ТЁТЯ МИНА - ВСЕМИРНАЯ СВАХА

 *Аркадий Хайт*

 Мина Моисеевна, или попросту тётя Мина, была соседкой по квартире моего> друга, режиссёра с киностудии имени Горького. Он нас и познакомил:

 - Мина Моисеевна, - сказал он, - знаете, кто это? …Это Хайт!

- Так что, - спросила она, - мне встать по стойке «смирно» или пойти
помыть шею?

 - Не надо, - сказал я. – Можете ходить с грязной.

- О, какой язвительный молодой человек! Жалко, я не знала, что у меня
будет такой важный гость. Купила бы чего-нибудь особенного к чаю. Вы,
кстати, чай будете без какого варенья: без вишнёвого или без клубничного?

 - Если можно, то без малинового.

 - Пожалуйста! У меня всё есть.

 Насчёт варенья она, конечно, хохмила. Нашлось у неё и варенье, и
 печенье, и конфеты – как это водится в приличном еврейском доме. Вот
 иногда видишь человека всего пять минут, а такое ощущение, что знаешь
  его всю жизнь. Точно такое же чувство возникло у меня после встречи с
 Миной Моисеевной.

 Когда я вижу сегодня на сцене Клару Новикову с её тётей Соней, для
 которой пишут лучшие юмористы, я всегда думаю: а как же тётя Мина? Ведь
 ей никто не писал, она всё придумывала сама.

 Помню, сидим мы с ней, беседуем. Вдруг - телефонный звонок. Кто-то
 ошибся номером. Громкий мужской голос, который слышу даже я, кричит:

 - Куда я попал?!

- А куда Вы целились? – спрашивает тётя Мина.

 Хотя в душе она была стопроцентной еврейкой, терпеть не могла
 разговоров, какие мы все потрясающе умные.

 - Ай, не морочьте голову, вот Вам мой племянник, дофке еврей, - тупой,
 как одно место. Кончил в этом году школу – и что? С его знаниями он
 может попасть только в один институт – в институт Склифосовского!

 Я иногда начинал её дразнить:

 - Но мы же с вами избранный народ!

 - Мы – да! Но некоторых евреев, по-моему, избирали прямым и тайным
 голосованием, как наш Верховный Совет.

 Теперь пришла пора сказать, кем же была тётя Мина. Она была
 профессиональной свахой. Сегодня, в эпоху брачных объявлений и
 электронных связей, эта профессия кажется ушедшей. Но только не для тех,
 кто знал Мину Моисеевну.

 - Человек должен уметь расхвалить свой товар, - говорила она. – Реклама
 - это большое дело. Посмотрите, когда курица несёт яйцо, как она кричит,
 как она кудахчет. А утка несёт тихо без единого звука… И результат?
 Куриные яйца все покупают, а про утиные никто даже не слышал. Не было
 звуковой рекламы!

 Не знаю, как она рекламировала своих женихов и невест, но клиентура у
 неё была обширная, телефон не умолкал с утра до вечера. Было сплошным
 удовольствием слушать, как она решает матримониальные дела.> - Алло! Что? Да, я вас помню, Володя. Так что Вы хотите? Чтоб она была
 молодая, так, красивая, и что ещё? Богатая. Я не поняла, Вам что, нужно
 три жены? Ах, одна! Но, чтоб она всё это имела. Ясно. Простите, а что вы> имеете? Кто Вы по профессии? Учитель зоологии? Хорошо, звоните, будем
 искать…

 - Алло! Кто говорит? Роза Григорьевна? От кого Вы? От Буцхеса. Очень
 приятно. А что Вы хотите? Жениха? Для кого, для дочки? Нет? А для кого,> для внучки? Ах, для себя! Интересно. Если не секрет, сколько Вам
 исполнилось? Тридцать шесть? А в каком году? … Хорошо-хорошо будем> искать… Может быть, что-то откопаем.

 - Алло, это Яков Абрамович? Хорошо, что я Вас застала. Дорогой мой, мы
 оба прекрасно знаем, что у вас ужасная дочь, которая не даёт вам жить.
 Но всё равно, когда я привожу жениха, не надо ему сразу целовать руки и
  кричать, что он ваш спаситель. Они тут же начинают что-то подозревать!
 Когда Мине Моисеевне исполнилось 75, она приняла самое важное решение в

 своей жизни – уехать в Израиль. Все подруги по дому дружно её
 отговаривали:

 - Миночка, куда Вы собрались на старости лет? Жить среди незнакомых людей!

