Смысл жизни — компас в бурном море.
Помогает не потеряться в штормах и ветрах, но может стать причиной гибели, когда море спокойно.
Смысл жизни — не просто огонь, пожирающий душу.
Это постоянное стремление к неизбежному концу, каким бы он ни был.
Смысл жизни — не мечта из далекого будущего, а внутренний ритм наших чувств и желаний.
Мелодия, которую мы создаем сами.
Каждая нота этой мелодии — наши поступки, мечты и цели.
Смысл жизни — это не защита от хаоса, а спасательный круг, за который мы цепляемся в поисках счастья и покоя.
Мир противоречив.
Сложно придумать что-то лучше.
Мир организован, но не совершенен.
Хорошо, но не идеально.
Отчасти верно, но не полностью.
Не идеально, но приемлемо.
Скорее утвердительно, чем отрицательно.
Надежда предпочтительнее отчаяния.

Почему мы чувствуем усталость, когда не заняты делом, и не чувствуем её, когда много работаем?
Наверное, потому что безделье утомляет, а трудоголики не устают, пока не успокоятся и не изобретут вечный двигатель.
Время — основа нашей личности.
Без него нет ни массы у частиц, ни личности у человека.
Без времени всё происходило бы одновременно, или вообще не происходило.
Личность формируется через осмысление прошлого.
Без воспоминаний человек теряет связь с прошлым и живёт только сегодняшним днём, и то не всегда удачно.
С воспоминаниями легче, или неизмеримо хуже.
Мир таков, каким мы его воспринимаем, хотя мы и пытаемся заглянуть в будущее, которое пугает и гипнотизирует нас одновременно.
Мы стремимся понять мир таким, какой он есть, а таким, какой он есть, нам даже ошибочно не представить без высшего физико-технического образования, а его у большинства населения нет и не предвидится.
Картина мира остаётся сложной и неуловимой проблемой, как расширяющаяся Вселенная, или испаряющаяся чёрная дыра, и мы опасаемся, что выходим лишь на очередной уровень её непонимания, не двигаясь вперёд и не обращая внимания на движение назад.
Иногда эта картина мира кажется бесконечной, иногда ведёт в тупик.
Что происходит?
Дорога ведет в никуда и мы сами виноваты, что выбрали не ту дорогу, или с выбором не ошиблись, но вовремя не заметили, когда и где сбились с пути?
Встали на перепутье, как стадо баранов перед обрывом и не знаем, что делать?
Иногда нам кажется, что будущее вообще непредсказуемо из-за изначальной неопределённости, а может быть и по другим, неизвестным нам пока, причинам и любой маршрут ни к чему не ведет.
Но в личной жизни у нас всё в порядке.
Прошлое - открытая рана, которая кровоточит и не дает покоя.
Будущее - угнетенное состояние, вызванное ожиданием неблагоприятных событий.
Мы боимся, что старые ошибки принесут новые беды.
Настоящее — это время дискомфортных воспоминаний и перемен настроения: от эйфории до депрессии и мыслей, несовместимых с жизнью.

Исчез значок интернета на ПК, идем в интернет и спрашиваем знатоков, как вернуть значок, устранить проблему, и они дают кучу взаимоисключающих друг друга советов, каждый из которых грозит новыми, куда более серьезными неполадками. Только поверь, и сломаешь то, что еще сегодня можно настроить.
Точно также и в жизни мы нередко поступаем очень опрометчиво.
Когда зимой в квартире становится холодно, мы часто решаем, что проблема в батареях. Мы вызываем слесарей, которые меняют старые батареи на новые, но если вода в трубах холодная и поступает слабо, то новые батареи не помогут.
Аналогично, не радуйтесь, если холода на улице отступают.
Надежды, что батареи станут согревать вас эффективнее, вряд ли сбудутся. Включится терморегулятор где-то в недрах отопительной кампании, давление уменьшится, и в вашей квартире станет холоднее, чем когда на улице стояли 40-градусные морозы.
Сядете на телефон, не факт, что вас поймут и исправят автоматику, которая приносит отопительной кампании ощутимую прибыль.
Представьте себе, что вас обманули, как Газманова. Трудно, конечно, но вы представьте.
Скопили себе, правдами неправдами, на черный день 300 миллионов, доверились сопляку, а тот их взял и присвоил, и не собирается вернуть.
Ложные ориентиры сбивают человека с пути и могут завести в тупик.
Если думаем, что заболели, мы нередко беспечно отправляемся в поликлиники, где нам обещают излечение от всех болезней, не только тех, что найдут после многочисленных анализов, которые иногда опаснее самих болезней, но и от тех болезней, которые вам гипотетически угрожают в будущем.
Обратитесь к недавней истории, и там найдете похожее явление.
Уговаривают людей потерпеть, пока не осуществят и не доведут мучительные, но необходимые реформы до своего логического конца, вынуждают принести свои настоящие интересы в жертву будущему изобилию, и, увы, небезуспешно.
В результате, в этом самом будущем, которое стало настоящим, становится только хуже, но об этом узнают уже новые люди, не только вы, у которых нет вашего опыта, и те тоже поддадутся на уговоры, пойдут на аналогичные, похожие уступки, компромиссы, с тем же печальным результатом, и так до бесконечности, невзирая на госплан, героические пятилетки и обещания новых государственных деятелей после смены одного режима на другой.
Выясняется, что со временем, мало что изменяется, научно-технический прогресс лишь умножает проблемы.
