Иоанн Снычев (1927-1995) -- митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский (с 1990). Крупный церковный и общественный деятель. Духовный лидер православно-патриотических сил России. Написал ряд значительных трудов, посвященных истории России и роли православия в жизни нашего Отчества, автор множества проповедей, выступлений, бесед, газетных и журнальных статей.

Авторский фильма "Владыко" о жизни и смерти Митрополита Санкт-Петербургского и Ладожского Иаонна, его интервью об актуальных проблемах истории России и Русского православия.

История Макарьевского монастыря
Монастырь на этом месте был заложен в 1435 году иноком Макарием, который позднее был причислен к лику святых. Через несколько лет обитель была разорена татарами, а сам Макарий был вынужден уйти на другое место.
Спустя почти два века разоренный монастырь был вновь отстроен и получил имя Макарьевского Желтоводского. Желтоводским он был назван потому что раньше на его месте было Желтое озеро, которое со временем поглотила река Волга.
Удачное расположение Макарьевского монастыря способствовало тому, что вскоре здесь возник торг. Официально Макарьевская ярмарка была учреждена в 1641 г., когда по указу царя Михаила Федоровича все пошлинные доходы от ярмарки были отданы монастырю «на свечи, на ладан, на церковное строение и братии на пропитание». Таким образом, торг обеспечил быстрый рост благосостояния монастыря и способствовал строительству храмов. Для защиты монастыря и ярмарки вокруг была построена крепостная стена. Рядом с монастырём возникло поселение, которое в 1779 г. было преобразовано в уездный город Макарьев.
В Макарьевском монастыре в XVII в. жил будущий патриарх Никон. В Макарьевский монастырь приходил и его современник и оппонент протопоп Аввакум, автор знаменитого «Жития».
Трагическим для Макарьева стал 1816 год, когда во время сильнейшего пожара сгорели все ярмарочные постройки, после чего ярмарка был перенесена в Нижний Новгород. Мужской монастырь в 1868 г. был закрыт, возобновился он в 1883 г. как женский и просуществовал до 1927 г. В советское время его здания использовались как детский дом, госпиталь, техникум. Восстановлен был женский монастырь только в 1991 году. Тогда же он был передан Нижегородской Епархии. Сам город Макарьев еще в 20-е годы XX века переименовали в село, а центр уезда был переведен в Лысково.
Сейчас Макарьевский монастырь является действующим женским монастырем. Стены и храмы отреставрированы, благоустроена территория. Белокаменные стены монастыря издалека видны с Волги.

