Жил в одном приходе бедняк хусман - так в Дании безземельных арендаторов называют. И было у него три сына: старшего звали Пер, среднего Пале, а младшего Эсбен, по прозвищу Простак. Слыл Эсбен недалеким, и никто его всерьез не принимал.
Вот подросли сыновья - и настало им время в дорогу отправляться, счастья искать. Хозяйство у стариков невелико, рук приложить не к чему, а быть за далер у соседей на побегушках им уже не пристало - больно велики выросли.
- Ну и вымахали! - сказал им отец. - Вместо того что бы дома без дела слоняться, ступайте-ка лучше да заработайте себе на хлеб.
Подался первым на чужую сторону старший сын, Пер. Снарядили Пера в дорогу, дали ему холщовую рубаху, штаны сермяжные и хлеба ломоть. Простился он с родными и пошел по белу свету странствовать.
Шел он, шел, видит - навстречу ему путник катит, упряжка у него богатая. Придержал лошадей и кричит Перу:
- Эй, малый, куда путь держишь?
- Иду на чужую сторону счастья искать.
- Не пойдешь ли ко мне в работники? - спрашивает путник.
- А плату какую положишь? - осведомился Пер.
- Полгода отслужишь - четверик серебра получишь,- отвечает проезжий.
- Плата хоть куда! - говорит Пер.
- Только, чур, уговор, - продолжает путник. - Подниматься до зари и всякую работу справлять, какую ни прикажу. У меня обычай таков. Люблю я, чтоб работники в моей усадьбе подолгу служили, но поначалу всех испытываю и только на полгода нанимаю. Запомни: как придет весна, прилетит кукушка, так и уговору нашему конец. И еще одно: сам я человек веселый и кислые ролей терпеть не могу. Давай так: кто из нас первый разозлится, тот пускай на себя пеняет! Коли первый разозлюсь я - что ж, сколько ни прослужишь - получай плату за полгода сполна. А коли ты первый разозлишься, тут уж не взыщи. Нарежу у тебя ремлей из спины и брюха, посыплю раны перцем да солью - и убирайся на все четыре стороны.
Чудной был уговор, и не сразу ударил Пер по рукам. Призадумался сначала. Да и страшен был тот человек. Рот до ушей, а такого уродливого длиннющего носа Пер в жизни не видывал. Зато свиные глазки проезжего до того были ласковы, до того умильны, что Пер подумал: "Он, видать, шутки шутит. А плата, и вправду, хоть куда. Эх, была не была!"
- Ладно! - сказал Пер. - По рукам!
Так подрядился Пер на службу. Сел он к хозяину в повозку и оглянуться не успел - они уж и дома. Время было позднее, улегся Пер и проспал всю ночь до зари в своей каморке.
В шесть часов утра запел петух. Вскочил Пер, оделся - и бегом на гумно, куда еще с вечера наказал ему идти хозяин.
Стал Пер что есть силы молотить пшеницу, как было приказано. Молотит он час, молотит другой, а кругом словно все вымерло. Никто не приходит и не зовет его завтракать. Отшвырнул тогда Пер цеп и пошел в горницу. Пришел и видит: развалился на лавке хозяин, а завтрака на столе и в помине нет. Тут же в горнице и хозяйка - косоглазая, изо рта два огромных клыка торчат. "Ну и уродина! - подумал Пер.- Хуже хозяина!" И еще вертится под ногами орава чумазых ребятишек: воют, визжат, царапаются. Видать, все уже позавтракали. Только для него ничего не припасли.
Хозяин ухмыляется:
- Никак, ты есть хочешь, Пер?
- Ясно, хочу! - говорит Пер. - Ужинать-то мне вчера не дали, да и нынче маковой росинки во рту не было. Попробуй-ка помолотить два часа не евши!
- А ты глянь, что над притолокой написано! - сказал горный тролль.
Нанялся-то Пер вовсе не к человеку, а к троллю! Только он того не знал.
Поднял голову Пер и видит: выведено над притолокой большими буквами: "Нынче еды не жди, до завтра погоди!"
Лицо Пера вытянулось с досады.
- Никак, ты разозлился, Пер? - спрашивает хозяин. Видит Пер - дело-то выходит нешуточное - и отвечает:
- Что ты, что ты, вовсе нет!
Побрел он, как побитая собака, назад на гумно. По счастью, завалялся у него в кармане ломоть хлеба, что еще Дома припас. Пригодился он ему теперь.
"Денек перебьюсь, - подумал Пер,-может, хозяин испытать меня хочет. А то с чего бы такие причуды! Написано ведь над притолокой: до завтра погоди!
Молотил Пер без отдыха весь день до вечера, а потом, не поужинавши, спать отправился.
Назавтра петух в четыре часа запел.
"Вот и позавтракаю пораньше", - подумал Пер.
Вскочил, оделся - и бегом на гумно. Прибежал - и давай что есть силы молотить. Но то и дело, опуская цеп, прислушивался: не зовут ли завтракать? Только никто его не звал. Как подошло время к шести, отшвырнул Пер цеп и пошел в горницу. А там точь-в-точь как вчера: завтрака и в помине нет, хозяин развалился на лавке за столом, и вид у него все такой же сытый и довольный. Хозяйка возится с оравой злющих горластых ребятишек. Ну, видать, позавтракали они сытно!
Поглядел хозяин на работника и ухмыльнулся:
- Никак, ты есть хочешь, Пер?
- Еще бы не хотеть! - в сердцах сказал Пер.-Вчера у меня маковой росинки во рту не было, а я день-деньской на гумне надрывался, и нынче два битых часа молотил. Будешь тут голодным как собака!
- А ты глянь, что нынче над притолокой написано!- говорит тролль.
Глянул Пер и видит: выведено там то же, что и вчера: "Нынче еды не жди, до завтра погоди!"
- Вчера ты тоже "завтра" сулил! - закричал Пер. -Будет шутки шутить! Работника кормить надо!
- Никак, ты разозлился, Пер? - спрашивает хозяин-тролль.
- Ясное дело, разозлился, кровосос ты чертов! - ругается Пер. - Нечего над людьми измываться, "завтраками" потчевать.
- Вон что?! А уговор знаешь? - вскочил с лавки тролль.
Сноровка у тролля была, видать, изрядная! Схватил он нож, мигом стянул с Пера рубаху, нарезал ремней из спины и живота работника, умеючи присыпал перцем, присолил да и вышвырнул его за ворота.
Закричал, застонал Пер и домой поплелся. Немало дней прошло, прежде чем воротился он к старикам родителям.
Долго хворал Пер, а дома ему еще травили душу - все в один голос твердили: он-де во всем виноват сам, был строптив, а хозяин хотел лишь испытать нового работника. Службой за четверик серебра в год не гнушаются!
Собрался тогда в путь средний брат, Палле. Запасся он впрок всякой снедью и отправился той самой дорогой, что и Пер.
Повезло Палле: под вечер катит ему навстречу тот же хозяин. Придержал лошадей и кричит:
- Эй, малый, куда путь держишь?
- Иду на чужую сторону счастья искать! - отозвался Палле.
Стал тролль его к себе на службу звать. Принял Палле условия договора. Ударили они по рукам и поехали домой к хозяину.
Прожил Палле у тролля целых три дня; все это время он на хозяина работал: тот его не кормил, не поил, только "завтраками" потчевал. А как увидел Палле на четвертый день над притолокой ту же надпись: "Нынче еды не жди, до завтра погоди!" -лопнуло у него терпение, дал он себе волю и отругал тролля всласть.
Отделали его, как и Пера, нарезали ремней из спины и живота, присыпали раны перцем и присолили.
Долго брел он до дому, и вид у него был - смотреть жалко!
Увидели старики хусманы сына - запричитали, стали разными снадобьями его раны врачевать; кляли на чем свет стоит злодея-хозяина, что так детей их изувечил.
Эсбен Простак меж тем по двору бродит и молчит, будто воды в рот набрал. А утром и вовсе пропал со двора. Сам-то он знал, куда ему надо: отправился Эсбен той самой дорогой, что его братья.
Под вечер и ему навстречу тролль катит. Придержал лошадей и кричит Эсбену:
- Эй, малый, куда путь держишь?
- Иду на чужую сторону счастья искать! - отозвался Эсбен.
- Не пойдешь ли ко мне в работники? - спрашивает тролль.
- А плату какую положишь? - осведомился Эсбен.
Четверик чистого серебра за полгода службы, - отвечает тролль.-Плата хоть куда! Только запомни: сам я человек веселый и работников мне таких же подавай! Потому-то я наперед и уговариваюсь: кто из нас первый разозлится, тот пускай на себя пеняет! Коли первый разозлюсь я, что ж, сколько ни прослужишь - получай плату за полгода сполна. А коли ты первый разозлишься, тут уж не взыщи. Нарежуу тебя ремней из спины и брюха, посыплю раны перцем да солью - и убирайся на все четыре стороны.
- Пожалуй, сойдемся! - сказал Эсбен.
Ударили они по рукам, а тролль и говорит:
- Служить мне будешь до весны, а как кукушка прилетит, уговору нашему конец. А может, мы и после того по-новому сговоримся.
- Ладно! - соглашается Эсбен.
Сел он в повозку, и покатили они в троллеву усадьбу. Отвели Эсбена в ту самую каморку, где его братья жили, и проспал он там беспробудно всю ночь.
В шесть часов запел петух. Поднялся Эсбен и отправился на гумно рожь молотить, как было приказано. Молотит час, молотит другой, а кругом словно все вымерло. Никто не приходит и завтракать его не зовет. Отшвырнул тогда Эсбен цеп и пошел в горницу. Пришел и видит - все троллево се мейство в сборе: за столом тролль развалился, троллиха тут же сидит, на полу троллята дерутся и царапаются.
- День добрый! - здоровается Эсбен. - Завтракать н пора ли?
- Про то в уговоре не сказано,- говорит тролль.- Глянь-ка лучше, что над притолокой написано.
Хоть и невелик грамотей был Эсбен, а все-таки прочитал по складам: "Нын-че е-ды не жди, до зав-тра по-го-ди".
- У всякого дня своя забота! Мне б сегодня поесть!
- А ты рожь молотишь, вот и кормись рожью,- ухмыльнулся тролль.
Ни словечка не ответил ему Эсбен и опять отправился на гумно. Молотил он там что есть силы рожь, веял ее, а в полдень насыпал мешок зерна и понес на ближайший постоялый двор.
- Мы с моим хозяином уговорились: есть я у него дома не буду. Денег на прокорм он мне не дает, зато разрешает рожью кормиться. Возьмешь меня на хлеба, ежели я тебе мешок ржи дам? - спрашивает Эсбен хозяина постоялого двора.
- Отчего не взять! - отвечает тот.
Наелся Эсбен до отвала, набили ему котомку всякой снедью, флягу доверху пивом наполнили. Отправился он опять на гумно и давай молотить.
Первый день прошел, за ним и другой, и третий. Хозяин Эсбена не кормит, не поит; над притолокой все те же слова выведены: "Нынче еды не жди, до завтра погоди". А Эсбену хоть бы что - весел и доволен.
Тролль только диву дается и Эсбена каждое утро спрашивает:
- Не злишься ли ты, Эсбен?
А Эсбен в ответ:
- Да нет, хозяин! С чего мне злиться? Мне ль у тебя не житье?
Троллю и невдомек, про что это он толкует.
На четвертое утро входит Эсбен в горницу, а тролль ему, как и прежде, надпись над притолокой показывает: "Нынче еды не жди, до завтра погоди".
Эсбену хоть бы что - опять на работу собирается.
- Не хочешь ли поесть, Эсбен? - спрашивает хозяин.
- Да нет! Что нет - так нет! - отвечает Эсбен.
- Ты, стало быть, все три дня ничего и в рот не брал? - допытывается хозяин.
- Ну как же,- отвечает Эсбен. - Что хотел, то и ел. Я рожью кормился, как ты, хозяин, приказал. Нашелся тут один добрый человек по соседству: он за мешок ржи в день чего только мне не давал: и пива, и еды всякой вдоволь.
- Да как ты посмел? - орет в сердцах хозяин.
- Ты, никак, разозлился? А, хозяин? - спрашивает невозмутимо Эсбен.
- Нет! Нет... вовсе нет! - отвечает тролль. - Только лучше тебе другим делом заняться: поле вспахать надо. Бери-ка плуг и ступай за моей собакой. Пес дорогу знает. Где он на землю уляжется, там и пахать начинай! Да гляди, не бросай работу, покуда пес домой не побежит!
- Ладно, хозяин! - соглашается Эсбен.
Запряг он лошадей в плуг и поехал в поле. А пес впереди бежит. Вот улегся пес на землю. Эсбен там и пахать начал. Пахал он поле, пахал, а пес все лежит, с места не двигается. Уж и полдень настал, соседи все по домам полдничать разошлись, а пес - ни с места. "Видать, он до вечера так проваляется",- подумал Эсбен.
Подвело у Эсбена от голода живот. Схватил он палку и вытянул легонько пса по спине. Пес взвизгнул и домой во всю прыть.
Перерезал Эсбен постромки, вскочил на лошадь и за псом следом, а другую лошадь на поводу держит.
Догнал пса у самой троллевой усадьбы, видит - пес через плетень перемахнул. Кинулся Эсбен за ним, не сдержал лошадей, те на землю и рухнули. Одна даже ногу сломала.
Выбежал на шум тролль, глядит: у крыльца пес хвостом машет и тут же Эсбен как ни в чем не бывало стоит.
- Как ты хозяин, приказал, так я и сделал! - говорит Эсбен.- Пес домой побежал, а я за ним! Ты не злишься, хозяин?
- Нет, не злюсь! - отвечает тролль. - Зайди-ка в дощ и подкрепись.
Не знал хозяин, что и делать с таким работником: исполнял Эсбен все его наказы и бывал всегда весел и доволен. Стал тролль даже побаиваться Эсбена. И тут-то случилось неслыханное и невиданное в тех краях: накормил тролль работника обедом и ужином. А как встал Эсбен поутру и вошел в горницу, видит: надписи над притолокой - "Нынче еды не жди, до завтра погоди" - как не бывало.
Позавтракал в тот день Эсбен в положенное время, захватил корзинку с едой, что дала ему хозяйка, и отправился на работу. Приказано ему было троллевых свиней пасти. Было тех свиней с полсотни, все отборные, жирные.
- Пускай пасутся, где хотят,- говорит тролль,- не беда, коли и в землю зароются.
- Ладно, хозяин,- говорит Эсбен.
Только он от усадьбы отошел, навстречу ему два мясника. Идут они как раз скот покупать. Приглянулись мясникам жирные свиньи, вот они и спрашивают:
- Свиней продаешь?
- А то нет! - отвечает Эсбен. -Я их как раз продавать собрался. Забирайте всех, кроме старого борова. Он пастору пойдет.
Сошлись мясники с Эсбеном в цене, отдали ему целую кучу далеров и погнали троллево стадо прочь. Остался у Эсбена один только старый боров. Видел Эсбен, что боров хворый, того и гляди, ноги протянет.
И верно. Как пришел Эсбен с боровом на торфяное болото, боров тут же и околел. Сунул работник борова мордой в болотную жижу; один хвостик торчать оставил, да и тот чуть у корня надрезал.
Взял Эсбен свою корзинку и пошел на троллев двор.
- Где свиньи? - спрашивает хозяин.
- В болото зарылись! - отвечает Эсбен.-И боров старый - тоже. У него - хоть хвостик торчит, я его чуть попридержал. А других уж и в помине нет.
Кинулся тролль с Эсбеном на торфяное болото. Ухватился он за свиной хвостик, потянул - и плюх в болотную жижу. Только хвостик в руках остался. Вскочил тролль на ноги, стал по болоту бегать, свиней кликать. Да их и след простыл.
- Никак, ты разозлился, хозяин? - спрашивает Эсбен.
- Да нет, с чего мне злиться? - отвечает тролль, а сам от гнева трясется.
Время идет. Кормит тролль Эсбена досыта, работой не обременяет, боится с работником связываться. И живет Эсбен- как сыр в масле катается.
Как-то раз позвали тролля с женой на свадьбу к другим троллям. А ехать надо было далеко. Вот поутру приказывает тролль Эсбену:
- Приготовь-ка выезд побогаче, да не забудь дегтем смазать, где положено, и гляди, чтоб на совесть!
- Ладно! - говорит Эсбен.
Взял он бочку с дегтем, обмазал весь возок, пошел к троллю и докладывает:
- Смазано везде на совесть, а лучше всего там, где ты, батюшка-хозяин, сидишь.
- Ты, что рехнулся?! - заорал тролль, да вовремя одумался и говорит: - Что это я! И в мыслях у меня не было на тебя злиться. Смазать-то только оси колесные надо было! Вытри сиденье хорошенько.
- Вон что! - протянул Эсбен.- Так бы раньше и сказал!
Вытер он сиденье, залезли тролль с троллихой в возок, а Эсбен на козлы сел. По дороге хозяин работнику наказывает:
- Как отвезешь нас и вернешься назад, закидай колодец всем, что под руку попадется. А не то, не ровен час, свалится туда кто-нибудь из троллят.
- Ладно, хозяин! - говорит Эсбен.
- Да гляди, будь с мелюзгой поласковей! - велит тролль. - Чтоб ей ни в чем отказу не было.
А мелюзгой он свое троллево отродье называл.
- Ладно, хозяин! - соглашается Эсбен.
- Да еще: огонь к нашему приезду во дворе разведи, чтоб светло было, как днем, иначе, того и гляди, с дороги собьемся.
- Ладно, хозяин! - обещает Эсбен.
Подъехали они к усадьбе, где шел свадебный пир. Вылезли тролль с троллихой из возка, а Эсбен домой повернул. Хлопот у него в тот день было по горло.
Вспомнил он, что обещал троллю быть поласковее с мелюзгой, и наказал всей мелкоте в приходе, всем беднякам хусманам, явиться в полдень с мешками и веревками в трол-леву усадьбу.
В полдень пришли хусманы; отворил Эсбен двери овинов, амбаров, хлевов да конюшен и говорит:
- Берите все, что вздумается. Велел хозяин быть с вами поласковей и ни в чем чтоб вам отказу не было.
Подивились бедняки: добра от тролля-кровососа еще никто в приходе не видывал. Но просить себя не заставили. Расхватали рожь и пшеницу, вывели коров, лошадей, овец и пошли по домам.
Настал черед старый колодец засыпать. Бросил было Эсбен лопату-другую земли в колодец, но показалось ему мало. Пошел он в дом и стал тащить все, что под руку попадется: и столы, и лавки, и перины, и поставцы, и укладки. Побросал он все в колодец, засыпал сверху землей, закидал камнями. Любо-дорого смотреть!
Под конец осталось только Эсбену на дворе огонь развести, чтоб было светло, как днем.
Поработал Эсбен на славу, а потом за хозяином отправился.
На свадебный пир съехалось гостей тьма-тьмущая! Были там тролли хвостатые и тролли без хвостов; те, что познат-нее, носили целых два хвоста. Свадьбы ради выпустили они хвосты поверх праздничной одежды. А уж до чего важничали! Думали тролли, что хвосты им очень к лицу.
Гости и хозяева порядком захмелели и до того развеселились - пели и плясали, а самые молодые даже на головах ходили.
В такой толчее не сразу разглядел Эсбен хозяина с хозяйкой. А как разглядел - стал им знаки подавать. Заметил тролль работника, вышел с женой во двор, уселись они в возок и домой покатили. Подъезжают к усадьбе и видят: край неба полыхает, будто солнце встает. А как поближе подъехали, поняли: к небу огонь вздымается, усадьба ярким пламенем пылает!
- Это еще что?! -заорал тролль. - Никак, усадьба горит?!
- Ага! - отвечает Эсбен. -Ты же сам велел к твоему приезду на дворе огонь развести, да такой, чтоб было, как днем, светло. А иначе и в усадьбу в потемках не въедешь, и горяченьким не обогреешься. Вот я и подпалил левый флигель. Ты ведь не злишься, а, хозяин?
- К дьяволу! - кричит тролль.-Езжай быстрее, сатана тебя возьми!
Подкатили они к усадьбе, а во дворе и в самом деле, как днем, светло, левый флигель уже догорает.
Дом и службы пока целы - погода безветренная, и огонь на них не перекинулся.
Вошел тролль в дом да как заорет:
- Что такое? Куда вся утварь подевалась? Кто столы и лавки убрал?
- А я их в колодец побросал,-говорит Эсбен.-Ты ведь велел закидать его тем, что под руку попадется. Уж не злишься ли ты, хозяин?
- Не-ет... Нет! Не злюсь! - отвечает тролль. - Неужто ты не знаешь, что колодец песком, землей и дерном засыпают?
- Так бы раньше и сказал! - говорит Эсбен.
Вышел тролль во двор, глядит -двери во всех амбарах, овинах, хлевах, конюшнях отворены. Подбежал - всюду пусто: ни ржи, ни пшеницы, ни лошадей, ни коров, ни овец.
Схватился за голову тролль, слова вымолвить не может. А Эсбен тут как тут:
- Ты ведь сам наказывал быть с мелюзгой поласковей и чтобы ни в чем ей отказу не было. Вот я и роздал все беднякам хусманам. Ты ведь не злишься, а, хозяин?
- Нет, не злюсь! - отвечает тролль. - Но уж очень ты прост. Недаром тебя Эсбен Простак прозывают. Теперь работник мне больше ни к чему. Нет у меня ни зерна, ни скотины; нечего молотить и сеять, некого пасти. Ступай домой хоть сейчас, вот тебе твоя плата!
- Э, нет! -говорит Эсбен.-Мне и тут хорошо! Да и пока не время службу бросать: весна еще не пришла, кукушка еще не прилетела. Ведь мы так с тобой уговаривались!
- Так-то так! - соглашается тролль.
Остался тролль с глазу на глаз с троллихой. Вот тут-то он взбеленился, тут-то дал себе волю:
- Ну и чертов плут! Скоро он меня по миру пустит! Что делать?- Связал меня по рукам и ногам проклятый уговор! Никак упрямого работника отсюда не выжить. Может, убить его?!
- Сдается мне, знаю я средство извести Эсбена! - говорит тролллиха.- Убить его всегда можно. Погоди до завтра! Может, все-таки мы его вокруг пальца обведем. Как кукушка по весне прилетит, так и уговору вашему конец, верно? Весна еще когда придет! А ты поутру вымажь меня дегтем, вываляй в перьях да и посади на большую яблоню. Стану я там куковать, а Эсбен подумает, что кукушка прилетела. Вот и уберется восвояси.
- Ты у меня умница! - говорит тролль. - Будь по-твоему!
На том и порешили.
Наутро сидят тролль с Эсбеном за столом, завтракают. Слышат вдруг из яблоневого сада: "Ку-ку! ку-ку! ку-ку!" - на всю усадьбу разносится.
- Слышишь? - спрашивает тролль. - Кукушка прилетела!
- Кукушка? - говорит Эсбен. - Не рано ли? Пойду-ка погляжу да спугну ее.
Выскакивает он в яблоневый сад, хватает камень и прямо в лоб троллихе швыряет. Свалилась троллиха с дерева и шею себе сломала. Поделом ей! Не смогла она Эсбена сгубить.
- Поди-ка сюда, хозяин! - кричит Эсбен. - Ну и чудная же кукушка!
Примчался тролль, глядь - лежит троллиха под яблоней, не дышит. У тролля от злости искры из глаз посыпались. Стал он Эсбена проклинать.
- Ты ведь не разозлился, а, хозяин? - спрашивает Эсбен.
Не вытерпел тут тролль.
- Ах ты, головешка адова! - заорал он. - Еще как разозлился! Просто ума решился! Вот-вот лопну! Ах ты проклятущий! Имение мое разорил, усадьбу чуть не спалил! А что с троллихой сделал?! У-у-у!
Поносил тролль работника на чем свет стоит.
- Вот как ты заговорил, вот как недоволен! - сказал Эсбен.- А вспомни-ка, как сам над людьми измывался, над братьями моими, Пером и Пале, да и надо мной тоже. Думал, бедняки за себя постоять не сумеют?
Как размахнется тут Эсбен, как даст троллю! У тролля и дух вон.
Воротился Эсбен домой к отцу с матерью и к братьям. И никто больше с той поры троллей до конца дней своих в округе не видывал.