Складывается впечатление, что процветают одни мошенники или им чаще везет, это минус, но одновременно появляются шедевры технических новинок, гаджетов, как теперь говорят, это плюс.
Правда, когда они выходят из строя, а вы к ним привыкли, то придется покупать новые или платить еще дороже за самый несложный ремонт.
Мы помним проблему дефицита продуктов питания: не хватала мяса, молока, чая, кофе, масла, даже хлеба, а теперь прилавки ломятся от продуктов, которые напоминают натуральные продукты лишь своим названием и дороговизной, без вкуса, запаха, пользы, но зато любого цвета, с ГМО или без, выбирай какой хочешь.
Надоела любительская колбаса - налетай на колбасу "Папа может".
Что это за подозрительное изобилие с подменой понятий?
Мы куда-то идем или топчемся на месте?
Cбывается катастрофа перенаселения, предсказанная Мальтусом ещё до рождения Пушкина, или дежавю, всё тот же, знакомый с детства, Лоходром, в котором процветают чиновники и спекулянты и где, по-прежнему, важно кого-нибудь облапошить, неважно кого и на чем?

Сколько ни откладывай, телевизор приходится включать, а там всюду не просто чернявые инопланетяне, не похожие на людей, к которым привык, там какой-то карнавал почему-то, как на подбор, внешне некрасивых персонажей.
Мутный поток не очень занимательных историй о честных и не очень честных полицейских в продажной полиции, фильмов о взлете и падении чиновников-коррупционеров с тонкой душевной организацией и о их связях с организованной преступностью.
Нескончаемые мелодрамы с драками и перестрелками, повествующие об изломанных судьбах, жизни и смерти всяких бандитов, наркоманов, проституток, пьяниц обоего пола, доходяг на любой стадии разложения и мерзости, служащих каких-то мифических корпораций, финансовых контор, которым неизвестно за что платят, пока они с утра до ночи обделывают свои личные делишки, вычурные похождения бизнесменов, которые, несмотря на молодость и глупость, нажили каким-то образом миллионы и миллиарды, об их развлечениях в ночных клубах и несчастной любви к проституткам.
Я уже не говорю о звездах нашей эстрады в музыкальных шоу. Как бы ни пели хорошо, выглядят ужасно. Никакие пластические операции и фантастически безвкусные наряды не могут скрыть образ жизни, который они ведут и их возраст.
Малахов еженедельно собирает на "Вечернее шоу" и показывает на всю страну развеселых людей, которым неймется во все горло попеть и потанцевать прилюдно и перед камерами, что производит удручающее впечатление на тех, кому такие концерты уже до смерти надоели.
Всюду пошлое вранье, но особенно забавно врут о том, как работают и живут простые люди в трехэтажных коттеджах за высокими каменными заборами, где они непрестанно думают не только себе, но и о благе Отечества.
Изо дня в день, на экране мелькают люди, одетые по последней, с моей точки зрения, весьма сомнительной моде, в приталенные пиджачки и зауженные штанишки, как стиляги 50-60х годов, в которых солидные, пожилые люди сразу обращают на себя внимание.
Кривляются разряженные бездельники и кретины, очень похожие на тех, что встречаются в жизни на каждом шагу, но вплетенные в неправдоподобные сюжеты киношной жизни и крутые разговоры, сочиненные авторами, по-видимому, женского пола, в часы ночных бдений, за чашечкой кофе, с большой изобретательностью.
Все эти психологические триллеры и доморощенные боевики, отличающиеся еще большим безвкусием, чем зарубежные , в которых нет никакой правды и которые нельзя смотреть маленьким детям, а взрослым смотреть быстро надоедает, перемежаются передачами о самом главном, о здоровье, где люди до смешного тупо помешаны на долголетии, диагнозе и лечении своих болезней, и вездесущей рекламой, настолько же неуместной и назойливой, насколько и неприятной.
Чего стоит лишь одна реклама ВТБ, где представитель банка подъезжает к дому Базарова, когда тот прощается с родителями, бесцеремонно толкает героя в свою коляску, чтобы тот воспользовался услугами банка, а не продолжал производить опасные медицинские опыты. Базаров соглашается и бежит к коляске, оттолкнув помощника с лягушкой со словами: «А ну её в болото».
Железный Базаров, на котором в свое время, благодаря Тургеневу, воспитано не одно поколение русской интеллигенции, мгновенно низводится до уровня вертопраха Хлестакова из пьесы Гоголя «Ревизор», или ему подобных.
Аналогичные видеосюжеты наштамповали и по пьесам Островского.
Никакая реклама не стоит такого опошления творчества русских писателей и не способна вызвать ничего, кроме отвращения, не то что смех.
Картинки на экране, как въедливые миазмы, проникают в сознание человека, отравляют чувства , врезаются в память, портят настроение. Как уродливые химеры кишмя кишат на экране, а потом роятся и в нашей голове, вмешиваются без конца и преследуют где угодно и когда им вздумается.
Не то, что неинтересно, тошно до изжоги, коликов и энуреза.

Жизнь — это история, которая всегда начинается без нашего согласия, иногда и заканчивается без него, но всегда плохо.
Как болезнь, передается по наследству и завершается смертью.
У этой "болезни" есть свои симптомы: любовь, разочарование, сомнения, неудовлетворенность, скука, раздражительность, отчаяние и многое другое, и что особенно важно - срок.
Верить, что жизнь продолжается после смерти — навязчивый вздор.
