Со двора ни шагу!


Совместимы ли правила, запреты и счастливое лето?

Уличная сценка: мальчик лет пяти поднимает с земли птичье перо, рассматривает его с интересом на свет, водит им в воздухе, но вздрагивает от окрика мамы:

– Брось немедленно, я же говорила, это грязь, зараза, чтоб не смел брать в руки!

Она заносит ладонь для шлепка, шлепает. Мальчик нервно бросает, секунду молчит и вдруг с какой-то ненавистью начинает кричать: «Это было чистое, чистое, чистое…» Он плачет, он убегает, мама несется за ним с криком: «Стоять!»

Там, где они только что были, повисает недоумение: это что было? Воспитание? Воспитание чего?

Запрет запрету рознь

К сожалению, обычно основанием запрета для ребенка становится страх наказания.

Запретить, пригрозить наказанием за нарушение запрещения и наказать – это обычная воспитательная практика: тебе говорили, тебя предупреждали, так вот тебе. И дети, несомненно, боятся наказаний. Но следом идут проблемы.

Одни дети начинают обманывать и скрывать важные факты своей жизни. Другие и в самом деле настолько боятся, что перестают проявлять всякую активность. Ну а при жестком контроле и определенном характере ребенка – все требования выполняются, но только до той поры, пока ребенок на глазах, при малейшем послаблении он буквально «срывается с катушек».

Очень важно, чтобы система запретов в семье была продумана.

Перечислим типичные ошибки использования такого важного инструмента воспитания, как запрет.

Запрещения вводятся по случайным поводам.

Последствия запрещения не предусматриваются и не обсуждаются.

Запретов очень много.

Запреты подчас невыполнимые.

Нормальный запрет тот, который был объяснен на уровне понимания ребенка, который ребенок осознал: это не произвол и не прихоть, это действительно необходимо. В первую очередь для него самого, для его безопасности.

Если запреты поступают поминутно и тут же забываются взрослым, ребенок просто вынужден их нарушать, этого, конечно, никто не замечает, все уже забыли, что выкрикнули, а он-то – нарушает! И прекрасно это знает, но ведь все сходит с рук. Что же получается? Слово «нельзя» теряет смысл. Нечего и говорить, насколько это вредно и опасно для самого ребенка.

Поэтому детские психологи твердо советуют: минимум запретов. Только важные, ясные, необходимые и нерушимые.

Еще один момент: существует ли в семье практика отмены запрещений? Если нет, то ребенок сам преодолевает устаревшие запреты явочным порядком и поначалу изворачивается и скрытничает, потихоньку делая то, что вроде бы уже и можно, но строгого запрета никто не отменял. К примеру, требование «со двора ни шагу!».

Совершенно необходимый, полностью обоснованный запрет. Ребенок должен соблюдать его неукоснительно ради собственной безопасности. Но… школьник взрослеет. Семи-восьмилетний действительно слушался и не делал со двора ни шагу. Четырнадцатилетний о запрете не вспоминает. А что было в промежутке? Когда и как запрет исчез? Сам собой? А это значит, что неизбежно был такой период, когда ребенок в одиночку или вместе с приятелями покидал двор, но, вернувшись домой, не признавался в этом.

Обмана можно избежать постепенным снятием запрета, когда на место «нельзя» заступает «можно». Сначала при определенных, ясно оговоренных условиях:

1. Спроси разрешения – если будет можно, мы тебе разрешим, если нельзя – обоснуем почему. Время идет, запрет смягчается.

2. Можно, но объясни, что и зачем ты собираешься делать. Потом – еще большее смягчение.

3. Можно, но всякий раз предупреждай, ставь в известность.

4. Можно – решай сам, ты уже большой.

Если в семье существуют твердые и понятные ребенку правила, то он знает, что нельзя и что можно, знает те действия, о которых должен спрашивать разрешения, знает области, где обязан отчитаться. По мере взросления родители постепенно сужают поле запретного, объясняя: теперь сам расскажешь, если захочешь. Ребенок, привыкший к тому, что родители понимают его, и знающий, что им можно доверять, действительно расскажет
сам.