Жили-были муж с женою, и родился у них сынок. А муж слыхал, будто дети, какие дольше других материнскую грудь сосут, на диво сильные вырастают, и велел он жене, чтобы десять полных лет мальчонку своим молоком кормила. Вот прошло десять лет, повел он сына в лес испытать, много ль у него силы. Указал он ему дерево и говорит:
— А ну, Ханс, попробуй-ка, сможешь ли его с корнями выдернуть.
Ухватил Ханс дерево руками, рванул что было мочи, затряслось оно от подножия до макушки, а все ж в земле устояло. Отвел его отец обратно домой и наказал жене еще десять лет сына своим молоком кормить. Как прошло еще десять лет, отец опять его в лес повел, и на этот раз Ханс играючи дерево из земли выворотил. Обрадовался отец, ну, думает, сын довольно силушки набрался, добрый помощник в хозяйстве будет. Да вот незадача: как увидели работники в усадьбе, какой у хозяина сынок, чуть все не разбежались. Легко ли, примется он жать колосья так далеко откидывает, что их иной раз вовсе не сыщешь, и таков он был во всякой работе. Вот однажды отец ему и говорит:
— Нет, Ханс, так дело у нас не пойдет, несподручно мне дома тебя держать. Походи-ка ты, сын, по белу свету да поищи себе службу в таком месте, где простору побольше и люди живут поразмашистей, чем мы, мелкота.
И отправился Ханс по белу свету, службу себе искать. Вот пришел он в одно селение, люди ему присоветовали к пастору наведаться, у него работник недавно ушел, так место, верно, найдется, одно худо — пастор у них изрядный скупердяй. Ну, Ханс на это не посмотрел, пусть его скупердяй. Пришел он в пасторскую усадьбу и просится в работники, ему, мол, и жалованья никакого не надо: как год пройдет, он хозяину три затрещины даст — вот и вся плата. Пастор-то услыхал, что все его денежки при нем останутся, тотчас и согласился его нанять.
В первый день велели Хансу воды и дров в кухню наносить. Да ведра ему чересчур малы показались, что от них проку, взял он два большущих бродильных чана и стал в них воду носить, а дрова таскал по целой поленнице зараз. Увидала это девушка-служанка, с перепугу к пастору побежала: дескать, новый-то работник, верно, не в себе, вон как чудно с делами управляется. Пастора тоже оторопь взяла, он сразу про плату вспомнил, какую работник с него через год спросит.
— Ладно, погоди,— говорит он служанке,— я вот его в лес пошлю, там нечисть кишмя кишит, живым ему оттуда не выбраться — мы от него и отделаемся.
Позвал он Ханса и приказывает:
— Завтра в лес за дровами поедешь.
— Слушаюсь, хозяин! — Ханс отвечает.
На другой день встал он спозаранку, запряг лошадей и на подводе в лес отправился. Повалил он дерево, разрубил и стал на подводу грузить, а тем временем бесенят откуда-то повылезало видимо-невидимо, так вокруг и вьются, проходу не дают. Ханс, однако ж, не сробел, ухватил рослое дерево с ветвистою макушкой и выдрал его с корнями из земли, а потом стал в руках его ворочать и бесенят, точно метлою, в стороны расшвыривать. Разделался он с ними, взвалил дерево на подводу и домой собрался. А воз-то чересчур тяжелый вышел, лошади с места его не стронуть; Ханс, делать нечего, выпряг лошадей, поставил их сверху на воз, а сам в подводу впрягся и домой ее потащил. Ох и перетрусил пастор, глядит и глазам своим не верит: работник невредим из лесу шагает да еще подводу с дровами и лошадьми везет. И надумал пастор новую штуку, чтобы от работника отделаться. Позвал он Ханса и говорит:
— У него-де с нечистым договор заключен, так надо в преисподнюю сходить, бумагу у черта вызволить. Коль исполнит Ханс его поручение, получит в награду полный воз денег. А про себя он так рассудил: "Кто в преисподнюю попадет, тому обратно пути нету".
Ханс все сделал, как хозяин велел: пришел в преисподнюю и спрашивает у черта пасторову бумагу. А черт приволок тяжеленный железный обод и говорит:
— Давай сперва силою померяемся, подкинешь этот обод выше меня — отдам тебе бумагу, а нет — оставлю ее у себя, и тогда тебе из преисподней не выйти.
Вот черт первый взял обод и подбросил его так высоко, что он с глаз скрылся и не скоро обратно упал. Настал черед Хансу обод подбрасывать, а он уж смекнул, что слаб в этой забаве с чертом тягаться, однако виду не подал. Ухватил он покрепче обод, ноги пошире раскорячил, будто изготовился вверх его подкинуть, а сам не кидает: стоит, обод в руках вертит, точно о чем-то раздумывает.
— Чего не бросаешь,— черт его спрашивает,— о чем думаешь?
А Ханс в ответ:
— Да вот, соображаю, на самый верх его, что ль, закинуть, чтоб он до старца долетел, знаешь, что на троне-то там сидит? Да только тогда не видать тебе больше твоего обода.
— Нет, нет, погоди! Не кидай! — кричит черт.— Лучше уж я тебе так бумагу отдам.
Взял Ханс бумагу и пошел с нею к скупердяю пастору, а тот как работника увидел, так и обмер. Жалко ему было с деньгами расставаться, да никуда не денешься, пришлось полный воз нагрузить, на том Ханс с ним и распростился.
Едет он по дороге, видит, кузня стоит, зашел он к кузнецу и спрашивает, не скует ли он ему посошок. А тот отвечает:
— Нет, не скую. Я кузнец, не с руки мне этакую мелочь работать.
— Для чего же мелочь? — говорит Ханс.— Мне такой посошок надобен, чтобы в нем было никак не меньше десяти пудов железа, да еще в набалдашнике пуда два.
— Ого,— подивился кузнец,— столько железа у меня сроду не бывало.
— Не беда,— говорит Ханс. Взял он с воза пригоршню монет и дает кузнецу.— На вот тебе деньги на железо, а я через неделю за посохом приду.
Воротился Ханс домой, отец, как сына увидел, обрадовался, а денег воз увидел — тоже не больно затужил. Ханс все деньги отцу отдал, сам он до них небольшой был охотник. Отец-то думал, сын теперь в родном доме поживет, никаких забот знать не будет, да Ханс по-иному решил. Как прошла неделя, простился он с отцом, взял у кузнеца свой посох и отправился опять странствовать по свету.
Шел он, шел и дошел до моста, а возле моста человек стоит, камни обтесывает: раз ударит — глыбу с мельничный жернов надвое расколет. "Ай да мужик!" — думает Ханс. Подходит он к нему и спрашивает:
— Неволя тебе стоять тут, камни тесать?
— Да ведь каким-никаким трудом хлеб добывать надо,— отвечает тот.
— Незавидная у тебя работенка,— говорит Ханс,— ступай-ка ты лучше со мною, не пожалеешь.
Что ж, каменотес с охотой согласился, жены да детей у него не было, он и пошел с Хансом.
Шли они, шли и дошли до леса, смотрят, стоит человек, дрова рубит: раз ударит — здоровенное бревно надвое расколет. "Вот так мужик!" — думает Ханс. Подходит он к нему и спрашивает, что ему за неволя стоять тут, с дровами маяться.
— Да ведь какое-никакое дело надо же делать,— отвечает дровосек.
— Никудышная у тебя работенка,— говорит Ханс,— ступай-ка ты лучше со мною, не пожалеешь.— И отправились они дальше втроем.
Долго они шли, пока не пришли в густой-прегустой лес, а в самой чащобе замок стоит распрекрасный.
— Ну и красота! — говорит Ханс.—Давайте поглядим, кто здесь живет.
Вошли они в замок, а там залы — одна другой богаче, и все пустехоньки, ни живой души. А в одной зале стены снизу доверху оружием увешаны. Ханс и говорит:
— Давайте-ка возьмем себе по ружью да пойдем в лес, дичи набьем, чтоб было чем подкрепиться, а то, похоже, не от кого нам угощенья ждать.
Взяли они каждый по ружью и пошли на охоту, а как настреляли довольно дичи, уговорились, что дровосек дома останется обед готовить, а двое других опять на промысел пойдут. Вот остался дровосек дома, похлебки наварил, жаркого нажарил, расстарался, чтоб все у него было готово к приходу Ханса и каменотеса. Вдруг откуда ни возьмись входит в комнату старуха; увидала она наготовленную снедь и говорит дровосеку:
— Дай уж и мне маленько поесть.
— Ешь на здоровье,— говорит дровосек.
Налил он ей похлебки, жаркого наложил, она все и съела. А как кончила есть, подхватила свою клюку и ну колотить дровосека. Поначалу он отбивался, да старуха сильнее была и до тех пор его дубасила, пока он наземь не свалился, ни рукой, ни ногой шевельнуть не может. Приподняла старуха люк в полу и спихнула дровосека в подполье.
Воротились двое других домой, глядят, обед им приготовлен, а дровосека нигде не видать. Они подумали: верно, тоска его взяла, он и сбежал. Поели они, попили и спать улеглись. На другой день каменотесу выпало дома оставаться да обед готовить, а Ханс опять в лес пошел. Ну и с каменотесом точь-в-точь то же приключилось, что и с дровосеком. Ханс домой воротился, смотрит, обед приготовлен, а каменотеса нет как нет. "Хороши товарищи, нечего сказать",— подумал Ханс. Назавтра пришлось ему самому и дичь промышлять, и обед готовить. Только он кончил стряпать, входит в комнату старуха и просит поесть. Что же, Хансу не жалко, сели они вместе за стол и стали угощаться, а как поели, накинулась старуха на Ханса и давай его бить клюкой. Ханс, однако ж, не зазевался: схватил железный посошок и тоже принялся что было мочи ее колотить. Скоро стал он примечать: как старуха его ударит, у него на теле рана остается, а он, понятно, тоже старуху ранит, да вот в чем штука: у нее под передником посудинка припрятана с целебной мазью, она ранку себе помажет — у нее тут же все и заживает. Коли дело дальше так пойдет, думает Ханс, убьет его старуха. Бросился он на нее, изловчился и выхватил посудинку с мазью, потом как огрел ее разок-другой железным посохом — она и повалилась, пощады запросила. А Ханс ей: мол, пока не скажешь, куда товарищи мои подевались, нипочем бить не перестану. Пришлось старухе сознаться и западню ему указать. Открыл он подполье и вытащил оттуда дровосека с каменотесом — оба избиты и в кровь изранены, еле-еле живы. Взял он старухину мазь, смазал им раны, у них тотчас все зажило. А ведьмы меж тем и след простыл.
Сели они все трое за стол, подкрепились, Ханс и говорит:
— Пошли-ка осмотрим получше весь замок, тут, должно быть, такое есть, о чем мы с вами не знаем и ведать не ведаем.
Начали они обходить все залы одну за другой и под конец набрели на дыру в полу, а под нею — глубоченная яма, точно пропасть.
— Надо поглядеть, что там внизу,— говорит Ханс. Отыскали они веревку подлинней, привязали к ней крепкую корзину и порешили в согласии, что первым дровосека вниз спустят, за ним каменотеса, а потом Ханс их обратно подымет и они расскажут, что видели. Спустились дровосек с каменотесом в подземелье, походили туда-сюда и наткнулись на дверь. Отворили они дверь, смотрят, сидят две принцессы, одна другой краше. Увидали они чужих людей и кричат: уходите, мол, отсюда подобру-поздорову, пока ведьмы нет, попадете ей в лапы — пропали вы тогда. Напугались они да бегом к корзине и Хансу знак подают, чтоб живей наверх их вытягивал. Поднял он их, они и рассказали, что в подземелье видели.
— А ну, спустите-ка теперь меня,— говорит им Ханс.
Спустился он, отыскал дверь и вошел в комнату к принцессам. А ведьма тем временем воротиться успела, однако Ханс и бровью не повел, схватил он железный посох и ну ее колотить — до тех пор бил, пока не отпустила она с ним обеих принцесс. Отвел Ханс принцесс к корзине, и поднялись они наверх, сперва одна, а за нею и другая. А как обе принцессы наверх поднялись, сговорились тут каменотес с дровосеком Ханса внизу, в подземелье, оставить: коли он наверх выберется, одна-то принцесса ему отойдет, а из них кто-нибудь с носом останется. Вот спустили они вниз корзину, потом стали наверх ее тянуть, а корзина тяжелая, они и подумали, что Ханс в ней сидит, до половины подняли и веревку перерезали — корзина-то вниз и бухнулась. Да только вышла у них оплошка: Ханс в корзину лишь посох положил, и теперь он к ногам его свалился. Смекнул он тут, что да как. "Эге,— думает,— этим путем наверх мне не выбраться". И стал он по подземелью ходить, вокруг себя смотреть, не увидит ли чего нового. Ходил-ходил и набрел на толстую железную решетку — за решеткою третья принцесса сидит, у тролля в голове ищет, а тролль не простой, о семи головах, разлегся и спит. Ханс подошел да как стукнет посохом по железным воротам — ворота настежь, а тролль разом от сна очнулся. Ханс, однако ж, не зевал: подскочил к нему и одним махом все семь голов отрубил. Потом взял он принцессу за руку и повел ее за собою, а она с радостью за ним пошла. Разыскали они ведьму, и принялся Ханс ее дубасить железным посохом, до тех пор не отстал, пока она не пообещала его с принцессою наверх доставить. Принцесса тотчас домой попросилась, к отцу с матерью, пришлось ведьме и ее желание исполнить. Ханс с нею ехать не захотел, и подарила ему принцесса на прощание две золотые вещицы: одна — как половинка солнца, другая — как половинка месяца.
Отправился Ханс опять по свету странствовать. Вот прошло сколько-то времени, прослышал он, что в одном городе король богатую награду обещал, коль найдется искусник, золотых дел мастер, чтобы выделать ему из золота половинку солнца и половинку месяца. Пришел Ханс к золотых дел мастеру и попросился в подмастерья: я, говорит, безо всякого труда выделаю из золота половинку солнца и половинку месяца, мастер может хоть сейчас к королю пойти и сказать, что берется за эту работу — через три дня все будет готово. Старый мастер поверил ему и стал ждать обещанного. Хансу пора бы за работу приняться, а он и в ус не дует, день-деньской по городу гуляет, а вечером домой идет, песни поет. Золотых дел мастер сокрушается, жене своей жалуется: не иначе, плут ему попался заместо подмастерья, посмеяться хочет над стариком. Однако утром последнего дня услышал он стук и грохот в мастерской, да такой, что хоть уши затыкай.
— Никак он и вправду за дело взялся,— говорит мастер,— пойти разве поглядеть, что он там наработал.
Пришел он в мастерскую, а Ханс стоит и железным посохом со всего размаху об пол бьет — аж искры летят и -вся мастерская как огнем полыхает.
— Ты что же делаешь? — спрашивает мастер, ни жив ни мертв.
— Да вот, все у меня готово,— Ханс отвечает,— мастеру самое время во дворец идти, половинку солнца да половинку месяца нести!
— Нет уж, благодарствуй,— говорит золотых дел мастер,— я из-за тебя страха натерпелся довольно, иди-ка ты лучше сам.
— Ну, сам так сам,— говорит Ханс.
Пришел он во дворец и как сказал, что принес половинку солнца и половинку месяца, так его тот-час к королю проводили, а король за столом сидел, и с ним королева и три дочери — те самые принцессы, что пленницами были в замке тролля о семи головах. Да принцесс Ханс уж потом приметил, а как вошел он в королевские покои, увидел перво-наперво своих дружков, дровосека с каменотесом, они тоже за столом сидели, оба в большие люди выбились, каждый принцессу в жены взял. Показал Ханс золотые вещицы, что принцесса ему на прощание подарила, увидела их третья принцесса, из них из всех самая раскрасавица, и признала она тут своего избавителя и рассказала обо всем королю с королевой. А еще сказала, что только за Ханса замуж пойдет, другой-де ей никто не люб. Ну, король дал свое согласие, и справили они пышную свадьбу, весь двор королевский гулял да пировал. И остались Ханс с принцессою жить во дворце, а может, и по сей день там живут.