Святые братья-мученики Борис и Глеб
Автор:Федотов Георгий Петрович
Глава 1. Борис и Глеб - святые страстотерпцы.
Князья Борис и Глеб были первыми святыми канонизованными русской церковью. Они не были первыми святыми русской земли. Позже их, в разное время, Церковь стала чтить варягов Феодора и Иоанна, мучеников за веру, погибших при Владимире-язычнике, княгиню Ольгу и князя Владимира, как равноапостольных просветителей Руси. Но святые Борис и Глеб были первыми венчанными избранниками русской Церкви, первыми чудотворцами ее и признанными небесными молитвенниками «за новые люди христианские». Как говорит одно их житие, они «отняли поношение от сынов русских», столь долго косневших в язычестве. Вместе с тем их почитание сразу устанавливается, как всенародное, упреждая церковную канонизацию. Более того, канонизация эта была произведена, несомненно, не по почину высшей иерархии, т. е. греков - митрополитов, питавших какие - то сомнения в святости новых чудотворцев.
Уже после рассказа князя Ярослава о первых чудесах, митрополит Иоанн был «преужасен и в усумнении». Тем не менее именно этот Иоанн перенес нетленные тела князей в новую церковь, установил им праздник (24 июля) и сам составил им службу (1020 и 1039). Со времени убиения князей (1015) прошло так мало лет, а сомнения греков были так упорны, что еще в 1072 г., при новом перенесении их мощей, митрополит Георгий «бе не верствуя, яко свята блаженая». Нужна была твердая вера русских людей в своих новых святых, чтобы преодолеть все канонические сомнения и сопротивление греков, вообще не склонных поощрять религиозный национализм новокрещенного народа.
Нужно сознаться, что сомнения греков были вполне естественны. Борис и Глеб не были мучениками за Христа, но пали жертвой политического преступления, в княжеской усобице, как многие до и после них. Одновременно с ними от руки Святополка пал и третий брат Святослав, о канонизации которого и речи не было. Святополк, начавший избивать братьев в стремлении установить на Руси единодержавие, лишь подражал своему отцу Владимиру-язычнику, как об этом вспоминает сам святой Борис. С другой стороны, греческая церковь знает чрезвычайно мало святых мирян. Почти все святые греческого календаря относятся к числу мучеников за веру, преподобных (аскетов-подвижников) и святителей (епископов). Миряне, в чине «праведных», встречаются крайне редко. Нужно помнить об этом, чтобы понять всю исключительность, всю парадоксальность канонизации князей, убитых в междоусобии, и при том первой канонизации в новой церкви, вчера еще языческого народа.
Канонизация Бориса и Глеба ставит перед нами таким образом большую проблему. От нее нельзя отмахнуться ссылкой на иррациональность святости, на недоведомость судеб Церкви или на чудеса, как главное основание почитания. Неизвестный автор жития князя Владимира, составленного в XII веке, объясняет отсутствие чудес при его гробе отсутствием народного почитания. «Если бы мы имели тщание и молитву приносили за него в день преставления его, то Бог, видя тщание наше к нему, прославил бы его». Всего два чуда отмечены до канонизации св. Бориса и Глеба, а уже славянская и варяжская Русь стекалась в Вышгород в чаянии исцелений. Но чудеса и не составляют главного содержания их житий. К житиям этим, древнейшим памятникам русской литературы, и надо обратиться за ответом на вопрос: в чем древняя Церковь и весь русский народ видели святость князей, самый смысл их христианского подвига?
Три житийных памятника, посвященные св. князьям в первое же столетие после их мученической смерти, дошли до нас: 1. Летописная повесть, под 1015 г., 2. «Чтение о житии и погублении бл. страстотерцев Бориса и Глеба», принадлежащее перу знаменитого Нестора Летописца – конец XIвека. 3. «Сказание, страсть и похвала св. мучеников Бориса и Глеба», произведение неизвестного автора той же эпохи, приписанное митрополитом Макарием черноризцу Иакову. Из них летописная повесть, легшая в основание и других житий, представляет самостоятельное литературное произведение, включенное в летопись под 1015 г., с весьма драматическим, местами художественным развитием действия, с морально религиозным освещением событий, с обрамлением из текстов Священного Писания и акафистным заключительным славословием.
«Сказание» по своему стилю и основной идее ближе всего примыкает к Летописи. Оно еще более драматизирует действие, расширяет молитвенно - лирические части, носящие порою характер народной заплачки. Это «слово о гибели» невинных и вместе с тем, религиозное осмысление вольной, жертвенной смерти. Нестор дал более ученое повествование, более приближающееся к греческой житийной традиции. Обширное введение дает замечательную всемирно-историческую схему, отмечающую место русского народа в истории Церкви Христовой. Страданию князей предпосылается краткий очерк их христианской жизни – собственно житие, но основная идея Летописи и Сказания сохранены. Отличаясь меньшими литературными достоинствами, труд Нестора был гораздо менее распространен в древней Руси: на сто пятьдесят известных списков Сказания приходится всего тридцать рукописей Чтения. Эта подробность указывает нам, где мы должны прежде всего искать древнего народно-церковного понимания подвига страстотерпцев. Скажем заранее, что с этим пониманием согласны и церковные службы страстотерпцам, хотя они гораздо менее выразительны в своей греческой торжественности.
Только Нестор, в стремлении к житийной полноте сообщает некоторые сведения о жизни святых князей до убиения их. Сведения эти очень скудны: время изгладило все конкретные черты. Борис и Глеб рисуются связанными тесной духовной дружбой. Юный Глеб («детеск телом») не разлучается с Борисом, слушая его день и ночь. Борис, наученный грамоте, читает жития и мучения святых, моля Бога о том, чтобы ходить по их стопам. Милостыня, которую любят творить князья, объясняется влиянием отца Владимира, о нищелюбии которого Нестор тут же сообщает известные летописные подробности. Эти же милосердие и кротость Борис проявляет и на княжении в своей волости, куда уже женатого (по воле отца), посылает его Владимир. Отсутствие всех этих фактов в распространенном на Руси Сказании показывает, что не мирянское благочестие князей, а лишь смертный подвиг их остался в памяти народной.
Внешняя обстановка этого подвига рисуется всеми нашими источниками в существенных чертах одинаково – с небольшими отклонениями у Нестора.
Смерть князя Владимира (1015) застает Бориса в походе на печенегов. Не встретив врагов, он возвращается к Киеву и дорогой узнает о намерении Святополка убить его. Он решает не противиться брату, несмотря на уговоры дружины, которая после этого оставляет его. На реке Альте его настигают убийцы, вышгородцы, преданные Святополку. В своем шатре князь проводит ночь на молитве, читает (или слушает) утреню, ожидая убийц. Путша с товарищами врываются в палатку и пронзают его копьями 24 июля). Верный слуга его, «угр» (венгр) Георгий, пытавшийся прикрыть своим телом господина, убит на его груди. Обвернув в шатер, тело Бориса везут на телеге в Киев. Под городом видят, что он еще дышит, и два варяга приканчивают его мечами. Погребают его в Вышгороде у церкви св. Василия.
Глеба убийцы настигают на Днепре у Смоленска, в устье Медыни. По летописи и Сказанию, князь едет водным путем, по Волге и Днепру, из своей волости (Мурома), обманно вызванный Святополком. Предупреждение брата Ярослава, застигшее его у Смоленска, не останавливает его. Он не хочет верить в злодейство брата Святополка. (По Нестору, Глеб находится в Киеве при смерти отца и бежит на север, спасаясь от Святополка). Ладья убийц встречается с ладьей Глеба, тщетно умоляющего о сострадании. По приказу Горясера, собственный повар Глеба перерезает ножом его горло (5 сентября). Тело князя брошено на берегу «между двумя колодами», и лишь через несколько лет (1019 –1020), нетленное, найдено Ярославом, отметившим братнюю смерть, и погребено в Вышгороде рядом в Борисом.
Даже краткий летописный рассказ приводит молитвы к размышления святых князей, долженствующие объяснить их почти добровольную смерть. Сказание развивает эти места в патетическую лирику, где мотивы псалмов и молитв перемешиваются со стонами и причитаниями в чисто народном духе. В этих вставках, свободно скомпонованных и развиваемых частях агиографической традиции, и следует искать народно-церковного осмысления подвига страстотерпцев.
Легко и соблазнительно увлечься ближайшей морально - политической идеей, которую внушают нам все источники: идеей послушания старшему брату. Уже в летописи Борис говорит дружине: «Не буди мне возняти руки на брата своего старейшого; аще и отец ми умре, то сь ми буди в отца место». Присутствующий и в Сказании мотив этот особенно развивается у Нестора. Заканчивая свое Чтение, автор возвращается к нему, выводя из него политический урок для современников: «Видите ли, братья, коль высоко покорение, еже стяжаста святая к старейшу брату. Си аще бо быста супротивилися ему, едва быста такому дару чудесному сподоблена от Бога. Мнози бо суть ныне детескы князи, не покоряющеся старейшим и супротивящеся им; и убиваеми суть; ти несуть такой благодати сподоблени, яко же святая сия».
Память святых Бориса и Глеба была голосом совести в междукняжеских удельных счетах, не урегулированных правом, но лишь смутно ограничиваемых идеей родового старшинства. Однако, само это политическое значение мотива «старшинства» предостерегает от его религиозной переоценки. Несомненно, летописцы и сказатели должны были подчеркивать его, как практический – даже единственно практический – образец для подражания. Но мы не знаем, насколько начало старшинства было действенно в княжеской и варяжско-дружинной среде в начале XI века. Князь Владимир нарушил его. Св. Борис первый формулировал его на страницах нашей летописи. Быть может, он не столько вдохновляется традицией, сколько зачинает ее, перенося личные родственные чувства в сферу политических отношений. Во всяком случае, власть старшего брата, даже отца, никогда не простиралась в древнерусском сознании, за пределы нравственно допустимого. Преступный брат не мог требовать повиновения себе. Сопротивление ему было всегда оправдано. Таково праведное мщение Ярослава в наших житиях. С другой стороны, династии, популярные на Руси, династии, создавшие единодержавие, были все линиями младших сыновей: Всеволодовичи, Юрьевичи, Даниловичи. Это показывает, что идея старейшинства не имела исключительного значения в древнерусском сознании и не понималась по аналогии с монархической властью. Совершенно ясно, что добровольная смерть двух сыновей Владимира не могла быть их политическим долгом.
В размышлениях Бориса, по Сказанию, дается и другое, евангельское обоснование подвига. Князь вспоминает о смирении: «Господь гордыим противиться, смереным же дает благодать», – о любви: «иже рече: Бога люблю, а брата своего ненавидить, ложь есть», и «совершеная любы вон измещеть страх». Сильно выделен аскетический момент суеты мира и бессмысленности власти. «Аще пойду в дом отца своего, то языци мнози превратят сердце мое яко прогнати брата моего, яко же и отець мой преже святого крещения, славы ради и княжения мира сего, и иже все мимоходит и хуже паучины... Что бо приобретоша преже братия отца моего или отец мой? Где бо их жития и слава мира сего и багряницы и брячины (украшения), сребро и золото, вина и медове, брашна честная и быстрии кони, и домове краснии и велиции, и имения многа и дани, и чести бещислены и гордения, яже о болярех своих? Уже все се им какы не было николи же, вся с ними ис-чезоша... Тем и Соломон, все прошел, вся видев, вся стяжав, рече: «все суета и суетие суетию буди, токмо помощь от добр дел и от правоверия и от нелицемерныя любве». В этом раздумьи князя нет и намека на идею политического долга, на религиозное призвание власти. Даже княжение святого Владимира проходит, как смена мирских сует, не оставив следа.
