Нынешний год объявлен в Венгрии годом Рауля Валленберга: 4 августа 2012 ему исполнилось бы 100 лет. Рауль Валленберг признан Праведником народов мира в Израиле, в честь него установлены памятники в разных частях света. Ему присвоены звания почетного гражданина США, Канады, Венгрии, Израиля. Его именем названы улицы. О нем написано много книг и пьес, сняты фильмы... Но сколько он прожил, где и когда умер или был убит неизвестно. Поэтому год Рауля Валленберга начался не со дня рождения, а со дня бесследного исчезновения молодого шведского дипломата 17 января 1944 года.

Рауль Валленберг родился 4 августа 1912 года в в Лидингё, рядом со Стокгольмом. Его отец — Рауль Густав Валленберг, скончался от рака, за три месяца до рождения сына. Подобно многим другим мужчинам из разветвленного клана Валленбергов, он служил офицером в шведском военно-морском флоте. Среди Валленбергов были — и сейчас есть — банкиры, дипломаты, епископы; это имя
остается одним из самых уважаемых в Швеции.

Май Висинг Валленберг, дочь первого в Швеции профессора неврологии Пера Висинга, была раздавлена горем, ее поддерживала только мысль о будущем ребёнке. Она очень хотела сына, и когда её желание исполнилось, она назвала его именем своего горячо любимого мужа: «Не могу сказать, какое счастье для меня мой сыночек, эта живая память о моем счастливом супружестве», - пишет Май Валленбергам.

Через три месяца после рождения сына Май потеряла и горячо любимого отца. Неожиданно в доме, когда-то очень счастливом, остались две вдовы и младенец. Две понесшие утрату женщины всю свою
нежность перенесли на ребенка, который, получал в это время так много любви, что из него вырос необычайно щедрый, любящий и полный сострадания к другим человек.

Воспитанием Рауля Валленберга занимался его дед-дипломат, бывший послом Швеции в Турции, Китае, Японии.

Густав Валленберг хотел воспитать мальчика в просвещенном, космополитическом духе. После того как Рауль закончил школу и прошел обязательную девятимесячную военную подготовку, дед послал юношу на год во Францию, чтобы тот изучил французский язык. К тому времени Рауль уже неплохо знал английский, немецкий и русский. 

В 1931 году он отправляется изучать архитектуру в Энн Арбор, в Мичиганский университет. Через тридцать пять лет доктор Жан-Поль Слюссер, преподававший в Анн-Арборе, вспоминал: «За все мои тридцать четыре года преподавания черчения и рисования он был одним из самых талантливых и прилежных моих студентов». Однокашник по университету Сол Кинг вспоминает о Рауле как об очень одаренном и в то же время скромном человеке, наделенном неординарным талантом находить простые решения для сложных задач. «Ни его поведение, ни манера одеваться не давали ни малейшего повода подозревать в нем человека, занимающего высокое положение в обществе, или члена одного из самых влиятельных семейств Швеции». Университет Рауль окончил с отличием, за что был награждён медалью.

Однако, по требованию деда, Рауль вынужден был заниматься делами семейного бизнеса, и он начинает работу в Южной Африке, Турции и Палестине, везде получая блестящие характеристики.

В Палестине встречает молодых евреев, бежавших из нацистской Германии. Эта встреча произвела на него глубокое впечатление. Продолжая семейный бизнес в Европе, Рауль ужасался тем порядкам, которые устанавливала фашистская Германия.

Рауль со сводной сестрой Ниной Дардел

В 1942 году в британском посольстве в Швеции был показан антигерманский фильм "Первоцвет Смит", действие которого разворачивается в довоенной нацистской Германии. Главный герой - Горацио Смит, британский археолог, пытающийся спасти заключенных концентрационного лагеря. После просмотра Рауль сказал: "Вот что я хотел бы сделать". Вскоре судьба предоставила ему такую возможность.