Жил на свете молодой принц. С малых лет все твердили ему, что мудрее и красивее его никого на свете нет. И до того он возгордился, что и сам тому поверил. Вот пришла ему пора жениться, и поклялся принц, что возьмет в жены только такую девушку, у которой разум красоте под стать будет. Не хотел он для себя жены ни красивой, да глупой; ни умной, да уродливой.
Созвал старый король во дворец всех самых разумных и пригожих девушек королевства, но только ни одна из них его сыну по сердцу не пришлась. И решил тогда молодой принц сам отправиться по белу свету искать себе суженую. Переоделся он в платье попроще, сел на коня и ускакал один, без всякой свиты.
Во многих странах, королевствах он побывал, много девушек перевидал, а невесты себе так и не нашел. Одна лицом хороша, да разумом не вышла. Другая умна, да красоты ей недостает. Так и пришлось принцу ни с чем обратно домой повернуть.
Вот едет он густым, дремучим лесом, а уж смеркаться стало. Конь его притомился, и самому есть-пить хочется, а лесу конца не видать. Вдруг заметил он над деревьями дымок, а скоро и домишко показался - маленький, скособоченный, совсем в землю врос. Спешился принц, вошел в дом и видит: сидят за столом дряхлые, бедно одетые старик со старухой и ужинают черствым хлебом да молоком. Поклонился принц хозяевам и говорит:
- Здравствуйте, добрые люди. Пустите меня к себе переночевать. Путь мой неблизкий, а уж вечер на дворе.
- Как не пустить, - отвечает старик. - Не в лесу же тебе ночевать. Ночлега-то ведь с собою не возят. Только люди мы простые, небогатые. Боюсь, не сумеем угодить твоей милости.
- А мне ничего такого и не надо, - говорит принц.- Как вы, так и я.
Вышел тогда старик из дому, привязал коня и дал ему охапку сена. А старуха меж тем принялась потчевать гостя молоком с сухарями.
Поужинали они, старик и говорит гостю:
- Ложитесь, ваша милость, на постель, а мы со старухой на лавке примостимся.
- Нет,- отвечает принц. - Не хочу я быть вам в т гость. Постелите мне сена на полу - и ладно.
Растянулся принц на сене и заснул крепким сном. Очен уж он притомился в дороге. И виделись ему во сне краси вые девушки, которым недоставало ума, и умные девушки которым не хватало красоты.
Только охапка сена - не королевское ложе, на ней н разоспишься, тем более с непривычки. Пробудился прин ни свет ни заря и вдруг слышит - в верхней светелке врод бы прялка жужжит и девичий голос песню поет. И до тог хорошо пела девушка, что принц заслушался ее и обо все на свете позабыл.
А как проснулись поутру старики, он их и спрашивает:
- Кто это у вас в верхней горнице так славно поет?
Стали тут старик со старухою принца убеждать, что никого там нет, что ему, дескать, просто пригрезилось. Только принц от них не отстал, покуда они ему всю правду не выложили.
- Есть, - говорят, - у нас дочь Дагмар. Она-то и пела нынче утром. Только мы ее ото всех прячем. Живем в лесу одни и боимся, как бы не обидел ее какой недобрый человек или не увез кто от нас. Без нее мы пропадем. Прясть и ткать она мастерица. Ее трудами и кормимся.
- Так-то оно так, - отвечает им принц. - Да ведь поглядеть на вашу дочь можно? Иль уж до того она нехороша, что ее и показать людям совестно?
Не стерпел старик обиды, рассердился и крикнул дочери, чтобы она вниз спустилась. А принцу только того и надо было.
Сбежала девушка вниз и спрашивает:
- За каким делом звали, отец?
- Да вот,- говорит ей старик, - иди с гостем поздоровайся.
Взглянула девушка на принца, заалелась вся и замерла, точно к месту приросла. И принц от нее отвести глаз не может. Сколько ни ездил он по белу свету, такой красавицы встречать ему еще не доводилось. Долго они так друг на друга глядели. Потом принц опомнился. Не подобает ему, королевскому сыну, на бедную крестьянку засматриваться. Простился он с хозяевами, щедро наградил их за приют и ускакал. Вернулся принц домой, а покоя себе найти не может. Не идет у него из ума красавица Дагмар. Куда ни взглянет, куда ни пойдет - все она ему мерещится. И тогда принц решил:
- Испытаю-ка я ее, под стать ли у нее разум красоте. А коли ей ума недостает, то и думать мне о ней не зачем.
Послал он к девушке гонца с двумя шелковинками и велел ей соткать из них полог для королевской кровати. А Дагмар отломила от полена две лучинки, дала их гонцу и говорит:
- Передай принцу, пусть прикажет смастерить из этих лучинок станок, чтобы было мне на чем шелк ткать.
И понял принц, что девушка-то не глупей его! Но все-таки решил он еще раз ее испытать. Опять послал он к Дагмар ища и велел ей явиться в замок ни днем, ни вечером, ни пешком, ни в телеге, ни голой, ни одетой. Рассказала она от-у про повеление принца, а тот только руками развел:
- Мыслимое ли дело,- говорит,- этакую мудреную задачу решить!
А Дагмар улыбается:
- Ничего, батюшка. Умен принц, только ведь и я не лыком шита.
Разостлала она по земле рыбачью сеть, села на нее и велела отцу волоком тащить сеть к принцу в замок. Явилась то в замок в сумерки. День к концу шел, а вечер еще не ступил. И надела она на себя вместо платья длинную по-)тняную рубаху.
Встретил ее принц, повел во дворец и говорит старому королю:
- Батюшка, нет на свете девушки краше и разумнее, м Дагмар. Позволь мне на ней жениться, потому что ни какой другой невесте я и слышать не хочу.
Нахмурился король. Где ж это видано, чтобы принц на юстой крестьянской дочери женился? Только принц твер-| на своем стоял. Делать нечего, пришлось королю создаться. Сыграли веселую свадьбу, и зажили молодые душа Душу.
Прошло время, отец принца умер, и стал он королем, жена его королевой.
Давно не бывало в Дании такой мудрой и справедливой ролевы, как крестьянская дочь Дагмар. Помнила она, что яа в нужде выросла, и старалась помочь бедному люду, м могла. И за это любили Дагмар в народе и славили ее и красоту.
Только запала тут в сердце короля черная дума. Испу-гся он, как бы не стали люди судачить, что, дескать, коль не своим умом живет, а всеми делами в королевстве :на его заправляет. Призвал он к себе королеву и го-эит:
- Обещай мне, что не станешь никогда в мои королевские дела вмешиваться. А нарушишь это обещание - отошлю тебя назад к старику отцу в лесную избушку.
Улыбнулась Дагмар:
- Что, ж будь по-твоему. У меня ведь и своих дел довольно.
Так и повелось у них с той поры. Король страной правит суд вершит, а Дагмар хозяйство в замке ведет и в дела королевские не вмешивается. Повеселел король, и опять зажили они душа в душу.
Только случилось однажды, что два крестьянина - бедный и богатый - ехали домой с ярмарки. А ведь, известное дело, когда крестьяне с ярмарки едут, то уж непременно у первого кабачка коней остановят и пива выпить зайдут. У кого барыш велик, тот с радости пьет, а кто в убыток торговал - горе заливает. Вот и эти двое так же зашли. Выпили они чарку, выпили другую, да и засиделись допоздна.
А тем временем кобыла у бедняка принесла жеребеночка. Жеребенок маленький, несмышленый. Вскочил он на ножки, испугался чего-то и подбежал к коню богатого крестьянина.
Вышли крестьяне из кабачка и увидали жеребенка. Богатей был человек жадный. Хоть и выпил он немало, а сразу смекнул, что тут можно чужим добром поживиться.
- Глянь-ка,- говорит,- мой конь жеребеночка принес.
- Ан нет,- отвечает бедняк,-это моя кобыла ожеребилась.
А богатей с ним спорит:
- Да как же твоя, когда он возле моего коня стоит?
И затеяли они друг с другом тяжбу. Стали по судам ходить: сперва к младшему судье, потом к старшему судье, а потом и к самому главному судье. Ходят, ходят - нигде толку добиться не могут. А суды, известное дело, недешево стоят. И тут плати, и там денежки выкладывай. Богатому-то что! У него денег куры не клюют. А бедняк все свое добро просудил, хоть с сумой по миру иди.
И надумал он у короля защиты просить. Выслушал король крестьянина, и хоть умен был, а рассудил не лучше, чем глупые судьи:
- Около чьей лошади жеребенка нашли, тому и владеть им.
Идет бедняк домой, голову повесил и думает: "Не найти мне, видно, правды".
Повстречался тут ему какой-то добрый человек и посоветовал:
- Ступай-ка ты к королеве. Толкуют люди, она мудрее и справедливее короля. Авось и тебе в беде поможет.
"И впрямь, пойду к королеве,- подумал крестьянин.- Хуже не будет, а мне все одно пропадать".
Вот пришел он к королеве, рассказал, как дело было, и стал ее просить словечко перед королем замолвить.
Подумала королева и говорит:
- Помочь я тебе ничем не могу, потому что обещала королю никогда в его дела не вмешиваться. Но дам я тебе добрый совет. Поклянись только, что не проболтаешься, кто тебе его дал, не то накличешь на меня беду.
Стал тут крестьянин клясться и божиться, что язык за зубами держать станет, и тогда королева ему сказала:
- Завтра поутру возьми сеть и ступай к песчаным холмам у моря. Закинь сеть в песок, садись и жди. Король каждое утро этой дорогой на охоту ездит. Остановит он коня и спросит, что ты делаешь. А ты отвечай, что рыбу ловишь.
Удивится тогда король, как можно рыбу на сухом берегу ловить! А ты ему на это и скажи: "Коли мерин жеребенка принести может, то и рыба на сухом берегу ловиться может".
Крестьянин все в точности сделал, как королева его научила. Пришел он к морю, закинул сеть в песок и стал ждать. А тут как раз и король со свитой подоспел. Осадил король коня и спрашивает:
- Ты что тут делаешь?
- Рыбу ловлю, ваше величество, - отвечает бедняк.
Засмеялся король:
- Да ты, никак, ума решился, добрый человек! Как же можно рыбу на сухом берегу ловить?
А крестьянин ему в ответ:
- Уж коли мерин жеребенка принести может, то и рыба в песке ловиться может.
Задумался король и понял, что дело-то с жеребенком он несправедливо рассудил.
- Своим ли умом дошел ты до этого или научил тебя кто? - спрашивает он крестьянина.
- Никто меня не учил, - отвечает ему бедняк.
- Ладно,- говорит король. - Ступай следом за мной во дворец.
Поворотил он коня и вперед поскакал, а крестьянин за ним потихоньку поплелся.
Приходит бедняк во дворец и видит: сидит король на троне; по правую руку от него мешок денег стоит, а по левую - стража с секирами наготове.
- Выбирай,- говорит ему король. - Откроешь, кто тебя этой проделке научил, получишь своего жеребенка, да еще мешок золотых риксдалеров в придачу. А не откроешь - так тебя моя стража на первом же суку вздернет.
"Как тут быть? - думает крестьянин. - Скажешь правду, на королеву беду накличешь. Не скажешь - головы лишишься, дети малые сиротами останутся. Кто их поить-кормить будет?"
Пришлось ему во всем королю повиниться. Отдал король крестьянину жеребенка, денег мешок и отпустил с миром. А потом призвал к себе королеву и говорит:
- Ты наш уговор нарушила, мои дела вздумала решать. И теперь я свое слово сдержу. Собирайся тотчас и поезжай к отцу, в лесную избушку.
- Что ж,- отвечает ему королева,-моя вина, мне и в ответе быть. Только все эти годы жили мы с тобою душа в душу, и прошу я тебя напоследок исполнить три моих желания.
- Говори, какие у тебя желания? - спрашивает король.
- Выпей со мной на прощанье вина, чтоб расстаться нам по-доброму, без зла и обиды. Прикажи отвезти меня в большой карете, чтоб не пришлось мне к старику отцу пешком возвращаться. А еще позволь мне увезти с собою из дворца то, что для меня тут всего дороже, чтобы век помнить мне прошлое житье-бытье.
Запали в душу короля ее слова, и велел он принести вина, чтобы выпить с женой на прощанье. А она ему в кубок неприметно сонного зелья подмешала. Выпил король и заснул крепким сном. Тогда приказала королева его в карету отнести и увезла с собою в родительский дом. Положила она его там на кровать, а сама надела старое простое платье, села за прялку и песню запела - ту самую, что когда-то молодой принц услыхал.
Долго спал король, а под конец пробудился и видит: лежит он в лачуге на бедной крестьянской постели, а рядом королева за прялкой сидит и песню напевает.
- Опять ты мою волю нарушила, - говорит король. - Зачем ты меня сюда привезла?
- Нет,- отвечает ему королева, - я из твоей воли не вышла. Не ты ль позволил мне увезти с собой из замка то, что было там для меня всего дороже? Так неужто же ты не знаешь, что дороже тебя нет для меня ничего на свете?
- Ты и тут надо мною верх взяла, - вздохнул король. - Что ж, собирайся, поедем домой. Не оставаться же нам тут! Кто тогда без нас королевством править станет?
С той поры король свой запрет снял и во всех делах с королевой советовался. Понял он, что хоть жена и мудрее его, но только бесчестья ему в том никакого нет.

Служил в Дании солдат по имени Ларе: исполнял он королевские приказы ровно восемь лет, и настал срок ему с солдатчиной проститься. Рад был Ларе, что службе конец пришел: ведь кому служба - мать, а кому - мачеха. Неохота только с тощим кошельком домой возвращаться. Считали, прикидывали, а больше трех скиллингов" солдату в расчет никак не выходило. Этакая малость за восемь лет службы! Спасибо, хоть отдали ему те скиллинги сразу. А то, бывало, покуда солдатские кровные денежки получишь, с ног собьешься.
"Ладно, хоть так обошлось!" - подумал Ларе и отправился в путь.
Веселый малый был солдат! Идет, палкой помахивает, песенки распевает. А навстречу ему старушонка убогая; горько-горько так плачет, на нужду свою жалуется.
- Не подашь ли, служивый, скиллинг? - спрашивает старушонка.
- Отчего не подать! - говорит солдат. - У меня и всего-то три скиллинга, а два ли, три ли - все одно. Нет денег - и это не деньги. Может, хоть тебе мой скиллинг пригодится.
Немного погодя повстречалась ему другая старушка, да такая сгорбленная, что голова книзу клонится и лица никак не разглядеть; горько-горько так плачет, долю свою проклинает и молит слезно:
- Не подашь ли, служивый, скиллинг?
- Ладно, - говорит солдат. - У меня два скиллинга, а у тебя ни одного; коли дам тебе один, мы богатством сравняемся. Бери на здоровье!
Отдал он ей половину своих денег и дальше пошел; легко у солдата на душе и легко в кармане. Идет, песенки распевает.
Немного погодя повстречалась ему третья старушка; горько-горько так плачет, милостыню просит:
- Не подашь ли, служивый, скиллинг?
Усмехнулся солдат и отдал ей последний скиллинг.
- На, бери! У меня всего-то один скиллинг; а есть он, нет ли - разница невелика. В кошельке у меня ветер гуляет, теперь уж никому помочь не смогу.
Пошел солдат дальше - веселый-превеселый. И добра-то у него теперь осталось - только старая одежка, что на нем, да ранец за спиной. В ранце том рваная рубаха да пара дырявых носков. Правда, была у него еще пачка жевательного табака.
Идет солдат, солнцу и теплу радуется, табак жует, палкой помахивает, песенки распевает, да так звонко, что отголоски далеко по холмам разносятся.
Входит Ларе в лес и видит: сидит на камне старушонка, отдыхает, видно. А камень-то огромный-преогромный.
- Садись, служивый, потолкуем, - говорит старушка. - Довелось нам с тобою и раньше трижды встречаться, да ты всякий раз так торопился, что мы и словечком с тобой не перемолвились.
- А, так это ты все мои скиллинги выманила! Ну да на здоровье! Не зря они тебе достались. Пришлось небось побегать! Прыткая ты, что правда, то правда! А потолковать я с тобой не прочь! Чего тебе надо?
Уселся Ларе на камень рядом со старушкой, посмотрела она на него и говорит:
- Загадай три желания!
Почесал солдат в затылке.
- Что б такое загадать? Ну, это проще простого! Хочу я жить с людьми в мире и дружбе, без этого не быть человеку счастливым. А еще хочу, чтоб ранцу моему никогда износу не было -денег на новый мне все равно не раздобыть.
- Загадай последнее желание! - сказала старушка.
И Ларе загадал:
- Пускай, чего ни пожелаю, мигом попадет в мой ранец, а захочу -пусть ранец снова пустой будет.
- Сбудутся твои желания. Счастливого пути! - проговорила старушка и вдруг пропала, будто сквозь землю провалилась.
"Куда она подевалась? - подумал солдат. - Ну, да не моего это ума дело!"
Поднялся он и снова тронулся в путь, но, на беду, споткнулся о камень, на котором сидел вместе со старушкой. Рассердился Ларе, помянул черта и пожелал: "Ну-ка, камень, ступай ко мне в ранец!"
А камень скок-поскок - и уж лежит в его ранце.
Но был тот камень такой огромный да тяжелый, что потянул Ларса книзу. Опрокинулся солдат через голову и покатился по земле. Катится он, катится, синяки и шишки набивает! Натолкнулся, к счастью, на кряжистое дерево и остановился.
Отдышался солдат -уф-уф! -и прищурил глаз. Смекнул наконец: "Старушка-то, видно, не зря болтала - дело, выходит, серьезное. Вот так здорово! Только я загадал, а камень уж в ранце лежит".
Пожелал Ларе от камня избавиться, и камень - скок-поскок- выпрыгнул из ранца.
Пошел солдат дальше, веселый-превеселый. Только вдруг у него под ложечкой засосало, проголодался служивый: уж очень долго шел он в тот день.
Видит Ларе: стоит у дороги помещичья усадьба. И надумал он зайти туда хлеба ломоть попросить. Так и сделал. Заходит на поварню, а повариха как раз хлеб нарезает и маслом ломти намазывает.
- Не найдется ли мне хлеба ломоть? - спрашивает солдат.
- Найтись-то найдется, - говорит повариха, - да только в этом доме всякий кусок на счету. Несдобровать мне, коли даже самой малости недосчитаются.
- Дом-то господский, а обиход, видать, сиротский! - сказал солдат.
- Твоя правда! - говорит повариха. -А может, тебе к помещику зайти? Потолкуй с ним, глядишь - покормить велит! Бывают же чудеса на свете. Он у себя в горнице сидит. Как выйдешь за дверь, так иди все прямо.
- Спасибо за совет! - поблагодарил повариху солдат и пошел к помещику.
А тот как раз деньги свои считает. Видит солдат: стоит на столе глиняный горшок, из тех, что в Ютландии делают, и в нем полным-полно золотых дукатов, а на полу - сундук железный, и в нем далеров серебряных не счесть сколько!
- Ну, какой за тобой должок? - спрашивает помещик. Он и не взглянул на солдата, думал, кто-то из издольщиков1 плату принес.
- Ни долгов, ни денег у меня не водится. А вот велишь меня накормить - спасибо будет за мной,- говорит солдат.
Помещик аж покраснел - не привык он, чтоб его о чем-нибудь за спасибо просили. Спасибо-то в карман не положишь и шубу из него не сошьешь! Замахал он на солдата руками, затопал ногами и кричит:
- Вон со двора!
Стал Ларе по стойке "смирно", сам себе скомандов "На-а-пра-во!" - повернулся и солдатским шагом марш марш со двора.
Шел он, шел, а потом, ухмыльнувшись, говорит:
- Ну-ка, золотые дукаты, прыг ко мне в ранец!
Фь-ю-ю-ють! - и уже лежат в солдатском ранце золоты дукаты из ютландского горшка.
"Так! - подумал солдат. - Не худо бы и серебром раз житься, золотом только хвастуны расплачиваются".
- Ну-ка, серебряные далеры, прыг ко мне в ранец! Да столько, чтоб унести под силу было. Лишнего мне не надо!
Фь-ю-ю-ють! - и уже лежат в солдатском ранце серебряные далеры из помещичьего сундука.
Стал ранец тяжелый-претяжелый, а все равно полегче полной походной выкладки, к которой на службе привык солдат.
Отправился Ларе дальше; идет, песенки распевает. Пришел он под вечер в небольшой городок, постучался в дверь самого что ни на есть богатого постоялого двора и попросил еды и питья. Стал Ларе за обе щеки ужин уписывать. А с ним за столом важные господа сидят. Вот и давай они над простым солдатом потешаться. Смешно им, как он на еду налегает.
Поел солдат и стал карманы выворачивать: сначала один - пустой и рваный, потом другой. А там, кроме початой пачки табаку, хоть шаром покати. Тут уж господа со смеху животы надорвали.
- И на старуху бывает проруха,- говорит один из них.- Знатный граф тоже, случается, дома деньги забывает, только жадность всегда при нем.
А солдат будто и не слышит. Кладет он на стол ранец, раскрывает его и внутрь заглядывает. А господа еще пуще хохочут, за животы хватаются. Только хозяину не до смеха. Смотрит он на Ларса волком, боится - не заплатит ему солдат. А солдат будто и не видит его опасений. Достает он пригоршню дукатов, швыряет на стол и говорит:
- Сдачи не надо!
Вытаращили тут важные господа глаза, слова вымолвить не могут, точно им рты позатыкали.
А хозяин заулыбался, Ларсу кланяется. Приказал он бутылку вина принести в награду за щедрость.
- Не найдется ли у тебя горницы переночевать? - спрашивает Ларе.
- Горницы все постояльцами заняты,- говорит хозяин,- одна только пустая стоит, да ночевать в ней нельзя. Кто там заночует, тут же ночью помирает. Я как стал хозяином, никого туда не пускаю, горница у меня на запоре.
- Самая подходящая для меня квартира! - сказал солдат.- Прибери там хорошенько, стол накрой к ужину. Не забудь принести четыре бутылки вина и четыре свечи поставить да положи четыре колоды карт, а как все сделаешь- неси мне ключ от горницы.
Мялся хозяин, мялся, а потом и говорит:
- Мое дело остеречь, а коли ты, господин, все равно там ночевать хочешь, что ж, воля твоя!
Пришло время спать ложиться. Отправился солдат в страшную горницу. Высыпал он из ранца на стол все золотые дукаты и серебряные далеры, зажег четыре свечи, открыл четыре бутылки вина к ужину, о котором позаботился хозяин, проверил четыре колоды карт. Положил Ларе ранец на пол, уселся за стол и ждет, что дальше будет.
Немного погодя как затрещит в печке огонь, как печка подпрыгнет! Отскочила дверца, заколыхалось пламя - и вывалился на пол черный клубок. Разматывался тот клубок, разматывался, рос, рос, покуда не обернулся огромным черным чертом с рожками, хвостом и клыками. И страшен же был тот черт! Вместо ногтей у него - когти звериные.
- Добро пожаловать, друг любезный! - спокойно и ласково говорит солдат.- Садись к столу да подкрепись маленько.
Не успел он речь свою кончить, огонь опять как затрещит, печка как подпрыгнет! Отскочила дверца, заколыхалось пламя - и выкатился на пол другой черный клубок. Обернулся тот клубок таким же огромным черным чертом. А за ним и третий черт тут как тут.Кувыркаются на полу трое черных чертей. Солдат ласково со всеми тремя разговаривает, к столу просит и вином угощает.
Наелись черти, напились. Ларе их спрашивает:
- Не перекинуться ли нам в картишки?
Завизжали черти от радости и давай с солдатом в карты играть. Играют они, играют, а сами потихоньку к солдату подбираются, когти в него запускают.
- Эге! -говорит солдат. - Неплохо с дружком в картишки играть, да когти в него ни к чему запускать! А ну полезайте ко мне в ранец!
Фью-ю-ють! - и уже сидят в солдатском ранце три черта. Как они там ни барахтались, как ни визжали, как ранец ни когтили - все зря. Ведь ранцу тому износу не было.
- Сидите, покуда не выпущу! - приказал солдат. - Теперь и потолковать с вами можно. И время быстрее пройдет! Чего это вы сюда в горницу повадились? Что вам здесь надо?
- Тут за печкой пивной котел с золотом стоит. Вот мы его и караулим, - сознались черти.
- Всего-то и дела! Стоит из-за денег честных людей в страхе держать! - подивился солдат.
Стали тут черти скулить: молят солдата на волю их выпустить. А Ларе и ухом не ведет. Скинул сапоги, улегся в постель и крепко заснул.
Рано поутру пришел хозяин и заглянул в замочную скважину. Так и есть: лежит Ларе и, похоже, не дышит - видно, мертвый. Стал тут хозяин бить-колотить в дверь.
Проснулся солдат, помянул черта и кричит:
- Чего надо? За ночлег заплачено, а спать не дают!
Убрался хозяин - рад-радешенек, хоть не очень ласково обошелся с ним Ларе. Солдат-то в живых остался! Вот счастье привалило! Нашелся неробкий человек - никакое колдовство ему не страшно!
Выспался Ларе и пошел к хозяину. А тот уже его поджидает. Не терпится ему послушать, что да как!
Но из солдата ничего не вытянешь. Сказал только, что спал, дескать, сладко, а теперь не худо бы позавтракать.
Хозяин пред Ларсом травой стелется; чего только на стол не ставит - ешь сколько хочешь. Солдат ел-ел, все, что на столе было, съел и спрашивает:
- Не найдется ли в городе двух дюжих парней?
- Как не найтись! - отвечает хозяин.
- Ну так зови их сюда, - говорит Ларе,-да гляди, чтоб были самые что ни на есть дюжие. Работенка их ждет нелегкая.
- Какая такая работенка? - любопытствует хозяин.
- Надо ранец мой к кузнецу стащить, пусть из него пыль повыколотит. Для этого дюжие парни и требуются, не всякому под силу такой ранец поднять.
"Не иначе, рехнулся, - подумал хозяин.- А может, из него еще вчерашний хмель не выветрился?"
Но перечить Ларсу не стал: платил солдат исправно, не скупясь.
- Ладно,- обещает хозяин, - приведу тебе двух дюжих парней, останешься доволен.
Послал он мальчишку в город, и тот привел двух здоровенных молодцов.
Оглядел их Ларе и спрашивает:
- Хотите по серебряному далеру на брата заработать?
Стащите этот ранец к кузнецу, пусть из него пыль повыколотит.
Переглянулись парни и думают: "Везет же нам! Шальные, видать, у него деньги. Работа-то пустяковая!"
Взялись они за ранец, хотят поднять его, да не тут-то было. Еле-еле от пола оторвали!
С охами и вздохами вытащили силачи ранец из дому. Идут, потом обливаются; покуда до кузницы добрели, семь раз останавливались дух перевести.
Хозяин постоялого двора вместе с ними идет. Объясняет он кузнецу: остановился-де у него один денежный человек. И желает, чтоб кузнец пыль из его ранца выколотил. Человек этот то ли рехнулся, то ли под хмельком еще со вчерашнего, но перечить ему не стоит: платит он не скупясь.
Подошел тут солдат и спрашивает:
- Сколько за работу возьмешь?
- Далера два-три,- отвечает кузнец.
- Смотри, продешевишь,- говорит солдат.- За такую работу не меньше пяти далеров брать надо. Но уж чтоб выколочено было на совесть.
- А как же иначе? За такие-то деньги! Пылинки в твоем ранце не останется,-обрадовался кузнец.-Только вот останется ли что от ранца под нашими молотами?
- Уж это не твоя забота! Молотите, сил не жалейте!
Два силача ранец на наковальню едва взвалили, а кузнец трех подмастерьев приставил пыль из него выколачивать.
То-то было веселье! Такой потехи в здешних краях не видывали.
Засучили рукава молодцы, поплевали на ладони - да как размахнутся, как ударят молотами по ранцу! Поднялся тут такой визг и вой, что у подмастерьев молоты из рук от страху попадали. Стоят, на ранец уставились, слова вымолвить не могут.
- Не бойтесь,- говорит солдат,- это кожа у ранца усохла, вот он и скрипит, будто кто воет. Скоро вою конец придет.
Опять взялись подмастерья за работу. Бьют, молотят-пот с них ручьями льет. Думали они поначалу, что от чертова ранца ничего не останется. Как бы не так! Молотили они, молотили, а ранец все такой же, как и был.
Солдат одно твердит:
- Сил не жалейте! Вы и половины дела не сделали!
Пыли в ранце накопилось немало. Ведь по каким только дорогам я его не таскал, и на войне он со мной побывал.
С трех смешливых подмастерьев семь потов сошло, обес силели они вконец и молоты из рук выпустили. Позвал куз нец трех новых молодцов. Взялись они со свежими силам за работу - и давай ранец молотами гвоздить. А он по-преж нему целехонек. "Видно, ранец этот тролль заколдо вал",- подумали они. Глядят - ранец железом окован. И надумали подмастерья железо молотом бить. И не такое им сгибать приходилось! Но и железо не поддается, хоть умри! Обессилели они и молоты выронили. А ранец лежит на наковальне все такой же, как был.
- Хватит, пожалуй,- говорит солдат.
Заплатил он кузнецу пять далеров, еще один дал в придачу и наказал силачам тащить ранец к реке.
Притащили молодцы ранец к реке, открыл его Ларе, глядь - а в нем черной трухи полным-полно, и несет от той трухи серой. Это трех чертей кузнечные молоты в труху истерли. Высыпал солдат труху в реку, вздулись, почернели ее воды. Понеслась черная река на сотни миль к Северному морю. Влились черные воды в синее море, и поплыла по морю грязная пена.
Минула неделя, очистились река и море, снова стали синими, прозрачными.
А что было с солдатом?
Воротился Ларе на постоялый двор вместе с хозяином и рассказал ему, что в страшной горнице за печкой котел с золотом спрятан.
Отодвинули они печку от стенки, выломали кирпичи, а там, и вравду, пивной котел стоит. И набит он до самого верха золотом.
Солдат, ясное дело, поделился с хозяином, отдал ему добрую половину. А хозяин на радостях, да еще за то, что Ларе всю округу от страха избавил, подарил ему сад.
Построил солдат в том саду дом и зажил припеваючи. А как же иначе: был он человеком и добрым, и честным, и не робкого десятка. И еще: жил он с людьми в мире и дружбе - без этого человеку счастья не бывает.