 - Я вот что подумала, - сказала тётя Мина, - лучше я буду жить среди
незнакомых людей, чем среди знакомых антисемитов!

 И она уехала. Тихо, незаметно, никому ничего не сказав. Тогда в
 аэропорту «Шереметьево» фотографировали всех провожающих, и она не
 хотела, чтобы у нас были неприятности после её отъезда. Прошли годы,
 многое в мире изменилось. Советский Союз установил дипломатические
 отношения с Израилем – и я впервые оказался на Святой земле.
 Я сразу же попросил своих друзей отыскать Мину Моисеевну, если она ещё
 жива, а если нет – хотя бы узнать, где она похоронена.

 На следующее утро чуть свет в моём номере зазвонил телефон:

 - Алло! Это великий русский писатель Шолохов-Алейхем?

 - Тётя Мина! – заорал я. – Это Вы?

 - Ну да! Что ты так удивился, будто тебе позвонил Ясир Арафат?

 Через пару часов я уже завтракал в её квартире, точь-в-точь копии
 московской: те же занавески на окнах, те же фографии на стенах, такой же
 маленький телевизор, по которому шли всё те же наши передачи.

 - Ничего не меняется, - сказала она, перехватив мой взгляд. – Всё как
 было. Даже профессия у меня та же.

 - Как? Вы и здесь сваха?

 - Почему нет? Здесь тоже надо соединять женихов и невест. Как говорится,> сводить концы с концами.

 Дальнейшая часть дня проводилась под аккомпанемент сплошных телефонных
 разговоров тёти Мины:

 - Алло? Слушаю!... Да, я Вас помню. Вы хотели невесту с хорошим
 приданым. Там вот, можете открывать счёт в банке «Хапоалим» - я вам> нашла невесту. За неё дают 50 тысяч шекелей. Что Вы хотите? Посмотреть
 её фото? Милый мой, за такие деньги я фото не показываю. Получите> приданое, купите себе фотоаппарат и снимайте её, сколько влезет!

 - Алло? Бокер тов, геверет! - и тётя Мина затараторила на иврите, как
 пулемёт. – Ненормальная румынская еврейка, - сказала она, положив
 трубку. – Денег полно – и она сходит с ума. Не хочет блондина, не хочет
 брюнета, подавай ей только рыжего! Откуда я знаю, почему? Может, у неё
 спальня красного цвета, хочет, чтоб муж был точно в цвет!.

 - Алло? Ша, что Вы кричите? Кто Вас обманул? Я Вам сразу сказала, что у
 неё есть ребёнок. Какой позор?... В чём позор?...Ах, ребёнок родился до
 свадьбы! Так что? Откуда ребёнок мог знать, когда свадьба?...

 А я сидел, слушал всё это и умирал от счастья и восторга! Потому что за
 окном был Тель-Авив, потому что рядом была тётя Мина, потому что, слава
 Б-гу, есть то, что в нашей жизни не меняется.

 Не знаю, может это звучит немного высокопарно, но для меня тётя Мина
 олицетворяет весь наш народ: тот же юмор, та же деловая жилка,
 скептическое отношение ко всему и удивительная жизненная сила. Всё, что
 позволило нам выжить в этом кошмарном мире!> Порой мне кажется, что брось тётю Мину в тундру в тундру, в тайгу – и
 уже через пару дней она будет ходить по чумам, сватать чукчей и эскимосов:

 - У меня для Вас потрясающая невеста! Она даже не очень похожа на чукчу,
 скорее на японочку. Какое приданое?... Какие олени?...Нет, он сошёл с> ума! Я ему предлагаю красотку, а он хочет оленей. Да Вы только женитесь
 – и у вас рога будут больше, чем у оленя!

 Сегодня тёти Мины уже нет на земле. По нашему обычаю, умершим нельзя
 приносить цветы, но никто не сказал, что им нельзя дарить рассказы. Я
 написал его в память Мины Моисеевны и жалею только о том, что она его не
 услышит. Иначе она бы непременно сказала:

 - Между прочим, про меня мог бы сочинить и получше! К тому же ты забыл> вставить мою главную фразу о том, что надо уметь радоваться жизни.

 Обязательно напиши: «Пока жизнью недоволен – она и проходит!» Так всегда
 говорила я, простая еврейка, которая соединяла людей по парам.