Ему наконец пригодились мемуары Марбо, и он начал писать серию рассказов о подвигах и приключениях бригадира Этьена Жерара. Скорее всего, относился он в этой серии приблизительно так же, как к рассказам о Шерлоке Холмсе: на жизнь зарабатывать надо! С тем отличием, что Жерар не настолько вытягивал душу, когда надо было задумываться о сюжете – в мемуарах Марбо хватило бы сюжетов и для большего количества рассказов. А вот праведно-исторического пафоса, с которым Дойль пытался писать свои «серьезные» исторические романы, в рассказах о Жераре нет: это чистой воды фарс, и россказни туповатого французского офицера заметно снижают величие описываемой эпохи. Он может сколько угодно восторгаться Наполеоном, причем искренность его чувств Дойлю вполне удалась, но описываемые в романе значительные исторические события воспринимаются не как реальность, а как намалеванный театральным художником задник в водевиле про бравого солдафона. Впрочем, нам не стоит жалеть, что рассказы о бригадире Жераре Дойль не превратил в «настоящую, серьезную, высокохудожественную» книгу: так, как они получились, - это шедевр тонкого юмора, а кто знает, что бы вышло, если б Дойль написал о Жераре всерьез.
В православных святцах Альфреда нет, но в 20х годах 20 века, на волне тяги к новым именам, в России начали давать это имя - хотя и не очень часто. Можно вспомнить персонажа фильма "Музыкальная история" (1940), отрицательного персонажа с отрицательной фамилией Тараканов, который говорит:
Мои малокультурные родители назвали меня пошлым именем Федор. Я, когда стал взрослым, поменял его на красивое заграничное имя Альфред.
Если смотреть опрос на дайри, имя воспринимается скорее как некрасивое, тем не менее и в 21 веке так называют в России мальчиков. Очень редко, но бывает.
В «Этюде», как может заметить внимательный читатель, вообще непропорционально большое место занимает американская предыстория лондонского преступления, похоже, что Конан Дойль вообще сначала планировал ограничиться только романом о злодеяниях мормонов. Однако, как это иной раз бывает у писателей, замысел надоел ему раньше, чем он успел роман закончить, а в «Этюд» - первоначально «Запутанный клубок» («The Tangled Skein») - требовалась причина страшной мести кэбмена… в общем, кажется, доктор Дойль взял и совместил вестерн с детективом – и похоже, это у него вышло удачно.
Даже самые красивые и дорогие кимоно, как их не береги, когда-нибудь ветшают. И в конце концов на руках у хозяйки оказывается кучка шелковых лоскутков.
Японские хозяйки придумали делать из лоскутков картины. Чаще всего это были довольно простенькие и незатейливые картинки, но в этом виде искусства появились и настоящие мастера.
Не знаю, откуда берут информацию создатели многочисленных сайтов про имена, но иногда создается впечатление, что в словари имен они никогда не заглядывают. Очень ясно это видно на примере имени Эдита, которое одни росчерком пера (хотя, вероятно, одним движением мыши) составители таких сайтов приравнивают к имени Юдифь.
Юдифь и Эдита – имена разного происхождения, разного значения и сходство их только кажущееся.
Если бы вулкан такой силы взорвался в центре Москвы, тьма могла накрыть Новгород Великий, Смоленск, Витебск и Могилев, Белгород, Пензу, Нижний Новгород. Грохот вулкана был бы слышен в Лондоне, Риме, Дамаске, Тегеране, Астане, Омске.
(глава из романа Д. Миллера "Держи на Запад!" )
Доведя линию примерно до границы с землями чикасо, я и сам с остатками рабочих свернул, как и было договорено, с дороги, не дожидаясь Нормана, чтобы проложить ветку до Академии Армстронга. Такое странное название столица нации чокто носила не просто так: до войны тут действительно располагалась школа-интернат для мальчиков. Когда началась война, учеников отправили по домам, а в добротном большом двухэтажном здании обосновалось правительство чокто. Вожди чокто тоже хотели себе телеграф, и мы его им обеспечили, оставив там в качестве операторов двоих из индейцев, подопечных Фокса, которые работали на ключе лучше других.
Понедельник, 20 Августа 2018 г. 08:16
+ в цитатник
Строго говоря, первой машиной, которая смогла развить скорость до 100 км/ч, был паровоз, но мы обычно, говоря о "машинах", имеем в виду те безлошадные повозки, которые движутся не по рельсам, а по шоссе. А на рельсах паровоз достиг скорости в 100 км/ч в 1850 году, а в 1890 добрался уже до отметки в 144.
Вот без рельсов картина была печальнее: когда в 1895 году состоялись гонки Париж - Бордо, практически первые в истории автомобильные соревнования на скорость, их победитель Эмиль Левассор, как говорят, произнес: «Это было безумие! Я делал до тридцати километров в час!».