А.Г.Лукашенко: «МЫ БЕЗ РОССИИ СЕБЯ НЕ ВИДИМ»

Пресс-конференция президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко
для средств массовой информации регионов России


В очередной традиционный пресс-тур по Белоруссии отправились в этом году 86 журналистов из 40 регионов России. На этот раз центрами посещения стали Гомельская и Минская области. За четыре дня мы побывали на предприятиях «Гомсельмаш» и «Белорусский металлургический завод», в совхозе-комбинате «Сож» и ОАО «Полесские сыры», в одной из войсковых частей министерства обороны. Познакомились с социально-культурными и спортивными объектами в райцентрах Хойники и Жлобине. Гомельская область – наиболее пострадавший от Чернобыльской катастрофы регион Советского Союза. Поэтому крайне интересной и поучительной стала поездка в Полесский государственный радиационно-экологический заповедник, где ведутся постоянные научные исследования последствий катастрофы.
7 октября в Минске в Национальной библиотеке состоялась пресс-конференция президента А.Г.Лукашенко. В течение четырех часов он откровенно отвечал на самые разнообразные вопросы о жизни республики, ее внутренних и международных проблемах.
То, что мы услышали из уст рядовых тружеников и президента и что мы увидели собственными глазами, не имеет ничего общего с картиной, которую рисуют российское телевидение и многие печатные СМИ. Так называемый белорусский экономический кризис имеет свою специфику, совершенно непохожую на реалии российского кризиса. Так, в первом полугодии белорусский ВВП вырос на 11% по сравнению с соответствующим периодом прошлого года, а в России – на 3,7%. То есть заводы и сельхозпредприятия работают на полную мощность. Полки магазинов полны. Уровень жизни населения не снизился ни на йоту по сравнению с тем, что мы видели ровно год тому назад. Но республике не хватает иностранной валюты, и потому «пляшут» обменные курсы, а вслед за ними и цены. О том, что происходит в экономике и политике Белоруссии на самом деле, и о причинах происходящего я рассчитываю подробно рассказать в следующем номере газеты.
Александр ФРОЛОВ.

Президент пожелал, чтобы своими впечатлениями приглашенные журналисты поделились с российскими читателями, слушателями, зрителями. Чтобы Беларусь в российском медиапространстве была представлена в разных красках, а не сплошь в черном. «Потребность в этом огромная – в правде». Он также поблагодарил представителей СМИ за внимание к интеграционным процессам между нашими государствами. И добавил: «Надеюсь, что у всех у вас останутся самые лучшие воспоминания о посещении нашей страны». По словам президента, во время пресс-тура журналисты смогли воочию убедиться в дружелюбии белорусов к россиянам, стремлении к сотрудничеству.
Во время пресс-конференции Александр Лукашенко осветил все актуальные темы: экономическую ситуацию в Беларуси, перспективы приватизации, взаимоотношения с Россией, Западом и Китаем, строительство Единого экономического пространства...
Вот что говорил президент, отвечая на вопросы журналистов...

Об экономической ситуации
«О кризисе» я нигде не говорил. Кризис – это когда обваливается все. У нас возникли определенные проблемы с валютой. Парадоксальная ситуация... Валовой внутренний продукт за это время к уровню прошлого высокого года вырос примерно на 10 процентов. Это очень хороший рост ВВП. Но мы не нефтью и природным газом торгуем. Мы торгуем всем тем, что создается нашими руками и мозгами. Основа Беларуси – это переработка по всем направлениям. Прежде всего машиностроение и сельское хозяйство. А эту продукцию не так просто сбыть.
Мы почти в два раза превысили уровень Советского Союза. К этому уровню еще прирастать непросто. И у нас страшный дефицит рабочей силы. У нас рабочих рук сегодня не хватает...
Да, мы девальвировали национальную валюту. Но нам и «помогли», конечно, очень сильно, в том числе и российские средства массовой информации, и некоторые чиновники, которых сегодня уже нет. Которые создавали вокруг Беларуси ажиотаж. Ну и потом за Единое экономическое пространство, я об этом говорил уже и вашему руководству, мы очень дорого заплатили. Вы знаете, что с 1 июля этого года таможенные пошлины на автомобили введены в интересах России запретительные. И до 1 июля, конечно же, наше население этот хлам пыталось ввезти безразмерно. Это предопределило отток, по оценкам экспертов, примерно до 3 млрд долларов из страны. Но и это не главная причина. За последнюю пятилетку мы почти в 5 раз получили от Российской Федерации увеличение цен на энергоносители, сырье и материалы. А Беларусь как была сборочным цехом Союза, так она сегодня и осталась по своей сути сборочным цехом Российской Федерации.
Мы, конечно, очень сильно поджались. У нас не было другого выхода, как обеспечить положительное сальдо во внешней торговле. Вот за последние месяцы мы имеем это положительное сальдо. Конечно, нам это дается непросто, чтобы мало-мальски жить нормально и сохранить тот уровень производства и темпы роста, которые характерны для нашей страны.
Так вот, парадокс состоит в том, что нормально развивается экономика. Как никогда больше мы получили валюты в страну. Но ее не хватило в связи с причинами, о которых я сказал. Думаю, что в будущем мы сможем нормализовать эту ситуацию. В том числе и по ценам – с Россией. Сейчас идут переговоры. И, как мне уже сообщали, они идут довольно успешно. И Россия полна решимости и ответственности обеспечить обещанные при формировании Единого экономического пространства равные условия...
И очень важно, что Беларусь значительно прибавила за свою новейшую историю существования вне Советского Союза. Но прибавляя в экономике, мы фактически не прибавили в расходовании энергоресурсов. Это очень важно. То есть то, что мы покупали раньше, покупаем и сейчас. Но почти в два раза производим больше.

