Любовь не завидует, не гордится, не ищет своего, не раздражается, не радуется неправде. Всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает!
О произведении
«Святые Древней Руси» Федотова — одна из самых замечательных книг о православии, сумевшая совместить увлекательное изложение, глубокую мысль и научную строгость. «Святые Древней Руси» представляет собой серию очерков о русских святых (заканчивая XVII веком) — этих живых иконах Христа. Книга очень честная, без лжеблагочестия и задних мыслей показывающая как Евангельские идеалы воплощаются в жизнь. Помимо прочего, Федотов выдвигает ряд интересных идей о исторических путях Церкви и России. Древнерусская святость начатая Борисом и Глебом, закончилась тем, что Федотов назвал «трагедией русской святости» — семнадцатым веком, когда, грубо говоря «святые кончились», Древней Руси не стало. Начался новый — петербургский — период, который тоже кончился трагедией — уже явной попыткой уничтожения Церкви как таковой. Где мы сейчас? «Святые Древней Руси» Федотова — в каком-то смысле образец подлинно церковной истории и богословия. Подлинная история Церкви — история святых, подлинное богословие — жизнь во Христе, святость. В этом смысле «Святых Древней Руси» Федотова надо воспринимать не как историографический опус, а как патерик (которые по выражению Палладия Еленопольского надо читать «для возбуждения ревности к подражанию в мужах, желающих вести жизнь небесную... и в пример любви к Богу для жен, хотящих украситься венцом воздержания и чистоты»), тем более, что он написан в современной, внятной для нас манере.
http://vehi.net/fedotov/svyatye/index.html
Предисловие Д.Лихачева. Вводная статья А.Меня.
Введение.
Глава 1. Борис и Глеб.
Глава 2. Феодосий Печерский.
Глава 3. Святые Киево-Печерского патерика
Глава 4. Святой Авраамий Смоленский.
Глава 5. Святые князья.
Глава 6. Святители.
Глава 7. Стефан Пермский.
Глава 8. Сергий Радонежский.
Глава 9. Северная Фиваида.
Глава 10. Нил Сорский.
Глава 11. Иосиф Волоцкий.
Глава 12. Трагедия древнерусской святости.
Глава 13. Юродивые.
Глава 14. Миряне и жены.
Глава 15. Легендарные мотивы в русских житиях.
АВТОР: Федотов Георгий Петрович
Дата Рождения: 13-10-1886
Дата Смерти: 01-09-1951
Выдающийся русский мыслитель и историк. Его научные интересы были сосредоточенны на средневековом и древнерусском христианстве. Был близок к Бердяеву и св. Марии (Скобцовой). Защитник свободы и честности: в Церкви, мысли, обществе.
Родился в Саратове в семье чиновника, служившего при градоначальнике. Учился в гимназии в Воронеже, куда переехали его родители. В 1904—1905 годах учился в Петербургском технологическом институте.
В 1905 г. был арестован в Саратове за участие в социал-демократическом кружке и выслан в Германию. Посещал лекции в Йенском университете. После возвращения в Россию поступил на исторический факультет Петербургского университета, где был учеником известного медиевиста И.М. Гревса. Остался при университете в качестве приват-доцента кафедры средних веков, работал в отделе искусств Публичной библиотеки.
В 1918 г. Федотов вместе с А. А. Мейером организовал религиозно-философский кружок «Воскресение» и публиковался в журнале этого кружка «Свободные голоса». Он вернулся в Саратов и до 1924 года преподавал историю Средних веков в Саратовском университете. Федотов опубликовал ряд исследований, посвященных европейскому Средневековью: «„Письма“ Бл. Августина» (1911 г.), «Боги подземелья» (1923 г.), «Абеляр» (1924 г.), «Феодальный быт в хронике Ламберта Ардского» (1925). Работа Федотова о Данте была запрещена советской цензурой.
В 1925 г. Федотов получил разрешение поехать в Германию для изучения Средних веков. На Родину он не вернулся. Он переехал во Францию, где с 1926 г. по 1940 г. был профессором Свято-Сергиевского православного богословского института в Париже. Был близок к Н. А. Бердяеву и Е. Ю. Скобцовой (матери Марии). В 1931—1939 годах Федотов редактировал журнал «Новый град». В центре историко-культурных исследований Федотова в эмиграции оказывается преимущественно духовная культура средневековой Руси, он публикует работы «Св. Филипп Митрополит Московский» (1928 г.), «Святые Древней Руси» (1931), «Стихи духовные» (1935 г.)
В 1939 году профессора богословского института предъявили Федотову ультиматум: или уйти из института или перестать писать статьи на политические темы в газете «Новая Россия» и других печатных органах леволиберального направления. В защиту Федотова выступил Бердяев.
Вскоре после немецкой оккупации Франции в 1940 г. Федотов бежал в США, где с 1943 г. он был профессором Свято-Владимирской православной семинарии в Нью-Йорке. В США Федотов по-прежнему много сил отдавал публицистике. Его статьи по злободневным историко-политическим вопросам печатались в «Новом журнале». Среди них можно выделить большие статьи «Рождение свободы» (1944 г.), «Россия и свобода» (1945 г.), «Судьба империй» (1947 г.).
ГЛАВА из книги «Святые Древней Руси» Федотова
ГЛАВА 11.
ПРЕП. ИОСИФ ВОЛОЦКИЙ.
Северный монашеский поток, излучаемый обителями преп. Сергия и Кирилла, дал Руси большую часть ее святых. Несравненно менее богат духовно, но более влиятелен исторически оказался южный поток Троицкой лавры, покрывший монастырями московский край. Симонов и Спасо-Андроников монастырь на Москве, монастыри в Серпухове, Звенигороде, Голутвине, Боровске окружили Москву кольцом троицких колоний. Северные пустынножители искали уединенного созерцания, московские ученики преп. Сергия стремились осуществить идеал совершенного общежития. Лишь Кирилл Белозерский, подобно самому Сергию, нашел счастливое равновесие этих двух монашеских идеалов.
Сохранение строгого общежития всегда давалось на Руси с большим трудом; оно предполагает суровую дисциплину и внимание к букве устава. И то и другое находим в лучших московских монастырях. Иосий Волоцкий, сам обошедший множество обителей, свидетельствует об этом для московского Симонова и тверского Саввина. Игуменская строгость была необходимым условием уставной жизни. Не даром мы читаем о тверском игумене Савве: "овогда жезлом бияше, овогда и в затвор посылаше; бяше же жесток егда потреба, и милостив егда подобаше". Нельзя не заметить в игумене этого типа и чисто московские черты: хозяйственность, практический смысл и большую волю. Эти качества редко уживаются со святостью. В XV веке мы знаем лишь двух святых этой школы, - но им принадлежит будущее: Пафнутия Боровского и Иосифа Волоцкого.
Преп. Пафнутий Боровский (+ 1477) был учеником боровского игумена Никиты, ученика преп. Сергия, и в свою очередь был учителем Иосифа. Так и эта генеалогическая линия московских святых восходит к великому радонежскому старцу. Пафнутий основал свой монастырь всего в двух верстах от города, и трудовой, хозяйственный уклад жизни - наиболее бросающаяся в глаза черта его. Юный Иосиф Санин, придя в боровский его монастырь, застает игумена зарубкой дров в лесу, а сказание о кончине Пафнутия, составленное любимым учеником его Иннокентием, начинается с того, как старец позвал его к пруду, на прорванную плотину, и "начат мя учити, как заградити путь воде". Аскеза преп. Пафнутия не отличается чрезмерной суровостью, но он строг в соблюдении устава, особенно церковного правила и благочестия. Ученикам своим он внушает благоговейный страх. В дни его предсмертной болезни они с робостью приближаются к нему, и он отвечает суровым словом или молчанием на их вопросы. Его чудеса имеют почти все карательный смысл. Но раза два в житии отмечается его улыбка, смягчающая строгость его бесед. Блюститель канонов, Пафнутий не желает признавать митр. Иону, избранного без утверждения греческого патриарха, за что подвергается строгому наказанию. Пафнутий суров и к мирянам, перед смертью отказывается принимать и письма и дары князей и бояр. Но он внушает им такое уважение, что дары щедро текут в его обитель. Почитание его в великокняжеском доме сделало его как бы фамильным святым московских князей. Иван Грозный считался рожденным по молитвам святого Пафнутия и сам называл имя преподобного в ряду величайших московских святых - Сергия и Кирилла. Сам Пафнутий любит московский княжеский дом, хранит в памяти предания о московской старине, о добродетелях Калиты и делится ими в кругу своих учеников. Портрет Иосифа Волоцкого уже намечен здесь в основных чертах.