Мы пытаемся понять, в чём смысл жизни, но боимся, что никогда его не узнаем.
В жизни много такого , что мы не понимаем, ещё больше такого, что делает ее бессмысленной.
Кажется, что все наши попытки разобраться в ней обречены на провал.
Но, возможно, мы, как всегда, спешим, и ответ ближе, чем мы думаем?
Может быть мы уже нашли его и прошли мимо, потому что не ожидали, что он будет таким простым?
Тогда почему нам не легче?
Например, есть мнение, что смысл жизни состоит в любопытстве.
Вы еще любопытны? Значит, нет проблем.
Если согласиться с Жванецким, что "жить надо", то и того проще, но гении нас утомляют и нравятся недолго.
Может быть проблема сохраняется потому. что простота нас не устраивает?
Может быть нам хочется убежать от всех проблем, но мы не знаем, как это сделать , или делать ничего не хотим?
Искать смысл жизни как будто неправильно, потому что не всё зависит от нас.
Неблагоприятных обстоятельств, с которыми мы можем справиться, на порядок меньше всех остальных, вместе взятых. Это впечатляет.
Может быть, лучше просто жить и не пытаться всё понять до конца?
Может быть, но "просто жить" совсем не проще.
Или нам чего-то не хватает - энергии, смелости, ума, упорства, терпения, или ещё чего-то?
Может быть, а, может быть, именно с этими ресурсами у нас перебор?
Поиск смысла жизни можно сравнить с игрой, в которой не всегда можно выиграть, а проиграть запросто, даже если вы умны и симпатичны., или вам это только кажется.
А может быть, в этом риске проиграть и есть всё то, к чему мы стремимся и чего заслуживаем, или почти всё?
Мы снова и снова пытаемся победить, но всегда ли это нужно?
Может быть, достаточно участвовать?
"Просто" жить, и не обязательно успешно?
Что такое победа? Это когда мы умнее или лучше других, или когда доказали, что мы правы?
Слишком скучно, чтобы быть правдой.
Многие думают, что жизнь бессмысленна, когда не ставят перед собой амбициозных целей, но они ошибаются.
Целеустремлённость — точно не тот путь, который ведет к счастью и удовлетворению, как впрочем и для достижения куда менее значительных целей.
Возможно, отсутствие жёстких ориентиров даёт нам больше свободы исследовать, ошибаться и находить все новые нюансы в привычном течении жизни, а возможно и наоборот, ограничивают.
Не все цели ведут к счастью, и не всегда амбициозные планы так уместны, как в этом убеждены люди, которые их перед собой ставят.
Может, мы, вообще, слишком одержимы мыслью, что мир вокруг нас несправедлив и враждебен и недовольны жизнью, в том числе и потому что думаем о том, чего у нас нет.
Но чего нам не хватает на самом деле?
Возможно, и, прежде всего, чувства меры, потому, что мы склонны преувеличивать или недооценивать всё, к чему прикасаемся.
Может быть, нам стоит сосредоточиться на том, что у нас уже есть, вместо того чтобы постоянно думать о том, чего у нас нет?
Возможно, мы сами создаем себе проблемы, а потом удивляемся, что их слишком много?
Что за резон, думать, что в попытках изменить мир нам повезет больше, чем другим людям, даже если если мы при этом ограничимся собственной особой?
Может быть, стоит принять жизнь такой, какая она есть, вместо того, чтобы пытаться переделать то, что мы не понимаем?
Говорят, что если понять смысл жизни, то можно стать счастливым. Но что такое счастье? Это когда мы довольны?
Так половина из этих довольных тупицы или дураки, что из этого?
Противоречие между тем, чего мы хотим, и тем, что можем сделать, воздвигли не мы, не значит ли это, что счастье – всего лишь несбыточная мечта?
Ум может сделать жизнь удобнее, но и одновременно сложнее и опасней.
Чем больше мы знаем, тем больше тревожимся, сторонимся умных и дружим с дураками.
Так ум, что это такое - панацея, дьявольское искушение или бедствие?
Справляться с волнением бывает непросто, разумнее не пробовать.
Возможно, лучше не допускать появления проблем, больше отдыхать и меньше уделять внимания тому, что нас не устраивает или беспокоит”?
Возможно, но расскажите, как это устроить.
Искать смысл жизни — это как пытаться понять, почему ты чувствуешь себя беспомощным.
Каждый из нас хотя бы раз в жизни испытывал это чувство, между тем как остальные кайфуют постоянно.
Стоит ли беспокоиться, если оно возвращается?
Может, это и есть ответ, из которого следует сделать выводы на будущее, а может быть временная слабость и надо набраться терпения?
Смысл жизни может измениться завтра, сегодня, часом позже, или никогда.
Мы ведь иногда меняем свои приоритеты.
Вчера важно было одно, завтра — другое. Это нормально. Определить, что такое нормально или ненормально, — непростая задача, а может быть, неосуществимая, или преждевременная.
Может, лучше оставить всё как есть, в расчете на то, что со временем всё станет на свои места?
Жизнь движется иногда медленно, иногда слишком быстро, иногда незаметно, иногда противно.
Полностью быть довольным чем-то невозможно, в том числе и жизнью
Может быть, на это неудовольствие не следует обращать внимания и подумать о том, что делает жизнь такой притягательной и неотразимой?
Искать смысл жизни — это долгий и изнурительный процесс, а мы слишком нетерпеливы, чтобы предпочесть какое ни на есть удовольствие будущему, и , скорее всего, мнимому благу?