Об отношениях с российским руководством
У меня не было никаких «межличностных факторов в отношениях» с руководителями Российской Федерации.
Да, бывали моменты, когда неоднозначно складывались наши отношения. Но это даже не потому, что у Лукашенко скверный характер. Лукашенко – президент. Он отвечает за конкретную страну. За людей. За миллионы людей, которые здесь живут. Я за это отвечал и отвечаю. И если я вижу, что что-то складывается не так, я на это реагирую. Может быть, где-то ошибался. Я же тоже человек. Но время показывает, что я все-таки был прав.
Что касается нынешних отношений. Когда мы шли к формированию Единого экономического пространства... Я об этом еще скажу в том ключе, в котором высказался Владимир Владимирович Путин. Я готовлю сейчас развернутую статью. Думаю, как минимум в «Известиях» ее опубликую. Скажу о Едином экономическом пространстве, о нашей интеграции не только с Россией, но и с другими государствами. Как мне показалось: даже Владимир Владимирович Путин когда-то не верил, что Беларусь пойдет по пути интеграции. Мы с удивлением это воспринимали. Для нас не было никаких проблем. Мы первыми решили все проблемы, связанные с формированием Таможенного союза, Единого экономического пространства. Вот тогда Владимир Владимирович, я помню, на какой-то пресс-конференции сказал, что «и Лукашенко, и Беларусь являются активными сторонниками Российской Федерации и интеграции, которую проводит в том числе и Российская Федерация». Это говорит о том, что если и были какие-то непонимания, недопонимания нашей политики, то они на сегодняшний день сняты. И показательной в этом отношении была встреча в Сочи. Мы с Дмитрием Анатольевичем Медведевым вели переговоры. Нам всегда свойственна открытость. Полная открытость. Даже критика друг друга. На этой встрече мы три часа говорили о конкретных вещах. Когда зашла речь о Едином экономическом пространстве, я Дмитрию Анатольевичу говорю: «Нам не надо никакие интеграционные коэффициенты, понижающие цены. Мы договорились о Едином экономическом пространстве. Мы на это пошли на тех условиях, которые сформулировали вместе. Может быть, руководство России тогда и не рассчитывало, что мы на это пойдем, но мы на это пошли. И не потому, что мы умирали здесь, а потому, что мы привержены единству и интеграции – это наша политика». Поэтому я и сказал президенту России, что если Единое экономическое пространство, значит, ваши интересы, наши, казахов должны быть соблюдены.
Мы должны строить наш союз, а речь идет о Евразийском союзе в перспективе, на равных условиях. Мы нигде никого не должны принижать и наклонять, ибо союза не будет тогда. У нас уже это было. И поэтому замедлились темпы строительства Союзного государства. Мы из этого сделали выводы. И это не я говорю – прочитайте статью премьера России, вы увидите, что там абсолютно цивилизованно, грамотно и правильно все изложено, как надо строить эти отношения. Если мы будем придерживаться этого, то никаких не будет ни межличностных, ни надличностных каких-то конфликтов, все у нас сложится так, как надо. Но мы должны быть обязательными. И взаимоуважение должно быть. Мы должны уважать друг друга.
Но я вам должен сказать, что особенность наших отношений с российским руководством – моих с президентом, премьером, наших коллег – заключается в том, что мы, как никто другой, это нехарактерно ни для Европейского союза, ни для других государств в отношениях с Россией, мы открыто, честно и прямо, как самые близкие люди, критикуем друг друга, открыто высказываем свое мнение, открыто говорим. Мы не прячем за дипломатические формулировки наши настроения и выводы. Это тоже дорогого стоит. Это только у нас с Россией так сложилось.

О Союзном государстве
Процессы замедлились. Мы об этом много уже говорили.
Но то, что мы сейчас встряхнули нашу эту организацию, то, что мы в ноябре вернемся к заседаниям Высшего Государственного Совета, это о многом говорит. Союзный Совмин мы проводим всегда. Это тоже говорит о том, что мы больше занимались экономическими проблемами, не выходя на оборонные, политические и другие, которые касаются Высшего Государственного Совета. Мы договорились с президентом России о том, что мы проведем Высший Государственный Совет. Мы много обсуждали эту тему с Дмитрием Анатольевичем Медведевым в Сочи. И в какой-то период обсуждения я так по-дружески ему сказал: «Дмитрий Анатольевич, наверное, загубить это хорошее дело, которое дало толчок многим процессам (и об этом Путин говорит в своей статье), – я ему говорю, – наверное, не при нас это должно быть». Он говорит: «Ни в коем случае, это очень нужный, полезный процесс. Это полигон, если хотите, – как он сказал, – отработки новых идей, реализации новых идей».

О военном сотрудничестве
Думаю, вы хорошо знакомы с результатом недавних учений в Ашулуке. Я всегда привожу этот пример: у нас есть комплексы С-300, некогда произведенные в Советском Союзе,
С-400. Это комплексы, которые сбивали воздушные цели. Года два тому назад надо было научить эти комплексы поражать цели на земле. Такого еще не было, чтобы комплекс противовоздушный С-300 поражал цель на земле за несколько десятков километров от места расположения его позиции.
И вы знаете, кто «научил» эти комплексы стрелять таким образом? Белорусы.
Я к чему это говорю? Мы вместе с россиянами многому научились. Мы научили истребители быть штурмовиками (наши «МиГ-29», «Су-27»), это тоже впервые в истории. Мы модернизировали эти машины на белорусских предприятиях.
То есть мы и в обороне наших рубежей Союзного государства многому научились. И мы провели немало учений. В Беларуси мы проводили с Дмитрием Анатольевичем Медведевым пару лет назад широкого масштаба учения. Тогда натовцы вообще все «на ушах» стояли, уж чуть ли не готовились к войне. Хотя мы не собирались ни с кем воевать. Мы отрабатывали тактику и стратегию защиты своих рубежей. Договорились тогда, что мы масштабные учения проведем в 2011-м – в этом году в Ашулуке. И у нас сложилась такая практика: мы на картах штабные учения один год проводим, а через два года, получается, мы проводим вот такие масштабные учения на территории России и на территории Беларуси, что в последнее время и делаем. Как на это будут реагировать наши партнеры – это их дело. Но мы совершенствуем свои Вооруженные силы, потому что знаем, что та страна, которая не кормит своих солдат, будет кормить чужих. Мы это четко понимаем. И мы это делаем. И будем делать.

