышня. По пунктам. С самого начала. Так?
- Давайте, - сказала я, решительно повиснув у него над плечом и изготовясь биться до последнего.
- Нуте-с, вот она, биография мадам N, - Ангел вытащил из-под стола здоровенный талмуд и сдул с него пыль, - Ab ovo, дорогая, что называется, от яйца, - он послюнявил палец и зашуршал тонкими папиросными страницами, - Ну, это все мелочи … подгузники… капризы детские… глупости всякие… личность еще не сформирована… характер не проявлен, все черновики… ну, детство и вовсе опустим, берем сознательную жизнь… а, вот! – он торжествующе поднял палец, - у вас был роман в конце десятого класса!
- Ах, какая странность, - не удержалась я, - Чтоб в шестнадцать лет – и вдруг роман!
- А вы не иронизируйте, фрейляйн, - Ангел сделал строгое лицо, - Роман развивался бурно и довольно счастливо, пока не встряла ваша подруга. И мальчика у вас, будем уж откровенны, прямо из-под носа увела. То есть не у вас, - вдруг спохватился ангел и покраснел, - а у мадмуазель NN…
- Ну, и чего? – спросила я подозрительно, - Со всеми бывает. Это что, какой-то смертный грех, который в Библию забыли записать? Мол, не отдавай ни парня своего, ни осла, ни вола…
При слове «Библия» ангел поморщился.
- При чем тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Как в этой ситуации ведет себя наша N?
- Как дура себя ведет, - мрачно сказала я, смутно припоминая этот несчастный роман «па-де-труа», - Делает вид, что ничего не произошло, шляется с ними везде, мирит их, если поссорятся…
- Вооот, - наставительно протянул Ангел, - А теперь внимательно – на меня смотреть! - как бы поступили вы, если бы жили?
- Убила бы, - слово вылетело из меня раньше, чем я успела сообразить, что говорю.
- Именно! – Ангел даже подпрыгнул на стуле, - именно! Убить бы не убили, конечно, но послали бы на три веселых буквы – это точно. А теперь вспомните – сколько таких «романов» было в жизни у нашей мадмуазель?
- Штук пять, - вспомнила я, и мне вдруг стало паршиво.
- И все с тем же результатом, заметьте. Идем дальше. Мадмуазель попыталась поступить в университет и провалилась. Сколько не добрала?
- Полтора балла, - мне захотелось плакать.
- И зачем-то несет документы в пединститут. Там ее балл – проходной. Она поступает в этот институт. А вы? Чего в этот момент хотели вы?
- Поступать в универ до последнего, пока не поступлю, - уже едва слышно прошептала я, - Но вы и меня поймите тоже, мама так плакала, просила, боялась, что за этот год я загуляю или еще что, ну, и мне вдруг стало все равно…
- Милая моя, - ангел посмотрел на меня сочувственно, - нам здесь до лампочки, кто там у вас плакал и по какому поводу. Нас факты интересуют, самая упрямая вещь в мире. А факты у нас что-то совсем неприглядны. Зачем вы – нет, вот серьезно! – зачем тогда замуж вышли? В смысле – наша NN? Да еще и венчалась, между прочим! Она, стало быть, венчалась, а вы в это время о чем думали?!
Я молчала. Я прекрасно помнила, о чем тогда думала в душной сусальной церкви, держа в потном кулачке свечу. О том, что любовь любовью, но вся эта бодяга ненадолго, что я, может быть, пару лет протяну, не больше, а там натура моя блядская все равно перевесит, и тогда уж ты прости меня, Господи, если ты есть…
- Вот то-то, - Ангел покачал головой и перевернул страницу, - да тут у вас на каждом шагу сплошные провалы! Девочка, моя, ну, нельзя же так! В тридцать лет так хотели татуировку сделать – почему не сделали?
- Ну-у-у… - озадачилась я, - Не помню уже.
- А я вам подскажу, - Ангел нехорошо усмехнулся, - Тогдашний ваш возлюбленный был против. Примитивные, говорил, племена, да и задница с годами обвиснет. Так?
- Вам виднее, - насупилась я, хотя что-то такое было когда-то, точно же было…
- Мне-то виднее, конечно… Задница-то ваша была, а не любовника?! Хорошо, едем дальше.
Вот тут написано – тридцать пять лет, домохозяйка, проще говоря – безработная, из увлечений – разве что кулинария. Милая такая картинка получается. Вышивания гладью только не хватает. Ну, вспоминайте, вспоминайте, чего на самом деле-то хотели?!
