- Трафальгар, сколько тебе говорить, не путаться под ногами?!
- Расслабься Юстас. Под ногами у нас путаешься только ты.
Резкий рывок, взмах руки, притягивающей к себе всякое барахло, толчок, и железные оковы спутываются вокруг шеи, и сдавливают внизу живота.
Холодный метал обжигал кожу, жесткая кора дерева царапала спину.
Катана выскользнула из ослабевшей руки.
- Юстас...
- Заткнись Трафальгар. – Холодные пальцы освободились из под тяжести метала, и скользнули под тонкую футболку.
Стон, сорвавшийся с губ, устремился в небо мыльным пузырем.
В это время, команды двух заблудившихся капитанов, все дальше и дальше отдалялись от заветной точки, безуспешной рыская в поисках своих командиров.
- Юстас, что ты... – Горячий, влажный язык оборвал бессмысленный вопрос, волна страсти окатила кипучей лавой.
Кид придвинулся вплотную к уху Ло, и тихонько шепнул.
– Ни слова, Трафальгар. Слова излишни.
Ло прикусил губу, рука Кида змеей скользила по телу, ловкие пальцы достигли низа живота, и молния джинсов, ручейком заструилась вниз.
С тихим шуршанием, джинсы веером сложились в ногах.
Ноги Ло мелко дрожали, хотя в архипелаге был теплый весенний вечер.
Зубы сводило, хотелось кричать, ругать Кида почем свет стоит, сказать хоть что-нибудь, но язык не хотел шевелиться, а в горле застрял сухой ком.
Крепко схватив Ло за загривок, Кид грубо запечатал его губы поцелуем.
Если бы не гигантский ствол дерева под спиной, и цепкие руки Кида, Ло сполз бы на твердые корни.
Ураган эмоций и чувств, принявший физическую форму, грубо ласкал тело Ло.
Прикрыв глаза, и до боли закусив губу, он терялся в мыслях, носивших его в каких-то темных закоулках.
Эти руки, казалось, всегда были холодны и тверды как сталь.
Одна рука цепко сомкнулась на шее, вторая скользнула под тонкую ткань, еле прикрывающую пульсирующую в волнении плоть.
Еле сдержавшись, чтоб не вскрикнуть, Ло тяжело выдохнул тяжелый ком воздуха.
Холодные пальцы обвивали влажный, от возбуждения, член.
- Не надо. Не надо, Юстас... – Ло стоило больших трудов прошептать заветные слова, язык еле двигался.
- Юстас... – Повторил он единственное слово, которому поддавался заплетающийся язык.
Покрывая шею Ло поцелуями, Кид стягивал тяжелую шубу.
Становилось слишком жарко, внутри у него было знойное пекло пустыни, хотя тело и остывало от холодных капелек пота.
Избавившись, наконец, от тяжелого меха, Кид всем телом прижался к Ло, и прошептал:
- Теперь ты мой, Трафальгар