Когда я приезжаю

..когда я приезжаю, - тишина. 
Не пахнет абрикосовым вареньем… 
Вообще едой не пахнет, и до сна 
иду пройтись местами преступлений – 
скамеечка про первый поцелуй, 
шелковица про содранную кожу…
(«Хорошая, родная, не балуй» - 
бабулю предсказуемо тревожит 
взросление внезапное моё, 
моё непонимание запретов… 
и блинчики с черникой подаёт, 
как панацею, лечащую это.)

…когда я приезжаю – холодок 
бежит по полу, трогает колени…
И спаленка с периной в потолок
уже не тянет, призывая к лени, 
а так себе – прикрыта и строга, 
не помня ощущений и моментов…
(А правды точно не было в ногах – 
перина для меня была плацентой. 
В ней снились безмятежнейшие сны, 
и я была клубком, цветком и внучкой. 
И, кажется, спала бы до весны, 
метель рисуя шариковой ручкой
во сне своём. А бабушка пока 
самозабвенно делала пельмени –
и я бежала ровно в два броска, 
голодные и юные мгновенья…)

…когда я приезжаю – пустота. 
В глазницах окон, в старом шифоньере. 
Пусты мои любимые места, 
закрыты многочисленные двери. 
И шахматы на дедовом столе 
слегка вразброс от сквозняка и пыли.
(«Ты молодчина, ты дралась, как лев! 
Еще чуть-чуть – твои бы победили! 
Ну не реви, давай сюда свой нос…» - 
щекой к щеке, ладонью по косицам. 
И запах честных, крепких папирос 
прирос к моим подмоченным ресницам.)
...

…а солнце кувыркается в траве. 
И, знаете? Не будем о могилах – 
они там есть, мои родные две, 
но тссссс – не в них немыслимая сила, 
не в памяти услужливой моей…
а в том, что есть такое свято место 
и что сейчас я для своих детей 
уже умею тоже строить детство,
что суть вещей, сдаваемых в архив, 
для нас уже потеряна навеки,
что дом не умер, если город жив,
что люди уходящие – как реки…

спасибо им.

Лала Тарапакина