Жили в одном селе две вздорные соседки. Стоило им только увидеть друг друга, как между ними начинался спор. А где спор — там и ссора, а ссору — это каждый знает — легче начать, чем кончить.
И чем больше они ссорились, тем злее становились. До того дошло, что не успеет одна рта открыть, как другая уже готова вцепиться ей в волосы.
Наконец и спорить им стало не о чём.
Тогда добрались они до своих мужей. А мужья у них были как раз им под пару — хоть верейки из них вей. Вот они и заспорили, чей муж глупее.
Одна говорит:
— Мой!
Другая говорит:
— Нет, мой!
Одна кричит:
— Да у моего ума не больше, чем у тролля!
А другая в ответ:
— А у моего — ума ещё меньше, чем у тролля!
Одна хвастает:
— Да моему скажи, что кувшин — это топор, он и поверит.
А другая не сдаётся:
— Это что! — говорит.— Моему прикажи иголкой с ниткой землю пахать — он й пойдёт.
И ни та этой, ни эта той не уступает ни полслова.
Тогда одна из них и говорит:
— Давай испытаем, кто из нас ловчее обманет мужа, тогда и видно будет, кто из них глупее.
На том и порешили. Пошептались о чём-то и разошлись по домам.
Вот вернулся муж одной хозяйки из лесу, а она и говорит:
— Что это с тобой, муженёк? На тебе лица нет! Заболел, видно?
— Ещё что выдумала — заболел! Здоровёхонек!
— Нет, уж от меня ничего не скроешь! Сразу видно, что тебя лихорадка бьёт. Иди ложись скорее!
— Да чего мне лежать! Ты бы мне ужин подала...
— Какой там ужин! Сам на ногах едва держишься. Вот-вот упадёшь. Неровён час — и конец придет.
И так она над ним причитала, так хлопотала, что ему и вправду стало не по себе: то в жар бросит, то в холод. А жена на него всё наседает и наседает. Наконец уложила она его, велела руки на. груди скрестить, глаза закрыть, бегает взад-вперёд и приговаривает:
— Ах ты, беда какая! Помирает мой мужик! Как есть помирает! Вот уж и помер. Совсем помер. И не шевелится.
Слушает её муж и диву даётся. Как же он помер, коли всё слышит? И рукой-ногой шевелит потихоньку. А уж есть охота — ну прямо до смерти! Так бы и съел всё, что в кладовке спрятано. Только об этом и думать нечего. Раз жена сказала, что помер,— значит, помер.
Тем временем другая хозяйка вот что затеяла. Как только увидела она из окошка, что муж идёт домой, села она посреди горницы и давай руками перед собой махать, будто чесальным гребнем шерсть чешет.
— Что это ты, жена, придумала? — говорит муж.— Прясть на прялке без колеса — одна только забава, а уж чесать шерсть без шерсти — просто бабья глупость.
— А что же я чешу, по-твоему? — говорит жена.
— А ничего, кроме языка,— говорит муж.
— Вот сразу и видно, что сам ты глуп,— говорит жена.— Глаза-то у тебя есть? Посмотри-ка, ведь шерсть у меня какая тонкая! Нигде такой не найти. И цены ей нет. Всякий, кто понимает, такую шерсть с руками бы у меня вырвал. А я её для тебя припасла.
Тут пододвинула она прялку и завертела колесо.
Прялка жужжит, а хозяйка в воздухе руками перебирает, словно и вправду прядёт шерсть.
— С ума ты спятила,— говорит муж.— Ну что впустую колесо крутишь?
— Как это впустую? Погляди, какая нитка идёт — что паутина. А уж крепкая — не разорвать. Недаром говорится: где тонко, там не рвётся.
Кончила она прясть, стала ткать. Руками в воздухе покрутила и сняла с ткацкого станка ткань, которой не было. Растянула её на столе и взялась за ножницы. Кроит, режет, шьёт, ножницы щёлкают, а игла так и мелькает.
— Ну,— говорит наконец,— вот тебе новая пара.— И руки наверх вскинула, будто вешает одёжу на стену.
Муж только плечами пожимает, а спорить больше не спорит. Может, и верно глаза у него плохо видят?..
На другой день поутру разбудила жена мужа и говорит:
— Сосед-то наш, Нордигорен, помер. Надевай новое платье, идём, сейчас хоронить будут.
И протягивает руки, точно подаёт ему новую одёжу.
— А где одёжа-то? — спрашивает муж.
— А глаза твои где? Надевай живо. Что мне с тобой, как с малым ребенком, возиться?
Стал муж одеваться, руки-ноги поднимает, опускает, а жена вокруг него ходит и приговаривает:
— Ну и ладно сшито!
Так и вышел на улицу. Самому-то стыдно на люди показаться, а услышит, как жена свою работу нахваливает, и храбрее шагает.
Вот и дом Нордигорена. А в доме полно народа.
Ну, когда увидели его те, кто пришёл отдать последний долг покойному, печаль их об умершем не стала больше. Одни в кулак фыркают, другие громко хохочут.
А покойник слышит, что все кругом смеются, и не утерпел: чуть-чуть открыл глаза щёлочкой. Да как расхохочется во весь голос, даже гроб под ним запрыгал.
— Вот это здорово!— говорит.— Ула Серигорен с горя, что я помер, одеться позабыл!..
Народ кругом так и ахнул: покойник заговорил! Попятились все из избы — от греха подальше,— а Ула Серигорен спрашивает приятеля:
— Это что ж такое? Кто же тебя заживо в гроб уложил?
— А кто тебя без одёжи из дому отпустил?
— Да с моей женой разве поспоришь? — говорит один.— Она не то что живому — мёртвому голову заморочит.
— А мою разве переговоришь,— вздохнул другой.— Как заладит своё, так забудешь, на каком ты свете живёшь.
Потолковали они, потолковали и придумали, как им проучить своих жён. И это было самое умное, что они сделали за всю свою жизнь.
А если вы хотите знать, что же они придумали, спросите об этом у берёзового веника.