Но в хаосе запрещений и под постоянной угрозой наказания ребенок не только не рассказывает, не делится с родителями, а скрытничает «с запасом», потому что не знает, как будут встречены его мысли и поступки. Так возникают ситуации совершенно бессмысленной, казалось бы, лжи, особенно пугающей родителей: «Да он насквозь изолгался!» Но проблема не во лжи, а в том, что ребенок боится и не доверяет старшим.

«Хватит врать!»

Возникает порочный круг: ребенка все сильнее карают за нарушение запретов, а он все сильнее хитрит, таится, обманывает.

Допустим, ребенок совершил проступок, его изобличили, а потом наказали в двойном размере: и за проступок, и за обман. Но разве это гарантирует нам неповторение? Нет, это гарантирует продолжение все более усложняющейся войны.

Но есть и худшая ситуация: родители уже знают о провинности ребенка, но некоторое время наблюдают за тем, как он изворачивается «во спасение»: сочиняет небылицы, «врет и не краснеет», думают, будто бы это помогает ребенку осознать всю бездну его падения. На самом деле это самый бесперспективный ход, ведь вы не хотите, чтобы он на самом деле чувствовал себя плохим, ужасным, жил с этими мыслями?

Нет, надо действовать честно. Сказать, что вам известно о том, что случилось. Успокоить ребенка, предложить помощь. А потом вместе с ним решать два вопроса. Один – как исправить случившуюся неприятность. Второй – почему он не рассчитывал на ваше «надежное плечо», на защиту и понимание, а переживал беду в одиночку, усугублял ее ложью.

Отчасти ответ здесь: ребенок – существо уязвимое, неопытное и всеобъемлюще зависимое. Он многого боится. К сожалению, использование чувства страха в семейном воспитании – вольное или невольное – происходит от очевидного удобства этого средства для взрослых. Но своеволие в обличье послушания – этого ли мы добиваемся?

Симптомы скуки и тоски

И вот «ребенок как ребенок»: слушается, режим соблюдает, никуда не убегает, не балуется, не канючит – тут бы радоваться, ан нет. Он сочиняет на ходу. Его выдумки порой красочны, занимательны, необычайны, а порой просто страшные, жуткие. Взрослые хватаются за голову: откуда? С чего бы? То он врет, чтобы обратить на себя внимание или показать себя лучше, отважнее, умнее, чем он есть. То – чтобы озадачить взрослых рассказами с участием близких знакомых. Зачем? В чем тут корысть?

Психологи по поводу таких ситуаций советуют спросить себя о том, какой сигнал подает безудержно фантазирующий ребенок. Возможно, его выдумка свидетельствует о том, чего ребенку не хватает в его реальной жизни, о чем он мечтает, чего опасается, к чему стремится. Какая же реальная проблема породила сюжет?

Очень правильная, размеренная жизнь ребенку так же не показана, как и хаотическая, с неопределенными правилами.

Но бывает, фантазер настолько вживается в свои фантазии, что искренне, увлеченно рассказывает невероятные истории, навеянные приключенческими фильмами и книгами. Он сам в них верит и сильно, до слез, обижается, когда взрослые его разоблачают.

Что ж, возможно, в ребенке и впрямь творческие задатки, переключите его фантазию на творчество, предложите написать или нарисовать приключенческую историю. Интересуйтесь возникающим текстом, расспрашивайте, что еще случилось с героем, что будет дальше. Ребенок либо быстро остынет, либо не на шутку увлечется этим интересным и полезным занятием.

О чем не стоит забывать

Существуют культурные формы нарушения запретов, об этом все знают, но почему-то считается, что на детей это не распространяется. Да-да, хитрецами и неслухами обзывают самых доверчивых на свете людей, детей. А ведь любая тайна «распирает» малыша, и он ее разбалтывает. Если с любовью преподнесенный подарок ему не понравился, он отнюдь не изобразит благодарность с восхищением, а с полной искренностью покривится или даже прямо скажет, что он об этом думает: «Фу, ерунда какая!»

Между тем в реальных социально-культурных отношениях взрослого мира многие запреты нарушаются, правила часто не соблюдаются, а разные формы неискренности, скрытности, замалчивания, большего или меньшего искажения чувств и фактов считаются допустимыми и даже необходимыми.

Всю правду, только правду и ничего, кроме правды, человек обязан говорить только в одном случае – в суде под присягой. При этом закон гарантирует ему право не давать показания против себя самого и своих близких. Кстати, несовершеннолетних к присяге не приводят, но при этом от детей почему-то требуют нереальной правдивости и нормативности.