Может быть, лучше придержать поводья и попытаться найти то что мы в свое время в виду занятости, беспечности, или других причин, упустили из виду?
Слезть с лошади, выйти из машины и пройтись пешочком?
Быть внимательнее к каждому моменту, наслаждаться обычными радостями и хотя бы в идеале стремиться прожить каждую прожитую секунду, не имея малейшего понятия о том, как это сделать?
Смысл может быть непонятным, но это не значит, что его вообще нет.
Всё зависит от того, как мы его понимаем, или не понимаем.
Возможно, смысл появляется в нашем сознании постепенно - его нет сейчас, но он появится завтра, или не появится никогда.
Искать смысл — это как верить в судьбу.
А что такое судьба, кто знает?
Может быть, это жизнь , то, что с нами происходит, и она пугает нас только потому, что мы ещё живы и продолжаем свой путь?
Смысл жизни и его отсутствие — это как истина и заблуждение.
Они не только противостоят друг другу, но и дополняют, пока их не начинают противопоставлять по любому поводу.
А что, если отсутствие смысла — это минимальное его количество, а наличие — минимальное его отсутствие?
Даже минимальное количество смысла не означает его полного отсутствия. как в концлагерях во время холокоста или культа личности.
Всё дело в степени,.
Всё зависит от того, сколько его есть, и, главное, сколько надо?
Оптимизм можно рассматривать как лёгкую грусть, а пессимизм — как глубокую печаль и отчаяние.
Жизнь напоминает нескончаемые качели, чья траектория отражает наше постоянное изменение и переосмысление того, что для нас действительно имеет значение.
Смысл жизни — это не просто конечная цель, а бесконечный горизонт, к которому мы стремимся, развиваясь и раскрывая свой потенциал.
Это лестница, ведущая к вершинам, где каждый шаг — это возможность стать лучше, мудрее и сильнее.
Смысл жизни не является чем-то надуманным, таким как план или мечта.
Это наше внутреннее стремление к развитию, движению вперёд, росту и улучшению, вне зависимости от конечного результата.

“Множество людей притязают на благочестие, но никого не привлекает смирение.”Ларошфуко
Почему?
И смирение, и благочестие подразумевают самоограничение, отказ от некоторых удовольствий и привычек, но делают это по-разному.
Такая же разница, как между добровольным аскетизмом и подчинением чужой воле.
Смирение заключается в том, что человек подчиняется воле других. Это может быть трудно и даже болезненно, вызывает у человека негативные эмоции и может подавить его индивидуальность, разрушить его личность.
Благочестие, напротив, предполагает, что человек сам принимает решения, руководствуясь своими моральными принципами.
Это добровольное самоограничение, акт самодисциплинирования и самовоспитания, который делает человека более осознанным, добрым и мудрым.
Благочестие позволяет найти баланс между своими желаниями и потребностями других.
Человек производит свободный выбор, но не для того, чтобы причинить вред себе, а чтобы помочь другим и себе.
Человек, поступающий благочестиво, убежден, что стремится жить в гармонии с миром.
Благочестие помогает сохранить индивидуальность и избежать конфликтов с теми, кто живёт иначе.
Кроме того, благочестие облегчает взаимодействие с другими людьми и вызывает у них уважение, так как ассоциируется с мудростью, внутренней силой и гармонией.
Смирение же, напротив, воспринимается как слабость и подчинение, что вызывает отторжение.
Люди стремятся к свободе, самореализации и независимости, поэтому смирение не у всех находит отклик.

Почему мы в глазах других людей стремимся выглядеть хорошо? Что если за маской вежливости и доброжелательности мало, что есть привлекательного, кроме инстинкта самосохранения?
Говорят, что в основе нашей природы лежит стремление к гармонии и свободе. Но что, если это не так? Может быть, наша любовь к другим — это всего лишь способ избежать неприязни, а не естественное состояние?
Возможно, враждебность людей — это не столько злонамеренность, сколько защитный механизм.
Рефлекс отвергать всё чуждое, вне зависимости от того, хорошее оно или плохое, помогает нам выжить в этом мире.
Но не этот ли полезный рефлекс мешает нам по-настоящему открыться и довериться друг другу?
Интересно, что побуждает нас быть добрее, чем требуется?
Пацифизм, забота о своей репутации, уловка или ещё что-то?
Вряд ли мы могли бы преодолеть патологическую неприязнь к людям, даже самым близким, если бы не чувство долга и справедливости, а главное, забота о своей репутации, отношении к нам со стороны других людей и общества.
А что было бы без этой зависимости людей от окружающей среды и необходимости общения с себе подобными?
Замечено, что побуждение, желание выставить себя в глазах других людей с хорошей, положительной стороны намного сильнее инстинктивной, врожденной склонности к враждебному отношению, склонности к порицанию, осуждению других людей и распространению заведомо ложной и прочей негативной информации.
Произвести благоприятное впечатление на других людей оказывается важнее прямого самовосхваления или изобличения чужих недостатков.
Почему?
Разве стремление к справедливости и желание выглядеть хорошо не показывают, что мы добры и благожелательны?
Как мы могли бы жить без общения? Ведь это основа нашей жизни.
Мы хотим, чтобы нас видели в хорошем свете.
Часто это желание сильнее, чем стремление сделать что-то плохое из чувства справедливости.
Почему мы так беспокоимся о том, что думают даже незнакомые люди?