О приватизации
Диверсификацию процессов не я придумал. Нельзя быть зацикленным только на одну сторону.
Вы помните вот эти «нефтяные войны», потом «газовые» дважды, «молочные войны», «карамельные». Всякое может быть. Поэтому надо диверсифицироваться. Этот принцип железный во всем мире. Нельзя класть яйца в одну корзину. Мы должны хотя бы три корзины иметь.
Мы смотрим на вещи реально. Допустим, «Беларуськалий». Это мощное предприятие, которое около 3 млрд доходов в валюте приносит нашей стране. Мы не против приватизации. Мы этого не боимся. Но мы четко сказали: цена «Беларуськалия» – минимум 30 млрд долларов.
В России хотят купить это предприятие. Ну ценная вещь – 3 миллиарда в год. 10 лет – 30 миллиардов. Мне оттуда намекают, я даже вам сказать не могу, какие предложения идут. Я пытаюсь объяснить, говорю, что у нас не принято так. У нас в карман никто деньги не кладет, тем более президент. Я честно прожил свои годы президентские и не собираюсь у народа чего-то здесь отнимать и отбирать.
Поэтому хотите что-то купить – акции, активы какие-то и прочее, – приходите, есть цивилизованная норма. У вас принято часто говорить «партнерские отношения на рыночных условиях». Так? Так. Хорошо. Сегодня, к примеру, «Беларуськалий» хотят купить китайцы, индусы, это основные наши рынки, две западные компании, я не хочу их называть, Катар заинтересован и россияне, и кто-то еще. Мы выставляем на конкурс – кто лучшие условия даст, кто дороже заплатит в конце концов, тот и купит ту часть акций, которую мы хотим продать.
Неправда, что мы сдерживаем российский капитал! Мы приветствуем его здесь. Более того, ну почему бы нам не с Россией акционировать нефтеперерабатывающие заводы? Труба идет из России, эти заводы настроены на переработку российской нефти марки «Юралс». Так? Так. Правда, мы научились работать и на «Азере-лайф», и на «Санта-Барбаре» венесуэльской, когда вы нам перекрыли задвижку и мы вынуждены были искать свое счастье далеко от России. Ну благо это ушло в прошлое. Мы получаем российскую нефть сегодня, ее перерабатываем, почему не акционироваться с источником поступления этой нефти, с Россией? Это правильно было бы. Но мы не готовы на тех условиях, которые нам сегодня предлагают. Не готовы. Допустим, Газпром заинтересован в покупке 50 процентов «Белтрансгаза». Компания наша оценена в 5 миллиардов долларов... Согласен Газпром, согласны мы. Ведем переговоры. Готовы к заключению соглашения с Российской Федерацией. Миллер здесь был, подтвердил нашу заинтересованность в цене на газ, транзите и так далее. Ну что, я вам продам трубу, а вы не будете по ней качать газ на Запад? Будете по «Северному потоку»? Поэтому мы говорим Газпрому так: мы вам эту трубу продадим, но с условием, что она будет задействована, что вы ее не перекроете, не закроете. Это тоже наши доходы, это наши люди там работают, порядка 10 тысяч человек. «Белтрансгаз» – это огромная организация, я должен гарантировать нормальное функционирование этой компании? Должен. Долго сопротивлялся Газпром. Тогда мы сказали: «Мы не будем продавать». Мы сказали: «Нам надо, чтобы это предприятие в Беларуси осталось и работало». Наконец договорились. Миллер приехал и говорит: «Да, мы согласны».
Я говорю: «Тогда и мы согласны. И как только вы окончательно поставите подпись под документами, и мы поставим. Мы 50 процентов «Белтрансгаза» вам продадим. Не проблема».
По «Беларуськалию» разговоров много: продали, не продали. Никто не продал «Беларуськалий». И если его не купят по этой цене, мы не переживаем – 100 процентов рентабельность, нормально функционирует предприятие. Чего нам торопиться? Нам нужно определенное количество денег. Мы их разместим в золотовалютных резервах. Продадим 25 процентов или 30 процентов «Беларуськалия», но от контроля над ним никогда не откажемся.
...У нас очень сильные социальные требования к тем, кто пытается приватизировать. Ведь нас критикуют за то, что вот в государственный сектор приватизация не идет и так далее. Но мы же никогда ее не сдерживали. Но условия жесткие: как работает государственное предприятие, так должны работать и вы. А просто сюда приехать, заплатить мизерную зарплату нашему человеку и выкачать прибыль... Зачем нам нужны такие инвесторы? Если даже это будет высокотехнологичное предприятие, оно же не на нас будет работать. А людей выкинут – а куда мне этих людей девать?
Поэтому мы модернизируем спокойно сами. И если кто-то согласен на эту политику, то, пожалуйста, приходите.

О качестве продуктов
Чтобы не иметь проблем – ешьте белорусское. Я это в такой форме говорю, но абсолютно серьезно.
Это один из вопросов безопасности. Лекарства, продукты питания, отчасти одежда и так далее – это главные вопросы безопасности. И вы знаете, для меня в моей президентской судьбе этот вопрос возникал очень остро и не единожды. У вас есть некая «Бабаевская» фабрика, по-моему, они хотели прихватить и нашу «Коммунарку». А это один из брендов Советского Союза: в Минске – «Коммунарка» и «Спартак» – в Гомеле. Это две мощнейшие фабрики были в Советском Союзе. Да и сейчас хорошо работают. И тогда в связи с этим рейдерским захватом, как его сейчас называют, ко мне обратились женщины с письмом, потому что в основном женщины работают на этих фабриках. Я тогда ввел «золотую акцию» и наложил запрет на приватизацию этой фабрики. Я боялся одного: чтобы наша фабрика, которая тогда выпускала лучшую продукцию, не «шалила» на рынке, чтобы какао-бобы и прочие ингредиенты не заменяла на сою, чтобы она не стала выпускать «сладкую плитку» под видом шоколада. Я потом очень жестко потребовал: если это такой состав, то чтобы это было прописано, чтобы люди видели, что они покупают. Тогда впервые столкнулся с проблемой качества продукции. Был дефицит во всем. И многие начали вот эти натуральные компоненты и составляющие (в колбасе, шоколаде и так далее) подменять на более простое. Допустим, в колбасу добавляли вместо 5 процентов сои 30, а то и половину. Я всех своих собрал и сказал: «Ребята, смотрите, рынок восстановится, но с чем вы останетесь на рынках. Натуральное – оно всегда будет в цене». И мы жестко повели в этом политику.
Сегодня в Москве, в Питере, это же продвинутые города, где люди уже попробовали всего, как только белорусские продукты появляются, они исчезают за один час – их раскупают. Почему? Не потому, что они только дешевле. Дешевого в России хватает. Но наши – натуральные. И мы никогда здесь не «шалили». Мы этому уделяли и уделяем важнейшее внимание.
Вы знаете, боюсь тут преувеличить, но у нас этой проблемы с качеством нет.

