Интервью Интервью Владимира Спивакова калужским журналиста

… о  космосе и Циолковском

- Я был очень рад посетить Музей истории космонавтики, потому что для меня Циолковский – не пустой звук. Не все понимают, насколько это невероятный человек: ведь он же нигде не учился, практически самородок. И мало кто знает, что среди его трудов есть очень интересная работа «Происхождение музыки и её сущность», философия которой очень созвучна моим мыслям о музыке.

…о  дирижёрской палочке

– В Калуге я дирижировал знаменитой палочкой, подаренной Леонардом Бернстайном. Она совсем лёгонькая, но очень прочная — думаю, это какой-то специфический пластик.

Маэстро преподнёс мне её в Зальцбурге после концерта, посвящённого дню рождения Моцарта, это было 27 января много лет назад. До этого меня долго не выпускали за границу, я был «невыездной» – и попал в Зальцбург именно благодаря Бернстайну. Он очень хотел меня видеть, попросил своего друга -  австрийского канцлера посодействовать…

Во Франции на одном из фестивалей мне подарили палочку, которая принадлежала Артуро Тосканини и находилась в частной коллекции: она деревянная, косая и очень большая – говорят, маэстро бил ею музыкантов, которые фальшивили. Конечно же, ею я не дирижирую, это было бы смешно, да и невозможно.

…о  сотворении музыки

– Музыка не может быть одинакова, она рождается на глазах.  Да, её рождению предшествуют долгие репетиции, тяжёлый труд, но на концерте этого не должно быть видно. Когда я дирижирую, весь оркестр – я и все музыканты – это моя душа. Я знаю течение этого музыкального пространства, я его организую: сегодня так, завтра по-другому. Даже музыканты не знают, как зазвучит произведение в этот раз: мгновения меняются, музыка каждый раз звучит по-новому. Это та самая бесконечная Вселенная, о которой говорил Циолковский, и она в моих руках. Рождение музыки – это сотворение мира.

…о  детях и воспитании

– Детей надо очень уважать и очень им доверять. Нельзя за них проживать их жизнь. Это очень чувствительные создания – настолько, что мы даже представить себе не можем. Мы своих детей не знаем.
Практически все дети талантливы, просто мы не всегда замечаем то направление, куда тянет ребёнка, не видим его интересы и способности, слишком рано опускаем руки… Личность становится личностью тогда, когда есть перед глазами пример, когда есть способности и когда есть препятствия, которые надо преодолевать.

Все мои дети занимались музыкой с детства, но я не заставлял. Старшая дочь Катя даже завоевала первую премию музыкального конкурса «Радио-Франс» в Париже. Но в шестнадцать лет она мне сказала: «Папочка, я хочу заниматься кино» – и я не возражал. Средняя дочь начала было играть на скрипке, потом переключилась на флейту… Сейчас она актриса. Её недавняя постановка спектакля «На дне» по пьесе Горького имела в Париже большой успех. Представьте: французские студенты играли Горького, а капелла пели молитву на русском языке… А младшая Аня… У неё оказался замечательный голос, о чём мне сообщили старшие дочери — включили запись… Недавно она позвонила и сообщила, что поступила в лучшую школу джазового пения в Бостоне.

Дети должны сами искать свой путь, а мы можем только помогать, всесторонне их развивая. Я считаю, что детей обязательно надо водить на концерты: в нашем Доме музыки детские абонементы раскупаются в первую очередь.

…о  мужчинах и женщинах

- За каждым великим мужчиной стоит великая женщина – это абсолютная правда. Роль женщины в жизни мужчины, в формировании его личности очень велика, могу утверждать на собственном примере. Если бы не Сати, я бы давно уже не играл, бросил бы это всё… Но она верила в меня и помогала мне верить в себя, вдыхала в меня эту веру.

В прошлом году я сыграл десять сольных концертов в самых крупных городах Америки: Чикаго, Бостоне, Нью-Йорке, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе… Везде – полные залы, замечательная критика. Только Сати способна была вдохновить меня на это.

…о  ближайших планах

– 27 января в Петербурге отмечалась великая дата: семидесятилетие снятия блокады. Моя мама – блокадница. Мы с Борисом Эйфманом решили встретить это событие мировой премьерой в Александринском театре: он поставил балет на музыку Камерной симфонии Шостаковича, а во втором отделении наш оркестр исполнил «Реквием» Моцарта – тоже с балетом Эйфмана.

…о  музыке и политике

Так или иначе наша жизнь, к сожалению, связана с политикой. Государство – это институт, во многом даже карательный. А музыка, как и религия,  должна быть свободной – ведь она связана с духовной жизнью человека.

По материалам информационного портала газеты «Весть» от 30 января 2014