Создание хорошего образа о себе оказывается важнее, чем самовосхваление или поиск недостатков в других.
Мы взрослеем или так лживы и испорчены, что маниакально склонны ко всяким манипуляциям?
Почему мы стараемся быть добрее, чем требуется? Откуда у нас этот пацифизм?
Что это значит, когда говорят, что в основе человеческой природы лежит первобытное, инстинктивное стремление к гармонии и свободе?
Что если любовь к другим людям, вопреки христианскому заблуждению, не является естественной, а возникает, чтобы избежать неприязни, подобной реакции отторжения чужеродного тела на клеточном уровне?
Что если истоки человеческого поведения, мотивы, помимо себялюбия, лицемерия, злонамеренности человека, его неискренности, скрытности связаны преимущественно с первобытными инстинктами и обусловлены, главным образом, самим фактом отдельного, автономного существования во враждебной среде
Возможно, враждебность людей объясняется природной неприязнью, которая возникает из-за естественного рефлекса отвергать все чуждое.
Этот рефлекс защищает нас от того, что выходит за рамки нашего индивидуального существования, угрожает целостности нашего организма и предотвращает “объединение чужеродных бактерий в опасный симбиоз”.
Ларошфуко заметил, что “нам ненадолго хватило бы добрых чувств, которые мы должны питать к нашим друзьям и благодетелям, если бы мы позволяли себе вволю говорить об их недостатках.”

Когда я был ребенком, старшие братья, которым было поручено присматривать за мной, когда родителей не было дома, решили сходить в гости к дяде, жившему со своей большой семьей в частном доме на Красной горке, в километре от нас. Они взяли меня с собой.
Там они с детской непосредственностью, попав на бал с корабля, где вкусненьким и по праздникам никто не объедался, возможно, заигрались с детьми, а может быть, и того проще, пристроились где-то к столу, начисто забыв обо мне.
Дядя отмечал какой-то праздник, как водится, в большой шумной компании, а самый почитаемый у него праздник был день копки картофеля, остальные праздники совпадали с официальными и отмечались с одинаковым усердием и размахом.
Взрослые пили самогонку, закусывали кислой капустой.
К дому прилегал обширный огород, где росли овощи: горох, огурцы, лук, помидоры и всякая зелень.
Во дворе царила суета: с оглушительным шумом бегали громкоголосые, неряшливо одетые и босые дети, лаяли собаки, кудахтали куры, орал во всё горло петух, как будто его режут, хрюкали и визжали свиньи. Захмелевшие гости хором распевали застольные песни , и братья, само собой, быстро потерялись в этой оживленной обстановке.
Оставшись в одиночестве, я почувствовал себя брошенным.
То ли обиделся, то ли разозлился, развернулся и, никем не замеченный, несмотря на свои 5 лет, вышел со двора и двинулся в обратный путь.
Я шел как в тумане, глядя под ноги. В глазах было темно от обиды и злости. Я обходил камни, перепрыгивал лужи, избегал ям и редких людей, которые встречались на пути.
Дорога была незнакомой, пустой и пугающей. Я шел быстро, не оглядываясь.
Оглядевшись, я понял, что не узнаю дорогу, по которой мы шли в гости. Я шел куда глаза глядят. Дорога шла вверх, местами была покрыта камнями и песком, а местами — липкой, противной глиной.
Наконец, над деревьями показался просвет. В нем, на фоне темнеющего неба, я увидел верхние этажи и крышу высокого здания. Я не сразу понял, что это такое.
Стены здания были то ли белыми, то ли желтыми с красным оттенком из-за заходящего солнца. Теперь я решил, что иду домой, используя это здание как ориентир.
Это оказалась большая сталинская пятиэтажка — поликлиника, где я бывал с мамой. Поликлиника стояла на перекрестке двух улиц, где я жил. Осознание этого придало мне сил и уверенности.
Спустя некоторое время я уже стучался в дверь своей квартиры на первом этаже.
Дверь открыла мать, которая была очень удивлена, что я вернулся один, узнав от меня, во всех подробностях, что произошло.
Так благополучно завершилась маленькое приключение, из которого я вышел невредимым и почти, что героем и узнал, что мир за пределами дома может быть опаснее, чем я думал.

Жизнь - классная штука, и жить хорошо.
Но конь хорош, пока в форме, часы, пока не остановятся, подруги, пока не устают от нас, а мы от них, друзья и родственники, пока нам не понадобится помощь, и смерти мы не боимся, пока та не явится за нами.
Хорошо было вчера, и завтра будет не хуже, чем сегодня.
Хорошо, пока не станет плохо, не только сегодня, но и завтра.

В реальной жизни не всё так предсказуемо, как нам бы хотелось и не все так страшно, как черт малюет, но будущее вряд ли за одиночками-творцами.
В постмодернистском мире фантазий и воображения можно создавать словесные шедевры, вместо того, чтобы проповедовать, но это должны быть высококачественные, полноценные произведения, а не искусные поделки.
Приятно жить в собственном призрачном мире, но не всегда надо выставлять его напоказ.
Не нужно заманивать доверчивых людей в свои опасные грёзы, пытаясь выдать присущие вам особенности и странности за чистый источник творчества.
Нельзя безнаказанно для качества литературы гоняться за фанатами и многочисленными последователями.
Напрасно известные писатели и поэты стремятся продать плоды своего творчества тем, кого презирают.