О выборах
Я выборы проводил «по понятиям» Европейского союза. Вот они ко мне приезжали, помните, Вестервелле и Сикорский говорят: «Александр Григорьевич, вот надо сделать это, это, это». Министр иностранных дел сидел рядом, переводил. – «Сергей Николаевич, будем делать».
Приезжают еще: «Надо всех зарегистрировать». Я говорю: «У нас 100 тысяч подписей надо собрать, чтобы зарегистрировать». – «Господин президент, ну...» – «Ну ладно». Пришло время сбора подписей, сейчас об этом можно говорить, я уже им говорил и вам скажу публично. Один в Витебском районе взял телефонный справочник и записал: кто жив, кто давно умер, всех переписал на 100 тысяч в Витебске. Стали смотреть. Ну как его зарегистрировать, если там практически ни один подписной лист не сходится? Говорят: «Ну ладно, того не надо, а остальных зарегистрируйте». Десять – всех зарегистрировали. Я им отдал 600 тысяч своих подписей. У меня где-то было 2 миллиона семьсот тысяч подписей. Надо было – я им отдал, для того чтобы Центризбирком их зарегистрировал. Зарегистрировали всех, под железным моим давлением.
Приезжает еще один визитер: «Прямой эфир столько, столько, столько». Приглашаю председателя Центризбиркома: «Лидия Михайловна, мы это можем сделать?» – «Можем». Вот телевизионщики сидят – пожалуйста, сделайте им прямой эфир, пусть говорят, что считают нужным.
И вы знаете, вот возьмите, я же не вру, возьмите эти выступления: «на площадь», «штурм», «ломаем», «крошим» и так далее. Почему это делали? Потому что знали, что проиграют. А денежки надо отрабатывать.
А Запад сказал: деньги дадим только на штурмы, беспорядки, взрывы и так далее и то­-
му подобное. Мы это тоже знаем. И российские спецслужбы это знали – под что давали деньги. И тем не менее я шел на все, на все уступки.
Следующая просьба: «Мы хотим... около тысячи журналистов приедут к вам». – «Хорошо». – «Но вы, пожалуйста, впустите и тех, которым запрещено, запрещен въезд на территорию Беларуси». Я говорю: «Откройте границу для всех, пусть едут». Наши силовики уже на «ушах» стояли, но говорю: «Мужики, ну надо это сделать. Надо! Ибо потом же скажут, зацепку найдут, скажут, что мы опять не те выборы провели». Приезжают через некоторое время: «И политики, которым запрещен въезд». Я говорю: «Хорошо. И политиков всех пустим». Все вражье приехало в Беларусь, которое всегда ненавидело Беларусь. Мы всем открыли. Я своих убеждал: послушайте, ну вот приедут, это, как журналист, ну да, он не сторонник политики Лукашенко, он такой-сякой. Но он же человек. Вот он приедет, говорю, он не представляет, он думает, что здесь, как когда-то у нас в Советском Союзе представляли, что дикобразы и медведи ходят по улицам. Они же думают так и о белорусах. Ну пусть приедут. Да, они плохо скажут потом, да, они плохо напишут, но они ведь реальную картину увидят. Ну не пустим – ну так и будут считать. Всех пустили под это. И много, много, что они требовали, мы сделали. И комиссии открыли – идите. Я декреты подписывал один за другим, меняя законодательство только под выборы, чтобы все это показать. И что? И какой сегодня результат? Все равно Лукашенко – диктатор, он такой-сякой, он негодяй... Я для них чужой идеологически. Я никогда не буду для них своим! Никогда!
Мы провели эти выборы таким образом. И все равно плохо. Правда, тогда и некоторые россияне помогали нас поддавливать со всех сторон. Но мы выдержали это. Я не жалуюсь. Это, наверное, судьба белорусов. И моя судьба вместе с ними. Уж слишком привлекателен этот кусок земли, уж слишком стратегически важен.

О геополитической роли страны
Вы знаете, я часто говорю, когда мне говорят: вот россияне, Беларусь им неважна. Извините, я так образно говорю: вы знаете, для России, наверное, потерять кусок России было бы менее безболезненно, чем потерять Беларусь. И не только с точки зрения стратегической, военно-политической и так далее, все это понятно. Даже с точки зрения моральной: русский человек теряет своего – я это так воспринимаю. То же самое и для нас, когда Запад начинает чего-то там говорить или где-то мне в России говорят: «Вот Лукашенко заигрывает с Западом, предавая интересы России и так далее». Но я уже сказал, что я с ними никогда не заигрывал, вообще ни с кем не заигрывал, потому что можно доиграться: будешь говорить одно – одному, второе – другому, там и запутаешься вообще. Поэтому надо говорить уже правду, тогда не запутаешься. Я вообще сторонник этого. Или молчи.
При любой встрече, с кем бы я ни встречался и тогда и теперь, говорю: «Вы не ждите, что я буду в ущерб России сотрудничать с Западом». И вообще, это же не надо ни Западу, ни России. Мы хотим быть надежным связующим звеном между Россией и Европейским союзом. Ну попали мы в эти клещи, мы всю историю в этих клещах сидим, и наша судьба такая. И мы должны соответствующую проводить политику. Мы должны быть хорошими и там и там, ибо нас просто измочалят.

О «политзаключенных»
Я говорю: какая статья в Уголовном кодексе в Беларуси политическая? У нас нет таких политических статей. Но это идеологически обыгрывается.
И повыпускали уже. Там, наверное, 2 или 3 человека осталось всего. Но они не хотят. Они хотят быть в тюрьме: мы будем героями. Один, правда, неделю назад написал заявление или сказал, что он психологически истощен и больной. Ну отправили в больницу. Да, действительно, и даже вторую группу дали. Теперь государству надо этого из «пятой колонны» кормить. Вторую группу инвалидности дали! Ну что, ты его будешь в тюрьме держать?! Выпустили. Ну а те, кто хочет сидеть, – пусть сидят. Захотят выйти – ну, я думаю, что мы рассмотрим их заявление. Нам они там не нужны. И они им уже не нужны. И никакая это не оппозиция – бандиты.