Жизнь Иосифа Волоцкого известна нам лучше, нежели любого из русских святых. Ученики составили три обширных его жития: Савва Черный, аноним и племянник его Досифей Топорков (автор похвального слова). Его собственные многочисленные произведения помогают нам дорисовать его духовный облик.
Иосиф (1439-1515) был преемником преп. Пафнутия во игуменстве. Двадцати лет от роду он пришел в Боровск, где старец Пафнутий взял его к себе в келью и воспитал в своей суровой школе "послушания без рассуждения". Впрочем, это было как раз то, чего Иосиф искал с детства. Иван Санин (его мирское имя), из волоколамских дворян, как бы по крови был предназначен к иночеству. В роду его известно 18 монашеских имен и только одно мирское. В семь лет выучив псалтирь, а в восемь научившись читать "все божественные книги", мальчик стя.л чтецом и певцом в церкви. Со сверстником своим Борисом Кутузовым он задумал бежать из мира. "Маловременное и скоротекущее житие" не стоило в его глазах того грозного "воздаяния", которое ожидает каждого по исходе души. Родители не противились. Иван идет сначала в Тверской Саввин монастырь, куда его привлекает слава старца Варсонофия Неумоя. Характерно, что он заранее дает завет ни в чем не преступать велений избранного им старца. Но что сразу испугало целомудренного юношу в монастыре, это сквернословие в трапезной, где обедали миряне. Иван побежал из трапезной не евши: "ненавидел он сквернословие и кощунство и смех безчинный от младых ногтей". Старец Пафнутий понял смущение юноши: "неудобно тебе в здешних монастырях жити", и направил его в Боровск к игумену Пафнутию.
Пафнутий настолько оценил духовную зрелость Иосифа, "крепкий и непоколебимый ум" его, что разрешил ему взять в свою келью старого и больного -отца, постригшегося тут же. Иосиф ходил за отцом 15 лет до его кончины. Мать его постриглась в Волоколамске. Умирая, Пафнутий избрал Иосифа своим преемником, и великий князь Иван Васильевич, которому вручил свой монастырь Иосиф, утвердил его выбор (1477 г.).
Однако новый игумен вскоре разошелся с братией. При всей строгости Пафнутия, в его монастыре не было полного общежития. Борьба с собственностью на Руси была труднее, чем с грехами плоти. Иосиф открыл братии свой помысл - устроить "единство и всем общее во всем", но не встретил сочувствия. На его сторону стали только семь старцев, в том числе двое из его кровных братьев. На тайном совете было решено, чтобы Иосифу ходить по всем русским монастырям и "избипяти от них яже на пользу". Иосиф выбрал своим старцем Герасима Черного, и ходил с ним, скрывая игуменский сан, "яко невеглас простой", работая в монастырях "на черных службах". Сильное впечатление на него произвел Кириллов, и только он один - "не словом общий, а делы". Помимо строгого общежития, его поразила благоговейная чинность в церкви и трапезной: "Кийждо стояще на своем месте, и на ино место не сме преступити". В знакомом Саввином монастыре с Иосифом чуть было не приключилась беда. За всенощной здесь разошлись клирошане во время чтения, "якоже им обычно прохладитися". Некому было читать, и игумен не мог сказать ни слова от стыда. Герасим принуждает Иосифа взять книгу и читать - и на по складам, как он хотел сначала, а во всю меру своего искусства. "Бе же у Иосифа в языце чистота и в очех быстрость, и в гласе сладость и в чтении умиление: никто бо в те времена нигде таков явися". Игумен, изумленный чтением Иосифа, послал сказать великому князю Тверскому, чтобы не велел выпускать из отчины своей такого "досужа". Едва "скоротеком" странники успели бежать за рубеж.
В Боровске монахи искали Иосифа повсюду и просили даже нового игумена у московского князя, считая его убитым. Неожиданно Иосиф возвращается к общей радости, но не надолго. Он не оставил свой помысл, и сердце его "горит огнем Св. Духа". Собрав своих советников, он снова втайне покидает боровский монастырь, и на этот раз окончательно. Он идет на свою родину, в волоколамские леса - не ради пустынножительства, а для основания новой, идеальной, давно задуманной им киновии. Князь Борис Васильевич Волоцкий, родной брат Ивана III Московского, с радостью принимает уже известного ему игумена и дает ему землю под монастырь в 20 верстах от Волоколамска. При постройке первой деревянной церкви сам князь и бояре носят бревна на своих плечах. Конечно, церковь эта, как и в Боровске, освящена во имя Успения Божией Матери (1479). Через семь лет на месте ее уже закончен каменный великолепный храм, расписанный "хитрыми живописцами", знаменитым Дионисием и его учениками. Церковь эта обошлась в 1000 рублей - сумма огромная по тому времени: каменный храм в Кирилловом в то время строился за 200 рублей Это одно уже говорит о большом богатстве новой обители. Князь Волоцкий дал первое село ему уже в год основания, и с тех пор денежные и земельные вклады не переставали притекать в монастырь. Среди постриженников его с самого начала видим много бояр. Хотя упоминаются и люди от "простой чади", но, в общем, монастырь Иосифа, как ни один другой на Руси, сразу же принял аристократический характер.
Боярский состав "большей братии" Иосифа при нем не снижал аскетической строгости общей жизни: игумен умел вести за собой и дисциплиной устава и своим покаянным горением. Личную меру своей строгости Иосиф дал в отношении к матери, отказавшись - по типу классической аскетики - видеть ее, когда она пришла навестить его в обители. В остальном, замечательно, что его личная святость растворяется в подвигах избранного им духовного воинства, - учитель в учениках. О них идет речь во множественном числе. "Молитва Иисусова беспрестани из уст исходяще и к всякому пению к началу спешаше" - "Сами себе мучаще Христовы страдальцы, - в нощи и на молитве стояще, а во дни на дело спешаще". Какое могло быть среди них празднословие, продолжает Савва Черный, когда они никогда не смотрели друг другу в лицо, "слезы же от очию их исхождашя... час смертный имеяй на всяк час"..."Вси в лычных обущах и в плаченных (заплатанных) ризах, аще от вельмож кто, от князей или от бояр"...Это равенство уставной жизни нарушается в келейном правиле и в особых, избранных подвигах, но с благословения игумена: "ов пансырь ношаше на нагом теле под свиткою, а ин железа тяжкы и поклоны кладущи, ов 1000, ин 2000, ин 3000, а ин седя сна вкушая". В холодной церкви, в зимнюю стужу мерзли без шуб, вспоминая "несогреемый тартар". Слабые сбегали из монастыря: "жестоко есть сие житие; и в нынешнем роде кто может таковая понести?". Но оставшиеся спаялись в крепкую дружину, и долго после смерчи Иосифа продолжали свои подаю и, пзмчть о которых отлагалась в своеобразной волоколамской литературе, составляющей настоящий Волоколамский патерик, - единственный настоящий патерик северной Руси.
Преподобный Иосиф должен был подавать пример в аскетическом делании: по крайней мере, о "худых и плаченых" рясках игумена нам рассказывают жития. Но современники рисуют Иосифа не изможденным постником, а совершенным представителем русского идеала красоты: лицом "уподобися древнему Иосифу" ("Прекрасному"), с темнорусыми волосами, с округленной, не слишком длинной бородой. Цветущая красота его была в соответствии с его вкусом к благолепию, к внешней, бытовой красоте, особенно к красоте церковной. Эстетика быта и обряда прекрасно уживаются у Иосифа с практическим умом, с зоркостью к окружающему, с большим талантом хозяина и строителя. Он не только принимает пожертвования, но умеет и заставить их притекать в монастырь, то как плату за помин души, то как вклады знатных постриженников или предсмертные завещания. Для чего ему было это богатство? Сам Иосиф объясняет это в послании к княгине: "Надобно церковные вещи строити, св. иконы и св. сосуды и книги, и ризы, и братство кормити... и нищим и странным и мимоходящим давати и кормити". На все это в год идет, по его расчету, рублей 150 (в другой раз он пишет 300), "опричь хлеба". За то во время голода Иосиф широко отворяет житницы монастыря' кормит в день до 700 человек, до 50 детей, брошенных родителями, собирает в устроенный им приют. Когда нет хлеба, приказывает покупать, нет денег - занимать и "рукописи давати", - "дабы никто не сшел с монастыря не ядши". Монахи ропщут: "Нас переморит, а их не пре-кормит". Но Иосиф уговаривает их потерпеть, и не даром: великий князь "учреждает" (угощает) изголодавшуюся братию.