Можно жить в мире виртуальных идей и грез, наслаждаться им, но без лишнего шума и внимания, не пытаясь исключительно из корыстных соображений добиться признания и известности.
Цель иных писателей не в самих образах и произведениях, а в том кураже и шуме, которые им сопутствуют.
Творчество должно быть предназначено тем, кто понимает вас, остальные не в счет.
Нельзя сбивать с толку и вводить в заблуждение не уверенных в себе людей сумасбродными идеями о волшебстве и чуде, не рискуя превратиться в заурядных распространителей духовного ширпотреба.

Какой смысл в существовании органических тел и так ли уж велика разница с неорганическими, если, конечно, не исходить из того, что люди созданы Богом по своему образу и подобию, в ущерб явному единству мироздания, подтвержденному многочисленными научными открытиями?
Какой смысл в существовании солнца, планет, галактик, многочисленных звезд, насекомых, вирусов, бактерий?
Может быть, и мы — появляемся на свет, чтобы жить, живем, чтобы умереть?
Memento mori?
Вся тайна в том, чтобы готовиться к смерти?
Неужели нормальные условия для течения физиологических процессов — это то, что нам надо, и смысл жизни следует искать в генетической предрасположенности, нервной системе, деятельности желез, в обмене веществ, анатомических особенностях человека?
Люди, которые его искали и в искренности которых не приходится сомневаться, вкладывали в свои слова явно другой — романтический, нравственно-эстетический и поэтический смысл, включая таких каннибалов, как ацтеки.
“Это неправда, это неправда, что мы приходим на эту землю для того, чтобы жить. Мы приходим только для того, чтобы спать и видеть сны. Наше тело — цветок. Как трава зеленеет весной, так и наши сердца открываются и дают почки, но приходит время — и они увядают”. /”Пять цветов”/
Жизнь людей, неспособных к науке, но во всех других отношениях являющихся здоровыми людьми, кое-кто считает бессмысленной, но с этим мнением последние, безусловно, никогда не согласятся и будут правы.
Право на поиск смысла жизни неотделимо от права на свою жизнь, а последнее – незыблемая прерогатива любого человека.
Мы знаем, что в науке некоторым ученым, научная карьера которых сложилась успешно, по их собственному признанию, не хватает смысла жизни, и в то же время есть люди, которые живут бездумно, довольны собой, притом искренне и не без оснований.
Что же это за смысл, если он не всегда дается высокоинтеллектуальным людям, а людям, во всех отношениях обыкновенным, нередко достается без всякого труда?
Иногда говорят, что смысл человеческой жизни состоит в продолжении человеческого рода? Разве это не слишком просто и банально?
Не говоря уже о том, что этому взгляду явно не хватает некоторого воображения и изящества, следует заметить, что явление, о котором идет речь, носит слишком общий, биологический характер, чтобы его могли принять люди, претендующие хоть на какую-нибудь индивидуальность.
Разве не странно сводить всю жизнь к одной лишь функции размножения?
Это что, особая миссия человека? Или просто биологическая необходимость?
Но если и «особая» миссия ограничивается таким «разумным основанием», так уникальна, чего мы ждем от себя и друг от друга в обычной жизни и какого совершенства ищем? Может быть, мы ищем что-то большее, чем просто продолжение рода?
Если человеческая природа и индивидуальность — просто издержки психофизической организации человека, какой разумный смысл мы в них разыскиваем? И разве не абсурдно считать, что наша уникальность — это просто случайность?
Какой смысл в аппендиксе по сравнению с сердцем, печенью или почками? Разве не удивительно, что природа создала нечто, что нам не нужно для выживания?
Почему же мы не верим, что жизнь не имеет смысла на том основании, что мы живы?
Где кончается естественное поведение и начинаются бессмысленные вопросы, и где начинается необходимое поведение, когда надо вместо разговоров принять правильное решение?
Разве не в этом и заключается истинная мудрость — уметь различать важное и неважное, главное и второстепенное?
Смысл жизни человека иногда явно, иногда скрыто, понимается сугубо рационально и потому неубедительно, как умение произвольно ставить перед собой разумные цели и задачи, стремиться к их достижению, а затем, в зависимости от положительного или отрицательного результата, честно подвести итог.
Вряд ли мы располагаем такой свободой.
Едва ли оправданно ставить разум не просто выше жизни, но и выше природы, ничтожной частичкой которой он является.
Оказывается что наши интеллектуальные возможности не только не беспредельны, не всесильны, но и не всегда полезны и актуальны.
При всем уважении к нашим общечеловеческим достижениям и способностям к науке, разве всегда разумное нравственно, а нравственное при всем уважении — разумно?
И всегда ли мы хотим того, к чему стремимся, и стремимся к тому, чего действительно хотим?
Почему делаем, что не надо делать и не делаем, что должны?
Что, если люди, занятые поиском смысла в жизни, дальше от истины, чем те, которые действуют спонтанно, естественно, нередко глупо, бессмысленно и жестоко?
Может быть, они ничего не ищут потому, что уже имеют то, о чем другие только мечтают, как бы мы негативно ни относились к их поведению?
Что, если и в этом случае стремление к истине, в который раз, важнее самой истины, а истина типа естественного отбора, важнее и беспощаднее любой философии и морали?
Вряд ли уместен и корректен нравственный подход к проблеме, если вспомнить одни только зверские войны и преступность, неизменно сопровождающие всю историю человечества.
Если человечество вышло из рая, то разумно предположить, что теперь оно воинственно направляется в ад, если из ада — туда же и возвращается.