Но всего сильнее переживается Борисом мысль о мученичестве. «Аще кровь мою пролиет, мученик буду Господу моему», – эти слова он в «Сказании» повторяет дважды. В ночь перед убийством он размышляет о «мучении и страсти», святых мучеников Никиты, Вячеслава и Варвары, погибших от руки отца или брата и в этих мыслях находит утешение. Вольное мучение есть подражание Христу, совершенное исполнение Евангелия. В утро убийства Борис молится пред иконой Спасителя: «Господи Иисус Христе, иже сим образомь явися на земли, изволивый волею пригвоздитися на кресте и приим страсть грех ради наших! Сподоби и мя прияти страсть». Со слезами идет он «на горькую смерть», благодаря Бога, что сподобил его «все престрадати любве ради словесе Твоего». С ним согласны и слуги, его оплакивающие: «не восхоте противитися любве ради Христовой, – а коликы вой держа в руку своею». Убийцы уже в шатре, а последние слова святого все те же: «Слава Ти, яко сподобил мя убежати от прелести жития сего лестного... сподоби мя труда святых мученик... Тебе ради умерщвляем есмь весь день, вмениша мя, яко овна на снедь. Веси бо, Господи мой, яко не противлюсь, ни вопреки глаголю».
Замечательно, что мученичество святых князей лишено всякого подобия героизма. Не твердое ожидание смерти, не вызов силам зла, который столь часто слышится в страданиях древних мучеников ... Напротив, «Сказание», как и летопись, употребляет все свое не малое искусство, чтобы изобразить их человеческую слабость, жалостную беззащитность. Горько плачет Борис по отце: «все лицо его слез исполнилось и слезами разливался... «Увы мне, свете очию моею, сияние и заре лица моего... Сердце ми горит, душу ми смысл смущаеть, и не вем к кому обратитися». Еще трогательнее, еще надрывнее плач Глеба: «Увы мне, увы мне! Плачю зело по отци, паче же плачюся и отчаях ся по тебе, брате и господине Борисе, како прободен еси, како без милости предася, не от врага, но от своего брата... Уне бы со тобою умреть ми, неже уединену и усирену от тебе в сем житии пожити!» К ним, убитым отцу и брату, он обращается и с предсмертным молитвенным прощанием. Эта кровная, родственная любовь лишает всякой суровости аскетическое отвержение мира. В это отвержение – не монашеское – не включается мир человеческий, особенно кровный, любимый.
Но «Сказание» идет и дальше. Оно ярко рисует мучительную трудность отрыва от жизни, горечь прощания с этим «прелестным светом». Не об отце лишь плачет Борис, но и о своей погибающей юности. «Идый же путемь помышляаше о красоте и доброте телесе своего, и слезами разливаашеся весь, хотя удержатися и не можаше. И вси, зряще тако, плакаашеся о добророднемь теле и честнем разуме его... Кто бо не восплачеться смерти той пагубной.... приведя пред очи сердца своего... унылый его взор и сокрушение сердца его». Таков и последний день его перед смертью, который он проводит, покинутый всеми, «в тузе и печали, удрученомь сердцемь». В нем все время идет борьба между двумя порядками чувств: жалости к себе самому и возвышенного призвания к соучастию в страстях Христовых. Постоянные слезы – свидетельство этой борьбы. После вечерни в последнюю ночь «бяше сон его во мнозе мысли и в печали, крепце и тяжце и страшне»... Молитва заутрени укрепляет его. Раздирающие псалмы шестопсалмия дают исход его собственному отчаянию. Он уже молит Христа сподобить его «приять страсть». Но, почуяв «шопот зол вокруг шатра», он опять «трепетен быв», хотя его молитва теперь уже о благодарности. После первых ударов убийц, Борис находит в себе силы «в оторопи» выйти из шатра (подробность, сохраненная и Нестором). И тут еще он умоляет убийц - «братия моя милая и любимая, мало ми время отдайте, до помолюся Богу моему». Лишь после этой последней жертвенной молитвы («вменишамя, яко овна на снедь»), он находит в себе силы, хотя и по-прежнему «слезами облився», сказать палачам: «братие, приступивше скончайте службу вашу и буди мир брату моему и вам, братие».
Еще более поражает в «Сказании» своим трагическим реализмом смерть Глеба. Здесь все сказано, чтобы пронзить сердце острой жалостью, в оправдание слов самого Глеба: «Се несть убийство, но сырорезание». Юная, почти детская жизнь трепещет под ножом убийцы (как характерно, что этим убийцей выбран повар), и ни одна черта мужественного примирения, вольного избрания не смягчает ужаса бойни – почти до самого конца. Глеб до встречи с убийцами, даже оплакав Бориса, не верит в жестокий замысел Святополка. Уже завидев ладьи убийц, он «возрадовася душею» – «целования чаяше от них прияти». Тем сильнее его отчаяние, тем униженнее мольбы: «Не дейте мене, братия мои милая, не дейте мене, ничто же вы зла сотворивша... Помилуйте уности моей, помилуйте, господие мои. Вы ми будете господие мои, аз вам – раб. Не пожнете мене от жития несозрела, не пожнете класа недозревша... Не порежете лозы, не до конца возрастшиа...» Однако уже это причитание кончается выражением беззлобного непротивления: «Аще ли крови моей насытитися хочете, уже в руку вы есмь, братие, и брату моему, а вашему князю». После прощания с уже отшедшими отцем и братом, он молится, и молитва эта, начавшись с горькой жалобы – «се бо закапаем есмь, не вемь, что ради», оканчивается выражением убеждения, что он умирает за Христа.» «Ты веси, Господи, Господи мой. Вемь Тя рекша к своим апостолам, яко за имя Мое, Мене ради возложат на вас рукы и предани будете родомь и другы, и брат брата предасть на смерть». Думается, в полном согласии с древним сказателем, мы можем выразить предсмертную мысль Глеба: всякий ученик Христов оставляется в мире для страдания, и всякое невинное и вольное страдание в мире есть страдание за имя Христово. А дух вольного страдания – по крайней мере, в образе непротивления – торжествует и в Глебе над его человеческой слабостью.
Нестор сводит к минимуму присутствие этой человеческой слабости. Он оставляет слезы, но не знает ни причитаний, ни мольбы, обращенной к убийцам. У него Борис приглашает убийц «скончать волю пославшего» после заутрени и прощания с близкими. Даже Глеб не проявляет слабости перед смертью. Нестор хочет дать житийный образ мучеников, предмет не жалости, а благоговейного удивления. Впрочем у него мы находим все те же мотивы подвига, разве лишь с несколько иным ударением. Автор, видимо, дорожит практически назидательными уроками, вытекающими из подвига страстотерпцев. Он много останавливается на идее послушания старшему брату, и любовь. ради которой умирают святые, понимает в утилитарном смысле. Князья отказываются от сопротивления, чтобы не быть причиной гибели дружины. «Уне есть мне единому умрети, – говорит Борис, – нежели столику душ». И Глеб «уняше един за вся умрети и сего ради отпусти я».
Но идея жертвы присутствует и у Нестора. Борис у него – «сообщник страсти» Христовой, а Глеб молится в последний час: «Яко древле в сии день Захария заколен бысть пред требником Твоим, и се ныне аз заклан бых пред Тобою, Господи». Но в «Сказании», очищенная от морально практических приложений, даже от идеи мужественного исполнения долга (для этого нужно было подчеркнуть человеческую слабость), идея жертвы, отличная от героического мученичества, выступает с особой силой.
Между этими двумя оттенками в понимании подвига страстотерпцев древняя Русь сделала свой выбор. Сказание заслонило Чтение в любви народной.
Многочисленные церковные службы, слагавшиеся на Руси святым братьям, начиная со службы канонизовавшего их митрополита Иоанна, содержат указания на те же мотивы подвига, растворенные в торжественном византийском песнословии. «Христа ради остависта тленную славу земную. Царство земное возненавидевше и чистоту возлюбивше и неправедное убийство претерпевше, никакоже противяшеся заколяющему вы брату»... «Заколена нескверному агнцу, пожранному нас ради Спасу душам нашим».
Как ни очевидно евангельское происхождение этой идеи – вольной жертвы за Христа (хотя и не за веру Христову), но для нее оказывается невозможным найти агиографические образцы. Мы читаем у Нестора, что Борис и Глеб в юности вдохновлялись страданиями мучеников. Автор Сказания называет имена св. Никиты, Вячеслава, Варвары (Нестор, в иной связи, св. Евстафия Плакиды). Только св. Вячеслав (Вацлав), убитый старшим братом, может напомнить своей кончиной киевскую трагедию. Несомненно, на Руси знали о жизни и смерти чешского князя. Известны древние славянские переводы его житий. Но назвать имя св. Вячеслава стоит лишь для того, чтобы подчеркнуть основное различие. Св. Вячеслав – готовый, совершенный образец святого и без мученической кончины. Его легенды суть подлинные жития, т. е. повести о жизни, а не только о смерти. Сама смерть его никак не может быть названа вольной. Когда брат бросается на него с мечем, он как рыцарь, обезоруживает его и бросает на землю, и только подбежавшие заговорщики добивают его на пороге храма. Подвиг непротивления есть национальный русский подвиг, подлинное религиозное открытие новокрещеного русского народа.
Нестор в своем всемирно-историческом прологе к житию вызывает в памяти всю историю искупления человечества для того, чтобы «в последние» дни» ввести в Церковь народ русский, как работников одиннадцатого часа. Эти работники сумели с гениальной простотой младенцев плениться образом Христа и абсолютной красотой евангельского пути. Такое же, но более бледное отражение евангельского света мы видим и в святых сомнениях князя Владимира казнить разбойников. Епископы – греки, разрешившие сомнения св. Владимира: «достойно тебе казнить разбойников», едва ли потребовали бы у сыновей его бесцельной жертвенной смерти. Св. Борис и Глеб сделали то, чего не требовала от них Церковь, как живое христианское предание, установившее перемирие с миром. Но они сделали то, чего ждал от них, последних работников, Виноградарь, и «отняли поношение от сынов русских». Чрез жития святых страстотерпцев, как чрез Евангелие, образ кроткого и страдающего Спасителя вошел в сердце русского народа - навеки, как самая заветная его святыня.
Святые Борис и Глеб создали на Руси особый, не вполне литургически выявленный, чин «страстотерпцев» – самый парадоксальный чин русских святых. В большинстве случаев представляется невозможным говорить о вольной смерти: можно говорить лишь о непротивлении смерти. Непротивление это, по-видимому, сообщает характер вольного заклания насильственной кончине и очищает закланную жертву там, где младенчество не дает естественных условий чистоты.
Замечательно, что возлюбившая страстотерпцев русская церковь ничем не выделила из ряда святых своих мучеников, которые в греческой церкви, (как и в римской) всегда занимают первое место и в литургическом и в народном почитании. Большинство русских мучеников за веру или местно чтутся или забыты русским народом. Много ли православных людей знают варягов Федора и Иоанна, печерского инока Евстратия, Кукшу, просветителя вятичей, Авраамия, мученика Болгарского, литовских мучеников Антония, Иоанна и Евстафия или казанских Иоанна, Стефана и Петра? Никто из них никогда не мог сравняться в церковном прославлении с Борисом и Глебом – страстотерпцами. Это означает, что русская церковь не делала различия между смертью за веру во Христа и смертью в последовании Христу, с особым почитанием относясь ко второму подвигу.