И получается: вот тут у нас культурно необходимая ложь, вызванная правилами хорошего тона, деликатностью, сохранением доверенной тайны и так далее (что не свойственно детскому возрасту), – а тут целенаправленная работа по воспитанию идеального поведения ребенка: то нельзя, другое, третье абсолютно запрещено. То есть в большинстве семей, например, требование «всегда говори только правду» и требование «никогда не говори тете Марине, что она хромая» существуют одновременно. Или «это нельзя, но если очень хочется…» воспроизводится в быту довольно часто.

То есть каким-то образом ребенок сам должен дойти до мысли о культурной роли запретов, до умения обращаться с ними по своему
разумению и по обстоятельствам, наконец, самому их для себя формулировать сообразно ситуации. Однако без честной родительской помощи сделать это очень трудно, к тому же процесс занимает слишком много времени.

Задумаемся: обсуждался ли в семье вопрос о том, в каких случаях запрет можно обойти, в каких нет, почему, для чего или категорически нельзя? Нельзя – потому что опасно, стыдно, гадко, подрывает доверие, портит жизнь? А что-то нарушать абсолютно недопустимо, когда под угрозой находится физическое и моральное здоровье человека.

Но такие коллизии в семьях обсуждаются, увы, редко. Нормой – гласно и негласно – признается послушное поведение ребенка во всех случаях жизни. Родителям, которые думают именно так, надо просто вспомнить, почему они сами в своем собственном детстве принимали наказания от взрослых.

Автор статьи: Сергей Каменский



Из выпуска от 30-09-2011 рассылки
«Новости сайта Материнство»
http://digest.subscribe.ru/children/education/n680846495.html

http://artcallig.ru/letters/2/

"Не хочу - и не буду!"


Подростковый пик негативизма известен всем. В нем много не только упрямства, но и демонстративности. Теперь дети стремятся не отпочковаться от нас, а сравняться с нами. Они уже способны сопоставить свои возможности с возможностями взрослого и в честной конкуренции могут потерпеть фиаско, ведь взрослые превосходят их интеллектуально, социально, наконец — материально!

Поэтому без гонора, упрямства, нахрапа исход такого состязания предрешен. А выигрыш так желанен! Так важен для самоутверждения! И здесь разумно поступает тот взрослый, который проявляет строгость. Подростковый бунт неизбежен, но лучше, когда он остается бунтом местного значения, а не перерастает в "мировую революцию".

Сталкиваясь с подростковым негативизмом, вроде бы логично постараться снять почти все запреты, предоставить детям (как и в пять лет) максимальную самостоятельность. Но, как ни парадоксально, это лишь подольет масла в огонь, и пожар разгорится еще сильнее. Порой вам будет казаться, что подросток сознательно нарывается на запрет.

Вы расширяете границы его владений, а он хочет завоевывать все новые и новые территории. Вы разрешаете ему поехать одному к бабушке за город, а он через неделю требует отпустить его с друзьями на юг. Вы позволили дочери подкрасить губы, а она не замедлила воткнуть три серьги в одно ухо и выкрасила волосы в морковный цвет.

Повторяем: подростковый бунт неизбежен и все равно состоится, потому что он направлен не против того или иного запрета, а против главенства взрослого. Поэтому запрет в мелочах — в какой-то степени гарантия безопасного бунта. Это как бы латы, доспехи, броня. И тут еще один парадокс. Надевает их взрослый, а защищают они... ребенка.

За примерами далеко ходить не надо. В чем проявлялась подростковая фронда в недавние времена, когда старшеклассники обязаны были ходить в школьной форме, не носить колец и серег, не краситься, не курить? Девочки надевали в школу юбку и свитер, а мальчики курили на заднем дворе или в туалете и чувствовали себя героями. Это самые смелые! Остальные же подражали им в мечтах. Бунтарская потребность была насыщена и, заметьте, какими скромными средствами, какой "малой кровью"! А спасибо за это надо сказать ханжеским и абсурдным, на первый взгляд, строгостям "застойной" школы.