Не только голод пробуждает благотворительную деятельность Иосифа. Для окрестного населения монастырь его всегда являлся источником хозяйственной помощи. Пропадет ли у крестьянина коса или другое орудие, украдут ли лошадь или корову, он идет к "отцу" и получает от него "цену их". Тогда "мнози тяжарие (крестьяне) стогы свои участиша и умножиша -жита себе". До нас дошло письмо Иосифа одному боярину "о миловании рабов". Он слышал о том, что его рабы "гладом тают и наготою стражют", и убеждает его заботиться о подвластных, хотя бы в собственных интересах. Как обнищавший пахарь даст дань? Как сокрушенный нищетою будет кормить семью свою? - Угроза Страшным Судом Божиим, где "сицевые властители имуть мучимы быти в веки" подкрепляет силу его назидания. В письме к Дмитровскому князю во время голода Иосиф требует, чтобы князь установил обязательную цену на хлеб: только этим можно помочь общей беде. Неудивительно, если один из его биографов - конечно, с некоторым преувеличением - пишет, что благодаря ему, "вся тогда Волоцкая страна к доброй жизни прелагашеся".
В основе этой социальной тревоги лежит все та же забота о единой человеческой душе - "ее же весь мир не стоит". Мысль о душе скупого богача или собственной братии выступает рельефнее, чем сострадание к бедняку. Не из сострадания, а из христианского долга проистекает общественное служение Иосифа.
Богатые драгоценными бытовыми чертами, жития преп. Иосифа скудны в одном: они молчат о внутренней, духовной жизни. Внешние аскетические подвиги и широкая деятельность занимают то место, которое у преп. Нила посвящено умной молитве. Характерно одно видение, которое сообщает в своем житии Савва, - вообще не знающий прижизненных чудес Иосифа. Инок Виссарион, чистый простец, бывший в некотором пренебрежении у братии, видит голубя на плащанице, несомой Иосифом. Этот голубь самому Иосифу вселяет надежду, что "не оставит Бог места сего". Так огненные языки преп. Сергия оплотневают в белого голубя, откровение тайн - и спокойную надежду.
Можно искать признаний самого Иосифа об избранном им духовном пути в его посланиях и особенно в его обширном Уставе, именуемом Духовной грамотой. Здесь найдем подтверждение житийных впечатлений.
Из четырнадцати глав этого обширного Устава девять первых исчерпывают его материальное содержание. Все они посвящены внешнему монастырскому быту и благочинию: о соборной молитве, о трапезном благоговеинстве, о небеседо-ванни по павечернице, о неисхождении из монастыря, о службах (работах), о запрещении крепких питий, о невхождении женщин, тоже - отрочат. Эти девять правил даны в 4 редакциях: полной, краткой, для специального применения "преимущей" братии, и в виде краткого дисциплинарного кодекса "запрещений". Иосиф не устает входить в подробности, и в подкрепление щедро рассыпает цитаты и примеры из святых отцов и житий: об "опасном" (осторожном) трезвении, о важности самых мелких по-грешений и о "страшном и немилостивом" суде, ожидающем нерадивых. "Души наши положим о единой черте заповедей Божьих". Иосиф составляет свой Устав, приближаясь к смерти. "Сего ради боюся и трепещу" . . . "Мню убо, яко и велиции светильницы и духоноснии отци и ниже святии мученицы страшный час смерти без истязания проидоша бесовских мытарств". Так как настоятель должен дать ответ за общие согрешения, и та же обязанность блюдения душ ложится на всех, особенно же на "больших" и "преимущих", то Иосиф наставляет на долге строгости к грешнику, освобождая по отношению к нему от смирения и не осуждения. "Не можно единому настоятелю сего управити"... "Вас да боится паче согрешивый, неже настоятеля... Нужа есть отмщати, да не с ним приимем гнев Божий".
Однако эта господствующая надо всем идея страха не делает Волоколамский устав особенно суровым. И наказания не отличаются жестокостью: 50-100 поклонов, сухоядение, в крайних случаях - "железные узы": требования, предъявляемые Иосифом к братии, не чрезмерны. По всему видно, что для Иосифа важна не суровость аскезы, а строгость в соблюдении не слишком трудного правила. Он сам убежден в нетрудности уставной жизни: "Кая беда еже не исходити вне монастыря без благословения? Или кая скорбь по павечернице не глаголати? Еда не довлеет весь день глаголати?". Лишь совершенный запрет питий, "от них же пьянство бывает", и доступа в ограду монастыря женщин и "голоусых отроков" - отличает волоколамский быт от обычных русских монастырей. Особенно удивительно, что при всем своем стремлении к совершенному общежитию, повторяя сам многократно, что "пища и питие всем равна", Иосиф создает в своем монастыре три категории монахов - "три устроения" - по степеням добровольно взятой аскезы. Эти категории отличаются в трапезной количеством блюд, в остальном - количеством и качеством одеяний. Рассудительный наставник считается с различием естественных сил (и небесных наград). Практический игумен привлекает в монастырь и нужных ему старцев, приказчиков, администраторов обширного хозяйства, и особенно ценный для него приток из боярства, где лишь немногие способны разделить его собственные труды и подвиги.
Некоторые указания о духовной жизни дает первая глава Устава - о "соборной", т. е. церковной молитве. И здесь главное - страх Божий. Сравнения с царем и придворным бытом царского дворца повторяются постоянно. Главное внимание обращено на внешний порядок в церкви: "вся благообразно и по чину да бывают". Иосиф знает, что необходимо "не точию телесное благообразие показати, но и ум весь собрати с сердечным чувством", но он указывает к этому единственный путь: от внешнего к внутреннему: "Прежде о телесном благообразии и благочинии попечемся, потом же и о внутреннем хранении". Характерно ударение, падающее на собранность и твердость и на взаимную зависимость телесного и духовного напряжения: "Стисни свои руце, и соедини свои нозе, и очи смежи и ум собери". В этом вся духовная школа иосифлянства.
Внутренняя собранность и основное чувство страха у Иосифа умеряются и его жизненной практичностью и своеобразной эстетикой быта. Вот почему строгая этика его выражается не столько в форме аскезы, сколько - употребляя современное слово - "бытового исповедни-чества". По отношению к мирянам она еще смягчается и получает стиль какой-то московской "калокагафии"[1]. Вот как он наставляет в "Просветителе": "Ступание имей кротко, глас умерен, слово благочинно, пищу и питие немятежно, потребне зри, потребне глаголи, будь в ответах сладок, не излишествуй беседою, да будет беседование твое в светле лице, да даст веселие беседующим тебе".
При исключительных дарованиях, учености и воле преп. Иосифа, он не мог замкнуться в круг своего монастыря. Он принимал энергичное участие во всех вопросах, волновавших его богатое событиями время. Он более, чем кто-либо, наложил отпечаток на стиль двухвекового московского царства и московской религиозности. Все его общественные и церковные выступления вытекают логически из его собственного духовного направления. Социальная работа монастыря расширялась в широкое национальное служение. Горячий патриот русской земли и ее национальных святынь, Иосиф содействовал развитию политического сознания московского князя в царя православного: "Царь естеством подобен всем человеком, властью же подобен высшему Богу". В самодержавин находила удовлетворение его потребность социальной дисциплины и богоответственной власти. В церковных делах его времени слово Иосифа было решающим. Это он на соборе 1503 года отстоял против старцев Нила и Паисия неприкосновенность монастырского землевладения. В течении 30 лет он писал и действовал против еретиков "жидовствуюших" и их заступников. Вызванный на борьбу с ними архиепископом новгородским Геннадием, Иосиф пишет послания епископам, убеждая их подвигнуться на защиту православия, составляет обширный труд из шестнадцати "слов" против ереси, объединенных под именем "Просветитиля". В последние годы Ивана III он лично убеждает государя, не склонного к крутым и жестоким мерам по отношению к еретикам. Точка зрения Иосифа весьма радикальна. Царям подобает еретиков и в заточение посылать и казням лютым предавать. "Грешника и еретика руками убити или молитвою едино есть". Нельзя верить их покаянию: пожизненное отлучение от церкви и заточение в темницу - вот участь раскаявшегося еретика. По свидетельству жития Иосифова, эта суровость вооружила против него владык и старцев. Послания заволжских пустынников показывают, что на Руси еще сильны были заветы христианского милосердия. Но Иосиф имел удовлетворение видеть, что его настояния победили религиозные сомнения самодержцев в самой Москве: особенно при Василии III, который повелел "овым языки резати, иных огню предати". Однако такая победа над еретиками была началом мучительного раскола в религиозном сознании самого православного общества.
