Ты когда-нибудь слышал термин "замещение" или "дух-заместитель"? Душ, желающих инкарнироваться гораздо больше, чем тел для вселения. Иногда в жизни человека наступает такой момент, когда он чувствует, что больше не хочет жить в физическом мире. Он как бы достигает точки, где тяготы и заботы настолько обременяют его душу, что сам этот мир становится ему противен. Поэтому такому человеку даётся возможность перейти на другую сторону жизни, а другому человеку, находящемуся в этот момент на духовном плане, предоставляется возможность вселиться в освобождаемое тело. Между ними, так сказать, происходит согласованный обмен местами, весьма полезный и выгодный для обоих. И в таких случаях изначальная душа возвращается к себе домой (ибо духовный мир есть истинный дом любой души), а душа из духовного мира вселяется в освобождённое тело. При замещении, сущность входит в тело только тогда, когда другая сущность добровольно его покидает. Это всего лишь сделка, осуществляемая по согласию обеих сторон. Причина-решения, влияющие на жизнь.
Учителя подобрали очень похожие сущности, имеющие сходства на уровне своих "я", так, чтобы замена одной сущности на другую не очень бросалась в глаза.
Во многих случаях такая замена происходит в момент смерти, когда человек вроде бы умирает, а затем оживает опять. Но так происходит не всегда, и в большинстве случаев для этих целей используется сон. Человек засыпает, а когда просыпается... он уже не тот, а другой, поскольку тот ушёл. Но все воспоминания в нём сохраняются,поэтому он не замечает разницы и по-прежнему чувствует себя всё тем же человеком.
Чаще всего носитель не знает о том, что его прежний владелец, так сказать, совершил обмен. Ибо с вхождением в тело нового духа все прежние воспоминания об этой жизни сохраняются без изменения. Так что, с физической точки зрения, такого обмена между прежним владельцем и новым собственником словно и не было вовсе. На сознании этот обмен никак не сказывается, поскольку обмен происходит на уровне подсознания. Так что никакого дискамфорта или забвения человек не испытывает.
Пока ребёнок мал, душа постоянно покидает тело, причём иногда на долгое время. Чаще всего, это происходит во сне, а младенцы, как известно, спят очень много. И это продолжается до тех пор, пока ребёнку не исполняется два года. Всё это время обычно душа общается с учитилями в одной из школ на духовном плане, улаживая последние дела и принимая последние решения. Этим же, видимо, объясняются и случаи смерти в младенческие годы, когда душа очень долго отсутствует или решает повременить с выполнением взятых на себя обязательств. В этих случаях тело какое-то время продолжает существовать само по себе, без жизненной силы. (с)

Это реальная история смертельно больного человека, из разряда «Очевидное-невероятное». Ее написала женщина, исцелившаяся от лейкоза IV степени. Иначе как чудом это не назовешь, и если кому-то поможет ее опыт — будет здорово!

ИСТОРИЯ ИСЦЕЛЕНИЯ ЛЮБОВЬЮ

Я была безумно счастлива. Сегодня я узнала, кто я… Я была Богом! Точнее, наверное, Богиней, но… У Бога ведь не может быть половых признаков. Значит, я просто Бог.

Я покатала во рту это непривычное слово: Бог. Повторила глупую, по моим понятиям, фразу: «Зовите меня просто – Бог». Звучало как-то диковато. Открытие было настолько ошеломляющим, что просто кружилась голова.

Когда это случилось в первый раз? В тот давний девяносто-кошмарный год. Я занималась бизнесом и была атеисткой. Рубль падал, доллар взлетал, принимались непонятные законы, горели сбережения, убивали бизнесменов, проблемы решались на «стрелках», а долги затягивали петлю всё туже. Я поседела на этих стрелках. На кону стояла квартира, которую, видимо, придётся продать за гроши.

Я повторяла эту фразу, чтобы смириться с нею и успокоиться. Вокруг под лёгким ветерком шелестели листья, из густой травы высунул нос ёжик и, увидев собаку, юркнул обратно. «Линда!» — я не успела остановить псину, и она задом вылезла из кустов, жалобно завизжав. Я засмеялась. Вот так всегда и бывает – сначала лезем вперёд на авось, а потом ползём назад с иголками в носу.

