Русские девичьи головные уборы в живописи

Русский свадебный обряд

Мы продолжаем рассказ о русском национальном костюме, отображённом живописцами разных лет, и попытаемся слегка систематизировать наши знания касательно изумительных народных головных уборов русских женщин. Ведь и одежда, и обувь и головные уборы русского народа имели не только сакральное, обереговое, функциональное и знаковое значение, по которым судили о степени знатности или богатства, профессии и месте проживания, возрасте и семейном положении, но они были просто невероятно красивы, изящны, гармоничны и преисполнены вкуса и богатства.

Николай Иванович Костомаров, историк и этнограф 19 века, написал «Очерка домашней жизни и нравов великорусского народа в XVI и XVII столетиях». Вот как он описывает облачение бояр того времени: «По подолу и по краям рукавов рубахи окаймлялись тесьмами, расшитыми золотом и шелками, шириною пальца в два… Ожерелье, кроме вышивки золотом и шелками в виде разных узоров, унизывалось жемчугом… В нарядных кафтанах часть рукава при конце называлась запястье, вышивалась золотом, украшалась жемчугами...

Шёлковые материи... ткались вместе с золотом и серебром, одни с золотыми и с серебряными узорами по цветному фону ткани, другие были затканы золотом и серебром, так что по золотому полю выводились серебряные, а по серебряному – золотые узоры и фигуры, как, например, чешуи, большие и малые круги, струи, реки, травы, листья, птицы, змейки, изображения людей и стоящих, и лежащих, и с крыльями... В довершение блеска своих одежд русские украшали уши серьгами или одной серьгой и вешали на шее драгоценные золотые или позолоченные цепи...

Сапоги, чеботы, башмаки, ичетыги были всегда цветные, чаще всего красные и жёлтые – иногда зелёные, голубые, лазоревые, белые, телесного цвета; они расшивались золотом, особенно в верхних частях на голенищах, с изображениями единорогов, листьев, цветов и проч., и унизывались жемчугом; особенно женские башмаки украшались так густо, что не видно было сафьяну. В зажиточных русских домах обувь вообще делалась дома и для этого держали в дворе знающих холопов…»

Однако не только бояре того времени имели возможность щеголять в роскошных одеяниях. Костомаров отмечает, что и в крестьянской семье «при малейшей возможности муж не скупился принарядить свою жену. В те времена у посадских и у крестьян встречались такие богатые наряды, каких теперь трудно отыскать в этих классах. Их дорогие одежды были скроены просто и переходили из рода в род…»

Правда из всего этого он делает, мягко скажем, странный и довольно неожиданный вывод: «Русские не заботились ни об изяществе формы, ни о вкусе, ни о согласии цветов, лишь бы блестело и пестрело. О том, чтобы платье сидело хорошо, не имели понятия. В их одеждах не было талии: они были мешки, приходившиеся на каждую, лишь бы не очень высокого и не очень низкого роста, и вполне соответствовали пословице: неладно скроено, да крепко сшито». Не нравился ему и обычай русских женщин «оттягивать уши тяжёлыми серьгами», «как нельзя более согласовывающийся с раскрашиваньем и с покроем платьев», «для иностранцев и для нас в настоящее время, усвоивших западные понятия, выглядит в русской женщине как верх безвкусия и уродливости».

Видимо, европейские каноны моды – единообразие, серость и коричневость – уже в 19 веке считались вершиной элегантности и вкуса, так что, да, радужный фонтан красок русского костюма должен был для еврофила раздражающе «пестреть и блестеть». Тем более, что П.И. Савваитов (1815-1895), исследователь быта Древней Руси, насчитал более сотни (!) оттенков в русском платье и столько же сочетаний, поскольку наши предки прекрасно разбирались в гармоничном сочетании цветов и знали, что тёплые цвета нужно уравновешивать холодными тонами, тёмные – светлыми и пр. Сохранились описания старинных тканей: «на але шолке бел с золотом реки и листье»; «на багреце шолк бел с золотом круги без связок, розвода золота»; «на вишнёве шолк червчат с серебром мелкой узор»; «на рудожолти шолк червчат да чорн круги».