Суровый к еретикам, Иосиф проявлял суровость и к другим своим врагам. В числе их было двое святых: преп. Нил Сорский и арх. Серапион. Отлучивший Иосифа за каноническое правонарушение, святитель Серапион был за это извергнут из сана на московском соборе и сослан в Троице - Сергиев монастырь. Совесть многих друзей Иосифа была смущена. Иосифа принуждали просить прощения у бывшего архипастыря. Не чувствуя себя виноватым, он отказывался. В своих посланиях он дает чрезвычайно резкую характеристику опального святителя. Автор Жития его пишет о их примирении; автор жития Серапиона говорит лишь о том, что святитель заочно простил Иосифа. В этом столкновении святых Москва и Новгопол сводили свои последние политические счеты. В борьбе с Нилом Сорским и его учениками, Иосиф - сам не желая того - разрушал традиции преп. Сергия, ставшие стеснительными для религиозного одеяния пышного московского царства.
Швейцария,Эрстфельд Жел.дорога от Цюриха до Беллинцоны (Италия).Вот такие электровозы (KROKODIL) таскали через перевал составы,сложная дорога,крутые подъёмы,множество туннелей,чаще цепляли по два электровоза.Выпускались с 1944 г.
Праздник 12 июня - День России
День принятия Декларации о государственном суверенитете России
День России раньше, до 2002 года, имел название День принятия Декларации о государственном суверенитете России. День России - государственный праздник, и является одним из самых «молодых» праздников в стране.
В 1994 году Борис Ельцин, будучи первым президентом Российской Федерации своим указом 12 июня придает государственное значение - День принятия декларации о государственном суверенитете России.
Сам документ был подписан четырьмя годами ранее на первом съезде народных депутатов РСФСР в условиях, когда бывшие республики Советского Союза одна за другой становились независимыми. Позже это тдень стали просто называть Днем независимости. Стоит отметить, что именно 12 июня помимо «независимости» Россия обрела первого всенародно избранного президента.
В 1994 году этот день был объявлен государственным праздником. Формально - это самый главный из современных государственных праздников в стране. От этой даты можно вести отсчет начала становления новой российской государственности, основанной на принципах конституционного федерализма, равноправия и партнерства. Россия строит демократическое, гражданское общество, в котором каждый этнос, каждый гражданин видит себя неотъемлемой его частью.
Этот праздник сегодня многие считают новообретенным, забывая о многовековом историческом пути России к утверждению своей державности, к завоеванию позиций b становления сильного государства, простирающегося от Тихого океана до берегов Балтики. Независимость России - это итог напряженного труда и великих потерь наших предков, итог ратных подвигов тех, кто не щадя своей жизни, отстаивал незыблемость кордонов страны. Декларация, принятая 12 июня 1990 года, стала символом возрождения обновленной, другой России, чем обеспечила условия построения демократического общества. Суверенитет Российской Федерации был провозглашен во имя высших целей - обеспечения каждому человеку неотъемлемого права на достойную жизнь, свободное развитие и пользование языком, а каждому народу - права на самоопределение в избранных им национально-государственных и национально-культурных формах.
В любом случае День независимости, а нынче День России, в народе воспринимался неоднозначно. Первая попытка создать главный государственный праздник, который бы ознаменовал начало отсчета новой истории России, выглядела несколько неуклюжей. Опросы населения тех лет наглядно демонстрировали полное отсутствие понимания у россиян сути этого праздника. Для большинства 12 июня было просто очередным выходным днем, когда можно поехать куда-нибудь на отдых или же на дачу поковыряться в грядках. Поначалу многие даже пытались попасть на работу. В городах России, конечно, проводились массовые гулянья, но особого размаха не наблюдалось.
В своем выступлении 1998 года Борис Ельцин попробовал раз и навсегда прекратить блуждающие мнения вокруг 12 июня, предложив отмечать его как День России. Официально новое название праздник получил лишь 1 февраля 2002 года, когда в силу вступили положения нового Трудового кодекса.
Жириновский заявил, что США готовят вторжение ИГ в Россию
Соединенные Штаты сами создали и разжигают конфликт на Ближнем Востоке, так как хаос выгоден Вашингтону не только экономически, но политически, уверен глава ЛДПР Владимир Жириновский. Истинной своей целью американские власти видят вооруженное вторжение боевиков ИГ (организация запрещена на территории РФ по решению Верховного суда. — Прим. LifeNews) в Среднюю Азию, а затем в Россию — на Урал.
— Когда Украина закончится и давить на Россию с ее помощью будет нельзя, эти полчища, как татаро-монгольское нашествие, они бросят через Иран и Афганистан в нашу Среднюю Азию,— говорит Жириновский.— Их истинная задача — пустить ИГИЛ в Россию до Урала, столицей их нового «ханства» будет Ташкент.
Вице-спикер Госдумы напомнил, что США сами создали террористов ИГ, ведь у истоков этой организации стояли «Талибан» и «Аль-Каида» (организации запрещены на территории РФ по решению Верховного суда. — Прим. LifeNews).
В усадьбе «Большие Вязёмы», которая относится к "Историко-литературному заповеднику А.С.Пушкина", поэт никогда не жил, а просто бывал. И хотя многие достоверные источники нам говорят, что Вязёмы это чуть ли не родина Пушкина, седой экскурсовод-пушкиновед нам сказал, что Александр Сергеевич здесь был "нечастым гостем". И ещё добавил: "Разве что в юности сюда часто бегал, шалопай". Поэтому я буду исходить из двух постулатов: 1. Пушкин тут иногда бывал. 2. Пушкин - шалопай.
Сразу при въезде мы видим вот такой бюст виновнику торжества. В нескольких километрах отсюда находится родовое имение Ганнибалов «Захарово», где юный Саша жил вместе с Ариной Родионовной, так что можно предположить, что он наведывался в эту усадьбу, скажем, воровать яблоки или там подглядывать за купающимися пейзанками, шалопай.
Давно я не приглашал своих друзей и читателей на прогулку в мир прекрасного с Анатолием Масляковым. Пока не поздно, исправляюсь. Сегодня наш замечательный гид поведет нас по городу своего детства - Калининграду!
Народный артист РФ (1996)
Обладатель приза за лучшее исполнение мужской роли в фильме «Чичерин» на 25 МКФ в Карловых Варах (ЧССР, 1986)
Лауреат премии «Кинотавр» в номинации «Главный приз» в конкурсе «Кино для всех» (1991)
Лауреат премии «ТЭФИ» Академии российского телевидения за цикл авторских программ «Чтобы помнили» (1996)
Лауреат Государственной премии РФ в области кино и телевидения за цикл авторских программ «Чтобы помнили» (1996)
Лауреат премии литературного журнала «Октябрь» за комедию «Лисистрата» (1998)
Лауреат международной премии «Поэзия» в номинации «Русь поющая» (2000)
«У меня ощущение, без кокетства, что я как бы не из тех людей, которые родились артистами. Я не родился, я сделался. Поэтому у меня все время такое чувство, что рядом с моей судьбой есть еще не сбывшаяся, не знаю что... Не думаю, чтобы это было писательство в чистом виде, нет. Не думаю, чтобы это была режиссура, я никогда этим не занимался! Но думаю, что это не актерство...» Леонид Филатов
Родители Леонида - Алексей Филатов и Клавдия Филатова - познакомились благодаря тому, что были однофамильцами. На заводе, где работала Клавдия, девушкам были розданы списки бойцов, которым нужно было написать письма на фронт, и Клавдия, увидев фамилию Филатов, написала ему письмо, после чего между молодыми людьми завязалась переписка. После окончания войны они поженились в Пензе, но из-за того, что семья часто переезжала, их сын Леонид родился в Казани (24 декабря 1946 года). А вскоре Филатовы и вовсе переехали в Ашхабад, который впоследствии актер считал своей родиной.
Когда Леониду исполнилось семь лет, его родители развелись и Клавдия Филатова решила уехать в Пензу. Но через некоторое время после отъезда мальчик вернулся в Ашхабад, где, когда ему исполнилось 15 лет, была впервые опубликована его басня - в газете «Комсомолец Туркменистана». За нее молодому автору даже был выплачен гонорар, который Филатов потратил на билеты в кино и театр, на подарки, а остаток отдал бабушке.
В Ашхабаде Филатов впервые проявил серьезный интерес к кино. Он смотрел все фильмы подряд, просил киоскерш откладывать редко появлявшиеся в продаже журналы о кино и формировал таким образом свое собственное понимание киноискусства. Хотя нужно отметить, что в Филатове с детства проявилась страсть не только к кино, но и к театру и литературе, и все эти увлечения были для него одинаково дороги.