Жил-был Плут. Он только и делал, что плутовал, хитрил, обманывал, лукавил, одним пускал пыль в глаза, других обводил вокруг пальца, третьих водил за нос, словом, никому не давал покоя.
А правил той страной король, который и вовсе ничего не делал.
Как-то раз шёл Плут по дороге и встретил короля.
— Куда ты идёшь, Плут? — спрашивает король.
— Да вот ищу, кого бы обмануть.
— А ну-ка, обмани меня! Что, берёшься?
— Куда там! — говорит Плут.— Шуточное ли дело — обмануть самого короля! А я к тому же самые свои лучшие плутни оставил дома.
— Ну так сходи за ними. Очень хочется мне посмотреть, такой ли ты ловкий плут, как говорят люди. Ну, ступай, ступай, а я тебя здесь подожду.
— Боюсь, долго вашему величеству придётся ждать. Хожу-то я не так быстро, как плутую.
— А я тебе дам своего коня и седло,— сказал король.
— Да я и сесть-то на коня не умею. Конь ведь не пень!
Но королю очень уж хотелось, чтобы Плут показал ему свои плутни.
— Мои слуги подсадят тебя,— сказал король,— ну а там уж ты как-нибудь доедешь!
Плут почесал затылок, подумал и сказал:
— Ладно, так и быть, подсадите!
Кое-как влез Плут на коня и затрусил по дороге.
Ну и потешалась же королевская свита, глядя ему вслед! А король — тот прямо до слёз смеялся. Да и было над чем! Плут дрыгал ногами, размахивал руками, заваливался то на один бок, то на другой — вот-вот свалится, только неизвестно, на какую сторону.
Но едва только он скрылся с королевских глаз, как сразу дело пошло у него на лад: он хорошенько уселся в седле, пришпорил коня и во весь опор поскакал в город, словно он украл коня и за ним гналась погоня. И это было не далеко от правды, потому что в городе он продал королевского коня вместе с королевским седлом, а сам вернулся домой пешочком, но зато с кошельком, доверху набитым монетами.
Между тем король всё прохаживался взад и вперёд по дороге, поджидая Плута с его плутнями. То и дело он принимался смеяться, вспоминая, как Плут переваливался с боку на бок, сидя в седле. Ну прямо мешок с песком, а не наездник!
Однако время шло, а Плут не возвращался.
Вот уже солнце скрылось за лесом, стало совсем темно, а Плута всё нет и нет.
Тут наконец король понял, что Плут попросту обманул его и увёл у него из-под носа коня.
Король очень рассердился. Слыханное ли это дело, чтобы Плут без всяких плутней обманул самого короля!
«Завтра же его казню»,— решил король.
А Плут так и думал, что король, конечно, не спустит ему такой проделки.
Но так как дома все плутни были у него под рукой, он не очень-то боялся королевского гнева.
На другой день, с утра, Плут развёл огонь в очаге и принялся варить в котелке кашу.
И чуть только он услышал, что к его дому приближается король со своей свитой, он вынул горячий котелок из печки и поставил его на деревянный чурбан. А сам присел тут же на корточки и стал помешивать кашу ложкой.
Король распахнул дверь и, увидев, что Плут варит что-то на деревянном чурбане, так удивился, что даже забыл, зачем пришел.
— Послушай, Плут, что это ты делаешь? — спросил король.
— Варю кашу,— ответил Плут как ни в чём не бывало.— Если ваше королевское величество подождёт немного, я смогу угостить дорогих гостей.
— Погоди,— сказал король,— как же это ты варишь кашу без огня?
— А на что мне огонь? — ответил Плут.— В этом котелке всё что угодно сварится без всякого огня, только успевай помешивать, чтобы не пригорело.
И Плут принялся старательно ворочать ложкой в котелке.
Король прямо глазам своим не верил. Он собственноручно приподнял крышку и заглянул в котелок. Верно, каша была совсем горячая и от неё шел вкусный пар.
— Послушай, Плут,— сказал король,— продай мне этот котелок. Я дам тебе за него сто талеров.
— Э, нет,— сказал Плут.— С этим котелком я словно король живу! Дрова покупать не надо, колоть-пилить тоже не надо... Помешивай ложкой в котелке — вот и вся забота!..
Королю очень не понравилось, что кто-то ещё, кроме него, живёт по-королевски. И он так рассердился, что даже вспомнил, зачем пришёл к Плуту.
— Вот что, Плут,— строго сказал король,— не забывай, что ты передо мной провинился. Я прекрасно понимаю, что вчера ты обманул меня, когда сказал, что оставил свои плутни дома. Они, конечно, были при тебе. Но я готов забыть старое, если ты продашь мне этот котелок. А не то я сейчас же велю тебя казнить.
— Ну, тут уж выбирать не приходится,— сказал Плут.— И не хочешь, а согласишься. Ладно, бери котелок за сто талеров. А в придачу к нему я ещё и чурбан могу дать.
— Чурбан мне не нужен,— сказал король.— Чурбанов у меня и так довольно. Пусть тебе остаётся.
Король вернулся во дворец и сразу позвал гостей со всего королевства к себе на пир. Он собственноручно поставил горшок на пол посреди зала и приказал все кушанья варить тут же, при гостях, в волшебном котелке.
Гости были очень удивлены. Они даже подумали, что в голове у короля не всё в порядке, и потихоньку посмеивались над ним.
Но король не обращал на это никакого внимания. Он ходил вокруг горшка, собственноручно помешивал в нём ложкой и приговаривал:
— Смейтесь, смейтесь! Вот увидите, всё сейчас сварится.
Но, разумеется, ничего не варилось, и в конце концов король догадался, что Плут опять сплутовал.
Тут уж король совсем вышел из себя. Он тотчас отправился к Плуту, чтобы казнить его на месте.
А Плут стоял на крылечке и точно поджидал короля.
— Ну, что, котелок-то у тебя не варит? — спросил Плут.
— То-то и есть, что не варит,— сказал король.— Ты опять меня обманул! Теперь я вижу, что ты изрядный плут. Только больше тебе уж не придётся плутовать.
С этими словами король выхватил меч и хотел уже отрубить Плуту голову.
— Подожди, подожди, — воскликнул Плут.— На этот раз я совсем не виноват. Я же говорил, что надо взять и чурбан. В нём весь секрет. А без чурбана, конечно, в этом котелке даже простой каши не сваришь.
— Да не врёшь ли ты опять? — спросил король.— Может, это всё твои плутни?
— Какие ж тут плутни? Всякому понятно, что на полу ничего сварить нельзя. Вся штука в чурбане. Без него ничего не выйдет.
— Сколько же ты хочешь за этот чурбан?
— Настоящая его цена — триста талеров,— сказал Плут,— ну да так и быть, уступлю его за двести.
Король не стал торговаться, потому что, если говорить по совести, так и триста талеров — не цена для такого чурбана. Он взял чурбан и, очень довольный, ушёл к себе во дворец.
В тот же день король снова решил устроить пир и созвал полный дом гостей.
Гости со всех сторон оглядывали старый чурбан, который красовался среди зала, и никак не могли понять, для чего он тут стоит.
Но вот двери распахнулись, и вошёл король.
Он торжественно нёс глиняный котелок и собственноручно водрузил его на чурбан.
— Если у вас есть такой чурбан, вам не нужен ни повар, ни истопник, ни дровосек,— сказал король.— Сейчас вы сами увидите, как отлично варится на нём обед.
Но обед почему-то не варился. Да и как он мог вариться?
Не всё ли равно, стоит котелок на деревянном полу или на деревянном чурбане?
Все гости это прекрасно понимали, но все помалкивали, потому что с королями лучше не спорить.
В конце концов и король догадался, что деревянный чурбан — это всего лишь деревянный чурбан и ничего больше.
Вот и вышло, что Плут опять надул короля!
Этого король уже не мог стерпеть.
Он приказал свите следовать за ним и отправился к Плуту.
А Плут так и думал, что король опять пожалует к нему.
Он сбегал за своей сестрой, которая жила неподалеку и тоже кое-что понимала в плутнях.
Потом он зарезал барана, собрал баранью кровь в пузырь и велел сестре спрятать пузырь за пазухой.
Сестра уселась на крылечке, а сам Плут спрятался в доме.
И вот явился король. От гнева он весь дрожал — с головы до ног.
— Где Плут? — закричал король.
— Простите, ваше величество, о ком это вы спрашиваете? — сказала сестра Плута, низко кланяясь королю.
— Я спрашиваю о мошеннике, обманщике, плуте, который живёт в этом доме. Ты знаешь его?
— Здесь живёт мой брат, ваше величество.
— Так вот знай, что твой брат — величайший плут,— сказал король.— Говори, где он?
— Он дома, спит, ваше величество,— сказала сестра.
— Разбуди его,— приказал король.
— Что вы, ваше величество,— сказала сестра.— Он очень рассердится, если я его разбужу.
— А если ты его не разбудишь, рассержусь я ,— сказал король, да таким голосом, что всякий испугался бы не на шутку.
— Ваше величество,— взмолилась сестра,— он убьёт меня, если я разбужу его раньше времени.
— Если ты не разбудишь его сейчас же, я сейчас же отрублю тебе голову,— закричал король. И по всему было видно, что он так и сделает.
В это время дверь распахнулась, на крыльцо выскочил Плут и с ножом бросился на сестру.
— Ты опять разбудила меня,— закричал Плут и проткнул своим ножом бараний пузырь, спрятанный у сестры за пазухой.
Сестра упала, а кровь рекой потекла по земле.
Тут даже король испугался.
— Что ты наделал, несчастный Плут? Ты же убил свою сестру. И я, король, видел это собственными глазами. Теперь я должен казнить тебя дважды... Но ты такой плут, что два раза на казнь не пойдёшь, непременно как-нибудь вывернешься.
— Не волнуйтесь, ваше величество! Я сейчас поправлю беду,— сказал Плут.
Он пошёл в дом и через минуту вернулся с бараньим рогом в руках. Один конец рога он приставил к своим губам, другой — к губам сестры и дунул. Один раз дунул, другой раз дунул, а когда дунул в третий раз, сестра как ни в чём не бывало поднялась.
— Да ты не плут, а, видно, сам чёрт! — воскликнул король.— Ты что же, можешь оживить мёртвого человека?
— А как же, ваше величество! Без этого мне просто не было бы житья. Я очень вспыльчивый, и чуть что — убиваю всякого, кто подвернётся мне под руку. Подумайте, сколько раз меня пришлось бы казнить, если бы у меня не было этого рога.
— Да, да, это верно,— пробормотал король.— Послушай, Плут, а не продашь ли ты мне свой волшебный рог? Видишь ли, я тоже очень вспыльчивый и, когда рассержусь, казню и правого и виноватого — без разбора. Иногда это не совсем удобно: я ведь король и должен быть справедливым. Если у меня будет такой рог, это меня очень выручит. Продай мне свой рог, и я обещаю забыть о всех твоих плутнях.
Плут почесал в затылке.
— Трудно мне придётся без этого рога. Да что поделаешь — королю не могу отказать.
Он отдал королю бараний рог и взамен получил сто талеров и прощение всех своих грехов.
А король получил бараний рог и, очень довольный, отправился домой. Ему не терпелось поскорее испробовать новый волшебный рог. Не успел он со своей свитой отъехать и ста шагов, как один из придворных чемто ему не угодил, и, выхватив меч, король ударил его изо всей силы по голове.
Придворный только охнул и упал с коня.
— Кажется, он мёртв,— сказал король.— Вот и хорошо. Сейчас мы его оживим.
Он приложил бараний рог одним концом к своему рту, другим концом ко рту убитого и принялся дуть. Но сколько он ни дул, вдохнуть жизнь в мертвеца ему не удалось. Как тот был мёртвым, так мёртвым и остался.
— Ну хорошо же,— сказал король,— этого оживить я не могу, но Плута казнить могу.
И он повернул назад, к дому Плута.
Стражники ворвались в дом и схватили Плута, а король сказал:
— Ты меня столько раз обманывал, что на пощаду больше не надейся. Ведите его во дворец.
Плут не стал ни спорить, ни хитрить.
— Что ж, идти так идти.
И все двинулись к королевскому дворцу.
Там король приказал выкатить на двор бочку, в бочку посадить Плута, потом наглухо заколотить её, отвезти на берег моря и поставить на вершину самой высокой скалы.
А дальше король распорядился так: пусть бочка три дня стоит на скале, чтобы Плут успел раскаяться во всех своих плутнях, а на четвёртый день король собственноручно сбросит её в море. Король всё любил делать собственноручно.
Сказано — сделано.
Сидит Плут в бочке день, сидит другой, сидит третий и, чтобы не так было скучно, поёт песни.
А тут как раз ехал мимо какой-то богач.
— Эй,— кричит,— кто это поёт?
— Я,— отвечает Плут.
— Да где же ты?— спрашивает богач.
— В бочке,— отвечает Плут.
— Зачем же ты в бочку залез?
— А я жду, чтобы меня живым на небо взяли. Уж больно там хорошо,— кто туда попадёт, ни за что на землю не вернется. Солнышко греет, облака мимо плывут... Ни забот, ни хлопот... Хорошо!
Разобрала тут богача зависть. Захотелось и ему попасть на небо. Ведь когда ещё подвернётся такой случай! Слуги да соседи всё больше желали ему провалиться сквозь землю, а тут живым — и прямо на небо!
— Послушай, приятель,— сказал богач,— не уступишь ли ты мне своё место? Я тебе хорошо заплачу.
— Что ж, пожалуй, уступлю,— сказал Плут.— Только это будет дорого стоить, так и знай.
— Да ради такого дела мне ничего не жалко! Я тебе всё свое богатство оставлю! — воскликнул богач.— Зачем оно мне на небе!
Он тут же написал завещание в пользу Плута, потом вышиб у бочки дно, Плута выпустил на волю, а сам забрался на его место.
— Счастливо оставаться! — крикнул богач.
— Счастливого пути! — крикнул Плут.
Он снова заделал дно и пошёл поскорее на базар — очень уж он проголодался, пока сидел в бочке.
В скором времени на берег пришёл король.
Он постучал по бочке и крикнул:
— Эй ты, приготовился?
— Приготовился! — ответил богач.
— Ну, счастливого пути!—сказал король и столкнул бочку со скалы.— Уж тут тебе не сплутовать! Всем твоим плутням теперь конец!
И, весело насвистывая, король пошёл домой.
Подходит он ко дворцу, а на крыльце сидит Плут — живой и невредимый — и как ни в чём не бывало наигрывает на губной гармонике.
— Как ты смеешь здесь сидеть, когда я сбросил тебя в море? — закричал король.
— А почему бы мне тут не сидеть? Мне самое место во дворце. Я ведь не бедняк какой-нибудь, у меня теперь и денег, и скота, и всякой всячины побольше, чем у тебя будет.
— Да когда же ты успел так разбогатеть? — удивился король.
— А вот когда ты меня сбросил в море. Там на дне есть чем поживиться — золото там горами лежит. Только не ленись — подбирай!
— Послушай, братец, не сбросишь ли ты и меня туда же? — спросил король.
— С удовольствием,— сказал Плут. (И на этот раз он сказал правду.)
— А сколько ты с меня возьмёшь за это?
— Тут и речи не может быть о деньгах,— ответил Плут.— Ты с меня ничего не взял, и я удружу тебе даром.
Король приказал тотчас прикатить на берег бочку и залез в неё. Плут хорошенько забил дно и столкнул бочку в море.
— Счастливого пути! — крикнул Плут.— Теперь всем твоим глупостям конец!
Так и отделался Плут от глупого короля и стал сам править королевством. Худо ли, хорошо ли он правил — это неизвестно, но уж никто при нём не смел плутовать и обманывать: кого-кого, а Плута не проведёшь.

Жил в одном приходе бедняк хусман, и был у него единственный сын, до того хворый да хилый, что никакой работы делать не мог. К тому же и ростом он не вышел, и потому звали его люди Веслефрик, что значит по-норвежски "Маленький Фрик".
И холодно, и голодно было в доме у бедняка. Вот и решил хусман отдать сына кому-нибудь в подпаски или батраки. Только в какую усадьбу они ни приходили - нигде им удачи не было.
"Куда нам такой заморыш,- говорили хозяева.- Проку от него никакого, только хлеб без толку переводить будет!"
Делать нечего, пришлось бедняку идти с сыном в усадьбу самого ленсмана. А ленсман тот был сквалыга, каких свет не видывал, и потому никто к нему в работники наниматься не хотел.
Поглядел ленсман на Веслефрика и говорит:
- Хоть и неказист ты с виду, ну да ладно, возьму я тебя. Я как раз вчера своего слугу прогнал. Уж больно прожорлив стал малый. Завел себе обычай три раза в день кашу есть. Только служить ты у меня станешь за харчи. А насчет денег или там одежи - и не заикайся.
- Что ж,- подумал бедняк хусман. - Это лучше, чем ничего. Хоть сыт будет мальчонка, и то ладно.
Так и остался у ленсмана Веслефрик в услужении. Жил °н у него три года. Держал его ленсман впроголодь, работать заставлял за троих, а одежи никакой не давал. И за это время платье у мальчонки вовсе изорвалось. А как пришла пора Веслефрику от ленсмана уходить, раскошелился тот на тРи шиллинга. Выдал ему по шиллингу в год за усердную службу. Хоть и небольшие это были деньги, только Веслефрик и им обрадовался: ведь он за всю свою жизнь и монетки в руках не держал.
- Мне бы еще одежонку какую, - попросил он хозяина. - А то я за три года до того обносился, что на мне одни лохмотья болтаются.
- Насчет этого у нас уговора не было, - отвечает ему ленсман. - Я тебе и так сверх положенного три шиллинга выдал. И коли пришла тебе охота принарядиться, ступай в город да купи себе на них платье.
Положил Веслефрик в котомку хлеба ломоть, зажал в кулаке три шиллинга и отправился в путь. Вот идет он по дороге веселый, радостный, то и дело останавливается поглядеть, целы ли деньги, не обронил ли он ненароком одной монетки.
Привела его дорога в узкое ущелье. По обе стороны горы стеной стоят, высокие, скалистые. Захотелось Веслефри-ку поглядеть, что за край лежит за этими горами. Отыскал он на крутом склоне тропочку узенькую и стал по ней вверх карабкаться. Здоровьем был он слаб и быстро утомился. Сел он на мшистый камень отдохнуть и принялся свои шиллинги пересчитывать. Вдруг, откуда ни возьмись, вырос перед ним огромный и страшный нищий. Перепугался Веслефрик, закричал со страху, а нищий ему говорит:
- Ты меня не бойся. Худа я тебе не сделаю. Я хожу по округе, милостыню прошу. Дай мне из твоих денег один шиллинг.
- Так ведь у меня их и всего-то три,- отвечает Веслефрик.-Я на них хотел себе в городе одежу купить.
- Выходит, тебе лучше, чем мне,- говорит нищий. - У тебя три шиллинга, а у меня ни одного. Да и лохмотья мои еще почище твоих будут.
Жалко стало Веслефрику старого нищего.
- Ладно, - говорит, - возьми один шиллинг.
Пошел Веслефрик дальше. Скоро он опять утомился; и присел на камень отдохнуть. И тут перед ним другой нищий вырос, еще больше и страшнее первого. До смерти перепугался Веслефрик и завопил со страху не своим голосом. А нищий ему говорит:
- Ты меня не бойся; худа я тебе не сделаю. Я нищийи хожу по округе, милостыню прошу. Дай и ты мне один шиллинг.
- Так ведь у меня всего два шиллинга осталось,- отвечает Веслефрик.-Я на них хотел себе в городе одежу купить. Вот кабы ты мне раньше повстречался!
- Стало быть, тебе лучше, чем мне, - говорит нищий.- У тебя два шиллинга, а у меня ни одного; да и одежа моя куда хуже твоей.
Жалко стало Веслефрику нищего.
- Ну ладно, бери, - говорит он.
И пошел парнишка дальше. А солнце уж высоко в небе поднялось. Жара донимает Веслефрика, пот с него градом течет. И решил он присесть на камень, закусить и отдохнуть. Вдруг опять перед ним великан нищий появился, еще больше и страшнее двух первых.
До того перепугался Веслефрик, что со страху голос потерял. Даже кричать не может. А нищий ему говорит:
- Ты меня, малый, не бойся. Я нищий, хожу по округе, милостыню прошу. Дай ты мне хоть один шиллинг.
- Так ведь у меня он и всего-то один остался, - отвечает Веслефрик. - Я на него хотел себе в городе одежу купить. Вот если бы ты мне раньше повстречался,-тогда дело иное!
- Тебе, выходит, лучше, чем мне, - говорит нищий. - У меня и вовсе денег нет, и надеть мне тоже нечего.
Пожалел Веслефрик старого нищего и отдал ему последнюю монетку.
А нищий тот был волшебником. Это он трижды в разном обличье Веслефрику являлся и все три шиллинга у него взял.
- Вижу я, сердце у тебя доброе, - сказал волшебник Веслефрику. - Ты последним со мною поделился, и за это я тебя вознагражу. За те три шиллинга, что ты мне дал, исполню я три твоих желания. Говори, чего тебе хочется.
Подумал Веслефрик немного и говорит:
- С малолетства любил я слушать, как у нас в приходе музыканты на свадьбах играют. Любо мне глядеть, как народ под музыку пляшет и веселится. И хотелось бы мне такую скрипку, под которую и стар, и млад будут помимо воли в пляс пускаться.
- Будет у тебя такая скрипка, - отвечает ему волшебник. - Только уж больно немудреное это желание. Говори, чего бы тебе еще хотелось, да гляди на сей раз не оплошай.
Опять подумал Веслефрик и говорит:
- Люблю я ходить в лес на охоту и бить зверя из ружья. Хотелось бы мне такое ружье иметь, что било бы без промаха в цель, будь она хоть на краю света.
- Что ж, будет у тебя такое ружье, - отвечает волшебник. - Только и это желание не бог весть какое мудреное.
Загадай последнее, но сперва умом пораскинь.
Долго думал Веслефрик, а потом и говорит:
- Люблю я жить в дружбе с добрыми, щедрыми людьми. И хочу я, чтобы мне никогда и ни в чем отказа от людей не было, чего бы я у них ни попросил.
- Вот это желание дельное, - отвечает волшебник. - Ладно, будь по-твоему!
Сказал так волшебник и сгинул с глаз. А Веслефрик растянулся на траве и заснул крепким сном. Наутро проснулся и видит: лежат около него ружье и скрипка. Перекинул он ружье через плечо, взял скрипку под мышку и зашагал. Спустился он с гор в долину, прошел к коробейнику и попросил у него одежу новую, а потом завернул на крестьянский двор и попросил лошадь с телегой. И нигде ему ни в чем отказа не было. Вырядился Веслефрик в новое платье, сел в телегу и покатил домой.
Неподалеку от родной деревни повстречался ему лен-сман, у которого он три года батрачил. Осадил Веслефрик коня, поклонился ленсману и говорит:
- Здорово, хозяин!
- Здорово! - отвечает ленсман. - Только когда же это я твоим хозяином был?
- А ты вспомни, как я на тебя три года батрачил. Кормил ты меня впроголодь, одежи никакой не давал и заплатил за мою усердную службу всего три шиллинга.
- Ишь каким ты важным стал! - удивляется ленсман.- Как же это тебе так потрафило?
- Да уж потрафило! - отвечает Веслефрик.
- Весело тебе живется, как я погляжу. Со скрипкой по округе ездишь!
- Да, люблю я, чтоб народ под скрипку плясал и веселился. А еще вот есть у меня ружье, что без промаха бьет в цель. Хочешь побьемся об заклад, что я вон ту сороку на сосне подстрелю?
- Это на той сосне, что на другом конце улицы растет? - расхохотался ленсман. - Ну уж нет, той сороки тебе нипочем из ружья не достать! Ставлю под заклад и лошадь, и усадьбу да еще сто далеров в придачу, что ты ее не подстрелишь.
Тут Веслефрик прицелился, выстрелил, а сорока камнем с ветки свалилась. Пригорюнился сквалыга-ленсман, да делать нечего, надо расплачиваться. А Веслефрик ему говорит:
- Хочешь я тебе на скрипке сыграю, чтобы тебе не так тяжело было со своим добром расставаться?
И заиграл Веслефрик на своей скрипке, а ленсман ну плясать, да притоптывать, да всякие коленца выкидывать! Пляшет ленсман час, пляшет другой, совсем из сил выбился, а остановиться не может. Башмаки у него развалились, платье изорвалось, лохмотья так и висят.
- Вот так же я из сил выбивался; и лохмотья на мне так же висели, когда я у тебя в батраках служил,- говорит Веслефрик.- Ну да ладно. Будет с тебя. Подавай сюда проигранное и убирайся на все четыре стороны.
Забрал Веслефрик у ленсмана все его деньги и дальше покатил. Приехал он в свой приход, выстроил себе новый дом и зажил в нем припеваючи вместе со стариком отцом. Что ни день играл Веслефрик на свадьбах да на праздниках, а народ веселился и плясал под его скрипку. И все любили за это скрипача Веслефрика. И что бы он у кого ни попросил - никогда ему отказа ни в чем не было. Только и сам он по доброте своей никогда ни в чем людям не отказывал. А ленсман возненавидел Веслефрика лютой ненавистью и задумал его со свету сжить. Явился он к судье и подал жалобу, что Веслефрик его ограбил и чуть жизни не лишил. Разгневался судья и повелел немедля повесить Веслефрика. Пришла за ним стража, чтобы на виселицу вести. А Веслефрик не будь прост - схватил свою волшебную скрипку и давай наигрывать! Тут стража в пляс пустилась. Плясали, плясали, пока замертво наземь не повалились. Тогда судья еще солдат на подмогу послал. Только и с теми не лучше вышло. Вытащил Веслефрик скрипку и только смычком по струнам провел - как солдаты ну плясать, да притоптывать, да всякие коленца выкидывать! И наигрывал Веслефрик на скрипке, покуда рука у него не устала. Только солдаты еще раньше его из сил выбились и едва живые наземь повалились.
Решили тогда его обманом взять. Подкрались к нему ночью, покуда он спал, связали ему руки и в темницу потащили.
А наутро повели скрипача Веслефрика к виселице. Прослышали люди, что ему беда грозит,- сбежались на площадь со всей округи и стали кричать, чтоб Веслефрика на свободу отпустили. Один ленсман радовался, что его недруга сейчас на виселице вздернут.
Только дело-то не так быстро шло, как злодею ленсману того хотелось. Был Веслефрик хилым и слабым, а тут он вовсе немощным притворился - еле-еле бредет. А когда привели его к виселице и велели наверх взбираться, так он еще на каждой ступеньке отдыхать присаживался. Вот взошел он на последнюю ступеньку, обернулся к судье и говорит:
- Дозвольте мне, ваша милость, перед смертью в последний раз на скрипке сыграть.
А ленсман как закричит:
- Не дозволяйте ему играть, беда будет!
Хотел было судья Веслефрику отказать, да народ на площади расшумелся:
- Стыд и срам человеку перед смертью в последней просьбе отказывать!
Пришлось судье разрешить, и принесли Веслефрику его скрипку. А ленсман стал слезно молить, чтобы его к березе накрепко привязали, когда Веслефрик на своей скрипке играть начнет. Заиграл Веслефрик на своей скрипке, и все, кто на площади был, в пляс пустились. И судья плясал, и палач плясал, и епископ плясал, и писарь плясал, и стража плясала. Плясали кошки да собаки, плясали коровы да свиньи. Все плясали, покуда из сил не выбились и замертво не свалились. А хуже всех ленсману досталось - он о ствол березы всю спину ободрал.
Взял Веслефрик свою скрипку и пошел домой. И с той поры никто не пытался ему зло чинить, и жил он в покое и довольстве до конца дней своих.

