Намедни прочитала в старом журнале статейку о русском быте и удивилась богатству русского языка и русской души. Почитайте, может быть и вам понравится….
Нестяжательство было в известном смысле идеологией трудового человека Древней Руси. Суть его заключалось в преобладании духовно-нравственных мотивов жизненного поведения над материальными интересами.
Народное понимание нестяжательства выразилось в пословицах: «лишнее не бери, карман не дери, души не губи» или «Живота (богатства) не копи, а душу не мори».
Человек не должен стремиться к богатству, ни к накопительству, человек должен довольствоваться малым.
«Лишние деньги — лишние заботы»,
«Деньги — забота, мешок — тягота»,
«Без хлеба не жить, да и не от хлеба (не о хлебе, материальном интересе) жить»,
«Не о хлебе едином жив будешь»,
«Хлеб за живот — и без денег живет».
Действительно, «зачем душу тужить, кому есть чем жить» (есть хлеб).
«Без денег проживу, лишь бы хлеб был», «Без денег сон крепче», «Лучше хлеб с водою, чем пирог с бедою».
«Напитай, Господи, малым кусом»,— молит крестьянин.
«Ешь вполсыта, пей вполпьяна, проживешь век дополна».
Нечего завидовать другим, говорит русский крестьянин и подчеркивает: «На людей глядя жить (то есть не по достатку) — на себя плакаться».
Отвергая стяжательства и накопительство, осторожно и с достоинством принимая богатство и деньги, трудовой человек выдвигает свой идеал — идеал скромного достатка, при котором можно и самому жить сносно, и помогать своим близким.
«Тот и богат, кто нужды не знат»,
«Бога¬ты не будем, а сыты будем».
В сознании русского человека понятие достатка, сытости связано только с трудом, работой, личными заслугами.
«Как поработаешь, так и поешь»,
«Каковы сами (как работаем), таковы и сани»,
«Каков Пахом, такова и шапка на нем»,
«По Сеньке и шапка»,
«Каков Мартын, таков у него алтын» (столько заработал).
Русский человек твердо считает, что:
«От трудов своих сыт будешь, а богат не будешь».
Нажива такому человеку не нужна.
«Сыта душа не берет барыша»,
«Лучше жить в жалости, чем в зависти»,
«Кто сирых напитает, тот Бога знает»,
«Одной рукой собирай, другой — раздавай»,
«Рука дающего не оскудеет».
«Не тем богат, что есть, а тем богат, чем рад» (то есть поделись с ближним),
«Не богат, да гостям рад»,
«Не надо мне богатого, подай тороватого» (нежадного),
«Держи девку в темноте, а деньги в тесноте».
«Беда деньгу родит»,— настойчиво повторяет трудовой человек,
«Деньги что каменья — тяжело на душу ложатся»,
«Деньги прах»,
«Деньгами души не выкупишь»— или еще один вариант этой пословицы: «Деньги — прах, ну их в тартарарах».
Отсюда понятно, что дало право Ф. М. Достоевскому писать, что русский народ оказался, может быть, единственным великим европейским народом, который устоял перед натиском золотого тельца, властью денежного мешка.
Среди крестьянских мудрецов и бывалых людей бытовали истины, идейно-нравственное содержание ,которых в переводе на современный язык было примерно таково:
«Богатство человека состоит не в деньгах и комфорте, не в дорогих и удобных вещах и предметах, а в глубине и многообразии постижения сущности бытия, стяжании красоты и гармонии мира, создании высокого нравственного порядка».
Нет, не деньги для трудового человека являются фетишем.
«Лучше дать, нежели взять».
«Дай Бог подать, не дай Бог просить».
Особо вопрос ставится об отношении к чужому имуществу, результатам чужого труда. Посягнуться на них — страшный грех.
«Лучше по миру сбирать, чем чужое брать».
«Лучше попросить ради Христа, чем отнять из-за куста».
«Заработанный ломоть лучше краденого каравая».
«Хоть в латаном, да не в хватаном».
Для западноевропейского бюргера, наверное, чудовищ¬ной бессмыслицей показались бы русские народные пословицы, призывающие жалеть чужое добро.
«Не береги свое, береги чужое».
«Береги чужое, а свое — как знаешь».
А ведь в самом деле было так — чужое добро берегли с большей ретивостью, чем свое.
«В чужом кармане денег не считай».
«Пожалей чужое, Бог даст свое».
«Кто чужого желает, тот свое утратит».
Впрочем, русский труженик говорит и так: «Своего не забывай, а чужого не замай».
«За свое постою, а чужого не возьму».
Помните, как Герцен в книге «Былое и думы» рас¬сказывает о крестьянине, который категорически отказался взять с него лишнее? В избе, где Герцен остановился ночевать по пути в ссылку, крестьянин накормил его ужином. Когда утром надо было рассчитываться за трапезу, хозяин запросил со ссыльного пять копеек, а у того самой мелкой монетой оказался двугривенный. Крестьянин отказался принять эту монету, потому что считал великим грехом взять за ужин больше, чем он то¬го стоит.
Писатель В. Белов справедливо отмечает: «В старину многие люди считали Божьим наказанием не бедность, а богатство. Представление о счастье связывалось у них с нравственной чистотой и душевной гармонией, которым, по их мнению, не способствовало стремление к богатству.