Однако же у вестфальского барона Августа Гакстгаузена (Haxthausen August), путешествовавшего по России в апреле-октябре 1843 г., почти в то же время, что Н.И. Костомаров, писавшего свои «очерка», сложилось совсем другое впечатление о русской одежде. После своего путешествия он написал «Этюды о внутренних отношениях народной жизни и в особенности о земельных порядках России», где он не только описывал земельные порядки России, но и некоторые этнографические наблюдения: «есть губернии, как, например, Нижегородская, в которой каждая крестьянка носит на шее, на головном уборе от 200 до 300, а иногда и до 1000 настоящих жемчужин...»

Ещё он описывает такое поразившее его зрелище. Однажды в воскресный летний день по дороге, пролегавшей мимо имения, где он гостил, медленно и плавно двигалась группа женщин, молодых и пожилых, одетых так нарядно, так великолепно и так не похоже на всё, виденное им ранее, что шествие показалось барону скорее видением, нежели явью. «Что это?» – спросил он и был удивлён ответом хозяина имения, вологодского помещика: «Бабы из моей деревеньки к праздничной обедне в церковь идут...»

Кстати о жемчуге. В России он был очень популярен с древних времён и до 19 века. В одной из былин Илью Муромца жители Чернигова уговаривают остаться в городе воеводой, предлагая ему «злато, серебро и скатный жемчуг». Скатный – значит круглый. Жемчужины неправильной формы назывались «рогатыми». А в Переяславской летописи описывается сон древлянского князя Мала. Ему привиделось, будто княгиня Ольга одарила его одеждой, расшитой жемчугами. «Пришед Ольга, дааше ему порты многоценны, червлены, все жемчюгом изсажены».

В начале 16 века новгородцы ездили покупать жемчуг в Азов и Кафу (нынешняя Феодосия). Поэтому привозной морской жемчуг иногда именовали «кафским». Так же его называли ещё «гурмышское» или «бурмитское» стекло. Однако на Руси жемчуг тоже добывали. Основными кладовыми русского жемчуга были чистые северные реки, например, на реке Варзуга в Архангельской губернии. Добытый там жемчуг назывался варзужский или новгородский. Своими жемчужными промыслами славился старинный беломорский город Кемь. Невероятно, но ещё каких-нибудь 150 лет назад в небольших речках, таких как Охта, под Санкт-Петербургом крестьяне занимались жемчужным промыслом. Занятие это было весьма доходным делом. В 1917 году они рассказывали, что за одну качественную жемчужину в Петербурге платят по 50 рублей и больше, при учёте, что за 10 рублей тогда можно было корову купить.

В первой половине 17 века в Москве существовал специальный рынок – жемчужный ряд, на котором торговали жемчугом. До начала 18 века монополия на добычу и продажу жемчуга в России принадлежала церкви, пока Пётр I не издал указ, по которому весь добытый жемчуг должен был сдаваться в государственную казну. Указ особым успехом у крестьян не пользовался, несмотря на посылку чиновников, которым надлежало надзирать за его исполнением, и в 1731 году добыча жемчуга была разрешена всем без изъятия, с одним только условием: самый крупный и чистый жемчуг должен был доставляться в коммерц-коллегию за денежное вознаграждение.

Жемчуга в России добывалось очень много. Им украшали почти всё – одежду, головные уборы, обувь и иконы. Об особой любви к жемчугу в России свидетельствует тот же барон Гакстгаузен: «Трудно сосчитать жемчуг на образах и утвари у Троицы, легче было бы мерить его четвериками. На образах богородицы и святых обыкновенно писаны только лики и руки, самое же платье покрыто золотой ризой. Наиболее уважаемые образа вместо риз покрыты сплошь жемчугом и драгоценными камнями. Быть может, в одной Троицкой лавре жемчугу больше, чем во всей остальной Европе…»

Другой иностранец, Иоганн Готлиб Георги (Johann Gottlieb Georgi) (1729-1802), который, в отличие от предыдущего немца, десятилетия изучал Россию в составе географических экспедиций, но был с ним солидарен. Он написал первое этнографическое исследование народов России на немецком языке, частично переведённое на русский «Описание всех в Российском государстве обитающих народов, также их житейских обрядов, вер, обыкновений, жилищ, одежд и прочих достопамятностей», где отмечал, что «хорошо одетый Россианин по древнему своему обычаю, имеет вид красивый и важный», а «совершенный, или полный, женский убор, на купеческих жёнах, весьма многоценен и чрезвычайно хорош и великолепен».