Об ответственности
Вы знаете, белорусы чем отличаются от других? Это образованный народ. И если здесь возникла проблема, это не значит, что они упадут и скажут: «Плохой Лукашенко». Чепуха полная. Простите меня за нескромность, простите, ради бога, белорусам за Лукашенко надо держаться даже в самой критической ситуации как утопающему за соломинку, потому что Лукашенко никогда не предавал и не предаст. Никогда! И не только белорусов, но и вас, россиян. Это мне не присуще. И если у нас проблемы возникли, то я всегда честно и откровенно объясню людям, и они меня поймут. Знаете почему? Потому что ни один в меня камень не бросит и не скажет, что «он – вор, что он пришел к власти, нажился, он богатый, он имеет все, а мы ничего». Никогда! Я эту грань не переступлю. И такого шанса своим врагам не дам. Я это все прекрасно понимаю.
И если бы я знал, что сегодня белорусы на 80 процентов или больше ненавидят Лукашенко, я бы эти все шмотки собрал, положил на стол и сказал: «Спасибо, братцы-белорусы». Я себе на хлеб заработаю. Я не держусь за это кресло, как вы иногда пишете в России, ради власти или ради какого-то богатства и денег. Нет! Я – первый президент страны. И я должен оставить страну такой, чтобы стыдно было после меня работать хуже. И такую страну я оставлю в наследство нашим белорусам! И люди наши это понимают.

О социальном акценте
Мы направление социально ориентированной экономики знаем. Это – пенсии, пособия, детские сады и прочее...
Чего бы мне хотелось? Больше сделать! Понимаете? Больше!
Ну это уже связано с богатством самой страны. Если бы у меня были ресурсы, я прежде всего бы направил эти ресурсы на повышение благосостояния людей.
Хотелось бы больше. Но тут тоже очень опасно перейти грань – чтобы иждивенчество не появилось. Вот Лукашенко должен, и все.
А я учу так: вы на себя надейтесь и живите сами. А то, что Лукашенко должен и даст, – это сверх будет. Это будет как прибавка такая. Такая должна быть жизненная позиция и мотивация.

О миллиардах Запада и «Восточном партнерстве»
Мне никто не предлагал 9 миллиардов. Слушайте, ко времени бы пришлись. Это просто была утка, рассчитанная: вот смотрите, вот вы тут Лукашенко кланяетесь, белорусы, держите, а вот если бы вы его выкинули, 9 миллиардов бы сразу дали... Никто же ничего никому просто так не даст! Ради нас же американцы этот доллар не напечатают 9 миллиардов? Нет! А если и дадут кому-то, то под что-то и потом возьмут же не 9 миллиардов, а 12, а может, и больше. Я уже с такими сталкивался шарлатанами, которые миллиарды обещают, а как до дела дойдет – никаких миллиардов. Вы знаете, когда создавалось «Восточное партнерство», предложили соседям Евросоюза, в том числе и Беларуси, войти в его состав. Начали обдумывать эту инициативу. Первая наша была оговорка с ними: если эта организация против России, мы отказываемся. Тогда было заявлено: дороги, экономические проекты (а мы – транзитная страна, для нас это привлекательно), в это будут вкладывать средства. Мы готовы. У нас 34 процента экспорта в Россию. В Евросоюз на 3 – 4 процента уже выше. Мы продаем там больше, чем в России. Скажите, мы что, будем хвататься за головы и за чубы драть или колотить в грудь друг друга и угробим 30 миллиардов товарооборота? Нет. Поэтому плохие они, хорошие – нам с ними жить по соседству и с ними вести диалог. Что же произошло потом? Выборы не те, парламентские выборы не такие, туда пришли эти, но не те, Лукашенко плохой. Что бы мы ни говорили, всегда начинается с политических требований. Ну что это такое? Последнее мероприятие. Там тысячу было дипломатических разных вывертов с их стороны: «Вот вы понимаете, вы будьте готовы, что не Лукашенко пригласим, а кого-то другого». Это же Польша. Великие деятели. Они спят и видят, что граница Польши возле Минска проходит. Они никак не могут согласиться сегодня, что граница там, за Гродно. Это же восточные «крэсы». Это вот Сталин плохой, взял и отобрал земли Западной Белоруссии у поляков. Ну как же, Лукашенко пригласить на «Восточное партнерство» в Польшу? А там парламентские выборы. А неизвестно, как польский народ воспримет приезд Лукашенко туда. А что он еще там скажет?
Но и тут начали мне намекать по разным каналам. Согласитесь, мы министра пригласим и прочее. Я уже согласился, думаю, ладно, министр. А он говорит: ну как так? Что за дискриминация? Президентов пригласили, значит, и из Беларуси должен президент быть. Поеду я или нет – вопрос двадцать пятый. Ну не пригласили – ладно. Мы посылаем посла в Польшу. Нормальная практика. Мы понизили уровень руководства делегации. Посла начали избирательно приглашать на мероприятия, и посол вообще отказался унижаться перед ними. Что они сделали? Они попытались принять резолюцию, направленную против Беларуси. Но там же такое написали, абзац мне передали прочитать. Я столько нового узнал... Не только о себе – о Беларуси! Ни Молдова, ни Украина, ни Азербайджан, ни Грузия, ни Армения не поддержали. Особенно грузины и азербайджанцы категорически выступили против. За что вы унижаете Беларусь? Ни один не подписал из наших партнеров по «Восточному партнерству», которые были приглашены. Это было, конечно, ударом. Евросоюз никогда не думал, что бывшие республики Союза все вместе, как единым фронтом, выступят в защиту Беларуси. Вот это «Восточное партнерство» под руководством Польши. И та политика Польши, которую они проводят по отношению к нам.
Но мы не собираемся поддаваться на провокации. Это их политика, на здоровье. Мы знаем истинное отношение поляков к белорусам. Это наши соседи, мы немало жили в одном государстве. Мы это помним, это славянский народ. Мы драться с поляками не хотим. Политики приходят и уходят. Я думаю, когда-то закончится и их эра. Но Господь им судья...