Вывод в том и другом случае неутешителен.
Незачем ставить разум выше жизни, если жизнь и без разума, в его биологическом понимании, — явление общеизвестное и распространенное, и едва ли человек, с точки зрения приспособления, преуспел больше, чем самые простейшие виды организмов.
И потом, что важнее в этом вопросе о смысле жизни?
Поиск ответа, какой бы он ни был, или сам ответ, только бы он нас устраивал?
Ясность или тревога?
Если это не риторический вопрос, что за ним скрывается?
Чего нам собственно не хватает и что нами руководит ?
Какие чувства и настроения?
Душевный дискомфорт или предчувствие, вселяющее оптимизм и надежду?
Что такое это наша жизнь?
Трагедия, трагикомический фарс, слегка затянувшаяся драма, стимул, доказательство “сиротливой материальности мира”, повод для самоутверждения, материал для исследования человеческой природы? Что?
Что перспективнее для человечества — решение проблемы смысла или ее неразрешенность?
Может быть, вместе с тайной, которая с ней связана, в случае успеха, исчезнут такие ценности, без которых сама жизнь перестанет быть привлекательной, или появятся куда более серьезные проблемы?
Может, надо не понять, а извлечь выгоду из её существования, научиться ее использовать в своих интересах, как энергию ветра, воды или атома, ну или честно признать, что ее сохранение необходимо для снятия множества других проблем, без разрешения которых сама по себе она представляется искусственной и незначительной?
Что ни говори, в любом обществе и в любое время потребность в осмысленном поведении человека очевидна, по крайней мере, для его собственного выживании и безопасности общества,
Тут не до добра и других нравственных ценностей, лишь бы выжить.
А может быть, без добра жизнь ничего и не стоит, и добро практичнее, а главное, важнее и жизнеспособнее, чем мы думаем?
Проблема жизни — лишь одна из проблем, или это проблема смысла всех человеческих проблем?
И тех, что остались в прошлом, и тех, с которыми придется столкнуться в будущем?
Так ли уж бесспорно отношение к этой извечной проблеме, как к проблеме свободного выбора, целеустремленности, воли, нравственности, добра и справедливости?
Проблеме раскрытия потенциальных возможностей интеллекта?
Что больше тревожит человека — он сам или мир, в котором он живет?
Сама задача или неспособность отказаться от ее обывательского воплощения?
Мотивы поведения или необратимые последствия?
Ответственность, которую требует свобода воли, или внешние обстоятельства, силу и значение которых мы не в состоянии ни понять, ни предвидеть, ни контролировать?
Что нас больше всего беспокоит — наиболее целесообразный выбор или очевидная бессмысленность любого выбора?
Может быть, смысл жизни конкретного человека состоит в интуитивном следовании таким врожденным или приобретенным ценностям, без утверждения которых жизнь не имеет значения?
С этой точки зрения, — говорит Э. Фромм, — в жизни нет никакого смысла, кроме того, какой человек придает ей сам”? /”Искусство любить”/
Кажется, Будда подошел к этой проблеме ближе всех и смысл жизни состоит в достижении Нирваны, такого состояния “идеального блаженства”, при котором человек освобождается от перемен, желаний и страданий, когда угасают и преодолеваются такие крайности поведения, как жадность, ненависть и невежество?
Что, если состояние Просветления — это и есть та великая и единственная цель, к которой должен стремиться разумный человек?
Страдание присуще жизни; причина страданий — в страстных желаниях; прекращение страданий — это отказ от желаний.
Выход — восьмеричный путь правильности: правильный взгляд; правильная мысль; правильная речь; правильное действие; правильный образ жизни; правильные старания; правильный склад ума; правильная сосредоточенность.
Смысл жизни в продвижении по этому пути?
Но почему монахи-буддисты, как и все монахи, выглядят так непривлекательно?
Что-то не похожи они на просветленных людей, достигших великой цели. Хлеб они, пожалуй, если вы попросите, вам подадут, но в остальном похожи на обдолбанных экстрасенсов или зомбированных сектантов.
Ясно, что жизнь — это не товар, ежедневно выбрасываемый на потребительский рынок, не хитроумное произведение рук ремесленников, когда-то живших на земле, и не высокотехнологичная продукция, выпускаемая современными заводами.
Скорее, произведение Бога, если бы мы в него верили, а пути Господа, как известно, неисповедимы и исполнены тайн, как и он сам.
Если мы не верим в него, то мы в затруднении, но это все равно не дает нам права приписывать жизни такой оптимистический смысл , которого в ней на самом деле нет.
Жизнь — факт, формы её чудовищно разнообразны и многочисленны, и это почти всё из того немного, что нам известно.
Жизнь человечества настолько же удивительная и грандиозная эпопея, насколько роковая для себя самой и разрушительная для всей земной экосистемы.
За творениями человеческого разума, вызывающими восхищение и гордость, нельзя не видеть и неизбежные нарушения равновесия в природе, влекущие за собой катастрофические и необратимые последствия.
Можно сказать, что жизнь — самоцель, и Жванецкий прав, когда говорит, что жить надо для того, чтобы не умереть.
Это, конечно, не ответ, а уловка. Остроумная попытка избежать неверного ответа, когда не знаешь правильного.
На протяжении истории в борьбе за выживание люди убивали друг друга, морили голодом, изводили непосильным трудом, и всё ради того, чтобы выжить и не умереть.