Гордились не богатством, а умом и смекалкой. Тех, кто гордился богатством, особенно не нажитым, а доставшимся по наследству, крестьянская среда недолюбливала».
Человек, который думает только о своих личных материальных интересах, неприятен душе крестьянина. Его симпатии на стороне живущих по совести, справедливости, простоте душевной.
Классическая русская сказка о трех братьях — двух умных и третьем дураке — кончается моральной победой бессребреника, нестяжателя, простодушного младшего бра¬та «дурака» над материализмом и практической мудростью старших братьев.
«...Пожалуй, особое неприятие у многих русских про священных людей, отмечает Платонов, вызывала английская политическая экономия, поскольку на Руси с глубокой древности не прививалось понимание богатства, оторванного от нравственности...».
К богатству и богачам, к накопительству русский чело¬век относился недоброжелательно и с большим подозрением. Как трудовой человек он понимал, что «от трудов праведных не наживешь палат каменных».
Хотя было бы неправильным считать, что им руководило чувство зависти. Нет. Просто стяжание богатства выше своей потребности, накопительство всяких благ выше меры не вписывалось в его шкалу жизненных ценностей.
«Не хвались серебром, хвались добром».
Многие в народе считали, что любое богатство связано с грехом (и конечно, не без основания). «Богатство перед Богом — большой грех»,
«Богатому черти деньги куют»,
«Пусти душу в ад — будешь богат»,
«Грехов много, да и денег вволю»,
«В аду не быть — богатства не нажить»,
«Деньги копил, да нелегкого купил»,
«Копил, копил, да черта купил!».
Отсюда выводы:
«Лучше жить бедняком, чем разбогатеть с грехом»,
«Неправедная корысть впрок нейдет»,
«Неправедная нажива — огонь»,
«Неправедно нажитое боком выпрет, неправедное стяжание — прах»,
«Не от скудости скупость вышла, от богатства».
Итак, к богачам трудовой человек относится с большим недоверием. «Богатство спеси сродни», говорит он.
«Богатый никого не помнит, только себя помнит»,
«Рак клешнею, а богатый мошною»,
«Мужик богатый, что бык рогатый»,
«Богатый совести не купит, а свою погубляет».
Вместе с тем крестьяне чем-то сочувствуют богатому, видя в его положении нравственное неудобство и даже ущербность.
«Богатый и не тужит, да скучает»,
«Богатому не спится, богатый вора боится».
А уж для нравственного воспитания ребенка богатство в народном сознании приносит прямой вред.
«Богатство родителей — порча детям»,
«Отец богатый, да сын неудатый».
Порой неприязнь к богачам доходит и до проклятий: «Бога хвалим, Христа величаем, богатого богатину проклинаем!»— гласит одна из народных пословиц.
Да, трудовой человек осуждает неправедное богатство, как и другую любую форму паразитизма. С его идеалом скромного достатка больше согласуется бережливость и запасливость.
«Бережливость,— говорит он,— лучше богатства»,
«Запасливый лучше богатого»,
«Береж половина спасения»,
«Запас мешка не дерет»,
«За¬пас беды не чинит».
«Маленькая добычка, да большой береж — век проживешь»,
«Копейка к копейке — проживет и семейка»,
«Домашняя копейка рубль бережет»,
«Лучше свое поберечь, чем чужое прожить».
«Держи обиход по промыслу и добытку»,
«Не приходом люди богатеют, а расходом»,
«Кинь добро позади, очутится впереди», «Кто мотает, в том пути не бывает».
«Не о том, кума, речь, а надо взять и беречь»,— поучает рассудительный хозяин.
«Собирай по ягодке — наберешь кузовок»,
«Пушинка к пушинке, и выйдет перинка»,
«В общем, запас мешку не порча»,
«Подальше положишь — поближе возьмешь».
Бережливость всячески поощряется.
Но накопительство, жадное стяжание материальных предметов рассматривается как грех, ибо, считает народ, «скупому душа дешевле гроша».
Скупые и скряги, так же как и богачи, подозреваются в сговоре с чертом.
«Скупой копит — черт мошну тачает»,
«Черт мошну тачает — скряга ее набивает»,
«Кто до денег охоч, тот не спит всю ночь»,
«Скупые что пчелы: мед собирают да сами умирают».
О таких народ говорил:
«У него от скупости зубы смерзлись»,
«У него в Крещенье льду взаймы не выпросишь»,
«У него всякая копейка рублевым гвоздем прибита».
А общий приговор таков: «Скупому человеку убавит Бог веку».
Осуждая стяжательство, накопительство, жадность, скупость и неправедное богатство, народное сознание снисхобительно относится к беднякам, и более того, симпатизирует им.
По-видимому, образ бедняка больше согласуется с народными идеалами, чем образ богача.
«Бедность — святое дело»,
«У голыша та же душа»,
«Гол, да не вор; беден, да честен»,
«Богат, да крив; беден да прям»,
«Лучше нищий праведный, чем богач ябедный».
«Бедный не порок, а несчастье»,
«Хоть мошна пуста, да душа чиста»,
«Гол да наг - перед Богом прав»,
«Бедность учит, а счастье портит»,
«Убожество учит, богатство пучит»
Источник: Платонов О.А. Русский труд, М., 1991