О статье В.Путина и телефонном разговоре с премьер-министром России
Вот статья Путина. Вроде бы ничего там нового нет. Но ведь Россия таким образом впервые об этом заявила. Я всегда говорил: пока Россия не определится и не начнет двигаться, определяться в интеграции, ничего не будет. И не только я. Всегда и Назарбаев, и другие это поддерживали. Мы толкали: давай, давай, Россия.
Мы всегда задавали россиянам вопрос: что главное для вас? Скажите нам, чтобы мы знали, как жить дальше и ориентироваться: ВТО? ЕврАзЭС? Таможенный союз? Ведь долго барахтались. И сегодня уже практически мы пришли к Единому экономическому пространству, но вот так концептуально, как Путин в этой статье пишет, это впервые. И вы знаете, это публично. И надо знать Путина, его особенность. Хорошую особенность – если ты хочешь от него что-то добиться, ты должен от него добиться обещания. Публичного лучше всего. Вот если он пообещает, он всегда держит слово. И вот то, что он сказал публично, и учитывая, что это может быть ваш очередной президент. Он будет проводить эту политику. И прежде чем это сказать, он это понимал. Путин никогда не уходил от своих обещаний. Поэтому то, что так целостно, в таком плане, как мы всегда рассуждали с вами и думали, Россия об этом заявила устами кандидата в президенты уже сегодня, это дорогого стоит. Это надо рассматривать в позитивном ключе. Не надо отвергать это с порога. Мол, Беларусь или Казахстан не станут независимыми. Он нигде там об этом не пишет. И потом, это наше право – мы можем соглашаться, можем не соглашаться, можем идти на это, а можем не идти. Ну что об этом говорить, если с 1 января будет Единое экономическое пространство? Если белорусы увидят, что мы будем иметь равные условия. Я не говорю, что поделим российское богатство на белорусов. Нет. Мы захлебнемся от такого богатства. Нам столько не надо. Но если будут равные условия для граждан, бизнеса, для предприятий, значит, будем считать, что мы определились правильно. Если этих условий равных не будет, то какой смысл для нас имеет это Единое экономическое пространство?
Похоже, что Россия однозначно определилась, в каком направлении ей двигаться. Мы это приветствуем и готовы в этом участвовать.
Мы вчера с Владимиром Владимировичем по телефону разговаривали (6 октября. – Прим. ред.). Я ему сразу говорю: «Прежде всего поздравляю. Желаю счастья». – «У меня завтра день рождения». Я говорю: «Не будь таким суеверным. Я от души желаю. И мое слово всегда, как и рука, легкие». – «Ладно, согласен». – «Поэтому счастья, настроения, здоровья». О политике не говорили. О президентских выборах не говорили.
Говорили много об основных положениях его статьи. Я как раз ее прочитал. Много говорили об этом.
И я ему сказал, что мы с коллегами хотели бы в этом направлении свою точку зрения высказать. Было бы неприличным, если бы мы – это ж касается и нас, и казахов – не отреагировали на это.
Я поручил собрать материалы на эту тему. И я хочу, если, конечно, «Известия» опубликуют эту статью, высказать свою позицию. У меня много есть чего рассказать.
Должен вам сказать, что ЕЭП была его инициатива, когда он был президентом. Он нас пригласил, меня и Кучму. Тогда еще в Украине Кучма был президентом. Пригласил к себе в Ново-Огарево. Мы приехали к нему, и первый он поднял эту тему.
Но прежде чем говорить тогда с Кучмой, он говорит: «Как ты думаешь, стоит или не стоит?» – «Конечно, ты можешь эту тему поднять, но Кучма не пойдет на эту интеграцию». И в это время был визит Назарбаева в Москву. Таким образом, мы оказались вчетвером. И вот он тогда первые идеи высказал Единого экономического пространства. Мы тогда не выстраивали вот этапы: Таможенный союз, ЕЭП и так далее. Но уже это прописывали. Чтобы сказать об этом нашим людям. Чтобы общество об этом узнало.
Но, как видите, Украина оказалась невовлеченной. Там не хватило сил, чтобы начать этот процесс. Остались мы втроем в надежде на то, что все-таки когда-нибудь Украина вернется к этому разговору. Потому что мы его начинали вчетвером. Впервые там – дома у Путина. Поэтому он имеет право на эту статью, и то, что он высказался, в это надо верить. Это начиналось много лет назад.

О доходах
Зарплата должна быть такая, чтобы комфортно жить и кормить своих детей и семью. Но чисто зарплата – это не показатель. У вас зарплата выше, чем в Беларуси. Вот давайте мы будем сопоставлять эту зарплату, во-первых, с теми ценами, по которым живут белорус и россиянин. Как-то я белорусам сказал, которые говорят, вот на Западе получают 2000 долларов, а у нас тогда было в эквиваленте 500 долларов и так далее. Я говорю: хорошо. Я согласен на такой уровень зарплаты – около 2000, но за все будете платить, как на Западе. Нет. А сколько стоит там образование? А сколько стоит детский садик? А мы видим это по нашим балтийским ценам. Там и детских садов уже не осталось. Почему? Потому что за такие деньги родители не могут в детский садик ребенка водить. А то, что мы бесплатно школьников кормим? Давайте это все подсчитаем, и сколько получится? А квартплата, так называемые коммунальные услуги? Вы 85 процентов стоимости коммунальных услуг берете с россиянина? 85 в среднем. А вы знаете, сколько в Беларуси население платит от стоимости услуг? Всего 20,7 процента. А давайте это все подсчитаем, сложим. Вот тогда мы увидим реальную помощь населению. А сколько мы платим за первого ребенка, за второго, за третьего? А сколько мы льготных кредитов на жилье выдали. У нас в районном центре, если ты уезжаешь и захочешь продать двухкомнатную и трехкомнатную квартиры, ты не найдешь покупателя. Мы сняли этот ажиотаж. У нас в Минске проблема. Все хотят жить в Минске.
Но мы не застраиваем бездумно Минск. Минск должен быть удобен для людей, и перенаселять его нельзя. Поэтому мы сейчас сократили строительство в Минске, а строим вот за 30–40 километров города-спутники. Создаем базу там. Что такое 30–40 километров. Давайте пустим электричку... В одном направлении я недавно проехал по нему, открыли направление. Люди с удовольствием пользуются. Двадцать минут – и ты в спутнике. То есть мы пытаемся рассредоточить производительные силы по всей стране, чтобы их не собирать в Минск. Потому что и минчанам создашь огромную проблему, и для государства это будет проблема непреодолимая. Все соберутся здесь, а там будет пусто.