Давным-давно, когда тролли ходили по земле, словно они тут хозяева, жил в Кваме охотник, по имени Пер Гюнт. Круглый год бродил Пер Гюнт в горах, потому что в те давние времена горы были покрыты густыми лесами, а в лесах водилось всякое зверьё.
И вот что случилось с ним однажды осенью.
Скотину с лесных пастбищ давно уже угнали вниз, в долину. Вместе со стадами ушёл с гор и весь народ. Пер Гюнт немало исходил крутых тропинок, выслеживая медведя, и ночь застала его недалеко от брошенной пастушеской хижины в Хевринге.
Тьма была такая, что он не видел даже собственной руки.
Когда Пер подошёл к хижине, собаки его ни с того ни с сего принялись лаять, словно они учуяли медведя. Пер Гюнт прислушался. Кругом было тихо. Ни звука, ни шороха.
У самого порога хижины Пер вдруг споткнулся обо что-то большое, скользкое, холодное.
- Кто это? - спросил Пер Гюнт.
- Это я - Кривой,- ответил из темноты голос.
Пер Гюнт мало что понял. Но ему стало не по себе. Он хотел было подойти к хижине с другой стороны, но едва сделал шаг - опять на что-то наткнулся.
Он наклонился к земле и стал шарить в темноте руками, чтобы узнать, кто же это мешает ему войти в хижину.
Рука его коснулась чего-то холодного, скользкого.
- Кто же это? - опять спросил Пер Гюнт.
- Да всё я, Кривой,- раздался из темноты голос.
Тут Пер Гюнт догадался, что это тролль, который змеей улегся вокруг хижины.
- Кривой ты или ещё какой,- смело сказал Пер Гюнт,- а посторонись-ка да пропусти меня в хижину.
Живое кольцо зашевелилось, раздвинулось, и Пер Гюнт, перешагнув через него, открыл дверь.
В хижине было не светлее, чем на дворе. Пер Гюнт пробирался ощупью, держась за стенку, и вдруг снова споткнулся обо что-то холодное, скользкое, влажное.
- Да кто это?! - закричал Пер Гюнт.
- Всё тот же Кривой,- услышал он в ответ.
"Нехорошо здесь оставаться,- подумал Пер Гюнт.- Но я сейчас выпрямлю этого Кривого. Будет меня помнить".
Он снял с плеча ружьё и вышел из хижины.
- Так ты говоришь, что ты Кривой?
- Я самый старший Кривой из Этне-даля,- с гордостью сказал тролль.
По его голосу Пер Гюнт сообразил, где голова этого тролля, и не мешкая выстрелил ему в лоб три раза.
- Стреляй ещё раз,- захрипел тролль. Но Пер отлично знал, что, если он выстрелит ещё раз, пуля вернётся к нему и пробьёт голову ему самому.
- Хватит с тебя и трех пуль,- сказал Пер Гюнт и вместе с собаками оттащил мёртвое чудовище подальше от пастушьей хижины.
А по горам со всех сторон прокатился гром, вой, визг.
На другое утро Пер Гюнт снова отправился на охоту. Взбираясь на гору, он увидел девушку, которая гнала вниз стадо коров.
"Странно, что не весь скот ещё увели", - подумал Пер.
Он пошел навстречу девушке, но она - прямо у него на глазах - вдруг исчезла, коровы тоже исчезли, а вместо них Пер увидел целое стадо медведей.
"Неужто я обознался? - подумал Пер Гюнт. - Медведей за коров принял. Да и не слыхал я никогда, чтобы медведи ходили стадами".
Он подошел ещё ближе, и тут стадо как сквозь землю провалилось, а прямо перед Пером, раскачиваясь из стороны в сторону, стоял один медведь - косматый, огромный, с оскаленной пастью.
В это время откуда-то из глубины горы послышался глухой голос:
- Смотри! Идет Пер Гюнт со своей огненной палкой. Спасай скорее теленка! Не то плохо ему будет!
- Плохо будет не теленку, а Перу, потому что он сегодня не мылся, - ответил такой же глухой голос из другой горы. И сейчас же кругом всё захохотало, как будто сами горы смеялись над Пером.
Не теряя времени, Пер Гюнт открыл свою фляжку с водой, наскоро вымыл руки и выстрелил. Медведь упал, а в горах опять застонало, загудело, загрохотало.
Когда всё утихло, Пер Гюнт снял с медведя шкуру вместе с головой, тушу завалил камнями, шкуру взвалил на спину и пустился в обратный путь.
Он шёл, зорко поглядывая по сторонам. Ведь тролли могут прикинуться кем угодно - и зверем, и змеей, и человеком. На то они и тролли!
Не дойдя немного до хижины, Пер Гюнт увидел на дороге песца.
- Посмотри на моего ягнёнка, какой он откормленный, - сказал чей-то голос из-под земли.
- Лучше посмотри на Пера, - ответил другой голос. - Видишь, он опять поднял огненную палку?
И правда, Пер уже вскинул ружьё. Выстрел - и мёртвый песец растянулся на земле...
В горах снова зашумело, загрохотало, завыло.
А Пер Гюнт снял с песца шкуру и пошёл дальше.
Скоро он добрался до пастушьей хижины. Головы медведя и песца он повесил над входом, накрепко закрыл за собой дверь, развёл огонь в очаге и принялся варить суп. Но дым от огня валил такой, что слезы ручьём текли у Пера из глаз. Пришлось ему открыть потайное окошечко - наверху, под самым потолком хижины.
И вот что случилось. Едва Пер отворил окошечко, как тролль просунул в него свой нос. А нос у него был такой длинный, как хороший багор.
- Как тебе нравится мой нос? - спросил тролль.
- А как тебе нравится мой суп? - спросил Пер и выплеснул весь горшок с похлёбкой ему на нос.
Тролль завыл, застонал и отскочил от окошка.
А в горах так и покатились камни от громового хохота.
- Тролль с ошпаренным носом! Тролль с ошпаренным носом!
Наконец всё стихло.
Только что Пер Гюнт принялся снова варить себе ужин, как вдруг через печную трубу хлынула вода и огонь погас. - Теперь Перу придётся не лучше, чем трём пастушкам, что остались в Вале,- сказал голос за стеной. И опять стало тихо.
"Вот оно что! Значит, из Вале не все ушли", - подумал Пер.
Он выбрался из хижины, кликнул собак и пошёл к северным склонам гор, туда, где в маленькой хижине жили вальские пастушки.
Ночь была чёрная, как мешок угольщика.
Пер Гюнт пришёл как раз вовремя. Четыре тролля были уже у самых дверей хижины. Этих молодцов звали: Густ-Воздушный Вихрь, Валь-Горный Владыка, Тьестель-Водяной Поток и Рольф-Огненный Столб.
Пер вскинул ружьё и не целясь выстрелил. На этот раз его пуля никого не задела. Но едва только раздался выстрел, как Густ-Воздушный Вихрь закружился на месте и помчался куда глаза глядят. Да и остальные тролли попятились назад.
А Пер тем временем бросился в хижину.
Девушки хоть и были живы, но от страха дрожали с ног до головы. Пока Пер Гюнт их утешал да успокаивал, тролли тоже набрались храбрости.
Рольф-Огненный Столб от злости совсем распалился и готов был превратить хижину - вместе со всеми, кто там был - в пепел.
Но собаки Пера не дремали. Они бросились на Тьестеля-Водяной Поток и опрокинули его прямо на Огненный Столб. Оба тролля так и зашипели!
Тьестель-Водяной Поток пополз вниз по склону горы и под конец сорвался в глубокое ущелье.
А Рольф-Огненный Столб едва живой вырвался через печную трубу и, припадая на обе ноги, убрался восвояси.
Остался последний - Валь-Горный Владыка.
- Берегись, Пер! - закричал он, да так, что горы зашатались, и каменный дождь забарабанил по хижине.
- Лучше ты берегись,- ответил Пер Гюнт и тремя выстрелами из ружья убил тролля.
Когда со всеми троллями было покончено, пастушки стали просить Пера Гюн-та проводить их домой. Они не хотели оставаться в этих местах лишнюю минуту.
Пер вместе с ними спустился в долину и довёл до того самого селения, где они жили. Там Пер Гюнт простился с вальскими пастушками. Но с троллями ему пришлось встретиться ещё раз.
Перед Новым годом Пер Гюнт услышал, что есть в Довре мыза, где в новогоднюю ночь любят собираться тролли. Ну, а людям уж, конечно, приходится от таких гостей уходить подальше.
И вот Пер Гюнт решил встретить Новый год на этой мызе. Очень ему хотелось ещё раз проучить троллей.
Он вымазал лицо сажей, нарядился в какое-то рваное тряпьё, так что его самого могли бы принять за тролля, взял с собой белого ручного медведя, целую свиную кожу, шило, дратву и отправился в путь.
Он постучался в дом, куда повадились ходить тролли, и попросил у хозяина приюта.
- Где же мы тебя приютим, когда тролли нас самих из дому выживают?
- А если пустите меня, я, может быть, выживу троллей из вашего дома,- сказал Пер Гюнт.
Так и порешили.
Хозяева ушли, а Пер Гюнт остался у них в доме.
Медведь улёгся за печкой, а Пер принялся шить из свиной кожи башмак. Такого большого башмака никто ещё не видывал.
В дырочки Пер продёрнул просмоленную верёвку, чтобы можно было крепко затянуть башмак, да ещё вырезал из кожи хороший ремень.
В полночь явились тролли. Одни занялись приготовлением новогоднего ужина - жарили лягушек, ящериц, пауков и прочую дрянь, другие плясали и кувыркались. Словом, все чувствовали себя как дома.
На Пера тролли и внимания не обратили: он был совсем им под стать - такое же страшилище.
И вдруг кто-то из троллей увидел башмак. Сейчас же все захотели мерить его. Каждый совал в него свою ногу, и когда все тролли были одной ногой в башмаке, Пер быстро затянул верёвку. Тут и мишка вылез из-за печки.
- Не хочешь ли отведать мясца, белая киска, - сказал один тролль и, изловчившись, бросил лягушку с раскалённой сковороды прямо медведю в пасть.
- Попробуй, попробуй их мясца! - сказал Пер и подмигнул медведю: принимайся, мол, за них!
А медведь и сам знал, что ему делать.
Как начал он драть да полосовать троллей! И Пер от него не отстаёт - что есть силы лупит троллей кожаным ремнем. Едва живые вырвались тролли из ловушки и убежали, проклиная Пера, и его башмак, белую киску.
С той поры тролли даже не подходили к этому дому.
Много лет спустя, незадолго до Нового года, отправился хозяин в лес - запастись дровами на праздник. И вдруг видит - идёт ему навстречу тролль.
- Что, - спрашивает тролль, - жива ещё твоя белая киска? Может, хочет, чтобы мы опять её угостили?
- Милости просим, - отвечает хозяин, - только побольше приносите угощения. У моей киски народилось семь детёнышей, так они ещё сильнее, чем сама белая киска. Да и нравом злее...
Услышал это тролль - и припустился бежать.
- Нет уж, ты нас больше не увидишь! - кричит.
И верно, никто больше не видел здесь троллей.

Сидел однажды летом медведь Бамсе на пригорке да и задремал на солнышке. А тут лис Миккель из лесу крадется. Увидел он медведя и думает: "Дремлешь, дедуля? Ах ты, лежебока этакий! Ну погоди, сейчас я с тобой шутку сыграю". Поймал он в лесу трех мышей, положил их на пенек под носом у медведя, а сам подкрался к нему тихонько да как гаркнет над самым ухом:
— Бух, бух! Проснись, Бамсе! Пер-стрелок за горою.
Покричал он так, а сам деру в лес! Встрепенулся медведь, вскочил спросонья и оглядывается, кто это его разбудил? И решил он, что это лесные мыши на пеньке его попугать вздумали. Хотел он было их на куски разорвать, да вдруг видит — меж деревьями на лесной опушке лисий хвост мелькает. Понял медведь, что это опять хитрый Миккель с ним шутку сыграл, и пустился вдогонку за лисом. Бежит он за ним по пригоркам да по лужайкам, через рощи, перелески, кусты — кругом только треск стоит. Совсем уж выбился из сил хитрый Миккель; еле-еле до своей норы добежал. А нора у него под корнями большой ели была. Только хотел лис в нее юркнуть, а медведь хвать его за хвост и не пускает. Пропал рыжий лис! Только Миккель был не из тех, кто в беде голову теряет. Обернулся он и крикнул медведю:
— Бросай еловый корень — хватай лисий хвост!
— С перепугу выпустил медведь лисий хвост и за еловый корень ухватился. А лис Миккель шасть в нору! Залез поглубже и кричит оттуда медведю:
— Что, дедуля, опять я тебя околпачил!
— Ну погоди, я тебе это припомню! — заревел медведь и побрел обратно на пригорок дремать на солнышке.
А у лиса с той поры на хвосте белая отметина от медвежьей лапы осталась.

В Ордале рассказывают, что давным-давно жил там один парень, женившийся на хульдре.
Хутор, откуда тот парень был родом, стоял на отшибе, и хульдры часто туда наведывались. Обычно они приходили готовить на кухне еду. Иногда хульдры приводили с собой детей - видно, им не с кем было их оставить.
Вот как-то раз подземный народец пришел на хутор печь лепешки, и случилось так, что хозяйский сын, холостой парень, был в ту пору дома. Приметил он, что на кухню прошла хульдра с молоденькой дочкой, и вошел за ними следом.
А хульдра-мать расхаживает по кухне от очага к столу, от стола к очагу - и так забавно показалось это парню, что стал он дурачиться, следуя за хульдрой, как тень, и выделывая всякие штуки со своим шарфом. Тут хульдра не выдержала и говорит парню:
- Если ты случайно коснешься меня, придется тебе на мне жениться.
Парень только рассмеялся в ответ, да возьми и накинь свой шарф на молоденькую хульдрочку.
- Что ж, - грустно сказала мать, - теперь она - твоя, и ты волен делать с ней все, что хочешь, но помни: как ты будешь обходиться со своей женой, так будет житься и тебе самому.
Сказала и ушла.
Молодые обручились, и только тут до парня дошло, что невеста у него с хвостом, и хотел уж он было ее прогнать, но священник совершил над девушкой обряд крещения - без этого он не соглашался венчать молодых, - и хвост у нее отпал, лишь только прикоснулась она к святой воде.
И вот сыграли свадьбу. Когда молодые вернулись из церкви, на хутор пришли из лесу три коровы - таких больших коров в тех краях никогда не видели, - и сами встали в хлев.
И стал парень с молодой женой жить на хуторе. На первых порах они хорошо друг с другом ладили, но только никак не мог парень выбросить из головы, что жена у него - хульдра, и с каждым днем обходился с ней все хуже и хуже.
Как-то раз работал парень в кузнице - надо было ему новые подковы для лошади сковать. Тут входит к нему жена и говорит, что приехали гости, и надо хозяину выйти на двор их принять-приветить. А парню это не с руки - хотел он сначала всю работу закончить. Тогда жена схватила голыми руками раскаленную подкову и растянула ее в железную полосу.
- Я бы и с тобой так же поступила, да люблю я тебя, - говорит она мужу.
С тех пор он переменился, стал добрым и ласковым с женой, и прожили они счастливо до конца своих дней.

Первоисточник - интернет-журнал "Образы мира".