Последний парадокс культа страстотерпцев. Святые «непротивленцы» по смерти становятся во главе небесных сил, обороняющих землю русскую от врагов. «Вы нам оружие, земля Русскыя забрала и утвержение и меча обоюду остра, има же дерзость поганьскую низлагаем» (Сказание). Все помнят видение Пелгусия в ночь перед Невской битвой (1240), когда св. Борис и Глеб явились в ладье, посреди гребцов, «одетых мглою», положив руки на плечи друг другу... «Брате Глебе, сказал Борис, вели грести, да поможем сроднику нашему Александру».
Но этот парадокс, конечно, является выражением основной парадоксии христианства. Крест, символ всех страстотерпцев, из орудия позорной смерти становится знамением победы, непобедимым апотропеем против врагов.

Александр Тихонович Гречанинов (1864-1956) — русский композитор, живший после 1925 года во Франции и в США. Главные его достижения связаны с жанрами духовной хоровой музыки. Родился 13 (25) октября 1864 в Москве, учился в Московской консерватории у Танеева, Н. Д. Кашкина и В. И. Сафонова, затем перебрался в Петербург, чтобы изучать композицию в классе Римского-Корсакова. Первая опера Гречанинова, «Добрыня Никитич», была поставлена в московском Большом театре в 1903 году. Вторая, «Сестра Беатриса» (по Метерлинку) — в 1912 году в Опере Зимина. Эта опера вскоре была запрещена духовной цензурой из-за появления на сцене поющей Девы Марии. В дореволюционные годы Гречанинов был особенно известен как автор православной хоровой музыки в новом стиле. В 1925 году он уехал из России и обосновался в Париже. С 1939 года жил в США (получил американское гражданство в 1946 году). Композитору было уже за восемьдесят, когда появилась его третья опера — «Женитьба» (по Гоголю). Творческое наследие Гречанинова включает также 5 симфоний, массу произведений камерно-инструментальных жанров, сотни фортепианных пьес, романсов, обработок народных песен; большую ценность имеет его музыка для детей (в том числе 4 детских оперы). Кроме православной церковной музыки, он сочинил ряд католических месс и мотетов, а также духовные хоры на английские тексты. Его перу принадлежит книга «Моя жизнь». Умер Гречанинов в Нью-Йорке 4 января 1956 года.
Belcanto.ru
Воскликните Господеви вся земля...