В июле1944 году Валленбергу предложили пост первого секретаря Шведского представительства в Будапеште. Его задачей было организовать гуманитарную миссию для спасения венгерский евреев. Это было настоящее дело, то, о чём Рауль мечтал. Оставив в Стокгольме спокойную жизнь и невесту, взяв с собой лишь рюкзак и револьвер, Валленберг немедленно отправился в оккупированный фашистской Германией Будапешт.

Офис в Будапеште

Первое, что сделал Валленберг, было введение охранных шведских паспортов особого образца, свидетельствовавший о том, что его держатель находится под покровительством шведской короны.
 

Охранный паспорт

Никакой юридической силы такая бумажка иметь не могла, но напечатанный на желто-голубом фоне, снабженный шведским королевским гербом – три короны, множеством печатей и подписей, документ на двух языках производил впечатление на немецких и венгерских нацистов. Он свидетельствовал о том, что держатель паспорта не относится к брошенным всеми изгоям, а находится под покровительством одной из ведущих нейтральных держав Европы, к тому же королевства. Валленберг писал в своем первом донесении на родину: «Здешние евреи сейчас в отчаянии. Тем или иным способом, но им обязательно следует внушить чувство надежды». И действительно, паспорта подымали дух их владельцев. «Они напоминали нам о человеческом достоинстве, во многом утерянном, - ведь в результате преследований и пропаганды нас низводили до уровня бездушных вещей», - вспоминала Эдит Эрнстерн, одна из первых получательниц паспорта, выжившая и после войны эмигрировавшая в Швецию.


20 ноября 1944 г. начался первый из организованных Адольфом Эйхманом маршей смерти. Евреев тысячами гнали из Венгрии пешими колоннами в беспрецедентных по своей жестокости условиях. Валленберг вновь пришел на помощь, раздавая паспорта, еду и лекарства.

  С коллегами в офисе в Будапеште

 Депортации производились в яростном темпе. Часто за одни сутки в Освенцим отправляли до пяти железнодорожных составов, в каждом из которых находилось до четырех тысяч
мужчин, женщин и детей, упакованных, как сардины, по семьдесят, восемьдесят или даже по сотне человек в вагон. В каждый вагон ставили по ведру воды и еще одно ведро для испражнений.  Евреи доставлялись в Освенцим в таких количествах, что, несмотря на недавнюю
установку дополнительных газовых камер и крематориев, Гессу пришлось срочно отправиться в Будапешт, чтобы просить Эйхмана о замедлении темпов, с которыми лагерь уничтожения не справлялся. Эйхман неохотно согласился сократить до трех в сутки число отправляемых составов.

Депортация венгерских евреев

Нацисты не знали, как быть: они не хотели портить отношения с Швецией и на первых порах не мешали Валленбергу. Тот действовал бесстрашно, останавливая поезда, следовавшие в концентрационные лагеря, снимал оттуда евреев, объявлял их шведскими подданными, находящимися под его
дипломатической защитой. Валленберг и его шофер иногда ухитрялись заморочить голову офицерам, которые сопровождали эшелоны с уже, казалось бы, обреченными людьми. Так, в шведском фильме реконструируется сцена, в которой с помощью пяти паспортов Валленбергу и его шоферу удалось снять с поезда 52 человека: "Сколько у нас паспортов? Пять. Пять? И 52 человека. Если это не удастся провернуть мгновенно, всё потеряет смысл. Это - рабочая команда для ремонта в шведском и испанском
посольствах! У всех имеются шведские паспорта: Фишер! Здесь! Зингер! Здесь!".