Большинство иностранцев, посещавших Московию, единодушно сходились во мнении, что мало что сравнится с великолепием и разнообразием русских женских головных уборов. Искусно вышитые золотой нитью, отделанные камнями и жемчугом, они поражали воображение невиданными растениями и фантастическими птицами. Посмотрим и мы на эту красоту и начнём с девичьих головных уборов.

Как известно, девушки же ходили с непокрытой головой, свободно распустив волосы (что с 19 в. уже редко встречалось) или же заплетали косу, а головной убор был непременно с открытым теменем. Самым распространённым головным убором была «повязка» – полоска ткани в виде широкой ленты, которая обхватывала голову кольцом и завязывалась на затылке. Верхняя часть шилась из позумента, изнутри подбитого ситцем, или золотистой парчи в виде ленты, а нижняя – очелье – состояла из пяти пластин серебристой фольги, расшитых речным жемчугом или бисером в виде геометрического узора. Внизу край повязки завершала жемчужная поднизь. Со стороны затылка повязка украшалась шёлковыми лентами.

Ещё одним девичьим головным убором был «венец» (другие названия «почелок», «ряска») – сплошной твёрдый праздничный полукруглый убор, обрамлявший девичье лицо подобно нимбу. Как правило, он тоже украшался золотым шитьём, вышивкой жемчугом или белым бисером.

Наиболее впечатляющим праздничным девичьим головным убором, безусловно, является «коруна» – твёрдый, прорезной, гибкий венец, также украшавшийся золотым и серебряным шитьём, драгоценными и полудрагоценными камнями, жемчугом или бисером.

Одним из самых важных событий в жизни русской женщины являлась свадьба, к которой она и вся её семья начинали готовиться задолго до самого события..

О свадебных обрядах наших древних предков, и мы имеем в виду действительно древних – тех, кто жил по законам ведического мировоззрения на протяжении нескольких тысячелетий, практически ничего не известно. То, что преподносится нам сейчас, как самая древняя древность, таковой на самом деле не является. Самым известным источником по вопросу свадебных обычаев древних славян является летопись христианского священника Нестора, «Повесть временных лет» 12 века. Он пишет, что обычаи древних славян разнились от племени к племени, и в некоторых племенах практиковалось так называемое «умыкание» – жених похищал невесту на игрищах, предварительно договорившись с нею о похищении – и многожёнство: «Схожахуся на игрища... и ту умыкаху жены собе, с нею же кто съвещашеся: имяху же по две и по три жены…»

Историк Н.М. Карамзин продолжает несторовскую традицию описания, по его оценке, полудиких славян в своей «Истории Государства Российского», Т. 1, гл.3, где рассказывает страшилки о семейной жизни гостеприимных, целомудренных и верных в браке, но не охваченных «благодетельным учением Христианской Веры», недалёких наших предков: «Они считали жён совершенными рабами, во всяком случае, безответными; не дозволяли им ни противоречить себе, ни жаловаться; обременяли их трудами, заботами хозяйственными и воображали, что супруга, умирая вместе с мужем, должна служить ему и на том свете. Сие рабство жён происходило, кажется, оттого, что мужья обыкновенно покупали их…» После смерти мужа славянка обычно сжигала себя на костре вместе с его трупом. Живая вдова бесчестила всё семейство.

Свадебный обряд, который описывают, как «древний русский», сформировался сравнительно недавно – после того, как Руси навязали христианство и постарались выбить из народного обихода как можно больше ведических традиций, к чему последовательно прикладывали руку многие правители России, например лже-Пётр I, старательно насаждавший «прогрессивные» европейские обычаи. Тем не менее, кое-какие «языческие» элементы сохраняются даже в современных свадебных обрядах, например, осыпание зерном, маком или хмелем, перенесение невесты через порог, связывание рук жениха и невесты полотенцем и другие. До нас дошли и такие обряды. Считалось, что для сохранения единства семьи, нужно положить под порог дома разомкнутый замок в то время, когда жениха с невестой выводили из церкви. Когда они перешагивали через порог, замок тотчас поднимали и закрывали, а ключ бросали в реку или колодец, чтобы муж и жена жили в радости и согласии и никогда не расставались.