Окончив среднюю школу в Ашхабаде, Леонид Филатов решил поступить на режиссерский факультет ВГИКа. Но после того как выяснилось, что он опоздал на экзамены и, кроме того, для поступления на факультет режиссуры требуются макет и экспликация, которых у Филатова не было, Леонид по совету своего одноклассника подал документы на актерский факультет Щукинского училища, куда после успешной сдачи экзаменов в 1965 году и был принят - на курс В.К.Львовой и Л.Н.Шихматова. На этом курсе вместе с ним также учились Кайдановский, Русланова и Дыховичный. Об истории своего поступления сам Филатов рассказывал: «В детстве не пропускал ни одного фильма, даже документального. Мне больше нравились иностранные фильмы, особенно французские. Они были такими изящными. Честно говоря, когда после школы я поехал из Ашхабада в Москву, то весьма смутно представлял себя в кино, хотя тогда уже знал, что мое место в искусстве. Одним словом, я нацелился на режиссерский факультет ВГИКа. Но Москва меня подавила в первые же дни. Я был наивным провинциалом. Думал, поступлю с ходу. Однако после Ашхабада Москва мне быстро указала свое место. Словом, во ВГИК я не поступил. Возвращаться назад было позорно, деньги кончились, и мне ничего не оставалось, как определяться в актеры. Вот так я и попал в «Щуку».
Соседом Филатова по комнате в общежитии оказался Владимир Качан, на пару с которым он сочинял песни, становившиеся хитами общежития. Филатов писал стихи, Качан – музыку. Так появились на свет песни «Оранжевый кот» и «Едут пьяные цыгане». Однажды на женском этаже друзья устроили розыгрыш: связали ручки дверей, находившихся друг напротив друга, и постучали в эти двери. Девчонки устроили громкий визг, и шутка не осталась безнаказанной. Леонид Филатов об этом случае рассказывал: «Мы зашли на женский этаж, связали ручки дверей, расположенных друг против друга, постучали и, отбежав, стали наблюдать, как девчонки подняли страшный визг. Хохоча, мы убрались к себе, а уже утром предстали перед студсоветом. Каким-то образом нас вычислили. Или просто продал кто? Потом выяснилось, что в одной из комнат жила болгарка, причем беременная. Нас выгнали из общежития, и одно время мы обосновались на улице Герцена, в бывшей конюшне. Это было жилье на троих: Вовка Качан, Борька Галкин и я».
Филатов не был примерным студентом, чувство юмора и ощущение быстротечности времени не позволяли ему жить тихо и размеренно. Он мог прогулять занятия в училище, казавшиеся ему неинтересными, и любил ходить в кино на неофициальные просмотры, замаскированные под лекции или диспуты. Филатов часто сочинял тексты для актерских показов, подписываясь иностранными псевдонимами Чезаре Джаватини и Ля Биш. Однажды он выдал текст своей пьесы за произведение Артура Миллера в присутствии ректора Бориса Захавы, и, когда тот похвалил Филатова за выбор качественной литературы, Борис Галкин выкрикнул, что текст написан самим Филатовым, после чего Захава на Леонида сильно обиделся.
После окончания училища в 1969 году Филатов пришел на прослушивание в театр на Таганке, где прочел отрывок роли Актера из пьесы «На дне». Любимов, еще раньше отметивший актерский талант Филатова, принял его в труппу, и позже Леонид никогда не раскаивался в своем выборе театра. Он был актером так называемого второго призыва. Причем пополнение «Таганки» на рубеже 1960-70-х годов ни по количеству, ни по качеству имен не уступало любимовской команде «первой пятилетки». В театр, кроме Филатова, пришли Виталий Шаповалов, Иван Дыховичный, Наталия Сайко, Борис Галкин и Александр Пороховщиков - такого талантливого набора, как тот, который влился тогда в труппу, в театре больше не было.
Уже находясь в труппе театра на Таганке, Филатов написал пьесу, которая была поставлена в качестве дипломного спектакля курса Щукинского училища, на котором учился Константин Райкин. Посмотреть на сына пришел его отец - знаменитый Аркадий Райкин. Вечером того же дня Райкин-младший передал Филатову приглашение отца зайти. Когда Филатов пришел к ним в гости, за столом сидели Лиходеев, Кассиль и сам Райкин. Аркадий Исаакович предложил Филатову переехать в Ленинград и начать работу в его театре. К этому предложению прилагалась квартира и прочие социальные блага. Филатов попросил время подумать, и Райкин, удивившись, дал ему два дня на размышление. Предложение было фантастическое, но Иван Дыховичный прояснил ситуацию: «Ты знаешь, кто от него уходит?! Миша Жванецкий, Рома Карцев и Витя Ильченко. Ты хочешь заменить всех троих?» А на следующий день на Таганке Филатов увидел распределение ролей к спектаклю «Что делать?», где на главную роль – роль Автора – назначили его. И он остался в Москве. В работе над этой ролью Филатову необыкновенно помогли его природное обаяние и врожденный артистизм. Позже о своих первых шагах на сцене Филатов вспоминал с большой теплотой и неподдельной самоиронией: «Я мечтал стать мировой знаменитостью, осчастливить собой все человечество и навсегда остаться в памяти благодарных современников. Этого не получилось. И все-таки я счастлив... «Таганка» была для меня самым счастливым местом во всей нашей несчастной стране. Здесь я видел и знал людей, даже о мимолетном знакомстве с которыми можно было только мечтать. Юрий Любимов, Владимир Высоцкий, Юрий Трифонов, Белла Ахмадулина, Федор Абрамов, Сергей Параджанов, Альфред Шнитке, Булат Окуджава... «Таганка» - это университет. Здесь вблизи видел замечательные образцы человеческой отваги, хотя не менее близко сталкивался и с человеческой трусостью. Именно в этом доме я научился жалеть и прощать... Другое дело, что в пору юности я наивно думал, что и весь окружающий меня мир так же нормален и прекрасен, как «Таганка».
Несмотря на то, что Любимов уважительно относился к молодому актеру, в театре на Таганке Филатов сыграл не так много ролей. Помимо Автора в постановке «Что делать?» им были сыграны роли Горацио в «Гамлете», Кульчицкого в «Павших и живых», Федерциони в «Жизни Галилея», эпизодические роли в «Десяти днях», «Часе пик», и центральные – в постановках «Дом на набережной», «Пристегните ремни», «Пугачев», «Антимиры», «Мастер и Маргарита» и «Товарищ, верь». Такая начальная творческая биография могла бы показаться успешной для обычного актера. Но Леонид Филатов был явно способен на большее. Рисунок его ролей из года в год становился все четче, оттачивался творческий почерк, а сам актер был образцом интеллигентности, взаимовыручки, добропорядочности и взаимопонимания. Филатов поддерживал Юрия Любимова во время его мытарств и борьбы с чиновниками, наряду с другим ведущими актерами театра - Высоцким, Золотухиным, Демидовой, Хмельницким и Дыховичным. В этой компании друзей и единомышленников Филатов стал полноправным членом «таганского братства». Умение глубоко проникнуть в материалы пьес, поэтическое мышление актера способствовало тому, что в перечне имен создателей спектакля «Под кожей статуи Свободы» появилась и фамилия Филатова.
Your browser does not support the video/audio tag.