Ноябрь 1944 г., вокзал Йожефварош. Рауль Валленберг (в светлых брюках с заложенными назад руками)
раздает шведские документы еврейским рабочим, спасая их от депортации и
почти верной смерти. Слева от Валленберга немецкий солдат; справа еврей,
держащий в руке шведский паспорт

Йони Мозер вспоминает день, когда Валленберг узнал о том, что 800 евреев с лагерных работ гонят маршем в Маутхаузен. Вместе они помчались на автомобиле к колонне заключенных. Валленберг попросил всех, у кого были шведские паспорта, поднять руки. «По его распоряжению я бросился по рядам, призывая людей поднимать руки, включая и тех, у кого никаких паспортов не было.
Затем он заявил, что берет всех, поднявших руки, под свою опеку. От него исходила такая сила, что никто из венгерской охраны ему не воспрепятствовал. Манера Валленберга держаться обладала непререкаемой убедительной мощью — это было просто невероятно».

Евреи в очереди у посольства Швеции в Будапеште

Вот отрывок из воспоминаний Цви Эреса, 14-летнего мальчика, спасенного Валленбергом вместе с матерью, тетей и двоюродной сестрой буквально в последний момент, при пересечении австрийской
границы при Хедешхаломе: «Когда мы подходили к Хедешхалому в конце пути, мы увидели двух мужчин, стоявших на краю дороги. Один из них, в длинном кожаном плаще и меховой шапке, сказал, что он – сотрудник шведского посольства, и спросил, нет ли у нас шведских паспортов? Если их при нас нет, продолжал он, то, наверное, только потому, что их отняли у нас и выбросили нилашисты? Мы к
этому времени едва не падали от усталости, но все же уловили его намек и признались, что именно так с нами и было, хотя фактически никто из нас шведского охранного паспорта не имел. Он записал наши имена, добавив их к своему списку, и мы пошли дальше. На станции мы снова увидели Валленберга, он
стоял вместе с несколькими своими помощниками… Напротив толпилась группа венгерских офицеров и немцев в эсэсовской форме. Валленберг размахивал списком, по-видимому, требуя, чтобы все поименованные в нем были отпущены. Разговор шел на повышенных тонах на немецком языке и время от времени переходил в крик. Они стояли слишком далеко, и я не слышал, о чем идет речь, но, очевидно, спор между ними шел жаркий. В конце концов, к нашему изумлению, Валленберг своего добился, и примерно 280 или 300 из нас было позволено вернуться обратно в Будапешт».

Валленберг скупал в Будапеште дома и объявлял их собственностью шведской миссии. В этих домах селились тысячи евреев, которым он выправлял охранные грамоты шведской миссии.

"Сейчас они придут, но вам нечего опасаться. У всех здесь есть шведские паспорта, у всех - шведские
паспорта!". Есть воспоминания Томми Лапида, которому в 1944 году было 13 лет, и он был одним из девятисот человек, теснившихся по 15-20 человек в комнате в охраняемом шведской миссией доме. Нилашисты врывались в дома, уводили людей и расстреливали на берегу Дуная, течение которого тут же уносило трупы. Томми всю ночь слышал расстрелы. Однажды они пришли увести его мать, вместе со всеми физически здоровыми женщинами. «Мы знали, что это значит. Мать поцеловала меня и заплакала. Заплакал и я. Мы знали, что расставались навсегда, и она оставляла меня одного, теперь я лишался и матери». Каково же было счастье подростка, когда через несколько часов мать вернулась живой и бросилась его целовать и обнимать, выговорив лишь одно слово: «Валленберг»! Чуть успокоившись, она рассказала, что «когда их вели к реке, рядом остановился автомобиль и из него вышел Валленберг – они сразу узнали его, потому что такой человек был только один во всем городе. Он подошел к главарю нилашистов и сообщил ему, что эти женщины находятся под его защитой. Нилашисты стали с ним спорить, но в нем было столько личного обаяния, столько властной уверенности… Хотя никто его не поддерживал, и никто за ним не стоял. Нилашисты могли бы пристрелить его тут же, на улице, и никто об этом бы не узнал. Но вместо этого они отпустили женщин».