Объединенный хор Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Mocковской Духовной Академии и Семинарии под управлением архимандрита Матфея (Мормыля)
Концерт в Германии 1988 г.

История этой чудотворной иконы Богоматери неразрывно связана с Почаевским монастырём в честь Успения Пресвятой Богородицы (Украина). На горе, где ныне расположена Успенская Почаевская лавра, в 1340 году поселились два инока. Однажды один из них после молитвы пошёл к вершине горы и вдруг увидел Богородицу, стоящую на камне, словно объятую пламенем. Он позвал другого инока, который был также удостоен созерцать чудесное явление. Третьим свидетелем видения был пастух Иоанн Босой. Увидев необычный свет на горе, он поднялся на неё и вместе с иноками стал прославлять Бога и Его Пречистую Матерь.
После того, как явление исчезло, на камне, где стояла Богородица, остался отпечаток Её правой стопы. Отпечаток этот сохранился до сих пор и всегда наполнен водой, которую чудесным образом источает камень. Вода в стопе не оскудевает, несмотря на то, что многочисленные паломники постоянно наполняют ею свои сосуды для исцеления от недугов.
Сама же Почаевская икона Божьей Матери появилась в обители следующим образом. В 1559 году митрополит Неофит из Константинополя, проезжая через Волынь, посетил жившую в имении Орля, недалеко от Почаева, дворянку Анну Гойскую. В благословение он оставил ей привезённую из Константинополя икону Богородицы. Вскоре стали замечать, что от Почаевской иконы Богородицы исходит сияние. Когда в 1597 году перед иконой исцелился брат Анны Филипп, она передала образ инокам, поселившимся на Почаевской горе.
Через некоторое время на скале была выстроена церковь в честь Успения Божией Матери, ставшая частью монастырского комплекса. За свою историю Почаевский монастырь претерпел немало бедствий: притеснялся лютеранами, подвергался нападению турок, попадал в руки униатов, но благодаря заступничеству Божией Матери все невзгоды были преодолены.
На списках чудотворной Почаевской иконы Пресвятой Богородицы часто изображают камень с отпечатком стопы Божией Матери.