Мы с овчаркой Линдой гуляли в лесочке рядом с домом. Если бы не эти прогулки, я бы чокнулась или просто отдала концы от постоянных запредельных стрессов. Прогулки были отдушиной: без стрелок и разборок, без размышлений «где взять деньги?» и «чем накормить детей?» В эти часы я позволяла себе расслабиться и отключиться от окружающей дикой действительности.

Но в последние дни отключаться получалось всё тяжелей. Я всё время помнила о том, что возле подъезда стоят и ждут меня. И когда-нибудь настанет день, когда я не поднимусь в свою квартиру. И, может быть, этот день настанет сегодня.

Я вздохнула. Ну зачем я отпустила на стрелку мужа? Теперь придётся продавать квартиру. Никогда в жизни я не взяла бы на себя такой огромный чужой долг. А он пожалел мальчика и его жену, ведь их могли убить, и сказал, что была сделка, и был товар. И вот теперь могли убить моего мужа, меня и наших детей. Только никому это было уже не интересно. И тем более – тому мальчику… И некуда кинуться за помощью, никому не нужны наши проблемы. Охватывало отчаянье, становившееся с каждым днём всё беспросветнее. Некуда, некуда, некуда… Если только…

Я даже остановилась. Да я и молитвы ни одной не знаю. И неожиданно для себя я начала молиться, собирая вместе когда-то услышанные слова.

- Господи! Спаси и помилуй моих детей! Господи, помоги мне, сделай что-нибудь! У меня никого не осталось, кроме Тебя! Господи, я люблю Тебя!

Я сидела в траве, размазывая по лицу слезы и сопли, Линда прыгала рядом и поскуливала от непонимания и сочувствия.

- Господи! Господи! Господи! Я не знаю, что мне делать!

Я исступленно и измученно била кулаком по дереву, пока из рассечённой ладони не потекла кровь. А потом без сил упала на землю и долго смотрела в такое синее-синее небо. Медленно пришло осознание: я что, действительно, поверила в Бога?

- Да! — Закричало то-то внутри. — И я уже не одна в этом жестоком мире!

Захлестнула радостная волна, откуда-то появились слова, и я начала повторять их искренне, от всей моей измученной души:

- Господи, спасибо тебе за то, что, пусть в такой страшный час, но я обрела Тебя и поверила в Тебя, и почувствовала любовь Твою! Спасибо Тебе, Господи! Спасибо Тебе, Господи! Спасибо Тебе, Господи!

Я шла домой спокойная и уверенная в том, что теперь всё устроится. Правда, не знала, как, но это уже и не моя забота, Богу виднее. Не буду же я Ему давать советы. Я небрежно кивнула бандитам у подъезда и так уверенно сказала им: «Завтра!», что они, растерявшись, так ничего и не ответили, а я уже важно удалилась в подъезд.

Муж и сын спали. Я попила чай, и тоже собралась укладываться, когда раздался телефонный звонок.

- Слушай! – закричал прямо в ухо знакомый голос. — Есть контракт на поставку водки, на два вагона на реализацию. Берёшь?

- Такого не бывает, — прошептала я одними губами, но меня услышали.

- Бывает!..

- Беру! – заорала я, разбудив не только домашних, но и весь подъезд. – Беру, Господи!

На том конце провода радостно гоготали.

***

А когда это повторилось?

Меня везли на кресле по коридорам областной больницы.

- Куда? – спросила одна медсестра другую. – Может, не в отдельную, может, в общую?

Я заволновалась.

- Почему же в общую, если есть возможность в отдельную?

Сестры посмотрели на меня с таким искренним сочувствием, что я несказанно удивилась. Это уже потом я узнала, что в отдельную палату переводили умирающих, чтобы их не видели остальные.

- Врач сказала, в отдельную, — повторила медсестра.

Но тогда я не знала, что это означает, и успокоилась. А когда очутилась на кровати, ощутила полное умиротворение уже только от того, что никуда не надо идти, что я уже никому ничего не должна, и вся ответственность моя сошла на нет.

Я ощутила странную отстранённость от окружающего мира, и мне было абсолютно всё равно, что в нём происходит. Меня ничто и никто не интересовал. Я обрела право на отдых. И это было хорошо. Я осталась наедине с собой, со своей душой, со своей жизнью. Только Я и Я.