Чугунная обувь на берегу Дуная. Здесь евреев сбрасывали в воду 

"Перегруженный сверх меры, - писал биограф Валленберга Джон Бирман, - и заботясь о судьбах тысяч людей, Валленберг в то же время находил время и для конкретных проявлений доброты. Для евреев
были закрыты все больницы… Когда Валленберг услышал, что жена Тибора Вандора, молодого
еврея, который работал в дипломатической миссии на улице Тигрис, вот-вот должна родить, он спешно разыскал врача и привез его с молодой супружеской парой на свою квартиру на улице Остром. Там он отдал свою кровать Агнес, будущей матери, а сам устроился спать в коридоре".

В последние дни, предшествовавшие освобождению Будапешта, Валленберг с помощью венгров и еврейского совета сумел сорвать совместный план СС и венгерской организации "Скрещенные
стрелы", предусматривавший взрыв гетто перед предстоящей сдачей Будапешта. В результате этого акта - единственного в своей роде в истории Катастрофы - спасено примерно сто тысяч евреев, находившихся в двух гетто.

Результаты деятельности Валленберга за этот период лучше всего суммировал после войны Шаму
Штерн: «Он неустанно работал, ночью и днем. Он спасал людей, ездил, торговался, угрожал разрывом дипломатических отношений, консультировался с венгерским правительством, — короче, он добивался всего того, что впоследствии сделает его имя почти легендарным».

Казалось, что самое худшее позади. Валленберг уже подумывал о возвращении домой.

«Дорогая  мама!
Не  знаю, чем я могу заслужить прощение за долгое молчание, но и сегодня всё, что ты сможешь получить от меня, — это лишь несколько поспешных строк, посылаемых с дипломатической почтой.
Положение  здесь отчаянное, чреватое опасностями, и я завален работой… Днем и ночью мы слышим приближающийся грохот русских орудий. С тех пор как Салаши пришел к власти, моя дипломатическая деятельность оживилась.  ..У меня возникает чувство, что, когда Венгрию оккупируют (русские), возвратиться домой будет нелегко, и я не думаю, что вернусь в Стокгольм раньше Пасхи. Но это всё в будущем. Сейчас же
никто не знает, какой будет оккупация. В любом случае я постараюсь приехать домой как можно скорее.

Мне  так хотелось бы отпраздновать Рождество вместе. А теперь я вынужден посылать тебе поздравления с Рождеством и Новым годом почтой. Надеюсь, что долгожданный мир уже недалек…»

Будапешт был занят Советской армией примерно через месяц, а мир наступил через полгода. Но свидание не состоялось. Рауль Валленберг домой не вернулся.

Последними, кто видел Валленберга в Будапеште, были его сотрудники, находившиеся в Пеште  - доктор Эрнё Петё и экономист Режё Мюллер. Валленберг объяснил им, что в сопровождении русских он отправляется в Дебрецен для переговоров с высшим советским командованием. Он обещал вернуться самое позднее дней через 8. Это было 17 января 1945 года. После этого Валленберг исчез.

Последняя фотография: Рауль Валленберг в Будапеште за рабочим столом,
26 ноября 1944 года.

Отсутствие Валленберга в Будапеште, где шли бои и царила неразбериха, было замечено не сразу. Стокгольм тем более не видел причин для беспокойства о нем: в письме замминистра иностранных дел СССР В. Деканозова шведскому послу С. Сёдерблуму было сообщено, что Валленберг встречен и взят на свое попечение советскими войсками в Будапеште. В феврале мать Валленберрга Май фон Дардель посетила советского посла в Стокгольме Александру Коллонтай, которая, сообщив ей, что Валленберг в безопасности в Москве, посоветовала не тревожиться: Рауль скоро будет дома. Никто, включая его родных, не сомневался в его скорейшем возвращении.

