Первый по-настоящему осознанный сон, длинный и не прервавшийся даже после нескольких пробуждений. Началось всё с моего соседа по комнате, который, посреди ночи блуждая по общежитию, каким-то образом ухитрялся громко храпеть, как человек, погружённый в глубокий и продолжительный сон. Обернувшись, я обнаружил, что в комнате присутствуют два Петрашова: один лежит в постели и сопит, а другой ходит рядом, трогая и переставляя предметы, лежащие на столе. Очень трудно описать чувство, которое я ощутил, столкнувшись с этим фактом: я как-то из глубины сна, бессознательно осознал, что нахожусь во сне, и оказался в состоянии действовать более или менее осмысленно. Конечно, факт осознанности не оказался для меня чересчур уж радостной и по-своему шокирующей новостью, какой был когда-то, ведь с той поры, когда я по-настоящему интенсивно интересовался вопросами сновидения, прошло уже больше полутора лет. Вероятно, отсутствию сильной эмоциональной реакции и обязана длительность и определённая ясность сна.

Осознавшись, я первым делом, конечно, предпринял попытки взлететь, и не сказать, чтобы они оказались неудачными, но всё же в этом деле я столкнулся с определёнными трудностями: мне приходилось делать усилия, как бы отталкиваясь от воздуха и плавая в нём, и понадобилось некоторое время, чтобы я смог освоиться с новым своим положением. Потом я очень долго рассматривал своё отражение в зеркале, как это было уже в одном похожем, хотя и не столь успешном в плане осознанности сне (см. сон № 4, «Приглашение в Зазеркалье»); я парил перед зеркалом, побаиваясь, что отражение примет пугающие, отвратительные формы, но всё оставалось, как прежде, и я продолжал выглядеть очень красивым, спокойным и радостным. Помню, что собирался выбраться на улицу напрямик, сквозь стекло, как поступают многие сновидцы, но, трогая стекло руками, я ощущал его твёрдость и опасался, как бы мне не навредить себе, ударившись о него с разгону головой. Уже тогда я понимал, что проблема заключается в не слишком высоком уровне осознанности, делающем сновиденное стекло сравнительно реальным, но ничего не мог с этим поделать.

Потом я долго летал по общежитию, знакомясь со множеством разных людей, которых никогда не видел прежде, принимал участие во всевозможных праздничных мероприятиях, общаясь на различные темы, часто просыпался и сразу же засыпал вновь, возвращаясь в ту же точку, где я прервал своё путешествие. Больше всего мне запомнился один эпизод, произошедший уже ближе к концу сновидения: беседуя с персонажами сна о сновидении, я стал расспрашивать их, знают ли они настоящих, живых сновидцев, с которыми я мог бы вступить в контакт. Мне показали старую чёрно-белую фотографию, на которой было запечатлено пять или семь пареньков несколько старше моего возраста, и по очереди назвали их имена. Я старался удержать их в памяти, чтобы потом, по пробуждении, мог бы что-то о них разузнать, но запомнил лишь одного, по прозвищу Трамвай, причём меня предупредили, что это человек очень странный или даже опасный в общении, с которым лучше не связываться. У меня было чувство, будто бы эта фотка принадлежит мне – кажется, её прислала мне М. вместе с одним из своих писем, но в действительности такой фотографии у меня нет.

Скачать программу: http://humito68.xaker.ru/FirstGate.rar

Содержание

 1. Краткое описание

2. Технические требования

3. Начало работы

     3.1 Запись сновидения

     3.2 Добавление «шара восприятия»

     3.3 Размещение «шара восприятия» на карте

     3.4 Навигация по карте

     3.5 Создание зоны

4. Информация об ошибках

1. Краткое описание

Программа «Первые врата» предназначена для ведения электронного дневника сновидений и создания карты сновиденного мира.

Подробнее о методе картографирования сновидений см. на сайте Хакеров сновидений.

 2. Технические требования

Программа рассчитана на работу в ОС Windows 98/ME/NT/2000/XP.

3. Начало работы

Программа может находиться в двух режимах: режиме дневника сновидений и режиме карты сновиденного мира.