Чтобы уберечь невесту от порчи и дурного сглаза, в подол её платья, в рубашку, в ворот закалывали безухие иглы, безголовые булавки, тело обёртывали обрывками мережек. Всё это делалось для того, чтобы молодых в день свадьбы не «испортили». Считалось, что никакому знахарю невозможно испортить человека, если у него есть безухие и безголовые иглы и булавки. Для этой же цели в косяк входной двери вбивали крест накрест гвозди или большие иглы, а талию невесты обвязывали шерстяной ниткой; кроме того надёжной защитой от измен и обманов считались стежки на ночной сорочке, сделанные самой невестой вручную.

После христианизации, молодых на Руси было принято женить в раннем возрасте, начиная с 12 лет. При этом решение о браке принималось родителями, а детям сообщалось об этом решении незадолго до свадьбы. Однако в некоторых регионах допускалось и другое поведение. Приглядевший невесту парень должен был сказать об этом своему отцу. Если он получал одобрение, то в дом девушки направляли двух сватов с хлебом.

В средние века свадьбы на Руси справлялись по такому плану: сватовство, смотрины, рукобитие, вытие, девичник, выкуп, венчание, гуляние, свадебный пир. Каждый этап свадебного обряда включал в себя множество обрядовых действий невесты, жениха, дружки, дружка, будущей тёщи и других участников, а также обрядовые песни, причёты и разные формальные процедуры. Обряды символизировали переход девушки из рода отца в род мужа. Невеста как бы «умирала» для свого рода (отсюда и вытие, и причитание) и «рождалась» в другом роду.

Сватовство

Сватовство предварял сбор сведений о невесте – «выясняли породу». Первый день сватовства назначали, если полученная информация удовлетворяла семью жениха. Сватали обычно родственники жениха – отец, брат и т.д., реже – мать, хотя сватом мог быть и не родственник. Сватовству предшествовала определённая договорённость родителей жениха и невесты. Часто сват не прямо говорил о цели своего прихода, а произносил некоторый обрядовый текст. В такой же манере отвечали ему родители невесты. Текст мог быть таким: У вас есть цветочек, а у нас есть садочек. Вот нельзя ли нам этот цветочек пересадить в наш садочек? Молодой гусачок ищет себе гусочку. Не затаилась ли в вашем доме гусочка? Есть у нас гусочка, но она ещё молоденька...

Родители невесты должны были в первый раз обязательно отказаться, даже если рады свадьбе. Сват же должен был их уговаривать. После сватовства родители давали свату ответ. Согласие девушки не требовалось (если его и спрашивали, оно было формальностью), иногда даже сватовство могло проходить в отсутствии девушки.

Чаще всего в роли сватов выступали специально нанятые свахи, иногда родственники жениха, это мог быть отец, крёстный, крёстная, дядя. В их обязанности входило не только само сватовство, но и нередко выбор самой невесты из подходящих кандидатур. Они должны были разузнавать о том, какое приданое даётся за невестой и в чём оно состоит. Кроме того, через сваху жених узнавал подробности об облике и характере невесты, которую в некоторых случаях мог видеть открыто только в день свадьбы.

Смотрины

Через смотрины должна была пройти каждая невеста, какими бы благоприятными ни были собранные о ней сведения. Смотрины устраивались после сватовства, перед рукобитьем. Девушку выводили на середину комнаты и предлагали совершить различные действия: пройтись перед лавкой, где сидели сваты, приподнять поочередно обе руки, снять с головы платок и т.д. При таком пристальном осмотре были видны все физические изъяны. По окончании смотрин ждали решения жениха. Если невеста устраивала, договаривались о дальнейших действиях. Или смотрители выходили на крыльцо для совещания. Потом жених возвращался, и мать девушки подносила ему стакан мёда. Если парень выпивал весь стакан – жди сватов. Если подносил ко рту и тут же ставил на стол – не бывать свадьбе.

Также «смотрели» и хозяйство жениха. Это было важно особенно в том случае, если сваты приезжали из чужой деревни. От жениха требовали гарантий достатка будущей жены. Поэтому её родители осматривали хозяйство очень внимательно. Основными требованиями к хозяйству было обилие скотины и хлеба, одежды, посуды. Нередко после осмотра хозяйства родители невесты отказывали жениху. Но, если родители невесты оставались довольны результатами «домоглядства», как ещё назывались смотрины, то они назначали день публичного сватовства – рукобитья.