Но содружество актеров театра на Таганке было не только творческим. Актеры часто поддерживали друг друга и в жизни. Именно Высоцкий помог Филатову в избавлении от тяжелого заболевания - лимфаденита. И не раз содействовал позже, когда Филатову требовалось снова лечь в больницу: находил ему хороших врачей, курировал весь процесс лечения, приезжал в палату к Леониду и интересовался состоянием его здоровья. Филатов рассказывал в интервью о своих взаимоотношениях с Высоцким: «В самом начале был такой случай. Мы только-только начали играть «Гамлета»... Однажды Володя выходит со сцены, весь в поту, и я ему говорю: «Володя, еще только первый акт. Ты сейчас так расходуешь себя, как же ты будешь играть дальше? Нельзя же так...» Он повернулся, внимательно посмотрел — очень жестко, такой уставший, мокрый. И сказал что-то типа: «Не будь дураком», не объясняя ничего. Я, не очень вникнув в существо дела, тут же обиделся, говорю: «Хорошо, ладно». И, обиженный, ушел к себе в гримерную. Казалось бы, что такое — щенок подошел с какими-то фамильярными советами, которые неизвестно как он воспринял. Наплевать, он же правильно ответил, — резковато, но правильно. В антракте он пришел в гримерную, долго слонялся, не знал, как пристроиться. Я сидел, что-то читал. Вдруг он подсел так тихонечко и говорит: «Ленечка, ты не обижайся, ладно? Мы оба были неправы... Ты тоже как дурачок со своими советами... Ты же видишь, как трудно идет спектакль, я нездоров...» И это было так сердечно и так прекрасно, что против этого никто бы не устоял, да тем более с Вовиной замечательной улыбкой, такой внезапной... В первые годы близки мы не были, да я ему был просто неинтересен, я думаю. Ведь только тогда узнаешь человека, когда он что-то делает в искусстве. Когда он чуть-чуть как-то проявляет себя, тогда он становится забавен и интересен. В 1975-м он впервые почитал мои пародии, и в этом же году в Ленинграде на гастролях был вечер нашего театра в ленинградском ВТО. Он меня вытащил, выкинул на сцену с этими пародиями. Я говорю: «Да я не могу, я не привык еще... Я могу так, в застолье... Вдруг это будет не смешно...» Владимир взял и просто объявил. И когда я прочитал и был настоящий успех, и были аплодисменты, он говорит: «Ну вот, понял, что я тебе говорил? Слушай меня всегда, Володя тебе никогда плохого не пожелает».
В театре на Таганке Филатов также познакомился с Лидией Савченко, которая в начале 70-х годов стала его первой женой. Но вскоре здесь же состоялось его знакомство с актрисой Ниной Шацкой, которая была замужем за Валерием Золотухиным и на тот момент вышла из декретного отпуска, родив Золотухину сына Дениса. Нина Шацкая позже рассказывала, что, увидев в театре Филатова, она сразу выделила его из всех, «подтянутого, легкого, стремительного, с цепким пронзительным взглядом». Но в течение двух лет в их взаимоотношениях ничего не менялось. Леонид и Нина жили в разных семьях. Лишь однажды Филатов пригласил Нину в кафе и прочитал ей стихи, в которых признался в любви. Шацкая ему ответила: «Я замужем», после чего они не общались еще год. Но вскоре, как рассказывала Шацкая, она увидела сон о Филатове и пришла в театр, несмотря на то, что у нее был выходной. Она вспоминала: «Когда я стояла в театре и думала, какая я дура, зачем пришла, вдруг кто-то поцеловал меня в затылок. Обернулась - увидела Леню, и наши руки сплелись… Вот так, как в плохом кино, начался наш роман». Об этой связи рассказывал и сам Филатов: «У нас довольно долгое время был тайный роман, афишировать наши отношения было нельзя, тем более что наши мужья и жены несли моральный ущерб, все держалось в тайне, неприлично даже было вместе работать, чтобы не зародилась в их умах отгадка нашей загадки. Мы с ней долго противились себе… но в конечном итоге это оказалось сильнее нас, и мы стали жить вместе, чего нам это стоило - разговор отдельный. Нашим близким было несладко, когда все выяснилось». Шацкая развелась с Золотухиным, а через некоторое время Филатов развелся со своей женой. Развод был непростым, и закончился тем, что Филатов ушел из дома, оставив бывшей супруге квартиру и все, что в ней было. В 1982 году Филатов и Шацкая поженились. Леонид воспитывал сына Шацкой Дениса, как родного. Филатов хотел иметь своих детей, но после операции врачи запретили Шацкой рожать. Несмотря на это, брак Шацкой и Филатова, официально оформленный в 1982 году, был необыкновенно прочным и трогательным.
В 1970 году Филатов начал играть в кино. В течение последующих десяти лет он снялся почти в десятке картин, но большой и по-настоящему интересной роли режиссерами ему предложено не было. Все изменилось после выхода на экраны страны фильма «Экипаж» Александра Митты. Режиссер пригласил Филатова после того, как от роли в фильме отказался Олег Даль. В результате, сыгранная в этой картине Филатовым роль Игоря Скворцова не только прославила Леонида, но и сделала его одним из самых снимаемых актеров советского кино.
Нереализованный сполна актерский потенциал Филатова на сцене оказался востребован в кинематографе. В его активе вскоре появилась главная роль в фильме «Избранные», где Филатов на этот раз снялся вместо Александра Кайдановского, которого не выпустили из страны, так как картина снималась за границей. Леонид Филатов рассказывал: «Главная роль в «Избранных», как и роль в «Экипаже», тоже предназначалась не мне - Кайдановскому. Он был утвержден, съемочная группа во главе с Соловьевым вылетела в Колумбию, но внезапно Сергею приказали в трехдневный срок найти замену. Кайдановского не выпускал КГБ. По словам Сережи, эти три дня он провел в горячечном бреду. Перебирал в памяти артистов всех мастей. Его понять можно. С одной стороны, актер должен был понравиться ему, а с другой - Андропову. И тут он вспомнил обо мне. Даже странно. Мы с ним были едва знакомы. Иногда в фойе Таганки на ходу здоровались да перекидывались парой слов. Но как он потом мне признался, я сразу бросился ему в глаза своей не таганской мастью. Таганские все были рублены если не ломом, то топором. Словом, он дал шифрованную телеграмму в Москву, и мне в этот же день приказали готовиться к вылету за границу. Сценарий я читал уже в самолете. Через три дня я прилетел в Колумбию, и меня Соловьев прямо из аэропорта повез на съемку. «Какую сцену снимаем?» - поинтересовался я, чтобы показать, что со своей ролью уже знаком. «Постельную, - ответил Соловьев. - Со звездой Ампарой Грисалес». У меня внутри что-то екнуло. Опять вылезли все мои провинциальные комплексы. Соловьев спросил: «Ты готов к постельной сцене?» Я ответил: «Всегда готов. Только мне нужно принять 150 грамм...» Мы приняли по 250. И мои комплексы потухли».
Вскоре последовали роли в фильмах «Грачи», «Забытая мелодия для флейты», «Город Зеро» и «Чичерин».
Усадьба «Свиблово» (Старое Свиблово) - маленькая уютная усадьба на севере Москвы. Она была выстроена рядом с небольшой одноименной деревушкой, стоявшей здесь еще в середине XV столетия.
6 июня. Преподобный Симеон Столпник, Дивногорец. Преподобный Никита Столпник. Блж. Ксении Петербургской (прославление 1988).
6 июня по новому стилю
суббота
Отдание праздника Пятидесятницы. Прп. Симеона столпника на Дивной горе (596).
Прп. Никиты, столпника Переяславского (1186). Блж. Ксении Петербургской (прославление 1988).
Мчч. Мелетия Стратилата, Стефана, Иоанна, Серапиона египтянина, Каллиника волхва, Феодора и Фавста и с ними 1218-ти воинов с женами и детьми (ок. 218).
Тропарь и кондак блаженной Ксении Петербургской
Тропарь блаженной Ксении Петербургской, глас 7:
Нищету́ Христо́ву возлюби́вши,/ безсме́ртныя трапе́зы ны́не наслажда́ешися,/ безу́мием мни́мым безу́мие ми́ра обличи́вши,/ смире́нием кре́стным си́лу Бо́жию восприя́ла еси́,/ сего́ ра́ди дар чудоде́йственныя по́мощи стяжа́вшая,/ Ксе́ние блаже́нная, моли́ Христа́ Бо́га// изба́витися нам от вся́каго зла покая́нием.
Кондак блаженной Ксении Петербургской, глас 3:
Днесь све́тло лику́ет град свята́го Петра́,/ я́ко мно́жество скорбя́щих обрета́ют утеше́ние,/ на твоя́ моли́твы наде́ющеся,/ Ксе́ние всеблаже́нная,// ты бо еси гра́ду сему́ похвала́ и утвержде́ние.
_______________
Святые мученики Мелетий Стратилат, Стефан, Иоанн, Серапион египтянин, Каллиник волхв, Феодор и Фавст и с ними 1218 воинов с их женами и детьми
Святые мученики Мелетий Стратилат, Стефан, Иоанн, Серапион египтянин, Каллиник волхв, Феодор и Фавст и с ними 1218 воинов с их женами и детьми. В царствование римского императора Антонина Гелиогобала (218–222) святой мученик Мелетий был военачальником Галатийской области. Он был христианином и усердно молился, чтобы Господь положил конец языческому заблуждению. Устрашенные его молитвой, бесы, обитавшие в языческих капищах, вошли в собак, которые своим воем стали наводить страх на жителей области. Святой Мелетий вместе со своими воинами уничтожил взбесившихся собак, разрушил капища и был схвачен и приведен на суд правителя Максимиана. За отказ принести жертву идолам святой Мелетий подвергся истязаниям, и скончался, не прекращая исповедовать свою веру во Христа. Трибуны его полка, святые мученики Стефан и Иоанн, были обезглавлены за свое исповедание Христа Истинным Богом.