Молитва перед Почаевской иконой Божьей Матери
К Тебе, о Богомати, молитвен­но притекаем мы, грешнии, чудеса Твоя во святей Лавре Почаевстей явленная гюминающе и о своих сокрушающеся прегрешениих. Вемы, Владычице, вемы, яко не подобаше нам, грешным, чесого просити, токмо о еже Праведному Судии беззакония наша оставити нам. Вся бо, нами в житии претерпенная, скорби же, и нужды, и болезни, яко плоды падений наших, прозябоша нам, Богу сия на исправле­ние наше попущающу. Темже вся сия истиною и судом Своим наведе Господь на грешныя рабы Своя, иже в печалех своих к заступлению Твоему, Пречистая, притекоша и во умилении сер­дец к Тебе взывают сице: грехов и беззаконий наших, Благая, не помяни, но паче всечестныя руце Твоя воздвигши к Сыну Твоему и Богу предстани, да люте соде­янная нами отпустит нам, да за премногия неисполненная обе­щания наша лица Своего от рабов Своих не отвратит, да благодати Своея, спасению наше­му пособствующия, от душ наших не отъимет. Ей, Владычице, буди спасению нашему Ходатаица и, малодушия нашего не возгнушавшися, призри на стенания наша, яже в бедах и скорбех наших пред чудотворным Твоим образом возносим. Просвети умиленными помыслы умы наша, веру нашу укрепи, надежду ут­верди, любве сладчайший дар сподоби нас прияти. Сими убо, Пречистая, дарованьми, а не болезньми и скорбьми живот наш ко спасению да возводится, но от уныния и отчаяния души наша ограждающи, избави нас маломощных от находящих на ны бед, и нужд, и клеветы человеческия и болезней нестер­пимых. Даруй мир и благоустро­ение жительству христианскому предстательством Твоим, Влады­чице, утверди православную веру в стране нашей, во всем в мире. Церковь Апостольскую и Собор­ную умалению не предаждь, уставы святых отец на веки непо­колебимы сохрани, всех к Тебе притекающих от рова погибельнаго спаси. Еще же и ересию прельщенных братии наших или веру спасительную в греховных страстех погубивших паки ко ис­тинней вере и покаянию приве­ди, да вкупе с нами Твоему чудотворному образу поклоняющеся Твое предстательство исповедят. Сподоби убо нас, Пречи­стая Госпоже Богородице, еще в животе сем победу истины Тво­им заступлением узрети, сподоби нас благодатную радость прежде кончины нашея восприяти, якоже древле насельники почаевстии Твоим явлением победители и просветители агарян показала еси, да вси мы благодарным сердцем вкупе со ангелы, и про­роки, и апостолы, и со всеми святыми Твое милосердие про­славляюще, воздадим славу, честь и поклонение в Троице певаемому Богу Отцу, и Сыну, и Свято­му Духу во веки веков. Аминь.
Тропарь Пресвятой Богородице перед Ея иконой, именуемой «Почаевская»
Пред святою Твоею иконою, Влады­чице, молящиися исцелений сподобля­ются, веры истинныя познание приемлют и агарянская нашествия отража­ют. Темже и нам, к Тебе припадающим, грехов оставление испроси, помыслы благочестия сердца наша просвети, и к Сыну Твоему молитву вознеси о спасе­нии душ наших.
Величание
Величаем Тя, Пресвятая Дево, и почитаем честную икону Твою, юже от лет древних на горе Почаевстей просла­вила еси.

СВЯТО-УСПЕНСКАЯ ПОЧАЕВСКАЯ ЛАВРА

3 декабря 2011 года в дар от Войсковой Православной Миссии (партнера Клуба православных предпринимателей) Николо-Сольбинскому женскому монастырю (Ярославская епархия) передана выездковая лошадь тракенской породы Фарух. Настоятельница обители игумения Еротиида тепло поблагодарила за подарок.

На лошадке дети монастырского приюта будут обучаться верховой езде.

Настоятельница Николо-Сольбинского женского монастыря
http://solba.ru/about/nastojatelnitsa/