Рукобитие

В разных традициях этот обряд назывался по-разному («своды», «сговор», «запой», «пропой» – от слова «петь», «заручины», «запоруки» – от слов «ударить по рукам», «просватанье», «своды» и многие другие названия), но в любой традиции именно с этого дня начиналась собственно свадьба. После публичного оглашения только исключительные обстоятельства могли расстроить свадьбу (такие, как побег невесты). Обычно «сговор» проводится примерно через две недели после сватовства. «Сговор» происходил в доме невесты. На него обычно собиралось большинство жителей деревни, так как день «сговора» был определён после осмотра хозяйства жениха, а за несколько дней до самого «сговора» эта новость распространялась по всей деревне.

На «сговоре» гостям ставилось угощение, родители жениха и невесты должны были договориться о дне свадьбы, о том, кто будет дружкой, о предстоящих расходах, количестве подарков, о кладке (форма материального обеспечения невесты со стороны родных жениха), приданом и т.д. Также при рукобитии распределяли свадебные чины – роли, распределяемые между гостями на свадьбе. В заключении, отцы жениха и невесты били друг друга по рукам, нередко для этого надевая холщовые рукавицы. Всё это должно было означать крепость и обязательность выполнения договора. После «рукобития» невеста считалась просватанной.

Вытие

Следующий период в некоторых традициях назывался «неделей» (хотя не обязательно он длился именно неделю, иногда – до двух недель). В это время готовилось приданое. В северных традициях невеста постоянно причитала. В южных – каждый вечер в дом невесты приходил жених с друзьями (это называлось «посиделки», «вечорки» и т.д.), пели и плясали. На «неделе» жених должен был приехать с подарками. В северной традиции все действия на «неделе» сопровождаются причётами невесты, в том числе и приезд жениха.

Вытие – свадебный обряд, ритуальный плач. Происходит на половине невесты. Цель его – показать, что в доме у родителей девушке жилось хорошо, но теперь приходится уходить. Невеста прощалась с родителями, подругами, волей и проводила всё время перед свадьбой «в слезах и вытье», «в голошении», что связывалось с ожидающими молодую женщину тяжёлым трудом, прощанием с молодой девичьей жизнью. На невесту надевали что-то вроде фаты, из-за которой она не могла ничего видеть, поэтому невеста нуждалась в сопровождении. Такой обряд назывался завешиванием.

Девичник

Девичником называется встреча невесты и подруг перед свадьбой. Это была последняя их встреча перед свадьбой, поэтому происходило ритуальное прощание невесты с подругами. На девичнике происходил второй ключевой момент всего свадебного обряда (после «завешивания») – расплетание девичьей косы. Косу расплетали подруги невесты. Расплетание косы символизирует окончание прежней жизни девушки. Во многих традициях расплетание косы сопровождалось «прощаньем с красной красотой».

«Красная красота» – лента или ленты, вплетённые в косу девушки. Но сначала подруги плели ей косу в последний раз, заплетая в неё косник – расшитую жемчугом и бисером ленту. Далее, причитая и плача, подруги в последний раз расплетали девичью косу, а косник невеста передавала младшей сестрёнке или незамужней подружке. На девичник во всём доме развешивали рукотворные творения невесты, что она успела сделать в девичестве. Это были рушники и салфетки, вышитые невестой, рубахи и платья, домотканые коврики. Всё то, что она научилась делать за свою жизнь.

Важным элементом являлось также ритуальное омовение невесты в бане накануне свадьбы. Знахарка читала в бане невесте заговоры от измены. Её парили и несколько раз окатывали водой. Последнюю воду после невесты собирали в маленькую ёмкость, чтобы на свадьбе подлить жениху в питьё. Это был заговор от измены и на любовь.

Первый день свадьбы

В первый день свадьбы обычно происходило следующее: приезд жениха, отъезд к венцу, перевоз приданого, приезд молодых в дом жениха, благословение, свадебный пир.

Выкуп свадебный

В некоторых традициях утром свадебного дня дружка должен посетить дом невесты и проверить, готова ли она к приезду жениха. Невеста к приезду дружки должна быть уже в свадебной одежде и сидеть в красном углу. Жених с дружкой, друзьями и родственниками составляет свадебный поезд с бубенцами. Колокольцы и бубенцы – не просто украшение свадебного поезда. Они не только придавали праздничность всей процессии, но и оберегали её. «Звенят колокольчики – не пристанет злая сила, злой глаз, злой промысел».