Что же сейчас? Школьную форму отменили. Хочешь — в мини-юбке ходи, хочешь — в брюках, хочешь — в лосинах (за которые 20 лет назад девочку наверняка бы выгнали из школы!). Вроде бы хорошо, да только переходный возраст никакими либеральными указами не отменишь. Потребность в бунте ищет своего выражения. И находит, прибегая, увы, отнюдь не к таким невинным средствам, как раньше. Конечно, и раньше всякое бывало, но мы говорим сейчас о тенденции, а она вполне определенная и не внушает оптимизма. Растут детская преступность, наркомания, количество школьных абортов, ранних сексуальных извращений. Списывать это на "тяжелую жизнь", по меньшей мере, смешно. В войну жизнь была тяжелее...

Значит ли это, что жизнь подростка следует превратить в тюрьму? Безусловно, нет, но не торопитесь назвать глупыми и абсурдными многие традиционные ограничения. Разумеется, в конечном итоге дело родителей решать, позволить или не позволить двенадцатилетней дочери накрасить губы и налить или не налить пару рюмок сухого вина сыну-восьмикласснику. Только не забывайте, что за первым шагом неизбежно последуют второй и третий. Причем гораздо скорее, чем вы думаете...

Запрещать подросткам разнообразные "выбрыки" еще более важно, чем детям помладше. Другое дело, что запреты не должны носить казарменный характер, хотя иногда, например, в случаях возможной опасности - могут быть достаточно жесткими.

Если же, напротив, бояться оказать давление (а теперь модно этого бояться), подросток и вовсе пойдет вразнос. Ведь для него-то самое главное - вызвать бурную реакцию родителей и педагогов, насладиться их бессилием и, соответственно, своей победой. А реакции-то нет! Пожалуйста, все тебе можно, делай что хочешь. И получается, что своим попустительством вы толкаете ребенка на асоциальное поведение. Чем вас еще пронять? Девочке остается разве что выйти на панель, а мальчику - ограбить банк!

Помните: чем раньше вы
поставите запрет, тем его нарушение будет безопаснее для подростка.

Например, дочь собирается на день рождения к подруге и красит губы яркой помадой. Вы видите это и строго говорите ей, чтобы она немедленно смыла помаду. И тогда она, быть может, сменит ярко-оранжевую помаду на бледно-розовую.

Или сын идет с ребятами и заявляет, что придет в час ночи. Если вы кротко согласитесь на такое позднее время возвращения мальчика домой, он, чтобы дома произошел эмоциональный взрыв, может вообще не прийти ночевать.

Но если сказать: "Нет, ты должен прийти в десять", парень придет в двенадцать. Он будет доволен, что нарушил требование матери, то есть совершил вожделенный бунт против взрослых, а вы будете довольны тем, что этот бунт не стоил вам бессонной ночи... Принцип понятен?

Автор статьи: Медведева И. Я., Шишова Т. Л.



Из выпуска от 19-05-2009 рассылки
«Новости сайта Материнство» Оригинал materinstvo.ru

Ребенок и деньги. Как проходит их знакомство? http://www.tvoyformat.org/dev/subscribe.php?id=219
«Ребенок пошел в школу. Пока я сама вожу его туда и забираю. Каждый раз, когда мы проходим мимо киоска с мороженым, он просит купить, со словами: «Я так устал, что мне хочется мороженого.» Первую неделю я с улыбкой покупала. К концу второй учебной недели поняла, что покупка сладости превращается в серьезную статью расхода. В связи с этим мои вопросы. Как же воспитать у ребенка правильное отношение к деньгам? О чем и как надо разговаривать и с какого возраста начинать? С какого возраста дети могут иметь карманные деньги?»

Отношение детей к деньгам всегда зависит от отношения к деньгам в семье, оно собственно и формируется под влиянием семейного восприятия денег. Однако это не означает, что дети будут относиться к деньгам точно так же, как родители – возможно, совсем наоборот. Чтобы воспитывать зрелое отношение к деньгам у ребенка, необходимо взрослым предварительно разобраться со своим умением ими распоряжаться, со своим отношением к ним. Нельзя научить ребенка тому, чего не умеешь сам. Деньги тоже воспитывают. Пренебрежительное отношение взрослых к деньгам, стремление огородить детей от материальных проблем может воспитать у детей иждивенчество и нежелание знать о возможных экономических трудностях семьи.

И другая крайность – постоянные разговоры о деньгах, преувеличение их значимости могут воспитать алчность и зависть. Трудная задача родителей – найти золотую середину.