О писателях
Я боюсь сейчас обидеть наших писателей, но, наверное, это не того калибра писатели, которые были когда-то. Очень много писателей после распада Советского Союза попали вот под эту националистическую волну. Притом не в хорошем смысле слова национально-патриотическую волну: вот страна, суверенитет, независимость. А русское – это звери, это плохое, всех на чемоданы, туда за границу их выселить... Вот такой национализм был повернутый.
И очень много тех писателей, которых я когда-то знал, в советские времена даже ордена и медали получали, писали одно. А потом вдруг начали не то что писать, писать они уже давно перестали. Они начали заниматься политикой. И чего только там они не наворотили!
Сказать о том, что у нас есть писатели того калибра, не могу. Наверное, я просто упустил из виду это. А скорее всего их нет. Потому что если бы я упустил, мне обязательно бы эту книжку принесли.
Однажды мы встречались с писателями. Они начали жаловаться: мало внимания, мало денег, не издаемся и прочее. И тогда я сказал: «Положите на стол «Войну и мир», завтра миллионным тиражом издадим». До сих пор никто не положил.
То есть я им дал понять, что для того, чтобы издавать что-то, надо писать хорошее.
И общество, наверное, сегодня, к сожалению, не то. На зеркало нечего пенять. Поэтому, увы, я не могу вот вам сейчас назвать в Беларуси Лермонтовых, Пушкиных, Толстых...

О Кавказе и будущем России
Вопрос Елены Бадякиной, газета «Северный Кавказ»: Дорогой Александр Григорьевич, мы, конечно, очень ценим и очень высоко ценим ваш труд огромный. И я, когда ехала сюда к вам, то многие мои земляки просто просили передать вам слова огромной любви, уважения. У нас это очень искренне делается... У меня вопрос в общем-то такой. Во-первых, я хочу также дополнить ваши слова, что покупательная способность ваших зарплат, конечно, намного выше даже очень высоких московских зарплат, которые не эталон, конечно, и не свойственны всей России. Хотя у вас в Беларуси почему-то многие ориентируются на московские зарплаты и говорят: «Вот у нас низкие зарплаты». По сравнению с кем? С Москвой? Или с другими регионами? Вот у нас 100 и 200 долларов в месяц – это счастье для людей получать. Я вам совершенно ответственно это говорю. И при этом квартплата и цены выше, чем в Москве. То есть иногда даже зарплаты не хватает на оплату коммунальных платежей. И людей уже из квартир выселяют за долги. Это катастрофа. И чудовищные будут последствия. И вообще вал проблем настолько чудовищный, что вот мы даже, многие из разных регионов приехав сюда, мы просто даже злимся на белорусов, когда вот они нам говорят о каких-то своих бедах. Нам это кажется таким смешным и нелепым, просто даже смешным. Мы даже ругаемся неблагодарности ваших людей. Но не об этом речь. Вот у нас на Кавказе еще плюс к экономическим проблемам и огромная проблема и терроризма, и нестабильности, и уже звучат разговоры, все чаще в России звучат, даже на высоком уровне такие иногда аналитики вот говорят, что как бы Кавказ надо отделять от России. Там раковая опухоль России. Вот как раньше отделяли Среднюю Азию, говорили, что это балласт Советского Союза. Надо вон вышвырнуть республики, вот заживем. Но вот избавились от 14 республик, но не зажили. Теперь вот появился новый козел отпущения – Кавказ. При этом говорят, что, мол, дескать, коррупция, огромные вливания. Хотя большинство денег и не доходит до Кавказа. Они в банках Москвы так и остаются. Просто на бумаге. Ушли туда. В регионах бедность чудовищная для большинства населения. При этом забывается, что миллионы русских живут на Кавказе. И тоже никуда от своей родины не хотят отделяться. Но их так автоматом хотят вышвырнуть. Вот скажите, пожалуйста, как вам удается действительно такой гражданский мир сохранять? И белорусы знают ли о том, что вот по контрасту, по сравнению с другими регионами многонациональными, как, например, Кавказ, что вам удалось сохранить этот мир, покой? Это даже не измеряешь никакими деньгами, никаким эквивалентом. Это просто как воздух, которым дышишь, но когда его нет, то это смерть. Спасибо вам за то, что вы это сохраняете. Мы это увидели... Мы были потрясены. Как вам удается сохранить вот этот гражданский мир? И кратенько, просчитывают ли ваши аналитики такую ситуацию гипотетически возможности распада России, как по примеру Советского Союза? Этот вариант уже у нас зазвучал и как бы он уже на повестке дня есть. Спасибо.
А.Г.Лукашенко: Если развалится Россия, нам всем будет «хана». Это самый страшный вариант для вас и для нас. Россия – это оплот всего постсоветского пространства. Допустим, в Казахстане есть все то, что есть в России, и Казахстан обойдется без России. Никогда Назарбаев такого не говорил, но мы без России себя не видим. Это объективно. Может, мы не хотели бы, чтобы так было, но это объективно. Поэтому упаси Господь распад России. Любыми судьбами сохранить это пространство, эту цивилизацию необходимо. Это будет похлеще, чем распад Советского Союза. Мы даже об этом не думаем, не мыслим. И если надо – нас никто об этом не просит – положить на алтарь этой борьбы все, что есть у белорусов, мы будем бороться за то, чтобы Россия существовала, чтобы она была крепкой.
Чем крепче Россия, тем легче нам. Я уверен, так будет.
Что касается проблем Кавказа. Я очень хорошо знаю эти проблемы, и не только от россиян. Там ведь живут и представители других государств, других народов. Я эту информацию получаю. От тех, с кем я хорошо знаком и дружу. Да и уже российские средства массовой информации ничего скрыть не могут. Мы же видим: там взорвали, там убили и так далее. Мы очень болезненно это переживаем. И опять же не стану тут советы никакие давать. Не мое это дело. Но с Кавказом надо что-то делать. Мы всегда в Беларуси считали и считаем так: настоящий мужик – это кавказец. Вот это образец. У нас много работало с Кавказа людей, но всегда были преданные, надежные. Слово сказал – сделал. Поэтому мы кавказцев уважаем и очень хорошо к ним относимся. Я со многими бизнесменами встречаюсь из Чечни, из Дагестана... Очень много знаю людей. Вполне вменяемые, нормальные люди. Очень толковые и порядочные. Я думаю, чтобы все наладилось, опять же, наверное, надо время. Надо какое-то время для того, чтобы эти раны залечить. Надо их залечивать. Если идет только говорение – беда. И вы знаете, тот «идиот», который сегодня в России говорит о том, что Кавказ отделить, что это раковая опухоль? Как только что-то произойдет с Кавказом – это начало конца. Благо что эти люди, наверное, не принимают решения в России. Не дай бог бы им еще отдать принятие решений в России, то точно Россию бы развалили. Я только могу сочувствовать всему тому, что происходит там. Этот регион этого не заслужил. Там очень ответственные, трудолюбивые люди, живущие в тяжелых условиях, которые зарабатывали всегда сами себе и на семью кусок хлеба. Да, у них была своеобразная жизнь, свои обычаи, с этим надо считаться. Мы не очень это понимали. Даже в советские времена. В последние годы существования Союза не до этого якобы было. Вот там все это и зарождалось.
У белорусов есть хорошее выражение: «Лишь бы не было войны». Вот все можно выдержать, только бы не было войны. И люди у нас умеют ценить мир. Поэтому мы понимаем и воспринимаем проблемы Кавказа. И если мы чем-то можем помочь – говорите.