АВТОБИОГРАФИЯ

Игумения Еротиида (Гажу Елена Михайловна).
Родилась 18 октября 1965 года в г. Кишиневе.
Получила высшее образование.
В 1988 году поступила в Толгский женский монастырь, пострижена в иночество в 1989 году, в монашество – в 1994 г.
В 1999 году назначена настоятельницей Николо-Сольбинского женского монастыря.
Награждена орденом Русской Православной Церкви святой равноапостольной княгини Ольги III степени 18.10.2005 г., грамотой Губернатора Ярославской области за укрепление духовных традиций и нравственных основ, большую просветительскую деятельность и благодарственным письмом от Департамента образования Ярославской области.
ИСТОРИЯ СЕМЬИ
Семья у нас большая, дружная. Нас с малолетства воспитывали в православной вере, соблюдали все правила и традиции православной церкви: молились, постились, причащались, ездили по святым местам, каждое воскресенье ходили в храм вместе с родителями. Нас всех приучали к труду, уважению старших. Родители были люди простые, рабочие. В праздники дома было особенно торжественно, приезжало много гостей, среди которых были священники. Вся моя семья, кроме старшей сестры, выбрала путь служения Богу в монашеском чине, это благодаря родителям, которые сами в свое время очень хотели посвятить свою жизнь Богу.
Мой дедушка Александр был глубоко верующим, добрым человеком, все время молился. У них с бабушкой было десять детей. Папа был самым старшим. Когда ему было 18 лет, он с бабушкой поехал в Кицканский монастырь (пригород г. Бендеры в Молдавии), в котором очень хотел остаться. В этот день после службы объявили о закрытии монастыря. Всех стали выгонять из храма, насильно вытаскивали. Папа взялся за амвонную оградку и сказал, что никуда не уйдет. Бабушка его уговаривала, она говорила: «Пойдем, Миша, времена меняются, правители меняются, ты еще молодой, еще успеешь, все впереди». Они ушли домой. Когда вернулись, дедушки дома уже не было: его забрали и отправили в ссылку. Дедушку потом вернули, а после забрали уже навсегда. В наше время нашли сведения, что его расстреляли в России, в Сибири. Бабушку со всеми детьми тоже сослали в Сибирь. Самый младший братик был тогда младенчиком. Десять лет были в ссылке. Папа работал в шахтах на золотодобыче, заботился о всей семье. Потом все вернулись на родину. Бабушке нужна была помощница по хозяйству, для этого она благословила папу жениться на маме. Бабушки родителей были знакомы еще до ссылки. По благословению родители поженились, хотя ранее не знали друг друга.
У папы всю жизнь было желание служить Богу. Когда он вышел на пенсию, то поступил в монастырь, тот самый, в котором когда-то в юности хотел остаться.Этот монастырь открылся после лихолетья. Туда, по промыслу Божию, был назначен на кафедру архиереем владыка Викентий, нынешний Екатеринбургский и Верхотурский, родители которого были близки с моими родителями. В этом монастыре мои родители приняли монашеский постриг. Владыка благословил маму в женский монастырь. Папа до последних дней служил все в том же монастыре, выполняя разные послушания. Несмотря на преклонный возраст, поступил в семинарию. Учился, очень старался. Был рукоположен в диаконы, потом в священники. Скончался в 1995 году, похоронен на монастырском кладбище. Папа знал, когда умрет; он сказал келейнику, что через несколько дней приедет женщина, у которой много дочерей по монастырям, ей нужно отдать посылку. Нам папа оставил посылку и письмо.
После смерти папы владыка Викентий благословил маму в Дивеевский монастырь, где она подвизалась 10 лет.Я забрала ее на Сольбу, когда мама очень сильно заболела, постаралась сделать для нее все возможное, чтобы обеспечить спокойную старость. Сейчас мама несет послушение молиться за монастырь, за всех, просящих молитвенной помощи, особенно за благодетелей.
ИСТОРИЯ МОНАХИНИ
Мама в детстве имела большую любовь к монашествующим, мечтала о такой жизни, особенно уважала священнослужителей. И детей воспитывала почитать и уважать их. До рождения каждого из нас молилась о будущем ребенке. Всех нас вручила Богу еще до рождения.
Я получила образование в миру технолога общественного питания, но никогда не работала по специальности, сразу призвана была Господом на служение Церкви. Пока была школьницей, ездила по монастырям. 7 ноября 1984 года по благословению своих родителей и духовного отца приехала в г. Сергиев Посад, где три года трудилась по послушанию в Московской Духовной Академии: вела учет продуктов на продовольственном складе.
12 марта 1988 года приехала в только что открывшийся Толгский монастырь, где осталась. Это первый в России монастырь, открывшийся после гонений. Был один в Молдавии, в Эстонии, несколько на Украине. Поступить было трудно, особенно молодому человеку. Все молодые люди должны были числиться на мирской работе, иметь прописку по месту жительства.
Старшая сестра, монахиня Филофея, уже жила в Покровском монастыре в г. Киеве. Мы ее посещали. Сестры Покровского монастыря обязательно работали в городе на разных работах: санитарками, медсестрами, уборщицами. Когда власти приезжали с проверками в монастыри, сестры прятались на чердаках. Следили за тем, чтобы молодежь не поступала в монастыри. Кроме работы в миру, сестры выполняли все монастырские послушания. Так жили в то время.
Я оказалась одной из первых послушниц Толгского монастыря. Была свидетельницей возрождения из руин этой славной обители. Через 11 месяцев была пострижена в инокини, через несколько лет – в монахини. Несла различные послушания 11 лет.
Самое первое послушание было на кухне. Правящий тогда владыка Платон назначил меня «заведующей столовой». Приходилось заниматься и снабжением, и складами, и приготовлением пищи. В то время уже в монастыре работало более 70 человек: реставраторы, охранники, водители, электрик, сантехник. По выходным приезжало очень много паломников. Их тоже приходилось кормить, обслуживать. За продуктами ездила в Ярославль, просила милостыню по предприятиям. Нужно было вернуться с продуктами, успеть приготовить и накормить и это все без денег. Было такое чудо: всем всегда хватало еды и не оставалось лишнего, за что я очень переживала, так как не было холодильников, чтобы хранить продукты.
Трудилась на различных послушаниях: на просфорне, в прачечной, в газовой котельной, на цветах, в кедровой роще на пчельнике ухаживала за пчелами, пела на клиросе, шила, вышивала, участвовала в общих послушаниях. Была помощницей благочинной. Впоследствии сама несла послушание благочинной. По благословению владыки Михея пришлось организовать швейную мастерскую в г. Ярославле для пошива священнических и монашеских облачений.
Последние годы моей жизни на Толге были особенно тяжелыми: я очень болела, долго лежала в больнице, меня признали инвалидом. Не было надежды на жизнь. Первая ночь, проведенная на Сольбе явила настоящее чудо: на утро я оказалась совершенно здоровой, как будто оковы спали с меня, ощутила легкость, прилив сил, бодрое настроение. С тех пор не перестаю трудиться и благодарить Господа за Его всеблагой промысел о мне и о всех людях Божиих, за все те чудеса, которые постоянно происходят на глазах в нашей обители.
ИСТОРИЯ НАСТОЯТЕЛЬНИЦЫ
В 1999 году Указом владыки Михея меня назначили настоятельницей Николо-Сольбинского монастыря. Сначала со мной были три сестры из швейной мастерской. Когда я уезжала, они очень просили взять их с собой.
На Сольбе поменялось много настоятельниц в течение года. Когда меня назначили, никакой надежды не было, что можно здесь что-то сделать, до того запущено было.
Когда сюда приехали, я думала, хоть был бы какой уголочек, чтобы Литургию служить, чтобы печка была для тепла. Кто мог думать, что такое чудо будет. Первое лето почти не спала – столько энергии было. Перед тем, как меня сюда направили, я писала письма о. Иоанну (Крестьянкину), о. Кириллу (Павлову) (см. ссылку на письма), я же такая больная, как меня могут назначить? Я не получала ответов, пока не оказалась на Сольбе.
Сначала все время приходилось думать, как с голоду не умереть, места незнакомые, машины нет. Думала, чем буду кормить девочек здесь. Пришла такая мысль, что кабачки растут везде и без особого ухода, большими и их много. Готовить можно и сразу, и на зиму. Кабачки уродились! Мы и икру делали, и тушили, и жарили, и солили, и сушили, даже варенье варили. Первую машину на преподобного Сергия пожертвовал владыка Михей. Стали грузить кабачки. Машина села до упора, я спрашивала водителя, можно ли еще грузить? Можно, говорит, - мотор закипел. Поехали в Москву продавать, но не знали кому. Ходили по магазинам. Нашли одну женщину, у нее был овощной магазин. Она взяла все, дала 3 000 рублей – первый наш заработок.
С нами вместе в сестринском корпусе жили бомжи. А двери никакие не запирались. На Пасху они устроили себе праздник, выпили, конечно, на колокольню залезли, звонили, драться начали. И так целую неделю. Было страшно. Наконец, однажды утром пошла к ним. Сама перекрестилась, их перекрестила и сонным скомандовала: «А ну собирайтесь и идите отсюда!». Удивительно, но послушались. Подощли к трансформатору нам свет отключать. Я боялась, ведь ничего не закрывалось тогда. В конце концов, послушались меня эти бомжи и ушли от нас. Но долго еще эта история продолжалась, потому что они нам своих друзей, других бомжей, присылали.
До приезда на Сольбу о. Феодосий, мой родной брат, нес послушание на просфорне в Троице-Сергиевой Лавре. Его как-то попросили причастить священника из Ярославля, который попал в аварию. Этот священник впоследствии оказался нашим соседом – о. Димитрий.
О.Феодосий много жертвовал собой для монастыря, много нам помогал. Сейчас он настоятель монастыря Святых Царственных Страстотерпцев на Ганиной Яме в Екатеринбурге.
Сейчас, конечно монастырь преобразился, хотя до окончания строительства еще далеко.