Во время того, как поезд движется к дому невесты, его участники (поезжане) пели специальные «поезжанские» песни. Приезд жениха сопровождался одним или несколькими выкупами. В большинстве региональных традиций это выкуп входа в дом. Выкупаться могут ворота, дверь и т.п. Выкупать может как сам жених, так и дружка. Выкупалась и невеста. Выкупать невесту могут или у подружек, или у родителей. Иногда имел место «обман» жениха. Невесту выводили к нему, закрытую платком. В первый раз могли вывести не настоящую невесту, а другую женщину или даже старуху. В таком случае жених либо должен был идти искать невесту, или выкупать её ещё раз.

Здесь используется ещё один обряд – подметание дороги. Это делается для того, чтобы под ноги молодым не бросили предмет, на который могла быть наведена порча (волосы, камень и др.). Конкретная дорога, которая должна быть подметена, разнится в разных традициях. Это может быть и дорога перед домом невесты, по которой поедет поезд жениха, может быть пол комнаты, по которому молодые пойдут перед отъездом к венцу, дорога к дому жениха после венца и т.д.

Приезд в дом жениха

После венца жених везёт невесту в свой дом. Здесь их должны благословить родители. Во многих традициях жениха и невесту сажали на шубу вывернутую мехом наружу. Шкура животного выполняла функцию оберега. Обязателен в обряде благословения в том или ином виде хлеб. В некоторых регионах его потом скармливали корове, чтобы она давала больше приплода.

Свадебный пир

После венчания невеста причитать перестаёт. С этого момента начинается радостная и весёлая часть обряда. Далее молодые отправлялись за подарками в дом невесты. Затем жених привозит невесту к себе в дом. Там уже должно быть готово обильное угощение для гостей. Начинается свадебный пир. Во время пира пели величальные песни. Кроме жениха и невесты, величали родителей и дружку. Пир мог длиться два или три дня. На второй день пир продолжался в доме невесты. Если пировали три дня, на третий снова возвращались к жениху.

«Укладывание» и «бужение» молодых

Вечером (или ночью) осуществлялось «укладывание молодых» – сваха или постельница готовила брачную постель, которую жених должен был выкупить. Пир в это время часто продолжался. На следующее утро (иногда – спустя лишь несколько часов) дружка, сваха или свекровь «будили» молодых. Часто после «бужения» гостям демонстрировали «честь» невесты – рубашку или простыню со следами крови. В других местах о «чести» невесты свидетельствовал жених, отъедая с середины или с краю яичницу, блин или пирог, или отвечая на ритуальные вопросы вроде «Лёд ломал или грязь топтал?». Если невеста оказывалась «нечестной», её родителей могли подвергнуть осмеянию, повесить на шею хомут, замазать ворота дёгтем и т.д.

Второй день свадьбы

На второй день свадьбы невеста обычно выполняла некоторые обрядовые действия. Например, хождение «молодухи» за водой с двумя вёслами на коромысле, разбрасывание в помещении мусора, денег, зерна – молодая жена должна была тщательно подмести пол, что проверялось гостями. В этот же день жених приезжал к тёще. Она его угощала специально приготовленной едой (блинами, яичницей и др.). Тарелка накрывалась платком, а зять привозил ей подарок-выкуп платка.

Третий день свадьбы

Свадьбу заканчивали праздновать в доме молодого мужа на третий день. В этот день сватов «выгоняли » из дома, родственники мужа били горшки о дверь, сваты пели и плясали на лавках. У порога дома молодого мужа в последний день празднования свадьбы забивали кол, символизируя завершение пиров и гуляний.

Источник

Серия сообщений "Разное":
Часть 1 - Таблицы соответствия тканей, игл и ниток
Часть 2 - Как рассчитать радиус и нарисовать окружность без циркуля - 3 способа
...
Часть 16 - Русский народный костюм. Часть 2
Часть 17 - Русский народный костюм. Часть 3
Часть 18 - Русский народный костюм. Часть 4
Часть 19 - Русский народный костюм. Часть 5
Часть 20 - Как снять мерки для выкройки
...
Часть 22 - Регилин (ригелин) и его применение
Часть 23 - Шерстяные ткани
Часть 24 - Шелковые резиночки для волос

Серия сообщений "История русского костюма":
Часть 1 - Русский народный костюм. Часть 1
Часть 2 - Русский народный костюм. Часть 2
Часть 3 - Русский народный костюм. Часть 3
Часть 4 - Русский народный костюм. Часть 4
Часть 5 - Русский народный костюм. Часть 5