Однако 8 марта контролируемое Москвой «Радио Кошут» передало, что Рауль Валленберг был убит по дороге в Дебрецен венгерскими фашистами или «агентами гестапо». Это сообщение вызвало шок в среде будапештских евреев и в Стокгольме. Далее следует нескончаемая череда дипломатических запросов, переговоров, демаршей, сбора косвенных сведений, личных инициатив разных людей. Всё безрезультатно. 15 июня 1946 посол Швеции в Москве удостаивается невиданной чести – личной аудиенции Сталина. Сталин излучает приветливость и сочувствие, записывает фамилию в свой блокнот и обещает тщательные розыски, многозначительно добавив: «Я сам прослежу за этим».
 

Идут месяцы, годы. 18 июля 1947 года появляется нота А. Вышинского послу Р.Сульману. В ней утверждается, что «в результате тщательной проверки установлено, что Валленберга в Советском Союзе нет и он нам неизвестен». Нота заканчивалась предположением, что «Валленберг во время боев в городе Будапеште погиб, либо оказался захваченным салашистами», за которым следовали «уверения в глубоком уважении».

Не все были этим ответом удовлетворены. Спасенные Валленбергом люди успели уже рассказать мировой общественности о деятельности этого человека в многочисленных интервью и воспоминаниях. Шведская пресса продолжала говорить о Валленберге. Три члена шведского парламента и Альберт Энштейн выдвинули кандидатуру Валленберга на Нобелевскую премию мира. Тогда появляется статья в советском журнале «Новое время» за 21 января 1948 года. В ней говорилось: «В Швеции развернута новая кампания клеветы
по адресу Советского Союза. Покопавшись в антисоветском старье, прислужники шведской и иностранной реакции вытащили на свет и пустили в оборот так называемое “дело Валленберга”». По поводу гуманистической деятельности Валленберга в Будапеште в статье не говорилось ничего, как и по существу дела его исчезновения. Зато журнал клеймил шведскую прессу за ее «грязную кампанию»,
явившуюся результатом «подлой деятельности шведских “сводных братьев” американских поджигателей войны».

Карточка арестованного Валленберга. Характер преступления - не указан

Далее происходят удивительные вещи. Один за другим из советских тюрем возвращаются домой немецкие и другие военнопленные. Независимо друг от друга они засвидетельствовали, что в Москве сидели в одной камере либо перестукивались с сидевшим в соседней камере Раулем Валленбергом, либо слышали от очевидцев о нем и его шофере Лангфельдере. Мало этого, они нарисовали довольно подробную и, если не считать некоторых деталей, в основном касающихся точной датировки, вполне совпадающую картину пребывания Валленберга на Лубянке. В шведской ноте от 10 марта говорилось, что переданные советским властям новые данные и заключение судей по ним позволяют им найти Валленберга и вернуть его домой. На что Кремль вновь ответил, что ни в прошлом, ни в настоящем Валленберга в СССР не было и нет.

В пасхальные дни 1956 года шведский премьер-министр Таге Эрландер совершил официальный визит в Москву, где встретился с Н.С. Хрущевым. В кармане он вез письмо от Май фон Дардель сыну:

"Дорогой, любимый Рауль!
После многих лет отчаяния и бесконечной печали нам удалось добиться даже того, что лидеры правящих партий, премьер-министр Эрландер и министр внутренних дел Хедлунд едут в Москву, чтобы постараться добиться твоего возвращения. Если бы им это удалось, твои страдания закончились бы. Мы не потеряли надежды вновь увидеть тебя, хотя до этого все наши усилия связаться с тобой, к нашей большой печали, не привели ни к чему. От пленных, которые вернулись и делили с тобой камеру, мы немного знаем о времени, которое ты провел в тюрьме в России, и мы получили через майора Рихтера твои приветствия… Когда ты вернешься с премьер-министром, твоя комната будет ждать тебя дома".