Ушли проблемы, ушла суета, ушли важные вопросы. Вся эта беготня за сиюминутным казалась настолько мелкой по сравнению с Вечностью, с Жизнью и Смертью, с тем неизведанным, что ждёт там, по ту сторону…

И тогда забурлила вокруг настоящая Жизнь! Оказывается, это так здорово: пение птиц по утрам, солнечный луч, ползущий по стене над кроватью, золотистые листья дерева, машущего мне в окно, глубинно-синее осеннее небо, шумы просыпающегося города – сигналы машин, цоканье спешащих каблучков по асфальту, шуршание падающих листьев… Господи, как замечательна Жизнь! А я только сейчас это поняла…

- Ну и пусть только сейчас, — сказала я себе, – но ведь поняла же. И у тебя есть ещё пара дней, чтобы насладиться ею, и полюбить её всем сердцем!

Охватившее меня ощущение свободы и счастья требовало выхода, и я обратилась к Богу, ведь Он сейчас был ко мне ближе всех.

- Господи! – радовалась я. – Спасибо Тебе за то, что Ты дал мне возможность понять, как прекрасна Жизнь, и полюбить её. Пусть перед смертью, но я узнала, как замечательно жить!

Меня заполняло состояние спокойного счастья, умиротворения, свободы и звенящей высоты одновременно. Мир звенел и переливался золотым светом Божественной Любви. Я ощущала эти мощные волны её энергии. Казалось, Любовь стала плотной и, в то же время, мягкой и прозрачной, как океанская волна.

Она заполнила всё пространство вокруг, и даже воздух стал тяжелым и не сразу проходил в легкие, а втекал медленной пульсирующей струей. Мне казалось, что всё, что я видела, заполнялось этим золотым светом и энергией. Я Любила. И это было подобно слиянию мощи органной музыки Баха и летящей ввысь мелодии скрипки.

***

Отдельная палата и диагноз «острый лейкоз 4-й степени», а также признанное врачом необратимое состояние организма имели свои преимущества. К умирающим пускали всех и в любое время. Родным предложили вызывать близких на похороны, и ко мне потянулась прощаться вереница скорбящих родственников. Я понимала их трудности: ну о чём говорить с умирающим человеком, который, тем более, об этом знает. Мне было смешно смотреть на их растерянные лица.

Я радовалась: когда бы я ещё увидела их всех? А больше всего на свете мне хотелось поделиться с ними любовью к Жизни – ну разве можно не быть счастливым просто оттого, что живёшь? Я веселила родных и друзей как могла: рассказывала анекдоты, истории из жизни. Все, слава Богу, хохотали, и прощание проходило в атмосфере радости и довольства. Где-то на третий день мне надоело лежать, я начала гулять по палате, сидеть у окна. За сим занятием и застала меня врач, закатив истерику, что мне нельзя вставать.

Я искренне удивилась:

- Это что-то изменит?

- Ну… Нет, — теперь растерялась врач. – Но вы не можете ходить.

- Почему?

- У вас анализы трупа. Вы и жить не можете, а вставать начали.

Прошёл отведенный мне максимум – четыре дня. Я не умирала, а с аппетитом лопала колбасу и бананы. Мне было хорошо. А врачу было плохо: она ничего не понимала. Анализы не менялись, кровь капала едва розоватого цвета, а я начала выходить в холл смотреть телевизор.

Врача было жалко. А Любовь требовала радости окружающих.



- Доктор, а какими вы хотели бы видеть мои анализы?

- Ну, хотя бы такими.

Она быстро написала мне на листочке какие-то буквы и цифры, то – что должно быть. Я ничего не поняла, но внимательно прочитала. Врач посмотрела сочувственно на меня, что-то пробормотала и ушла.

А в 9 утра она ворвалась ко мне в палату с криком:

- Как вы это делаете?

- Что я делаю?

- Анализы! Они такие, как я вам написала.

- Откуда я знаю? А что, хорошие? Да и какая, на фиг, разница?

Лафа закончилась. Меня перевели в общую палату (это там, где уже не умирают). Родственники уже попрощались и ходить перестали.

В палате находились ещё пять женщин. Они лежали, уткнувшись в стену, и мрачно, молча, и активно умирали. Я выдержала три часа. Моя Любовь начала задыхаться. Надо было срочно что-то делать. Выкатив из-под кровати арбуз, я затащила его на стол, нарезала, и громко сообщила:

- Арбуз снимает тошноту после химиотерапии.