Ученые, исследовавшие этот вопрос, утверждают: дети действительно учатся у родителей отношению к деньгам и обращению с ними, но не потому, что родители их учат этому, а потому, что дети наблюдают за родителями, многое усваивают, делают выводы. Изначально у ребенка не сформировано отношение к деньгам, генетически в этом не было необходимости. Для ребенка бывает очень трудно понять, что деньги – это эквивалент товаров и услуг. Он пока не знает их стоимости. Однако уже с маленьким ребенком, дошкольником, на эти темы можно разговаривать: объяснять на доступном уровне, откуда берется зарплата, почему в магазине дают сдачу, сколько конфет или мороженого можно было купить на те деньги, которые заплачены за ремонт вещи, сломанной ребенком в порыве гнева... Надо объяснять ребенку свои действия. Например, что в данный момент деньги нужны на еду или на общую крупную покупку.

Необходимо приучать ребёнка платить деньги. Пусть ваш двухлетний малыш вручит деньги продавцу, когда делаете покупку. Ребёнок ещё не поймёт, что он делает, но со временем осознает, что вы не берёте эти вещи просто так – вы платите за них деньги. Другая потенциальная возможность поучиться – банкомат. Пусть малыш наберёт пальцем ваш секретный код. А потом объясните ему, что это не деньги банка; это ваши деньги. Вы с папой их заработали, банк их только хранит для вас, а вот теперь вы немного берёте.

На вопрос о том, когда у ребенка впервые могут появиться собственные карманные деньги, я отвечу немного неопределенно: с того момента, когда возникает потребность самостоятельно их тратить. Звучит немного странно, поэтому я сразу сделаю несколько поясняющих оговорок.

Во-первых, лучше не в дошкольном, а в младшем школьном возрасте – когда ребенок уже вышел в более широкий социум, стал более зрелым и вдумчивым, научился считать и может соотнести стоимость покупки и количество имеющихся денег.

Во-вторых, если ребенок более или менее понимает проблемы родителей: в курсе, что деньги надо зарабатывать и это немалый труд. В семьях, где родители рассказывают детям о своей работе, те могут уже в первом классе проявлять такое понимание.

В-третьих, если ребенок знает, зачем ему нужны деньги, и может довольно внятно ответить, на что он их потратит.

В-четвертых, если он умеет ходить в магазин – рассчитывать небольшую сумму, не забывать сдачу.

Хорошо, когда вместе с переходом на денежные отношения увеличиваются обязанности ребенка. Если он считает себя достаточно взрослым для траты денег по своему усмотрению, значит, дорос и до некоторых домашних дел.

И конечно, сумма, которую мы даем ребенку, зависит от достатка нашей семьи. И все же это карманные деньги, а значит, их не должно быть много по определению.

В каких случаях стоит быть осторожным с выдачей карманных денег?

Если ребенок слабо представляет, где работают родители, что такое зарплата и откуда она берется. Причем такая наивность бывает не только у деток обеспеченных родителей. Такими же инфантильными могут оказаться и дети, чьи родители зарабатывают крайне мало, но изо всех сил стараются, чтобы ребенок этого не заметил.

Если он не умеет отказываться от мелких желаний.

Если ребенок неуправляемый: плохо себя ведет, не держит свои обещания и любит приврать. Если вы решили, что ребенку пока рано иметь свои деньги, не отказывайте ему в грубой форме. Объясните, почему вы пока против карманных денег и при каких условиях возможно их получение.

В некоторых семьях дети получают деньги за хорошие отметки, полученные в школе или за выполнение некоторых домашних дел. Как сказывается на детях подобная практика?

Не стоит делать конкретную привязку к оценкам, к домашним поручениям. Но если это уже сделано, помните о «подводных камнях». Возможно, очень скоро ребенок за «просто так» не захочет ни учить историю, ни мыть посуду. Ведь интерес к учебе или осознание необходимости хозяйственных действий может подмениться исключительно стремлением к деньгам. Начало формы

Все это не значит, что вообще никак не надо отмечать успехи сына или дочери в учебе или других делах. В этом случае лучше эмоциональное поощрение. Похвалить, например. Да и подарок на окончание учебного года будет очень кстати – как признание заслуг и трудов ребенка, как знак внимания к его делам.