О теории второй волны кризиса
Самая главная будет проблема, если некуда будет продать продукцию. Все остальное нас меньше всего волнует. Будем выкарабкиваться как-то, если эта, не дай бог, волна кризиса нас накроет. Но вместе с Россией. Вместе и вам будет легче, и нам будет легче. У нас есть что вам предложить, у вас есть то, что нужно нам. Вместе мы это преодолеем. Это не так будет болезненно. Поэтому здесь мы тоже рассчитываем на Россию. И она тоже может на нас рассчитывать.
Вместе мы любой кризис преодолеем.
Знаете, в этих ситуациях все-таки не надо бояться включать и государственное регулирование. Вот эта болтовня – рынок отрегулирует. Да, рынок отрегулирует. Но никто свою прибыль не положит вам в карман. Он и будет выкачивать эту прибыль, а бизнесмены какие у нас и у вас – вы знаете. Хватанули свое – и ладно. Вот они и будут этим рынком управлять.
И в Евросоюзе – умные такие, и в Америке, как только кризис грянул, все заговорили о государственном регулировании и начали показывать Беларусь. А вот Лукашенко сохранил регулирование. Да, где надо, мы регулируем. Если не надо – мы отступаем, уходим, чтобы не мешать. Но эти рычаги у вас должны быть в арсенале. Вы об этом ни в коем случае не должны забывать.

О «революциях»
Нас уже не один раз пытались наклонить. Через «цветные революции» и так называемые социальные сети. «Революция через социальные сети» – так это сейчас называется. Тоже уже попробовали. Деятель, который управлял этими социальными сетями, сидит в Польше. Оттуда он управляет этим всем процессом. Строго спецслужбами охраняемый и финансируемый, естественно. Вот нам попытались эти революции подбросить.
Как мы с этим боролись? Как могли.
Мы это пресекали. Но только в том случае, если это мешало движению транспорта или же мешало людям. Собиралось 200 – 300 человек. Хлопали, мычали, кричали. Правда, сейчас уже не мычат. Наверное, холодно стало. Мы к этому должны быть готовы. Как этому противостоять – можем поделиться опытом. У нас есть определенный опыт. У России тоже. Но со счетов это сбрасывать нельзя. Все слышали заявление госсекретаря США о том, что они выделяют специальные средства для того, чтобы интернет работал и нельзя было им управлять и его заглушить. Поэтому нас будут наклонять. И Россию тоже. Вероятность провоцирования подобной революции в России близка к 100 процентам. Но результат будет нулевой. Мы готовы к этому. Думаю, в России тоже.
Я недавно сказал об этом нашей «пятой колонне». У нас нет оппозиции. У нас есть «пятая колонна», потому что она содержится Западом. Я часто сравниваю их и, допустим, коммунистов в России. Кто слышал когда-нибудь от лидера коммунистов, чтобы он говорил: давайте сделаем так, чтоб сдохли все русские и россияне. Никогда. А у нас это норма. У нас так называемые оппозиционеры, лидеры в открытую практически об этом говорят. И им за это платят. Ну разве это оппозиция, это «пятая колонна». А в России коммунисты – оппозиция? Пожалуйста, если будет такая оппозиция, так не зазорно с ней и разговаривать. А о чем с врагами можно разговаривать? Сейчас Запад пытается лидеров нашей оппозиции сменить. И как? Одному 50 тысяч долларов, второму – 70. Откупные. Только уйди. Через свои фонды. Они понимают, что эти лидеры уже ничего здесь не сделают. А те готовы. Только за деньги. И даже сумму сами называют. Разве это оппозиция? Бизнесмены в политике, мягко говоря. Шарлатаны, жулики и проходимцы.
Они дестабилизируют обстановку у нас. У вас тем более дестабилизируют. Им что, нужна сильная Россия? Нет. Она должна быть аморфная, разваленная, искромсанная, исковерканная. Но мы с этим не согласимся. Не вы, не мы. Так же? Мы ведь русские люди, как мы часто говорим. И с этим никогда не согласимся. Мы все равно себя сохраним. И мы будем сильными. И с нами в таком случае лучше договариваться, чем создавать революции. А договориться – пожалуйста. Мы – открытые люди. Давайте договариваться. У нас есть основа для силы и мощи. И богатство, и интеллектуальный потенциал, и характер, и стремление быть независимыми. У нас все это есть. Поэтому нас бесперспективно наклонять.

* * *
Уважаемые братья-россияне! Я вам очень благодарен за то, что вы приехали. У меня даже настроение к концу пресс-конференции намного лучше стало. Спасибо за то, что вы приехали. Это мощный фактор поддержки и меня в том числе. Я вам буду очень благодарен, если вы все хотя бы два слова скажете от меня на страницах своих газет, журналов и в телевизионных информациях. Вы помните, я это всем говорю, что здесь живут не чужие вам люди. Мы никогда не были не то что противниками России, мы никогда не были плохими людьми для России. И мы всегда ваши люди, на которых вы можете опереться. Будет вам трудно и мы можем вам помочь – мы всегда это сделаем. И факторов для этого очень много.
Будьте здоровы, будьте счастливы. Здоровья вам и вашим деткам, вашим родным и близким. Спасибо.

А.Г. Лукашенко.