То, что человек обладает некоторой свободой выбора, объясняет происхождение многих, набивших оскомину, псевдопроблем, таких как проблема смысла жизни, оптимистических ожиданий и слепой веры в будущее, что не противоречит вышесказанному, так как такая свобода изначально ограничена непреодолимыми пределами. От врожденных недостатков и изъянов до природных и социальных катаклизмов.
Жизнь одного человека не менее ценна, чем жизнь всего человечества, это прописная истина , но если у жизни есть начало, есть и конец. Это тоже прописная истина, но крайне чувствительная для всех, кто не собирается умирать. Если цивилизация возникает, значит, она когда-нибудь исчезнет.
Причины крушений цивилизаций многообразны, но они мало чем отличаются от причин гибели звезд, геологических катастроф, исчезновения целых видов животных или смерти конкретных людей. Тут мы, несмотря на своё самомнение, не исключение и не ближе к Господу и Вечности, чем какой-нибудь простейший организм, растение или кусок камня.
Судьба человечества, нынешней цивилизации не предопределена, а предрешена, не расписана по часам, но и не вечна. Всему когда-то наступает конец, но конец — это всегда и начало. Что это за начало, нам не дано знать, потому что ответ находится за пределами того, к чему мы привыкли и что мы не в состоянии понять .
Думать иначе — значит верить, что жизнь не просто одно из явлений мироздания, а его наивысшая цель. Сомнительно.
Если бы человек не обладал разумом, то ни забота о потомстве, ни героизм, ни доблесть, ни бесстрашие, ни честь, ничто другое не могли бы оправдать его существования, во всяком случае, в его собственных глазах.
Иногда нам кажется, что знания, к которым мы стремимся, хотя и выше информации и привычных повседневных представлений, без мудрости мало, что значат и очень часто приближают нас не к добру, а к злу, а зло необратимо ведет к разрушению личности и социальным потрясениям.
Так может быть, смысл жизни человека заключается в мудрости?
Возможно, но без всякой мистификации и без далеко идущих выводов.
В последней не должно быть ничего сверхъестественного и сказочного.
Это просто осмысленная жизнь, доступная каждому конкретному человеку. Такая высота Духа, уровень самосознания и самодостаточности, такой образ жизни, при котором человек чувствует себя в максимальной степени непринужденно и комфортно.
И тогда жизнь — это время, которое отпущено для достижения такой мудрости; смерть — финиш, черта, за которой эта цель теряет смысл.
Мудрость, Просветление, понимаемые таким образом, должны освободить от страха перед смертью, потому что мы покорно примем её неизбежность, и узлы надуманных проблем развяжутся сами собой.
Например, нет никакой проблемы свободы воли, потому что, если вы мудры, никакого выбора у вас нет.
Выбор есть только у тех, кто живет одним днем, кто суетен и слеп и дальше носа ничего не видит.
Центр всех устремлений человека и его самооценки должен автоматически сместиться в сферу Духа, одним из законов которого является добро.
Для мудреца, человека, идущего путем, подобным восьмеричному пути Будды, выбор не составит никакого труда.
Правильно выбранная цель приносит и средства для её достижения. Жизнь перестанет быть только суровым испытанием, но и станет бесценным даром.
Смерть — конец жизненного цикла.
Если она неестественна и несвоевременна, это всегда трагедия и страдание, которые только усиливаются оттого, что человек не исполнил долга не по своей вине.
Неизбежность смерти не должна пугать и останавливать, но на деле она не просто пугает, а парализует и доводит многих людей до безумия.
Может быть, смысл жизни заключается в страдании и нам надо через него пройти?
Разве не оно порождает сострадание, милосердие, доброту, сочувствие, жалость, без которых нравственная жизнь человека вообще не имела бы никакого значения?
Тогда всегда ли уместна жалость?
Неужели мы должны страдать, чтобы наша жизнь обрела смысл, а на сочувствие можем рассчитывать лишь при условии, что останемся посторонними наблюдателями, жестокими варварами?
Бедность — порок? Богатство — благо?
Еще одна прописная истина, которую любят выворачивать наизнанку. Например.
Почему люди, интересы которых не идут дальше забот о материальном благополучии, легко превращаются в источник зла, насилия и несправедливости?
Почему материальное благополучие так редко приносит счастье? Лишает разума и человечности?
Почему люди в реальной жизни ненавидят друг друга, так благожелательны и добры на словах, и одновременно так бездушны и несправедливы в жизни?
Откуда, наконец, после всего, что мы знаем о человеческой природе и истории, такое прекраснодушие в оценке перспектив научного познания и развития человечества? Откуда взялись эти порядком надоевшие социальные утопии?
Материальное благополучие для тех, кто его заслуживает, несомненно, благо.
Без досуга не было бы никого, на кого мы могли бы равняться.
Однако богатство, равно как и бедность, не всегда приводят людей к состраданию и добру, иные превращаются в животных, озлобляются.
Зависть, гнев, жадность, тщеславие, несправедливость, мстительность, тупое самодовольство и примитивный образ жизни уверенно проникают в жизнь и растлевают души людей.
И чем дальше, тем больше.
Возможно, в самом недалеком будущем, история, какой мы её знали до сих пор, закончится.
Дьявол завершит своё чёрное дело, расставит знаки препинания на всём пути нашего «победного» шествия к всеобщему процветанию и прогрессу и там, где ещё сегодня теплится слабая надежда, поставит окончательную, жирную точку.