Жила когда-то бедная-бедная вдова, и был у неё один-единственный сын, по имени Ларе. Из последних сил работала мать, чтобы вырастить своего сына. А когда минуло Ларсу шестнадцать лет, она сказала:
- Теперь, сынок, ты сам себе на хлеб зарабатывай. Иди ищи какую-нибудь работу, а я тебя кормить больше не могу.
И вот отправился Ларе по белу свету искать себе заработок.
Шёл он, шёл, и повстречался ему на дороге старик.
Старик спрашивает:
- Ты куда идёшь, парень?
- Иду работу искать. Хочу поступить к кому-нибудь в услужение.
- Поступай ко мне!
- Ладно, могу и к тебе. Для меня что к тебе, что к другому - всё равно.
- Ну так идём. Не пожалеешь.
И Ларе пошёл за стариком.
Кормил и поил его хозяин - лучше не надо. Работы от него никакой не требовал. Кажется, чем не хорошо? Только очень уж скучно. Ни один человек к хозяину не приходил. Живого голоса в доме у него не слышно. Собаки и то не видно.
Однажды хозяин собрался куда-то и говорит Ларсу:
- Я уезжаю на восемь дней. Ты один останешься в доме. Делай что хочешь, ходи куда хочешь, только не входи в те четыре комнаты, что на ключ заперты. А если войдёшь, сам на себя пеняй. Я вернусь и отрублю тебе голову.
Нет, нет, Ларе ни в чём не ослушается хозяина. Хозяин может на него положиться...
Старик уехал, а Ларе остался один. Несколько дней слонялся он без дела по дому, и такое вдруг одолело его любопытство, что он взял да открыл одну из четырёх запертых комнат.
Вошёл, огляделся по сторонам - комната совсем пустая, только над дверью, на полке, лежит ветка высохшего терновника.
"И чего это хозяин запретил мне сюда ходить? Тут и смотреть-то не на что,- подумал Ларе.- А таких прутьев я себе целый воз наломаю, если захочу".
Через восемь дней хозяин вернулся. Не успел порога переступить, а уже спрашивает:
- Ты не ходил в запертые комнаты?
- Не ходил,- ответил Ларе.
- А вот я сейчас сам увижу, правду ли ты говоришь,- сказал хозяин и вошёл в ту самую комнату, которую открывал Ларе.- Ага, сразу видно, что ты здесь был! Ну, теперь прощайся с жизнью!
Ларе плакал и уверял, что всегда будет слушаться хозяина. И хозяин простил его. Но сначала хорошенько выпорол. Да не век же помнить плохое. Хозяин перестал сердиться, Ларе забыл о побоях, и они снова зажили добрыми друзьями.
Прошло время, и хозяин опять стал собираться в дорогу.
- Теперь меня не будет дома четырнадцать дней,- сказал он Ларсу.- Смотри же, не входи в те три комнаты, что заперты. А туда, где ты уже был, ходи, пожалуйста, сколько твоей душе угодно.
Ларе, конечно, пообещал делать всё так, как велит хозяин.
Но и в этот раз случилось то же, что и в прошлый.
Восемь дней ходил Ларе вокруг да около запертых дверей, а потом не выдержал и открыл замок одной комнаты. И эта комната была совсем пустая, только на полке, над дверью, лежал булыжник и стоял кувшин с водой. "Нашел что прятать!"-подумал Ларе. И снова запер комнату.
В положенный день вернулся хозяин.
- Не ходил в запертые комнаты? - спросил он сразу.
- Нет, не ходил,- сказал Ларе.
- Сейчас я это проверю,- сказал хозяин. Открыл дверь одной комнаты да как закричит: - Нет, теперь не жди пощады! Прощайся с жизнью, пришёл твой последний час!
Но Ларе так плакал, так плакал, что хозяин наконец смягчился: жизнь подарил, а избить - избил. Живого места на Ларсе не оставил. А когда раны его зажили и гнев хозяина поутих, всё пошло по-старому.
И вот снова собрался хозяин из дому.
- Я уезжаю на двадцать дней,- сказал он Ларсу.- Если ты войдёшь в третью комнату, не надейся остаться в живых.
Сказал - и уехал.
Четырнадцать дней терпел Ларе, а потом не выдержал и приоткрыл дверь третьей комнаты. Тут уж совсем ничего не хранилось, даже булыжника. И только посреди комнаты в полу была небольшая дверка, вроде как в погреб. Взялся Ларе за ручку и приподнял эту дверку. Заглянул в подполье, видит: там стоит большой медный котёл и в нём что-то бурлит. А огня нигде нет.
"Что бы в этом котле могло быть?" - подумал Ларе и сунул в котёл палец.
Вынул палец, а он весь позолочен.
Что делать? Хозяин и раньше узнавал, что Ларе ходил в запертые комнаты, а теперь и подавно узнает. Как Ларе ни тёр свой палец - и песком, и щёлоком,- а позолота всё равно не сходила.
Тогда Ларе обвязал палец тряпочкой и стал ждать своей участи.
Хозяин вернулся, поглядел на завязанный палец Ларса и сразу всё понял, даже заходить в запретную комнату ему не понадобилось.
Сорвал он с Ларсовой руки повязку - и засиял, засверкал золотой палец.
Не долго думая хозяин схватил меч, чтобы отрубить голову своему непослушному слуге, но Ларе упал на колени, умоляя пощадить его жизнь. В конце концов хозяин смилостивился над ним и отстегал его ремнём так, что Ларе не мог ни ходить, ни лежать, ни сидеть.
Пришлось хозяину достать свой волшебный рог и целебной мазью смазать Ларсу рубцы. Рубцы зажили, и всё опять пошло по-прежнему.
И вот в четвёртый раз уехал хозяин.
- Теперь я вернусь только через месяц, - сказал он Ларсу. - И вот тебе моё слово: не сносить тебе головы, если ты войдёшь в четвёртую комнату. На этот раз я уж сдержу своё слово, будь уверен.
Три недели Ларе даже мимо той двери не проходил. А потом так захотелось ему войти в запретную комнату, что он махнул на всё рукой и вошёл.
Что же он там увидел?
В углу комнаты была устроена загородка, и там, в стойле, стоял черный конь. На голову ему был надет грязный мешок, а к хвосту привязана корзина с сеном.
- Это кто же над тобой так подшутил?!- воскликнул Ларе. Он сбросил мешок на пол, а корзину поставил возле морды коня.
Конь, видно, был очень голоден. Он съел всё сено, что было в корзине, и только потом сказал:
- Спасибо тебе, юноша. Ты накормил меня и спас от голодной смерти. За это и я спасу тебя. Пойди в комнату, где спит хозяин этого дома, и выбери себе доспехи, только не новые, блестящие, а те, что покрыты ржавчиной. Возьми меч - самый ржавый, седло - самое старое и возвращайся сюда.
Ларе всё сделал, как велел ему конь. Правда, меч был такой тяжёлый, что Ларе едва доволок его. А поднять его он даже двумя руками не мог.
- Ну, теперь раздевайся и лезь в котёл, что стоит в соседней комнате, - сказал конь.
- Да я же весь золотом покроюсь - вот как мой палец - и шевельнуться тогда не смогу, - сказал Ларе.
А конь ему отвечает:
- Кто в этот чан украдкой залезет, того золото по рукам-ногам сковывает. А кто смело в чан бросится, с тем плохого не будет.
Послушался Ларе коня и прыгнул в кипящий котел, с головой в него окунулся.
А вышел из котла - и не узнать его. На щеках румянец играет, волосы золотом горят. И сила в руках такая, что всё ему нипочём.
- Попробуй-ка подними меч, - сказал ему конь.
Ларе взялся за меч - и даже в руке его не почувствовал, точно это был не меч, а перышко.
- Теперь оседлай меня. А сам надень доспехи, возьми ветку терновника, кувшин с водой, булыжник да еще прихвати бараний рог с целебной мазью - и отправимся в путь!
Ларе взял всё, что велел ему конь, вскочил в седло, и конь пустился вскачь.
Они неслись быстрее ветра, быстрее камня, падающего с горы. Но вдруг чёрный конь поднял голову и сказал:
- Я слышу топот. Оглянись, может быть, это за нами гонятся. Ларе оглянулся.
- Так и есть, гонится за нами какое-то чудовище.
- Это наш хозяин - тролль. Брось скорее ветку терновника, да подальше, чтобы она меня не коснулась, - сказал чёрный конь.
Ларе привстал в седле и бросил на дорогу ветку высохшего терновника.
И тотчас позади них поднялась густая колючая чаща, настоящий терновый лес.
Тролль добежал до этих колючих за рослей, сунулся было напролом, да так и взвыл от боли. Пришлось ему возвращаться назад за топором и за подмогой.
Тем временем чёрный конь с Ларсом ещё дальше ускакали. Бежит конь во всю прыть и опять слышит позади себя топот - сильнее прежнего.
- А ну, оглянись назад, посмотри, что там такое?
Ларе оглянулся и говорит:
- За нами целая толпа гонится.
- Это тролль и его нелюди. Бросай в них скорее булыжник, только меня не задень.
Размахнулся Ларе что было силы и бросил булыжник. И сразу выросла на том месте высоченная гора. Тролли её и зубами грызли, и когтями крошили, а ничего сделать не смогли. Пришлось им в обход горы бежать.
А чёрный конь с Ларсом по прямой дороге всё дальше и дальше скачет.
И вот снова услышал чёрный конь топот, снова почуял, что дрогнула под ним земля.
- Погляди, кто там за нами гонится? - сказал он Ларсу.
- Да там целое войско! - воскликнул Ларе.- Все в доспехах, с мечами, с копьями!
- Ну так скорей вылей воду из кувшина, да смотри, чтобы ни одна капля на меня не попала.
Перегнулся Ларе через седло и стал выливать на дорогу воду. И как он ни старался, а всё-таки одна капля упала на коня. Сразу конь с Ларсом оказались в глубоком озере. Разлилось оно во все стороны, так что и берегов не видно. Едва выплыл чёрный конь на сушу.
А тролли и ступить в воду побоялись. Легли они у берега и решили выпить озеро. Пили, пили и так напились, что все лопнули.
Никто, конечно, о них не пожалел и не пожалеет, а чёрный конь сказал:
- Ну наконец-то мы от них избавились!
Долго ещё они ехали, пока не увидели густой лес, а в лесу - зелёную поляну. Возле старой липы с огромным дуплом конь остановился и говорит:
- Теперь расседлай меня, все свои доспехи спрячь в дупле, одну только уздечку оставь себе, и ступай в королевский замок. Да сначала сделай себе парик из мха, чтобы золотые волосы закрыть. В замке проси какую-нибудь работу. А если в чём нужда будет, приходи сюда. Тряхни уздечкой - и я тотчас явлюсь. Замок тут недалеко, тропинка тебя прямо к нему приведёт.
И вот Ларс в старом платье и в парике отправился в королевский дворец.
Сначала он пошёл на королевскую кухню и стал просить работу у королевской поварихи. Он может носить дрова, таскать воду из колодца,- да мало ли что нужно ещё на кухне. Но повариха, чуть увидела его, сразу прогнала прочь.
- Куда ты лезешь, лохматый, нечёсаный! И ты ещё воображаешь, что я пущу тебя в кухню? Уходи, уходи отсюда! Тогда Ларе пошёл в королевскую конюшню. Но конюх даже руками замахал, когда услышал, что Ларс просится к нему в услужение.
- Да королевские лошади на дыбы встанут, если тебя увидят! Хорош красавчик, нечего сказать! На голове не волосы, а целая болотная кочка! Ступай, ступай отсюда.
Тогда Ларс пошёл к королевскому садовнику. Тот оказался более сговорчивым.
- Что ж, оставайся. Будешь землю копать. Для этого красивой причёски не требуется. А спать будешь под беседкой. Беседка стояла в саду на высоких столбиках. Там, под лесенкой, которая вела в беседку, Ларе нашёл немного сена и устроил себе постель.
Так и стал он жить в королевском замке. Садовник был им доволен: никто из работни ков не мог быстрее Ларса вскопать землю, никто не мог, как Ларе, принести разом целую бочку воды. А Ларсу всё было нипочём.
Одного только боялся садовник - как бы Ларса не увидели король и принцесса. Они никогда бы не потерпели, чтобы за их садом ухаживал такой нечёсаный неряха.
Да все случилось не так, как он думал. Однажды, когда Ларе рано утром снял парик и стал умываться, принцесса увидела его из своего окна.
Волосы его блестели, как солнце, и куда ни повернётся он, повсюду сверкал золотой луч. А потом он снова надел парик, и сразу всё кругом словно потускнело.
На другое утро - ни свет ни заря - принцесса велела своей служанке подкрасться потихоньку к Ларсу, пока он спит, и снять с него этот отвратительный парик.
Принцесса стояла у окна, а служанка тихонько пробралась к беседке и уже протянула руку к парику, но тут Ларс повернулся на другой бок и громко захрапел.
Служанка так и замерла на месте. Но принцесса подала ей знак, и служанка осторожно сняла парик с головы Ларса. И сразу будто золотое сияние разлилось вокруг. Никогда ещё ни служанка, ни принцесса не видели такого красивого юноши.
Потом служанка так же осторожно надела Ларсу на голову его парик и побежала к своей госпоже.
За обедом принцесса сказала королю, что она не хочет выходить ни за принца, ни за герцога, которых ей сватают, а выйдет замуж только за парня, который работает у них в саду.
Король так рассердился, так кричал и топал ногами, что всем стало страшно. Но принцесса твердо стояла на своём: или молодой садовник, или никто.
Тогда король приказал запереть принцессу в её покоях и держать её днём и ночью под замком до тех пор, пока она не одумается. А Ларса он приказал заточить в башню и держать там столько времени, сколько вздумается королю.
Так и сделали.
Король радуется, что избавился от беды, а другая беда уже в ворота к нему стучится - сосед войной на него идёт, его королевство захватить хочет. Тут уж волей-неволей будешь воевать.
Увидел Ларс из окошка своей башни, что королевское войско собирается в поход, и просит тюремщика:
- Пойди к королю, может, позволит король и мне с врагом сразиться.
Ну и смеялся король, когда услышал, что Ларе просится на войну!
- Уж, верно, неприятель сразу отступит, когда увидит такого воина!.. Ну да пусть идёт, коли хочет.
Дали Ларсу сломанный меч, дали старую клячу, которая на три ноги хромала, а четвёртую волочила, и Ларс, вместе со всем королевским войском, отправился на войну.
Немного отъехали - и увязла его кляча в болоте. Ларс её и пришпоривал, и хлестал, а она ни с места - ни туда, ни сюда. Так и прошло мимо него всё королевское войско, да каждый над ним ещё и потешался!
А когда все скрылись из виду, Ларc спрыгнул со своей клячи и побежал на зелёную лужайку, к старой липе. Он достал из дупла доспехи, надел их, а потом вынул из кармана уздечку и легонько тряхнул. Зазвенела уздечка, и в ту же минуту перед Ларсом появился чёрный конь.
- Садись,- говорит,- на меня и ничего не бойся. Руби врага, делай своё дело, а уж я тебя не подведу.
Когда Ларc догнал войско, бой уже был в разгаре. Неприятель со всех сторон так и наседал. А Ларс вырвался вперёд, взмахнул своим чудесным мечом - и сразу дрогнули вражьи ряды. Взмахнул второй раз - и без оглядки побежало вражье войско.
Всё дальше и дальше гонит Ларе неприятеля, и кого его меч коснётся, тот замертво падает на землю. В королевском войске только удивляются: кто этот храбрец, откуда взялся такой? Все друг у друга о нём спрашивают, а его уже и след простыл. Вечером, когда возвращалось королевское войско домой, Ларе по-прежнему топтался посреди болота и понукал свою клячу. Снова все над ним посмеялись.
- Глядите-ка, этот дурак всё ещё со своей клячей воюет!
И проехали мимо.
На другой день опять двинулось королевское войско на врага. Опять посмеялись все над Ларсом и его клячей и оставили его одного барахтаться в болоте.
А в разгар боя снова неведомо откуда прискакал воин в боевых доспехах и разогнал вражьи ряды.
Вечером, когда войско возвращалось домой, Ларс опять воевал в болоте со своей клячей. Кто мимо него ни проедет, всякий для него словечко найдёт.
Один советует:
- Ты бы свою лошадку на себе понёс! Скорее дело будет!
Другой спрашивает:
- Может, продашь своего скакуна? Я куплю!
Третий кричит:
- Подпорки бы своей кляче смастерил! А нашёлся и такой весельчак, что выстрелил в Ларса из лука и стрелой поранил ему ногу.
Тут уж Ларс не стерпел. Он принялся так стонать и охать, что даже сам король разжалобился и бросил ему свой платок - перевязать рану. На третий день было то же самое. Выезжает войско из королевского замка, и Ларс со всеми на своей кляче. Доехали до болота, и опять стала кляча - и ни с места.
- Нет, он тут дождётся, что его лягушки съедят! - сказал кто-то.
И все дружно засмеялись.
А когда войско скрылось из виду, Ларc опять побежал к старой липе, снарядился, вскочил на чёрного коня и поскакал к месту сражения, туда, где звенели мечи и свистели стрелы.
С ходу врезался он в самую гущу боя и убил вражеского короля.
На этом и война кончилась.
А Ларс подъехал к своему королю - и все увидели, что нога у этого безвестного смельчака перевязана королевским платком. Тут уж всякий догадался, что спасителем королевства был не кто иной, как подручный садовника.
- Так что же ты прикидывался бездомным бедняком, когда на самом деле ты знатный юноша? Какого ты рода-племени? Где твоё королевство? - спросил король.
- Нет у меня никакого королевства, и никем я не прикидывался. Я и вправду бедняк, сын бедной вдовы, - сказал Ларс.
- Жаль, конечно, да что поделаешь! - сказал король. - Но кто бы ты ни был, а всё-таки ты спас моё королевство.
И король сейчас же во всеуслышанье объявил, что отдаёт Ларсу в жёны свою дочь да и корону в придачу. Пусть теперь он правит королевством!
Всем раненым Ларе смазал раны целебной мазью, которую прихватил у тролля, и с весёлыми песнями войско вернулось домой. Когда принцесса увидела, что впереди войска едет Ларс, она от радости стала прыгать на одной ноге.
- Вот мой жених! Я же говорила, что лучше его нет никого на свете.
На другой день и свадьбу решили сыграть.
Утром молодой король пошёл в конюшню проведать чёрного коня, посмотреть, хорошо ли его накормили и напоили. Конь стоял грустный, понурый.
- Я помог тебе стать счастливым, помоги теперь и ты мне, - сказал он Ларсу.
- Да я для тебя всё, что хочешь, сделаю, - сказал Ларс.
- Тогда возьми меч и отруби мне голову. Ну что за жизнь у коня! Не хочу я больше так жить.
- Что ты, что ты! - воскликнул Ларс. - Ни за что я не соглашусь тебя убить! И что это ты вздумал! Разве я тебя обижу когда-нибудь! У тебя всё будет, чего только ты ни попросишь.
Но чёрный конь ничего не хотел слушать.
- Если ты не отрубишь мне голову, - сказал он, - тогда я тебя убью.
Пришлось молодому королю согласиться.
Поднял он меч над головой чёрного коня, а сам зажмурился, чтобы не видеть, как умрёт его верный товарищ.
Открыл глаза - что за чудо? На том месте, где был конь, стоял теперь прекрасный юноша.
- Кто ты такой? Откуда ты явился? - спросил Ларс.
- Разве ты меня не узнаёшь? - сказал юноша. - Не узнаёшь своего чёрного коня? Да ведь я не всегда был конём. Моё королевство захватил тот король, которого ты вчера убил. Он продал меня троллю, а тот заколдовал меня. Ты снял с меня его заклятье и спас моё королевство. Теперь мы с тобой будем жить добрыми соседями и уж никогда не будем друг с другом воевать.
Так оно и было. Оба молодых короля прожили много лет, оба состарились, но всю жизнь между ними был мир и дружба. Часто они ездили друг к другу в гости и никогда не ходили друг на друга войной.

Как-то раз Медведь и Лиса купили в складчину горшочек с маслом и спрятали его до Рождества под густую елку. Спрятали, а сами отошли в сторонку и прилегли вздремнуть на солнышке. Лежали, лежали, и вдруг Лиса как закричит: "Иду, иду!" - побежала прочь и прямо к горшку с маслом, да добрую треть тут же и съела. Вернулась Лиса к Медведю, а он ее спрашивает, куда это она отлучалась и почему морда у нее лоснится.
А Лиса ему в ответ:
- Неужели ты не догадался, это меня пригласили на крестины.
- Ах, вот оно что! А как ребенка назвали?
- Верхушечка, - отвечает Лиса.
Снова легли они, и снова Лиса как вскочит, как закричит: "Иду, иду!" - и поскорей к горшочку. Опять она хорошенько подкрепилась, а когда вернулась, Медведь ее спрашивает, где пропадала.
- Неужели ты не догадался, что меня опять на крестины пригласили? - говорит Лиса.
- И как ребенка назвали?
- Половиночка, - отвечает Лиса.
Медведь подумал: "Странное имя", да не стал голову ломать, начал зевать и тут же заснул. Поспал он немного, и опять все было, как раньше. Вскочила Лиса, закричала:
"Иду, иду!" - и к горшочку. Вернулась она к Медведю и опять сказала, что была на крестинах, и опять Медведь спросил, как назвали ребенка, а она ответила: "Ешь-до-дна!"
Снова легли они спать, а потом пошли вместе на горшочек посмотреть и увидели, что масла-то там нет как нет. Стал Медведь Лису ругать, а она - его; Медведь говорит, пока он спал, Лиса все масло съела, а Лиса ему в ответ, что он все съел, пока она спала.
- Знаешь что, - говорит Лиса, - сейчас мы проверим, кто украл масло. Давай опять ляжем на солнышке, а когда проснемся, посмотрим: у кого зад больше лоснится, тот и масло съел.
Что ж, Медведь сразу согласился - он-то знал, что масла даже не пробовал, - и преспокойно заснул на солнышке. А Лисичка тем временем потихоньку к горшочку, наскребла остатки, вернулась и вымазала медвежий зад, а сама легла спать как ни в чем не бывало. Проснулись они, а солнце-то растопило масло - вот и оказалось, что это Медведь все масло съел.

Жил-был в Нурлане крестьянский парень, и собрался он жениться. А матушка у него была женщина опрятная и дом свой всегда в чистоте держала.
- Люблю, чтобы кругом все прибрано было, чтобы ни где ни пылинки, - говаривала она.
Вот и сыну хотелось жену такую же чистоплотную, как и мать: чтобы чисто стряпала да горшки чтоб у нее блестели. "Только как дознаться - чистоплотная она или неряха?" Думал он, думал и под конец надумал. Обмотал пальцы холстиной, прикинулся, будто у него рука болит, и отправился. Пришел он на хутор, где у хозяев дочка была на выданье, и давай свататься. Приняли его, как водится жениха принимать: с пивом и с брагой, со снедью и с веселой беседой. Завели разговор о том о сем, а потом стали спрашивать, что это у него с рукой приключилось.
- Да тролль мне палец попортил, и не лесной тролль, не горный, а болотный. Из всех троллей он - самый злющий. Кто только меня не пользовал - и лекарь, и ворожеи. Только нет такого средства, чтоб моей беде помочь,- говорит парень.
- Покуда жив, от любой беды средство найдется, от одной смерти не спасешься,- говорят хозяева.
- Ваша правда; сказывают, есть одно средство, - молвил парень.
- Какое же? - спрашивает хозяйская дочка.
- Каша прошлогодняя. Натрешь кашей руку, все и пройдет. Да только где такую кашу сыщешь? Наши хозяйки горшки дочиста отскребают. Вчерашнюю кашу и то редко где встретишь. Где уж тут прошлогоднюю найдешь!
- Ха-ха! - захохотали мать с дочкой. - Такого-то добра да не сыскать! Ну, мы от твоей беды средство найдем. В наших плошках, горшках да мисках, в старых чугунах да кащ-никах не то что прошлогодняя каша найдется, но и такая что семь, а то и четырнадцать лет стоит!
Вот тебе и чистоплотная невеста!

