Хорошо, что Наталья Васильевна у меня была.
Пока она на кухне выкидывала старую еду, причитала (за то, что не ем, за то, что курю , и за то, что курю дома) и готовила новую. Я сидела за компьютером, пила кока-колу, читала, думала, писала...
Звонок. Смотрю, снова Иуда (прилипло прозвище). Снова не смогла не открыть. В этот раз из-за Натальи Васильевны.
Зашел. Сначала громко:
- Привет, Настасья. Ты одна?
- Здравствуйте. Нет, с Натальей Васильевной.
- Где она? - уже тише.
- На кухне.
Все верно. Холл большой. Кухня далеко. Дело - верняк! Хватает за горло. Сильно. И - к стене. Ударилась затылком. Но даже пискнуть не смогла от боли. Он, сдавливая пальцы, только шипел:
- Только пикни. Я тебя предупреждаю, девочка, если ты еще раз, хотя бы замахнешся, я тебя придушу. - цепкие пальцы подтверждали это. - Тебе никуда не деться, пока я тебя не отпущу! И попробуй что-нибудь отцу скажи. Ему же хуже будет, если он на меня наедет. А ты - мала еще условия диктовать, поняла? Я сегодня подъеду и бду ждать тебя. Попробуй не выйди! Я тебя предупредил.

Разжал пальцы. Я - сползла на пол. В глазах уже темно было. Дышать больно, тяжело. Кашлять тоже невозможно.
Он стоял надо мной пристально и жестоко глядя, как я как рыба глотаю вздух. Не смогла смотреть на него. Согнулась на полу. Он приподнял за подбородок, и повторил:
- Я тебя предупредил.
Перешагнул, и скрылся за дверью.

Вот так! Я держу "на прицеле" Лиду, в то время как нахожусь "под прицелом" ДРУГа.
Пока пишу эти строки, понимаю, если не выберусь, то совсем пропаду.
И понимаю, что из тупого оцепенения начинаю выходить. Начинаю паниковать. Мне страшно его видеть. Мне страшно, что вечер "не за горами".
Хотела на выходных уехать к дяде. Спрятаться. Отсидеться. Подумать.
Уеду - сегодня.
Перезвонить - голоса нет. Вместо того, чтобы говорить - сиплю. На шее - кровоподтеки. Голова кружится. Надо одеть водолазку, и звонить дяде. Бежать.