Надежды Май фон Дардель не сбылись, как не имели результата и ранее посланные ею личные письма Хрущеву и его жене Нине. «Вы сами – отец, - писала она Хрущеву, - Вы должны понять мои чувства и страдания, которые разрывают мне сердце. Всей душой прошу Вас позволить сыну вернуться к его тоскующей старой матери». О том же она писала и жене Хрущева. На оба письма ответа не было. «С этого началось ее, можно сказать, мученичество, которое продолжилось до самой ее смерти", - вспоминает Нина Лагергрен, сводная сестра Валленберга. 

Наконец, почти через год, после нескольких энергичных напоминаний от шведов, 6 февраля 1957 года был получен ответ за подписью заместителя министра иностранных дел Андрея Громыко. Ответ совершенно ошеломляющий. Вопреки всем своим предыдущим официальным заявлениям, советские власти признавали, что Валленберг был у них в заключении, но, к несчастью, по-видимому, умер десять лет назад в лубянской камере от инфаркта миокарда. В качестве обоснования, меморандум Громыко ссылался на только что обнаруженный рапорт начальника санчасти Лубянки А. Смольцова тогдашнему министру госбезопасности В. Абакумову от 17 июля 1947 года. Меморандум возлагал ответственность за содержание Валленберга в тюрьме и «неправильную информацию», дававшуюся о нем, на Абакумова, к тому моменту уже расстрелянного, и его «преступную деятельность».

А 1989 году советское правительство наконец-то заставило себя выговорить слово "Валленберг". В страну были приглашены родственники Рауля. По воспоминанию Нины, они ждали что им будет представлена информация о его жизни, смерти, а возможно, и сам Рауль. Какое разочарование их постигло, когда семье был выдан паспорт Валленберга, его кошелёк и докладная записка о его смерти, которая "только что нашлась". "Непонятно, зачем нас приглашали в Москву?", тайна жизни и смерти Валленберга так и осталась нераскрытой.

Во время состоявшейся в Москве 28 мая 2012 г. Международной научной конференции историков «Рауль Валленберг – гуманист ХХ века» историк С. Вольфсон рассказал о восприятии Валленберга в современном российском обществе. Он сказал, что фигура Валленберга по-прежнему остается малоизвестной в России. Кроме того, отношение к нему скорее негативно: Валленберг, может, и пропал в ГУЛАГе, но ведь он был авантюрист и мошенник, о чем свидетельствует его бурная будапештская деятельность, так что стоит ли о нем переживать?

Памятник в Стокгольме

Российское общество как будто безразлично к исторической правде и не интересуется раскрытием трагической тайны Валленберга. Действительно, вникать в это нелегко, потому что невозможно избавиться от горечи и стыда. Столкновение двух совершенно разных менталитетов высвечивает такие вещи, о которых размышлять не хочется.
Российскому обществу нужно знать о Валленберге и размышлять о нем. Почему этот человек делал в Венгрии то, что делал, когда мог бы продолжать удобную и приятную «шведскую жизнь»? Что он пережил, столкнувшись, после фашистского изуверства, с абсолютно неожиданным для него вероломством людей из вроде бы противоположного лагеря, к которым пришел сам, добровольно? В чем он черпал силы, и в Будапеште, и позднее в Москве, когда отказался, по свидетельству сокамерников, сотрудничать с МГБ?

Тайна жизни и смерти Валленберга должна быть в наше время раскрыта, это поможет нам понять и самих себя, и наше время.

Улица Валленберга в Будапеште

Возможно, где-нибудь в пыльном углу архива исследователя до сих пор дожидается документ, окончательно раскрывающий, когда, где, по чьему приказу и как Рауль Валленберг, спаситель столь многих, встретил свою собственную смерть. Пока же судьба этого человека остается одной из наиболее горьких и тревожных тайн «холодной войны», в то время как свершения его во времена Холокоста – примером одного из самых бескорыстных и гуманных подвигов в истории человечества.

 

Здест можно прочитать книгу Джон Бирман Праведник История о Рауле Валленберге, пропавшем герое Холокоста