По палате поплыл запах свежего смеха. К столу неуверенно подтянулись остальные.

- И правда, снимает?

- Угу, — со знанием дела подтвердила я, подумав: «А хрен его знает…»

Арбуз сочно захрустел.

- И правда, прошло! — сказала та, что лежала у окна и ходила на костылях.

- И у меня. И у меня, — радостно подтвердили остальные.

- Вот, — удовлетворённо закивала я в ответ. –А вот случай у меня один раз был… А анекдот про это знаешь?

В два часа ночи в палату заглянула медсестра и возмутилась:

- Вы когда ржать перестанете? Вы же всему этажу спать мешаете!

Через три дня врач нерешительно попросила меня:

- А вы не могли бы перейти в другую палату?

- Зачем?

- В этой палате у всех улучшилось состояние. А в соседней много тяжёлых.

- Нет! – закричали мои соседки. – Не отпустим.

Не отпустили. Только в нашу палату потянулись соседи – просто посидеть, поболтать. Посмеяться. И я понимала, почему. Просто в нашей палате жила Любовь. Она окутывала каждого золотистой волной, и всем становилось уютно и спокойно.

Особенно мне нравилась девочка-башкирка лет шестнадцати в белом платочке, завязанном на затылке узелком. Торчащие в разные стороны концы платочка делали её похожей на зайчонка. У неё был рак лимфоузлов, и мне казалось, что она не умеет улыбаться.

А через неделю я увидела, какая у неё обаятельная и застенчивая улыбка. А когда она сказала, что лекарство начало действовать и она выздоравливает, мы устроили праздник, накрыв шикарный стол, который увенчивали бутылки с кумысом, от которого мы быстро забалдели, а потом перешли к танцам.

Пришедший на шум дежурный врач сначала ошалело смотрел на нас, а потом сказал:

- Я 30 лет здесь работаю, но такое вижу в первый раз.

Развернулся и ушёл.

Мы долго смеялись, вспоминая выражение его лица. Было хорошо.

Я читала книжки, писала стихи, смотрела в окно, общалась с соседками, гуляла по коридору и так любила всё, что видела: и книги, и компот, и соседку, и машину во дворе за окном, и старое дерево.

Мне кололи витамины. Просто надо же было хоть что-то колоть.

Врач со мной почти не разговаривала, только странно косилась, проходя мимо, и через три недели тихо сказала:

- Гемоглобин у вас на 20 единиц больше нормы здорового человека. Не надо его больше повышать.

Казалось, она за что-то сердится на меня. По идее, получалось, что она дура, и ошиблась с диагнозом, но этого быть никак не могло, и это она тоже знала.

А однажды она мне пожаловалась:

- Я не могу вам подтвердить диагноз. Ведь вы выздоравливаете, хотя вас никто не лечит. А этого не может быть!

- А какой у меня теперь диагноз?

- А я ещё не придумала, — тихо ответила она и ушла.

Когда меня выписывали, врач призналась:

- Так жалко, что вы уходите, у нас ещё много тяжёлых.

Из нашей палаты выписались все. А по отделению смертность в этом месяце сократилась на 30%.

Жизнь продолжалась. Только взгляд на неё становился другим. Казалось, что я начала смотреть на мир сверху, и потому изменился масштаб обзора происходящего. А смысл жизни оказался таким простым и доступным. Надо просто научиться любить – и тогда твои возможности станут безграничными, и желания сбудутся, если ты, конечно, будешь эти желания формировать с любовью, и никого не будешь обманывать, не будешь завидовать, обижаться и желать кому-то зла. Так всё просто, и так всё сложно!

Ведь это правда, что Бог есть Любовь. Надо только успеть это вспомнить…

Не загоняйте женщину в угол.
Да, в ней много любви, милосердия и прощения…
Да, она будет терпеть до последнего…прощать не прощаемое, любить невзирая на обстоятельства, переносить невыносимое и продолжать в вас верить…
Она будет идти за вами неправильными путями, спотыкаться, падать, разбивать руки в кровь, но когда вы остановитесь , то она будет перевязывать ваши раны, она будет готовить есть и заботиться, не замечая своей боли.