Жила в Треннелагской округе бедная женщина. Не было у нее ни кола ни двора. Вот и ходила она с сыном своим по округе и милостыню просила. Поначалу они все в своем приходе нищенствовали и подаянием кормились, а после пришли в город Тронхейм. Побирались там по домам, покуда к бургомистру не пришли.
Был бургомистр человек добрый и почтенный, один из самых первых людей в городе. И жена была ему под стать - из богатой купеческой семьи. Росла у них одна-един-ственная дочка, а больше у бургомистра с бургомистершей детей не было. Так что миловали они ее да голубили за двоих - и за сына и за дочку, ничего для нее не жалели.
Вот пришла к ним в дом бедная женщина с сыном, и бургомистрова дочка сразу же с нищим мальчонкой подружилась. Увидел бургомистр, что дети так быстро поладили, и взял мальчика к себе в дом. Пускай вместе играют! Так оно и вышло: играли дети вместе, вместе гуляли и читали, а потом вместе в школу пошли. Крепко они дружили и никогда ни в чем друг друга не перечили.
Вот стоит однажды бургомистерша у окошка и видит: идет ее дочь с мальчиком в школу, а на пути у них большая-пребольшая лужа. Остановились дети. Мальчик сперва корзинку со снедью через лужу переправляет, потом назад перескакивает, берет на руки девочку, переносит через лужу, ставит на землю и целует.
Разъярилась бургомистерша, закричала:
- Еще этого не хватало! Как смеет побирушкин сын нашу дочку - дочку первых людей в городе целовать!
Пытался было муж ее образумить. Чего только не говорил: и никому, мол, неведомо, где совьют свое гнездо птенцы и что кого ждет. Мальчик - добрый и учтивый, а разве так не бывает: из маленького ростка могучий дуб вырастает. Кто нынче мал, завтра велик.
Да нет! Куда там! Бургомистерше дела нет, кем он был, кто он есть и кем станет. Одно твердит:
- Коли бедняк будет в чести, неведомо, как станет себя вести!
И еще:
- Кого шиллингом вычеканили, тому далером не бывать. Из грязи в князи не выбьешься!
Гонит она мальчонку:
- Нечего тебе у нас оставаться! Убирайся сейчас же вон из дому!
Делать нечего. Пришлось бургомистру приемного сынка купцу-корабельщику отдать: пришел тот в Тронхейм на своей шхуне и взял мальчика к себе поваренком.
А жене бургомистр сказал:
- Отдал я мальчонку купцу за пачку табаку!
Только стали якоря на шхуне выбирать, смотрят корабельщики - бежит бургомистрова дочка: лицо раскраснелось, кудри ветром растрепало. Сняла она с руки перстень и - откуда только сила взялась - разломила его на две половинки: одну себе, другую - брату названому; это чтоб им Друг друга признать, если встретиться приведется.
Отчалила шхуна от берега, сколько дней, сколько ночей плыла - не счесть. И приплыла под конец в дальний заморский город, в чужеземные края. А там как раз в то время ярмарка веселая. И чего только на той ярмарке не было! В воскресенье отправились все корабельщики на ярмарку, одци мальчик-поваренок на шхуне остался.
Только начал он обед готовить, слышит - кличет кто-то его с противоположной стороны пролива. Взял он челнок и переправился на другой берег. Видит - стоит на берегу древняя старуха, приговаривает:
- Лет сто я тут помощи ждала, не меньше, кричала, аукала, хотела на другой берег переправиться, только никто меня не слыхал, никто, кроме тебя, не откликнулся. Переправишь ли меня на другой берег?
- Отчего не переправить! - отвечает поваренок.
- Награда за мной! - обещает старуха.
Переправились они на другой берег, и повела его старуха к своей сестре-троллихе, что в горе по соседству жила. Идут они по дороге, старуха и говорит:
- Как станет у тебя сестра допытываться, чем тебя наградить, ничего не проси, кроме старой скатерти,- она на нижней полке в поставце лежит. Скатерть эта не простая, а самобраная. Чего из еды пожелаешь, все тебе будет.
Так и случилось. Пришли они в гору. Как узнала горная троллиха, что он ее сестре помог, сказала она:
- Проси чего хочешь!
- Ничего мне не надо, - говорит поваренок,-кроме старой скатерти, что на нижней полке в поставце лежит.
- Не иначе, тебя кто надоумил, - молвила горная троллиха. - Ну да ладно, бери скатерть!
- Спасибо,- говорит мальчик, - а мне на шхуну пора, воскресный обед корабельщикам готовить.
- Не твоя теперь это забота, - перебивает его старуха. - Обед и сам сварится, покуда тебя нет. Иди со мной, получишь награду еще богаче. Лет сто, не меньше, я помощи ждала, кричала, аукала, но никто меня не слыхал, никто, кроме тебя, не откликнулся.
Повела его старуха к другой своей сестре-троллихе, что в лесу по соседству жила. Идут они по дороге, старуха и говорит:
- Как станет у тебя сестра допытываться, чем тебя наградить, ничего не проси, кроме старого меча,- он на средней полке в поставце лежит. Меч этот не простой: сунешь его в карман - ножом обернется, вытащишь из кармана- снова длинным мечом станет. И меч этот обоюдоострый: пригрозишь черным лезвием - все кругом замертво полягут, взмахнешь белым - все мертвые оживут.
Вот пришли они в лес. Как узнала лесная троллиха, что он ее сестре помог, сказала она:
- Проси, чего хочешь!
- Ничего мне не надо, - говорит поваренок, - кроме старого меча, что на средней полке в поставце лежит.
- Не иначе, тебя кто надоумил, - молвила лесная троллиха. - Ну да ладно, бери меч!
- Спасибо, - говорит мальчик, - а мне на шхуну пора.
- Успеешь еще, - перебивает его старуха.- Иди со мной, получишь награду еще богаче. Лет сто, не меньше, я помощи ждала, кричала, аукала, но никто меня не слыхал, никто, кроме тебя, не откликнулся.
Повела его старуха к третьей своей сестре-троллихе, что в болоте по соседству жила. Идут они по дороге, старуха и говорит:
- Как станет у тебя сестра допытываться, чем тебя наградить, ничего не проси, кроме старого бабушкина песенника,- он на верхней полке в поставце лежит. Песенник тот не простой. Захворает кто, стоит его в руки взять да спеть, хвори - как не бывало!
Вот пришли они на болото. Как узнала болотная троллиха, что он ее сестре помог, сказала она:
- Проси, чего хочешь!
- Ничего мне не надо, - говорит поваренок, - кроме старого бабушкина песенника, что на верхней полке в поставце лежит.
- Не иначе, тебя кто надоумил, - молвила болотная троллиха. - Ну да ладно, бери песенник.
- Спасибо, - говорит мальчик. - Теперь уж мне пора.
Прощайте!
Приплыл он на шхуну, а корабельщики еще на ярмарке. Решил он тогда скатерть испытать и поглядеть, на что она годится.
Расстелил мальчик поначалу всего лишь краешек скатерти. Смотрит - на столе чего только нет: и еды всякой - ешь сколько хочешь, и закусок, и заедок, и хмельного.
Отведал мальчик кусочек того, кусочек другого, а остальное собаке скормил. Наелась она до отвала и спать улеглась.
Вернулись с ярмарки корабельщики, шкипер и говорит:
- Где это собака так наелась? Брюхо у нее толстое-пре-толстое, и развалилась, будто боров.
- Да я ее костями накормил! - отвечает поваренок, - Молодец, парень, и собаку не забываешь! - похвалил шкипер.
Расстелил мальчик скатерь-самобранку, и, откуда ни возьмись, на столе и снедь всякая - и закуски, и заедки - и хмельное появилось. Никогда еще корабельщики так не пировали.
Захотелось мальчику и меч испытать. Остался он с собакой один на один, пригрозил ей черным лезвием - и упала собака на палубе замертво. Перевернул он меч, взмахнул белым лезвием - ожила собака и хвостом завиляла. А вот песенник пока что не довелось ему испытать.
Плавали они, плавали, много земель морем обошли, и во всем была им удача, покуда буря не разыгралась. Много дней их по морю носило. Улеглась под конец буря, и причалила шхуна к неведомому берегу в чужеземных краях. Никто ведать не ведал, что это за страна. Но вскоре на шхуне прослышали: приключилась в стране великая беда - заболела проказой королевская дочка.
Собрались однажды на палубе корабельщики. Пришел тут на шхуну король и спрашивает:
- Не может ли кто принцессу исцелить?
- Да кому это под силу? Лекарей у нас нет! - в один голос отвечают корабельщики.
- А кроме как на палубе, на шхуне никого больше нет? - спрашивает король.
- Да есть тут один мальчонка-оборвыш! - сказали корабельщики.
- Зови его сюда! - приказал король.
Пришел на палубу поваренок.
- Может, ты принцессу исцелишь? - спрашивает король.
- Отчего не исцелить! - отвечает поваренок.
Как услыхал это шкипер, страшно разозлился, заметался по палубе, будто жук навозный в плошке с дегтем. Испугался он, что парень не за свое дело взялся и теперь ему не выпутаться. Вот и говорит он королю:
- Не стоит, ваше величество, детские речи слушать!
- Ничего,- говорит король, - с годами и разум приходит, а из мальчика мужчина вырастает. Раз взялся поваренок принцессу исцелить, пусть попытает свои силы. Немало потников уже находилось, да все потом отступались.
Взял парнишка свой песенник, и повел его король к принцессе. Спел поваренок ей песню - королевская дочка Ручку поднимает, спел другую - она на постели садится. как спел третью - встала принцесса на ноги, будто и не хворала.
Обрадовался король и пожаловал спасителю половину земель в своем королевстве и дочку в придачу.
- Ладно,- соглашается парень. - Половину земель в королевстве, так и быть, возьму, сгодится. Премного благодарен! А вот королевскую дочку в жены взять не могу. Я другой обещание дал.
Остался он в той стране, и досталось ему полкоролевства. А вскоре война началась. Пошел на войну и парень. Подрос он и, уж поверьте, поработал черным лезвием меча на славу. Не отдал соседскому королю свой народ в рабство. Иноземные воины как мухи падали; победила королевская рать вражью. Стал тут парень белым лезвием размахивать. Ожили павшие враги и под начало к королю перешли: парень-то им жизнь подарил! Воинов у короля стало видимо-невидимо, а кормить их нечем. Пришлось парню скатерть-самобранку вытаскивать, и уж тогда никому ни в чем недостатка не было: наелись все досыта, напились допьяна.
Живет парень у короля год, живет другой, а потом заскучал вдруг по бургомистровой дочке. Снарядил он четыре шхуны и отплыл в Тронхейм, где бургомистр жил. Вошли шхуны в Тронхейм-фьорд, и стали корабельщики из пушек палить. Загрохотало в городе, загремело так, что половина стекол полопалась. Спустился тогда бургомистр в гавань и видит: убранство на шхунах королевское, а сам хозяин разодет в пух и прах: платье на нем сверху донизу расшито золотом.
Приглашает бургомистр незнакомого вельможу:
- Добро пожаловать ко мне в дом отобедать!
- С охотой! - говорит тот.
Пришел он к бургомистру в дом; усадили его за стол - по правую руку бургомистрова дочка, по левую - сама бургомистерша. Сидят все, беседуют, едят, пьют. Исхитрился парень и бросил половинку кольца в чашу бургомистровой дочке, да так, что никто, кроме нее, не приметил. Она сразу все поняла и вышла из горницы, будто ей на кухню надобно. А сама только за дверь - сразу обе половинки кольца друг к другу приладила.
Мать встревожилась: неужто дочка что задумала? Улучила минутку и вышла за ней.
- Знаешь, матушка, кто наш гость? - спрашивает дочхя.
- Откуда мне знать? - отвечает бургомистерша.
- Да тот, кого отец за пачку табаку отдал! Закатились у бургомистерши глаза, и упала она без памдяти. Вышел тут и сам бургомистр, а как услыхал, что приключилось, не стал печалиться.
- Нечего шум поднимать, - говорит парень, которого за пачку табаку выменяли. - Я беру в жены девочку, которую когда-то поцеловал по дороге в школу. - А бургомистровой жене сказал: - Не гнушайся нищими детьми - никому неведомо, кем они станут; с годами разум к человеку приходит и из мальчика вырастает мужчина.

В местечке Винье, что в провинции Телемарк, есть озеро Тотак. Зимой оно не замерзает до самого Рождества.
Была в старину на берегу этого озера маленькая ферма, и жил на ней крестьянин по имени Дире Во. Шла о нем молва, что ничего он на свете не боится.
Как-то в Сочельник сидел Дире Во у себя на ферме. Время близилось к полуночи, как вдруг послышался из-за озера какой-то страшный грохот. Перепугались все, кто был на ферме, а Дире Во все нипочем. Вышел он спокойненько из дому, спустил лодку на воду и поплыл на другой берег озера посмотреть, что же там такое происходит.
Тьма стояла - хоть глаз выколи, да только различил Дире Во во тьме какую-то тень. Догадался Дире Во, что это тролль. А тот стоит у самой воды и не знает, как через озеро перебраться. Увидел тролль Дире Во и кричит:
- Кто ты такой будешь?
- Я-то зовусь Дире с фермы Во, а ты кто такой и зачем сюда пришел?
- А я - тролль из Асхауга, - отвечает великан.
- И куда же ты идешь? - спрашивает его Дире.
- Да вот, надо мне в Гломсхауг, невеста меня там ждет. Может, перевезешь меня через озеро? - говорит тролль.
- Чего же не перевезти, садись.
Но только ступил тролль в лодку одной ногой, как суденышко тут же ушло под воду.
- Э, но-но, полегче! - кричит Дире.
- Хорошо, будь по-твоему. Коль ты того хочешь, уменьшусь я и стану полегче, - отвечает великан.
Вот перевез Дире тролля через озеро и говорит ему на прощание:
- А все же охота мне увидеть, каков ты взаправду. Покажись-ка в своем истинном обличье, интересно, сколько в тебе на самом деле росту.
- Недосуг мне сейчас, да и пугать тебя не хочу. Приходи утром на это место и увидишь, каков я: оставлю что-нибудь тебе на память.
Приходит Дире Во на берег рождественским утром и видит: лежит на дне лодки что-то вроде мешка. Пригляделся: а то - большой палец от рукавицы тролля. "Чего добру-то пропадать, - подумал Дире, - в хозяйстве все пригодится", - и стал с тех пор держать в той "рукавичке" зерно. Вот уж не маленькая была рукавичка, коль в один ее пальчик вошло два полных бушеля1 зерна.

*Бушель - мера объема, равная примерно 16 литрам.

Состав

на 4-5 порций
стручковая фасоль - 200 г,
консервированная фасоль - 200 г (400 граммовая банка),
шпинат свежий - 150-200 г (или замороженный - 100 г),
лук репчатый - 1 шт,
чеснок - 1 зубчик,
томаты в собственном соку - 500 г (800 граммовая банка),
вода - 250 мл,
кориандр (семена) - 0,5-1 чайная ложка,
оливковое или растительное масло для жарки,
соль,
сахар - 1-2 чайных ложки (или по вкусу),
свежемолотый перец

Приготовление

Свежий шпинат вымыть и стряхнуть излишки воды.
Отрезать толстые стебли.
Листья крупно нарезать.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе
Выложить шпинат в дуршлаг и обдать кипятком.
Затем сразу обдать холодной (ледяной) водой (чтобы шпинат сохранил яркий насыщенный цвет) и дать стечь жидкости.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

В кастрюлю с кипящей, подсоленной водой положить стручковую фасоль.
Довести до кипения и варить ~5 минут.
Откинуть фасоль на дуршлаг и обдать холодной водой.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

Лук очистить и мелко порезать.
В сотейник с небольшим количеством разогретого оливкового или растительного масла выложить лук и обжарить ~5 минут (до мягкости), периодически помешивая.
Кориандр раздавить плоской стороной широкого ножа и добавить к луку. Обжарить ~1 минуту.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

Добавить томаты, нарезанные кусочками вместе с соком и влить воду.
Немного посолить соус, добавить сахар по вкусу и перемешать.
Тушить соус ~10 минут без крышки, периодически помешивая.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

С консервированной фасоли слить жидкость.
Добавить фасоль в соус, перемешать и тушить ~5 минут.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

Затем добавить стручковую фасоль и тушить ~3 минуты.

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

Положить шпинат и тушить еще ~3 минуты.
Добавить рубленый чеснок, посолить и поперчить по вкусу (если нужно, добавить немного сахара).

Фасоль со шпинатом в томатном соусе

Блюдо перемешать, дать настояться ~5 минут и подавать к столу.

Приятного Вам аппетита!

Состав

сливочное масло или маргарин - 100 г,
яйца - 2 шт,
сахар - 1,5 стакана,
мука - 2 стакана,
разрыхлитель - 2 ч. ложки,
ванильный сахар - 1 ч. ложка,
соль - на кончике ножа
молоко - 150 мл,
бананы - 2 шт

Приготовление

Бананы очистить и размять вилкой.

рецепт Банановый пирог

Размягченное масло взбить с сахаром при помощи миксера.
Добавить размятую банановую кашицу и хорошо перемешать.
Добавить молоко, ванильный сахар и щепотку соли, и еще раз перемешать.
По одному добавить яйца, взбивая массу миксером, на минимальной скорости, или венчиком.
В последнюю очередь добавить просеянную муку, смешанную с разрыхлителем, и размешать тесто до однородной консистенции.
Вылить тесто в смазанную маслом или покрытую пергаментной бумагой разъемную форму для выпечки.

Состав

на форму диаметром 21 см
для теста
мука - 250 г,
сахар - 100 г,
разрыхлитель - 1,5 чайных ложки,
растительное масло - 4 столовых ложки,
холодная вода - 7 столовых ложек,
щепотка соли
для начинки
клубника - 500-600 г,
сахар (можно коричневый) - 40-50 г,
ванильный сахар - 1 столовая ложка,
крахмал - 2-3 столовых ложки (по желанию)

Приготовление

Приготовить тесто.
В миску просеять муку вместе с разрыхлителем.
Добавить сахар и перемешать.Влить растительное масло и воду.

Постный пирог с клубникой Перемешать и замесить тесто (при необходимости, дополнительно добавить немного воды).

Постный пирог с клубникой Тесто завернуть в пищевую пленку и убрать в холодильник на 1 час.

Постный пирог с клубникой

Охлажденное тесто разделить на 2 части (одна часть теста должна быть немного больше другой).
Большую часть теста выложить на слегка посыпанный мукой стол и раскатать в пласт (не слишком тонко).
При помощи скалки перенести раскатанный пласт теста в форму для пирога.
Распределить тесто по дну и стенкам формы, формируя небольшие бортики.

Постный пирог с клубникой

Клубнику положить в большую миску с холодной водой.
Хорошо промыть в нескольких водах и откинуть на дуршлаг.
Оторвать чашелистики, ягоды разложить на бумажном полотенце и обсушить.
Выложить ягоды на тесто.

Постный пирог с клубникой

Посыпать сахаром, ванильным сахаром (и по желанию, крахмалом).

Постный пирог с клубникой

Раскатать меньшую часть теста.
Накрыть раскатанным тестом пирог, края подвернуть внутрь (излишки теста обрезать).

Постный пирог с клубникой

Смазать поверхность пирога растительным маслом и посыпать сахаром.
Сделать на пироге несколько надрезов для выхода пара (можно сделать одно небольшое отверстие в центре пирога).

Постный пирог с клубникой

Поставить в заранее нагретую до ~180°C духовку и выпекать ~50 минут.

Постный пирог с клубникой

Приятного Вам аппетита!

Декоративные кролики очень приятные и милые животные. Содержание, воспитание, уход за ними приносит не мало радости счастливым обладателям маленьких пушистиков.

По сравнению с другими домашними животными расходы на содержание кроликов гораздо ниже, зато радости и счастья от общения с ними Вы получите не меньше.

Декоративные кролики умные, легко поддаются воспитанию. Их нет необходимости выгуливать, они могут научиться ходить в кошачий лоток. Можно приобрести шлейку и выгуливать своего маленького питомца в любое время и в любом месте, что доставит немало радости Вам и Вашим детям.

Прежде чем вы решитесь на такого важное приобретение, несколько самых необходимых рекомендаций.

Кроликов ни в коем случае нельзя брать за уши! Чем ласковее к ним относятся, тем больше ласки получают в ответ. Ваша любовь и забота - вот чего они от вас ждут. Зачастую новые владельцы хотят сразу брать кролика на руки и разочаровываются когда он все время норовит вырваться, но представьте себе на минуту что в дикой природе кролик является пищей для многих хищников и он чувствует себя уверенно только стоя на земле, где он может контролировать свои движения. декоративный кролик

Держать декоративного кролика на руках против его воли опасно и для человека (острые когти), но больше для самого кролика. Бывает крольчата даже поступают в ветеринарные лечебницы со сломанными конечностями, шеями, спинами из-за того, что люди (обычно дети) пытались удержать их на руках против желания. Если вы любите своего питомца, то не допустите, чтобы с ним случилось такое. Приручать зверька к рукам следует постепенно и осторожно. Чем бережнее и терпеливее вы отнесетесь к нему с начала, тем более ласковым и ручным он станет впоследствии.

Следует помнить, что декоративные кролики, как и обычные подвержены стрессу, поэтому желательно не пугать их резкими движениями или громкими звуками (миди-бараны менее пугливы, чем их сородичи не исключено что из-за своих висячих ушей они хуже слышат и потому, не пугаются каждого звука).

Впервые принеся домой нового питомца поместите его в клетку (идеальная длина метр, но можно и 80см) . Выберите для нее правильное место - не на проходе , защищенное от сквозняков но хорошо проветриваемое, недоступное для других животных, удаленное на достаточное расстояние от отопительных приборов, телевизора, радио или постоянно открывающихся дверей.

Первое время лучше оставить кролика в покое, чтобы он изучил новое жилище, съел немного корма, освоился. Потом можно начинать знакомство. В ваших силах повести себя так , чтобы декоративный кролик забыв о застенчивости, понял, что вы - его друг. Дальше будет лучше с каждым днем. В итоге наградой вам станет бесконечная любовь и преданность этого удивительного создания, которое останется рядом с вами в ближайшие 8-10 лет. декоративный кролик

Если вы хотите завести кролика со спокойным нравом- возьмите "баранчика". Именно покладистый характер, неотразимая внешность, почти собачья преданность, могут сделать его другом ребенка и его родителей.

Декоративные кролики могут участвовать в выставках, но можно и просто содержать его как домашнего любимца. Они понимают все не хуже, чем собака или кошка, поэтому, заведя кролика, к нему надо относиться как к равному члену семьи.

Во II веке до н. э. рабство стало важной хозяйственной системой, хотя тезис о решающем его значении, распространённый в советской историографии, не подтверждается материалами источников. Однако число рабов было очень велико. Огромное увеличение количества рабов и ухудшение их положения послужило одной из основных причин роста недовольства среди рабов. К времени правления Суллы ситуация в стране была крайне напряжена.

Вскоре после смерти Суллы в стране разразилось восстание рабов под предводительством Спартака. Отряд Спартака увеличивался за счет притока новых беглых рабов, которых гладиаторы быстро обучали искусству рукопашного боя; его численность достигала нескольких десятков тысяч человек. Армия восставших рабов прошла с боями через всю Италию, где Спартак намеревался переправиться на остров Сицилию. Однако пираты, которым он заплатил за корабли, обманули Спартака и не прислали свои суда. В этот момент посланные Римом войска, возглавляемые Марком Лицинием Крассом, смогли запереть армию восставших на крайнем юге Италии, лишив их возможности манёвра. Спартаку удалось ещё раз прорваться сквозь заслоны Красса, но тот вскоре разбил восставших. Сам Спартак пал в бою, пытаясь пробиться к Крассу и вступить с ним в единоборство. Всех взятых в плен 6000 восставших Красс приказал распять на крестах, установленных вдоль Аппиевой дороги. Разрозненные остатки восставших, пытавшихся прорваться на север, были перехвачены и уничтожены Гнеем Помпеем, вернувшимся из Испании.