Остальные воины полка, также объявившие себя христианами, были усечены мечом со своими женами и детьми, в мучениях погибло 1218 человек, по некоторым источникам 11 000 († ок. 218).
Святые мученики Феодор и Фавст вместе со многими другими были сожжены. Из пострадавших жен и детей известны имена святых мучениц Маркианы, Сосанны, Палладии, младенцев Кириака и Христиана. Известны имена некоторых из воинов, 12-ти трибунов: святых мучеников Фавста, Фиста, Маркелла, Феодора, Мелетия, Сергия, Маркеллина, Филикса, Фотина, Феодориска, Меркурия, Дидима.
Святой мученик Серапион родился в Египте. Он прибыл в Галатийскую область и был свидетелем мученического подвига святого Мелетия и его дружины. Видя мужество, с каким умирают за Христа верующие в Него, святой Серапион сам уверовал, за это был заключен. В темнице к нему сошел Ангел Божий и посвятил святого Серапиона во епископа.
Царю Небесный, Утешителю, Душе истины, Иже везде сый и вся исполняяй, Сокровище благих и жизни Подателю, прииди и вселися в ны, и очисти ны от всякия скверны, и спаси, Блаже, души наша.
В этом году в храме Святого Николая как и всегда прошли богослужения Пятидесятницы и молебен о схождении Святого Духа, которые возглавлял предстоятель Корейской церкви, митрополит Амвросий. После службы в дворе храма начался праздничный благотворительный базар, на котором были представлены вкусные блюда различных кухонь мира, а именно: греческой, болгарской, русской и корейской (именно из этих стран прихожане самые многочисленные и активные). Болгары делали йогурт, причем в приготовлении принимал участие известный в Корее по телевизионному кулинарному шоу повар Микаэль. Греческую кухню представляли мясные колбаски в хлебных лепешках и пита. Корейцы готовили традиционные корейские блинчики с овощами и напитки. Ну а русские, которые поесть любят, развернулись блинами с икрой и сметаной, пирогами, котлетами с картошкой и шашлыками. А еще напекли сладких дессертов и наварили компота. Вино, понятное дело, тоже пошло в ход как приятное дополнение к шашлыкам.
Ко мне пришли двое студентов, причем, я и не чаяла, поскольку они уже заняты на своей основной работе и свободное время у них на вес золота. Пришли и удивились атмосфере - дружеской веселой, почти семейной. Ели они не очень, но шашык и йогурт произвели впечатление. А еще -конечно возможность сфотографироваться со звездой Микаэлем.
Вобщем, рассказала, смотрите фоторепортаж.
АТАКА НА ТИРАСПОЛЬ НАЧНЕТСЯ В КОТОВСКЕ: СТАЛИ ИЗВЕСТНЫ ПОДРОБНОСТИ ПРОВОКАЦИИ
Стали известны подробности провокации, которую готовят спецслужбы Украины для начала войны с Приднестровьем.
В Одесской области готовится масштабная провокация, которая должна стать поводом для вторжения украинских силовиков в Приднестровскую Молдавскую Республику (ПМР). СБУ начала вербовку маргиналов из числа молодежи для мнимого «захвата» города Котовска, что в 20 км от границы с непризнанным государством. По сценарию украинских спецслужб, нанятые за деньги молодые люди должны будут изображать «террористов» из Приднестровья и одесситов, недовольных назначением губернатором области Михаила Саакашвили.
Главное в этой спецоперации – создать «нужную» картинку для мировых СМИ о покушении на суверенитет Украины со стороны пророссийских активистов. Масштабная пропагандистская кампания должна оправдать в глазах западной общественности агрессию украинских войск против ПМР.
Прп. Симеон Столпник, Симеон Дивногорец, Алипий Столпник. Феофан Грек, фреска храма Преображения Господня на Ильине улице в Новгороде, 1378 г.
Преподобный Симеон Столпник (ум. 459) считается основоположником столпничества, как особой формы монашеского подвига, которое зародилось в Сирии. Житие святого, написанное его учеником Антонием, начинается со слов: «Новое и чудное таинство совершилось в наши времена». А далее читаем: «О такой жизни Симеона услыхали святые отцы, жившие в пустынях, и удивлялись его необычайным подвигам, ибо никто еще не изобретал себе такого жития, чтобы стоять на столпе. Желая же испытать его, послали сказать ему: “Отчего не идешь ты путем отцов наших, но изобрел другой — новый? Сойди со столпа и последуй житию древних пустынников”». Многие считали это причудой и предрекали, что недолго Симеон выдержит такую жизнь. Однако подвижник провел на столпе 37 лет в посте и молитве.
Преп. Симеон прославился и другими подвигами: был пламенным проповедником, толпы собирались у подножия его столпа, все хотели послушать его пророческое слово, он имел дар исцелять душевные и телесные недуги, предвидел будущее.
Блаженный Феодорит Кирский, современник и свидетель подвигов преподобного, писал: «Знаменитого Симеона — это великое чудо вселенной — знают все подвластные Римской державы: узнали о нем и персы, и мидяне, и эфиопы; распространившаяся молва о его трудолюбии и любомудрии долетела даже до скифских кочевников. Но я, даже имея свидетелями, как говорится, всех людей вселенной, которые подтвердят мое слово о подвигах святого, боюсь, однако, чтобы мое повествование не показалось потомкам невероятным и чуждым истине. Ибо то, что было с Симеоном, превышает человеческое естество».
В Калад Симан, где подвизался св. Симеон, был построен храм, ставший местом массового паломничества. Изображения его стали распространяться уже с конца V — начала VI века, то есть, после кончины святого. Их можно найти в росписях храмов и на иконах по всему православному миру. Но, пожалуй, наиболее яркий и глубокий образ мы находим у Феофана Грека, византийского мастера, приехавшего на Русь в конце XIV века. Его росписи сохранились в церкви Спаса Преображения на Ильине улице в Новгороде.
Помимо основного объема Феофан расписал этом храме небольшое пространство на хорах, т.н. Троицкую камеру, предназначенную для индивидуальной молитвы. На восточной стене камеры он изобразил Св. Троицу («Гостеприимство Авраама»), а по стенам, с трех сторон, столпников и пустынников, среди которых мы видим и преп. Симеона Столпника. Феофан представил здесь целый ряд великих подвижников, которые в молитве предстоят Святой Троице.
Живопись новгородского храма очень необычна, она исполнена всего двумя красками: охрой и белилами. Этим мастер как бы сводит все многообразие мира к дихотомии глины (охра, краска делающаяся из глины) как цвета земли и белого цвета, символизирующего свет. Это также оппозиция плоти и духа, тварного и нетварного, человеческого и божественного.
В образах подвижников, прежде всего, показана напряженная работа Духа, сосредоточение на самом главном: стяжании благодати, уход от мирского, вхождение в пространство Божественного присутствия. Святые написаны темпераментно, почти эскизно, с необычной для средневековья смелостью и ощутимой динамикой: кажется, что активность белого цвета нарастает от образа к образу.
Симеон Столпник представлен на высоком каменном столпе, увенчанном круглой чашеобразной формой. Возникающая ассоциация с чашей не случайна: подвижник, взойдя на столп, полностью отдает себя Богу. Яркие вспышки света, ложащиеся энергичными белильными мазками на одежду, волосы, лик, руки, показывают, что святой вступает в непреступный свет.
Он весь внутри потока Божественных энергий, сходящих на него свыше. Белые блики на его одежде напоминают острые молнии, стрелами вонзающиеся в ветхую плоть. Руки Симеона выставлены вперед, на кончиках пальцев мы видим энергичные мазки белил — словно он касается света, ощущает его физически. В раскрытых глазах нет зрачков, в глазницах изображены белиль¬ные движки: святой видит свет, он наполнен этим светом, он им живет.
Рядом с Симеоном Столпником Феофан Грек изобразил и других великих подвижников: Симеона Дивногорца, Алипия Столпника, Иоанна Лествичника, Макария Египетского и других святых, в разное время и в разных местах подвизавшихся в молитве и аскезе. Собранные вместе, по мысли Феофана, они должны явить красоту монашеского подвига, высоту духовного делания, наглядно показать обожение, то есть, такую полноту жизни в Боге, когда святой становится вместилищем божественной благодати, преображается Святым Духом, соединяется с Богом.