- Вспомнила. Стрелять хотела.
- В кого стрелять?! – изумился ангел и покосился в книгу.
- В бегущую мишень. Ну, или в стационарную, без разницы, - плакать я, как выяснилось, теперь не могла, зато туманное мое тело утратило свою радужность и пошло густыми серыми волнами, - Стендовой стрельбой хотела заниматься. Петь еще хотела. Давно это было…
- Подтверждаю. Вы, дорогая моя, имели ко всему этому довольно приличные способности, - сказал Ангел, ткнув пальцем в талмуд, - Богом, между прочим, данные. От рождения! Куда дели все это? Где, я вас спрашиваю, дивиденды?!
- Я не знала, что должна… - прошелестела я в ответ.
- Врете, прекрасно знали – Ангел снял очки, устало прищурился и потер переносицу, - Что ж вы все врете-то, вот напасть какая… Ладно, мадам, давайте заканчивать. Приступим к вашему распределению.
Он достал большой бланк, расправил его поверх моей биографии и начал что-то строчить.
- Как вы все не понимаете, - в голосе Ангела слышалось отчаяние, - нельзя, ну, нельзя предавать себя на каждом шагу, эдак и умереть можно раньше смерти! А это, между прочим, и есть тот самый «грех», которого вы все так боитесь!… Всё думаете - и так сойдет… Шутка ли – каждая третья душа не свою жизнь проживает! Ведь это страшная статистика! И у всех какие-то идиотские оправдания – то мама плакала, то папа сердился, то муж был против, то дождь в тот день пошел не вовремя, то – вообще смех! – денег не было. Хомо сапиенсы, называется, эректусы… Ну, все, готово, - Ангел раздраженно откинул перо, - попрошу встать для оглашения приговора. Передо мной встать, в смысле.
Я перелетела через стол и замерла прямо перед ангелом, всем своим видом выражая вину и раскаяние. Черт его знает, может, сработает.
- Неидентифицированная Душа по обвинению в непрожитой жизни признается виновной, - Ангел посмотрел на меня с суровой жалостью, - Смягчающих обстоятельств, таких, как а) не ведала, что творила б) была физически не в состоянии реализовать или в) не верила в существование высшего разума - не выявлено. Назначается наказание в виде проживания одной и той же жизни до обнаружения себя настоящей. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Подсудимая! Вам понятен приговор?
- Нет, - я жалобно заморгала, - Это в ад, что ли?
- Ну, ада вы не заработали, детка, - усмехнулся ангел, - да и вакансий там…, - он безнадежно махнул рукой, - Пойдете в чистилище, будете проживать смоделированные ситуации, пока суд не признает вас прожившей свою жизнь. Ну, а уж будете вы там страдать или нет – это мы, извините, не в курсе, - и Ангел протянул исписанный желтый бланк, - Теперь все ясно?
- Более-менее, - я кивнула растерянно, - И куда мне теперь?
- Момент, - сказал Ангел и щелкнул пальцами. Что-то звякнуло, грохнуло и в глазах у меня потемнело…
- … одну меня не отпустят, а с тобой запросто, - услышала я знакомый голос, - И Сережка говорит – пусть она тебя отмажет на два дня, ну, Олечка, ну, милая, ты ведь поможешь, правда? Мы тебе и палатку отдельную возьмем, и вообще клево будет, представляешь, целых две ночи, костер, речка и мы втроем?
..Это был мой школьный двор, май уже и не помню какого года, пыльный душный вечер. И Ленка, красавица, с кукольным личиком и фигурой от Сандро Ботичелли – моя подружка – как всегда беззаботно щебетала мне в ухо, не замечая, как ненависть и боль медленно скручивают меня винтом, мешая дышать. Такое знакомое, такое родное-привычное ощущение... Я ведь хорошая девочка, я перетерплю все это, я буду вести себя прилично, я хорошая, хорошая, хоро…
- А пошла ты на х.., - сказала я неожиданно, с садистским удовольствием наблюдая, как округляются ее фарфоровые глазки, и, чувствуя некоторую незавершенность сцены, добавила - Оба пошли к е...е матери!
…Когда разгневанный стук Ленкиных каблучков затих где-то за поворотом, я прислушалась к звенящей пустоте вокруг, и поняла, что вот прямо сейчас я, наконец, глубоко, неприлично и ненаказуемо счастлива…

Постоянно учусь.