И от своей любви она будет терпеть, не считая это жертвой, потому что это природа любящей женщины, она не видит грязи, она не видит плохого, она готова верить, пока бьется ее сердце…

Но если вы , пренебрегая ее природой, все же загоните ее в угол, если вы заставите женщину защищаться, заставите ее терпеть боль слишком долго, поставите под угрозу что-то очень ценное для нее, то однажды увидите в этом углу безумное животное, с пульсирующими венами на шее и коротким дыханием, как перед боем, в глазах которого только вселенская ярость и ни капли рассудка… И Вам этого зверя никогда не победить…

Тогда женщина вас уничтожит.
И ей будут не нужны слова, ей будут не нужны расправы, одной мысли и одного взгляда безумной женщины достаточно, чтобы сломать кому-нибудь жизнь!

Одной мысли достаточно…

Мы, женщины, знаем это.
Мы боимся себя, мы боимся своей ярости и своего гнева…

Где-то внутри каждая из нас чувствует свою силу разрушения, и когда нам делают больно, мы убегаем, мы прячемся, но не от боли…
Мы прячемся чтобы наше внутренняя химера не разорвала того, кто нас обидел.
Мы прячемся, потому что привыкли заботиться о других в первую очередь…
Потому что мы чувствуем свою силу, но выбираем быть слабыми, дабы не снискать осуждения.

Пару лет назад я смотрела передачу по рысь.
Я люблю рысей, наверно отчасти это мой тотем и мое внутренние самовыражение.
Тогда это видео потрясло меня до глубины души, и я осознала великую женскую суть.
Красная рысь - самый мелкий вид из своих представителей, по размеру чуть больше обычной кошки, весом 9-11 кг.
Мама Красная рысь уставшая и изможденная возвращалась с охоты, чтобы покормить своих котят. В это время молодая голодная волчица, рыскала рядом , учуяла запах молодняка и решила утолить свой голод малышами.

Чтобы вы понимали, взрослая особь волчицы весит от 30 до 50 кг, превосходя силой и размерами красную рысь в разы.
Рысь подоспела к своим детям уже в тот момент, когда волчица начала делать подкоп.
Я смотрела на это и мое сердце замерло. Маленькая уставшая рысь, размером с кошку и крупная молодая волчица встретились взглядами.

Волчица оскалилась, готовясь к атаке. Рысь, с глазами полными агонии нырнула под шею волчицы и бой начался…

Я не знаю, видели ли вы когда - нибудь бой крупной собаки и уличной кошки, но это выглядело именно так.

Казалось, что исход битвы очевиден… они кувыркались на снегу, скулили, рычали и шипели, снег все больше краснел от крови раненых животных…. и в конце концов все замерло…
На какое-то время все остановилось и затихло, обе самки лежали на снегу…

Но потом появились движения, и одна шкура отделилась от другой.

На снег своими маленькими кошачьими лапками встала раненая рысь.

Маленькая рыжая рысь, фактически кошка, защищая своих детей, разорвала волчицу...

Хромая, исполосованная зубами крупного хищника, она вернулась за добычей, принесенной с охоты, которую оставила за кустом.
И пачкая снег своей кровью, хромая, она затащила добычу своим котятам. Она их всех облизала, понюхала, ткнула расцарапанным носом в еду, и упала…

Она долго лежала и тяжело дышала, у нее даже не было сил залечивать свои раны.

Но рысь выжила, пережила зиму и встретила весну, лето... Она прокормила своих детей.
И стала жить дальше своей кошачьей жизнью, греясь в теплых лучах солнышка и вылизывая свою красивую шкурку, продолжая рожать детей и охоться...

Когда я это смотрела это видео, я рыдала… нет, я не плакала, я рыдала в голос, потому что чувствовала, что это про нас… про женщин, способных на невозможное ради любви, ради близких, ради чего-то действительно важного для нас.

И какими бы мягкими и пушистыми мы не были, однажды каждой из нас придется защищать свое логово, и сразиться с волчицей, которая объективно будет куда сильнее нас, но мы, конечно, победим!

Я думаю, для многих женщин настает этап знакомства со своей внутренней рысью / пантерой / тигрицей, этап налаживания отношений со своей силой, со своей мощью, со своей Кали…

Пришла пора для нас всех…

24-04-2016
Юлия Судакова

"Все, что сказано хорошо, я считаю своим". (c)