Благодарю всех благодетелей, которые оказали посильную помощь в восстановлении обители. Их имена поминаются за каждым богослужением в особой молитве. Также они записаны в личных синодиках сестер. Если кто из благодетелей нуждается в молитвенной помощи, мы всегда откликаемся. Они становятся нашими близкими, к которым мы относимся с особой теплотой.
По милости Божией, я имела редкостную возможность руководствоваться в духовной жизни советами духовных людей, старцев и набираться опыта. Первые годы монашеской жизни встречалась и переписывалась с о. Иоанном (Крестьянкиным), а впоследствии с о. Кириллом (Павловым). Многим обязана владыке Викентию, которого приходилось мне часто беспокоить еще до поступления в монастырь; и даже сейчас, несмотря на свою немыслимую занятость, владыка всегда оказывает помощь и поддержку. С благодарностью вспоминаю игумена Бориса (Долженко), который оказался неравнодушен к моим трудностям, когда я болела, будучи насельницей Толгского монастыря, батюшка был у нас в монастыре духовником. Особенно благодарю мою матушку, игумению Варвару, настоятельницу Толгского монастыря, за те уроки, свидетельствующие о подлинной любви, которые я получила под ее руководством. Сейчас у меня есть возможность осуществить то, чему была научена и благодаря приобретенному опыту помочь сестрам вверенной мне обители. Как меня учили и воспитывали, так и я стараюсь привить сестрам любовь к Господу и преданность служению Ему, это самое главное.
14 июня 2002 г.

http://solba.ru/media/smi-o-nas/rossijjskaja-obitel/ Почитать ЗДЕСЬ: Чудное ВОЗРОЖДЕНИЕ ОБИТЕЛИ!

"Марис Лиепа... Я хочу танцевать сто лет"
Марис Лиепа... Я хочу танцевать сто лет
Вершиной его творчества стал полководец Красс в балете "Спартак". Но после этого он станцевал в Большом только четыре новые партии. Ничтожно мало для великого артиста. Его фактически отлучили от сцены любимого театра. Как признавался в своем дневнике Лиепа: "Любой актер может прожить без денег, даже какое-то время - без любви, без друзей... Но не может жить, выжить без новых ролей, без новой работы. Он задохнется".
В фильме использованы фрагменты из дневников Мариса Лиепы и его книги "Я хочу танцевать сто лет". А также воспоминания Илзе Лиепа об отце.
О Марисе Лиепе рассказывают: Андрис Лиепа, Илзе Лиепа, Александр Ширвиндт, Владимир Васильев, Михаил Лавровский, Марина Кондратьева, Александр Ворошило, Евгений Гинзбург, Наталья Бондарчук.
Режиссер Михаил Роговой.
Сценарий Олег Колин.
В эфире 31.08.2011












Фильм-балет «Спартак» на музыку Арама Хачатуряна в постановке Юрия Григоровича, Мосфильм, 1975 (премьера: январь 1977).
Либретто Ю. Григоровича и В. Дербенева по мотивам романа Р.Джованьоли и сюжетам древней истории с использованием сценария Н.Волкова.
Оркестр Большого театра, дирижер: А. Журайтис.
Главные партии танцуют: Владимир Васильев, Наталья Бессмертнова, Марис Рудольф Лиепа, Нина Тимофеева.
Балет А.Хачатуряна, повествующий о восстании гладиаторов и рабов под предводительством фракийца Спартака и разгроме его войсками римского полководца Красса, основан на подлинных событиях истории Рима (I века до н.э.).
В балете четыре главных действующих лица, четыре солиста. Это конфликтные образы Спартака и Красса, олицетворяющие столкновение двух миров, а также преданная Спартаку его возлюбленная Фригия, и коварная куртизанка Эгина, сообщница Красса. Они выразители главных мыслей и основных положений балета.
Революционная хореография Юрия Григоровича, а так же исполнители главных мужских партий - Владимир Васильев и Марис Лиепа - сделали этот балет бессмертным.
«Спартак» - это зрелище! Балет в точности передает атмосферу того времени: жестокую и романтичную, трагическую и чувственную, эпоху блистательного упадка Рима.
Участие звезд, уникальное либретто, шесть тонн декораций, а также гениальное музыкальное cопровождение, делают «Спартак» балетной постановкой мирового уровня.



Марис Лиепа восстановил балет Фокина "видение розы"