Сам Феофан Грек, хотя и не был монахом, но хорошо понимал суть подвига Симеона и других подвижников. Он принадлежал к исихастам (от греч. «исихия» — молчание, уединение), последователем духовного движения, сформировавшегося в православных монастырях Афона и Синая, а в XIV веке захватившего и мирян. Принципы исихазма были богословски осмысленны и сформулированы свт. Григорием Паламой, который учил, что посредством божественных энергий Бог, мир и человек взаимосвязаны, а потому человек имеет возможность стать непосредственно причастным божественной жизни, стать «Богом по благодати».
В Вене, бывшем Императорском саду Бурггартене находится памятник Моцарту. Первоначально памятник, созданный в 1896 году по проекту архитектора В.Тильгнера, стоял на площади Албертинаплац. В 1953 году монумент был перенесён в Бурггартен.
От закладки фундамента монумента до торжественного открытия прошло 77 лет. У конкурса на памятник интересная история. На первом отборе комиссия отвергла все эскизы. Во время второго отбора профессиональное жюри проголосовало за предложение Эдмунда Хелльмера. Но, Комитет памятника Моцарта, ответственный за постройку монумента, предпочёл эскиз Виктора Тильгнера. Главой этого комитета был сам архитектор Тильгнер, что дало повод для насмешек и слетен.
Монумент сооружён в стиле барокко из белого лаазерского мрамора. Сам Моцарт изображён небрежно опирающимся на партитуру, а вокруг него витой виноград и ангелы. На пьедестале изображены сцены из оперы "Дон Жуан", Моцарт в виде ребёнка и фигуры его сестры и отца.
Во время Второй мировой войны памятник пострадал от бомбёжек и был снят с постамента для реставрации, которая завершилась в 1953 году.
Перед памятником каждую весну высаживают живые цветы в форме скрипичного ключа.
Апостольский пост
Не так давно закончился Великий Пост, прошла Пасха, Троица и Пятидесятница. И вот снова начинается пост. Почему?
Если посмотреть православный календарь, окажется, что большая часть дней в году постные. И хотя продолжительность того же Петровского (или апостольского) поста различна, ситуация не меняется.
Петровской пост может продолжаться от одной недели и одного дня до шести недель. Зависит это от даты Пасхи, поскольку она меняется каждый год, а от нее отсчитывается начало Петровского поста (первый понедельник после Пятидесятницы).
У этого летнего поста несколько названий: пост Пятидесятницы (потому что он неразрывно связан с этим праздником), Петровский (потому что заканчивется в день Петра и Павла), Апостольский (потому что был установлен апостолами).
С Пятидесятницей он связан не только из-за расчета дней. Связь гораздо глубже. В Праздники поста не бывает, потому что Праздник – это радость, а пост – время работы над собой.
После того, как в день Пятидесятницы Святой Дух сошел на Апостолов, они пребывали в посте и молитве, готовясь ко всемирной проповеди Евангелия. Рассказать всем Миру о том, что произошло на Святой Земле и что заповедал Христос было трудной задачей. И ученики Христа собирались с силами перед тем, как отправиться в путь.
Пасху и Пятидесятницу мы празднуем каждый год. И каждый год, переживая описанные в Священном Писании события, мы внутренне проживаем все то, что происходило тогда. И каждый год, руководствуясь духовным опытом святых ( в том числе Апостолов), вступаем на путь самосовершенствования. Можно спросить: раз это так важно, почему бы не поститься целый год? Или, напротив. почему нельзя все дни пребывать в радости?
За время христиане накопили богатый духовный опыт. Известно, что время от времени человеку просто необходима «передышка», небольшой отдых, иначе он просто не выдержит. Одного старца спросили о том, почему он, христианин, который учит серьезным вещам, время от времени шутит и рассказывает ученикам веселые истории. Старец уподобил человека натянутой тетиве. Если тетива расслаблена, она провисает и ни на что не годна, если ее натянуть, можно пустить стрелу. Но если натянуть тетиву сильнее или долгое время не распускать ее, она порвется. Так же и человек.
Что удивительно, в радости происходит то же самое. Человек не может вынести непрестанной радости, особенно такой сильной, как духовная. Для этого тоже нужно набраться соответствующего опыта. Поэтому и здесь требуется перерыв. Вот и получается, что дни в году распределены соответственно нашим силам: и для духовной радости, и для духовного труда.
«После продолжительного праздника Пятидсятницы пост особенно необходим, чтобы подвигом его очистить нам мысли и соделаться достойными даров Святого Духа, – пишет святой Лев Великий. – За настоящим празднеством, которое Дух Святой освятил Своим сошествием, обыкновенно следует всенародный пост... Ибо мы не сомневаемся, что после того, как апостолы исполнились обетованною свыше силой и Дух истины вселился в сердца их, между прочими тайнами небесного учения, по внушению Утешителя, преподано также учение и о духовном воздержании, чтобы сердца, очищаясь постом, делались способнейшими к принятию благодатных дарований... нельзя сражаться с предстоящими усилиями гонителей и яростными угрозами нечестивых в изнеженном теле и утучненной плоти, поскольку то, что услаждает нашего внешнего человека, разрушает внутреннего, и напротив, разумная душа тем больше очищается, чем больше умертвляется плоть».
Святой Лев Римский пишет: «Из апостольских правил, которые внушил Сам Бог, первостоятели церковные, по внушению Святого Духа, первым поставили то, чтобы все подвиги добродетели начинать с поста».
Получается, пост просто необходим не только, чтобы измениться в лучшую сторону, но и чтобы сохранить в себе ту радость, те дары, которые мы получаем во время таких больших Праздников, как Пятидесятница, Троица и, конечно Пасха.
Конечно, суть поста не в еде, потому что это не диета. Главное – стремиться всем своим существом обратиться к Богу, к горнему, и отойти от земного, дольнего, преходящего. Первая ассоциация с постом – еда. Да, конечно. Потому что именно с борьбы с чревоугодием подвижники советовали начинать борьбу со страстями. особое пристрастие к еде – это как основа, на которой утверждаются все остальные пороки (это заметили еще античные философы). Поэтому самый эффективный способ борьбы – избавиться от корня, причины. «Первой нам надо попрать похоть чревоугодия, – и ум свой утончит не только постами, но и бдениями, а также чтением и непрестанным сокрушением сердца», – писал Прп. Иоанн Кассиан Римлянин.
Постное «меню» – это способ борьбы с грехом, но никак не цель. Другая важная составляющая поста – исповедь и причастие. В этих таинствах человек очищает свою душу от грехов и получает от Бога силу для борьбы с пороками.
О Петровском посте говорится уже в так называемых Постановлениях Апостольских – своде правил, который был составлен в первые времена христианства: «После Пятидесятницы празднуйте одну седмицу, а потом поститесь; справедливость требует и радоваться по принятии даров от Бога, и поститься после облегчения плоти».
С IV века об этом летнем посте говорят многие Свв. Отцы: Афанасий Великий, Амвросий Медиоланский, Лев Великий и Феодорит Кирский.
Св. Афанасий Великий напрямую связывал несоблюдение поста с постигшими людей бедствиями: «Народ, постившийся в неделю, следующую за св. Пятидесятницею, отошел для молитвы на кладбище».
Русь переняла многие православные [праздники ?] у Византии. И утверждение Петровского поста тоже связано с событиями, которые произошли в Константинополе. Когда в столице империи освятили храм во имя апостолов Петра и Павла (в день их памяти), их праздник стал отмечаться с особой торжественностью. И предшествующий ему пост воспринимался не только как время сохранения духовной чистоты и наполненности после Пятидесятницы, но и как подготовка к празднику.
Ольга Богданова http://www.taday.ru
Очень быстрый, простой и приятный рецепт от отложения солей.
Во время цветения липы наломать веников. Веник (ветки с листьями и цветками) положить в просторную кастрюлю (можно в бельевой бачок), залить крутым кипятком и потомить на маленьком огне минут 30.
Делать это лучше утром, а вечером подогреть до приятной температуры и опустить туда ноги (желательно, чтобы щиколотки тоже были в воде). Укутаться одеялом, чтобы все было закрыто, и посидеть так минут 30-40.
Делать это в течение 3-4 дней. Отвар использовать один и тот же. Он настаивается и становится только крепче. Но в течение этих 30-40 минут постоянно подливать горячую водичку.
После окончания процедуры надеть шерстяные носки и в постель. Этот отвар вытянет соли из всех суставов. А парили то мы только ножки!!! Когда это проходит - даже не замечаешь. Вроде и не болело ничего!
Monpazier