Для переключения между режимами служат соответствующие кнопки на панели инструментов.

Я ощущал своё тело лежащим в постели и одновременно с этим видел картины сна. Осознав себя, я отметил этот факт достаточно спокойно и постарался не выражать свою радость, как прежде, бурно, чтобы удержать сновидение как можно дольше.

Насколько я могу судить, пузырь восприятия представлял собой нечто вроде Дома культуры, состоявшего из нескольких этажей. Первым делом я оказался в книжном отделе, напротив высокого шкафа, набитого книгами, – некоторые из них я уже видел в бодрствовании, другие же были мне незнакомы. Я осмотрел корешки – оказалось, что по большей части это древнекитайская классика: толстые и высокие тома в блестящей суперобложке, где на белом фоне переплетаются диковинные пастельные узоры. Я взял с полки одну из книг и, как обычно, раскрыл её наугад где-то на середине. Как ни странно, с чтением не было никаких трудностей. Речь шла о том, что нельзя доверять женщинам-медиумам, а также выходящим на контакт сущностям женского пола. Приводились конкретные примеры с более или менее подробным обсуждением ошибок – я запомнил только Джейн Робертс^[*]. (Следует отметить, что накануне я, разыскивая среди своих заметок необходимые сведения, случайно наткнулся на её имя.) Чтобы узнать, кто автор этого сочинения, я открыл титульную страницу – оказалось, что оно принадлежит к ещё одной известной контактёрской серии – «Учение Абрахама».

Поднимаясь лестницей на следующий этаж, я обнаружил, что обнажён. Кажется, меня это немного смущало, но мой сновиденный спутник уговорил меня пройти на концерт, для чего, очевидно, я сюда и пришёл. Несмотря на то, что осознания я не терял, эту часть сна я помню очень плохо. Гораздо яснее в памяти запечатлелся следующий эпизод, когда я уже вышел из концертного зала и остался один. Поразмыслив, я решил, что раз я нахожусь в осознанном сне, то мне ничего не стоит насновидеть сумку с одеждой, скажем, на первом этаже и таким образом проверить, насколько велика моя власть над сюжетом. В голове мелькнула мысль, что я могу с таким же успехом насновидеть одежду прямо сейчас, но я отбросил её – видимо, принятое ранее решение оказалось сильнее. Чтобы исполнить его, я начал двигаться по широкой железной лестнице – сначала почему-то вверх, а потом, когда оказалось, что дальше хода нет, – вниз. Я оказался в совершенно незнакомой обстановке – мрачноватая полузаброшенная площадка, которой лестница оканчивалась, так и не достигнув первого этажа. Из разговора двух пожилых вахтёрш, мимо которых я проходил, я узнал, что «теперь», оказывается, вниз нормальные люди не спускаются – а только лишь потерявшие человеческий облик существа. Я, никак не отреагировав на это замечание, прошёл к лифту с бросающимися в глаза ярко-красными дверями и начал изучать аккуратные серебристые кнопки. Их было много, на них барельефами были вырезаны странные значки. Напротив некоторых из кнопок были приведены короткие английские подписи, но одна, со странным иероглифом в китайском стиле, ввела меня в ступор и заставила довольно долго глазеть в недоумении, что бы это значило. Вызвать лифт я, однако, сумел, а вот разобраться с этажами – нет. К счастью, вскоре в кабинку зашли несколько человек, мужчины и женщины, и кто-то из них помог мне разобраться с хитроумной системой управления лифтом. К тому времени я, похоже, совсем забыл, зачем собирался вниз. Неожиданно сон растаял, как ни в чём не бывало, и я мгновенно проснулся. Оказалось, что я лежу на спине: левая ступня скрещена с правой, руки, согнутые в локтях, покоятся на груди, не пересекаясь, а пальцы расслаблены, но сжаты в кулаки. На часах было около семи утра.

Я возвращался тем же автобусом, на котором вместе со своим сновиденным другом приезжал к нашим подружкам. По дороге туда мы беседовали с водителем, немолодым уже человеком, приходившимся другу то ли приятелем, то ли даже родственником, дядей. Разговор шёл о предметах пустых и ненужных, на обыкновенные стариковские темы вроде развращённости современной молодёжи и тяготах нынешней жизни. И теперь, вспоминая его, я с недовольством повторил вслух одну из бестолковых фраз водителя и приблизился почти вплотную к дверям, для чего мне пришлось спуститься вниз на ступеньку-другую. Двери были раскладными, наподобие гармошки, и приоткрытыми где-то на треть, так что я мог созерцать местность, по которой мы проезжали. Место водителя пустовало, но никого, в том числе и меня, это, похоже, совсем не беспокоило, несмотря на то, что мы мчались по зимней дороге на скорости вполне приличной и, возможно, предельной для такого автобуса, старенького и тяжко пыхтящего. Внезапный порыв неконтролируемого раздражения заставил меня обернуться и бросить в адрес водителя недобрую фразу – кажется, я послал его к чёрту. Сразу же незримо наросло напряжение, и серьёзный мужской голос откуда-то извне, словно из какой-то сновиденной системы безопасности, потребовал немедленно извиниться перед водителем. Однако я без всякого страха проигнорировал это приказание и вознамерился выйти; автобус не снизил скорости, и даже двери начали плотнее смыкаться, но я, на подсознательном уровне понимая, что нахожусь во сне, одним движением руки отбросил их настежь – больше они мне не препятствовали. Практически мгновенно пришла в голову идея осознаться, и практически мгновенно же я с силой оттолкнулся от ступеньки и полетел в открытое небо.

Снова я испытал большое волнение и, наслаждаясь полётом, постоянно твердил себе, что мне удалось осознать себя во сне. По субъективным ощущениям, полёт был сравнительно долгим, хотя, глядя из бодрствования, я предполагаю, что продолжался он секунд примерно пятнадцать. В любом случае, это было дольше, чем когда-либо прежде – не принимая во внимание смутные сны о полётах, которые, собственно, не следует воспринимать всерьёз. И снова сон очень быстро растаял, и бóльшую часть этого времени я провёл в знакомом уже мне тёмном объёмном пространстве. Постепенно движение замедлилось и прекратилось, и я ощутил, как плавно спускаюсь вниз, словно гусиное пёрышко или листок бумаги…

Себя я вдруг обнаружил сидящим на полу своей комнаты, очевидно, такой, какой она запечатлелась в моей памяти – с красным «персидским» ковром, которого нет здесь уже много лет. Атмосфера была очень странной и совсем не похожей ни на предыдущий сон, ни на реальность. Я каким-то чужим, нагловатым и злым голосом напевал дурацкую песенку о том, как «купила мама коника, а коник без ноги», и размышлял, что следует похвалиться перед отцом своим успехом в сновидении. (На самом деле мы эту тему вместе никогда не обсуждали.) Меня интересовал вопрос, сохранил ли я осознание или же проснулся. Выяснить это очень просто – достаточно попытаться взлететь. Я поднялся с пола и, стараясь не слишком шуметь своими звонкими тапками, чтобы не разбудить родителей (на самом деле дома была только мама), направился к стене напротив, отмечая при этом какое-то странное жжение во всём теле.

Резкий звук, донёсшийся из-за стены, разбудил меня по-настоящему – оказалось, что я заснул, лёжа на правом боку в совершенно неудобном положении, результатом чего и являлось ощущение жжения. Затем послышалось ещё несколько шумов, и теперь я почему-то сомневаюсь, были ли они на самом деле. Некоторое время я неподвижно лежал в постели, осмысливая пережитое. Отметил, что сердцебиение ускоренное, хотя не слишком, а дыхание, напротив, ровное и неторопливое. Первое время ощущалось небольшое давление в правом виске. Привычный мир воспринимался как-то по-новому, я вздрагивал от каждого неожиданного звука вроде автоматического включения холодильника, хотя, конечно, всё оставалось таким же знакомым, как прежде. И в течение всего следующего дня я чувствовал себя уверенно и спокойно, как будто бы воочию убедился в том, насколько фундаментально я утверждён в мире повседневности.