Будущая любимица Аргентины родилась 7 мая 1919 года в нищей деревушке Лос-Толдосе, что в 150 милях от Буэнос-Айреса.
Ее отец был фермер и пьяница. Причем больше пьяница, чем фермер. В местной деревенской лавочке, где часами протирали штаны любители спиртного, его видели чаще, чем на собственной ферме.
Ее мать была служанкой и эмигранткой. В надежде найти работу или мужчину, который бы мог ее обеспечить, она перебралась из Испании в Аргентину.
Работу Хуана нашла на ферме Хуана, но служанка не собиралась коротать свой век в служанках, она мечтала стать доньей. Доньей можно было стать, только завоевав сердце хозяина. Испанка была неглупой и понимала, через что лежит путь к сердцу дона. В один из вечеров Хуана соблазнила подвыпившего Хуана. Но хозяйкой не стала, у дона была жена, с которой он не собирался разводиться. Тогда любовница стала делать то, что не могла сделать жена – она начала рожать фермеру детей. Когда Хуана Ибаргурен подарила Хуану Дуарте пятого ребенка, ее мечта сбылась – из служанки дома она превратилась в его хозяйку. Пятым ребенком была девочка. Девочку назвали Эвой-Марией.

Ева в возрасте 7 лет, с её первого причастия.

15лет

В 16 лет юная провинциалка решила покорять Буэнос-Айрес. Тут-то и подвернулся гастролирующий танцор танго Хозе Армани, которому были выложены все эти соображения. От Хозе требовался пустяк — отвезти кандидатку в примадонны в столицу. Но танцор колебался, и, чтобы сломать его сомнения, девушка деловито пообещала: “Конечно, спать в дороге мы будем вместе…”

Она мечтала стать актрисой – голливудские красавицы волновали воображение. В поисках работы она обивает пороги театров и киностудий. Ей говорят, что она не вышла ростом. Что у нее неправильный выговор. Что у нее неподходящие внешние данные. Режиссеры щадят самолюбие девочки, они не объясняют полуграмотной Эвите, что для того, чтобы стать актрисой, нужен еще и талант. Таланта у нее нет. Но зато есть напор, целеустремленность и терпение. Она отвечает, что еще подрастет. Что она избавится от своего выговора. Что она изменит свою внешность. Это никого не убеждает, но у дочери такой же неукротимый характер, как и у матери. И как когда-то Хуана Ибаргурен, чтобы стать хозяйкой фермы, покорила ее хозяина, Эва Дуарте – для того, чтобы прорваться на сцену, – покоряет владельца одного из столичных театров. Этого вполне достаточно, чтобы получить роль в спектакле “Смертельный поцелуй”. Дочка, как и мать, знала, через что лежит путь к сердцу мужчины.

У нее появился новый опекун — Эмилио Корстулович, издатель газет и журналов. Он подхватил ее на выходе из ресторана, предложил подбросить, благо при машине, а в авто, на заднем сиденье, принялся ощупывать девушку. Та надменно повернула голову и процедила:

— Сеньор, я не с панели…

— Так чего же ты хочешь?

— Господи! — удивилась пассажирка. — Все хотят меня, а вы первый человек, который спросил, чего хочу я…



Почти месяц отражала Эва настойчивые домогательства издателя. Видно, и впрямь таился в ней актерский талант — она разыгрывала свою пьесу, сочиняя сюжет по ходу действия, где наивную девственницу соблазняет отпетый бабник. Как ей это удалось, неизвестно, но когда Эва сдалась, Корстулович, уверенный, что лишил ее невинности, благодарно взял на себя роль энергичного покровителя. Здесь-то, кажется, красотка и поняла, что для девушек, подобных ей, самыми полезными могут быть люди влиятельные, с положением, которые никогда не признаются в распутных связях. Отныне в любовники Мария Эва стала выбирать именно таких.

Но все же маловероятно, что Мария Эва когда-то “работала” на улице. Она шла другим путем: Эмилио Корстулович ввел очаровательную сеньориту в круг своих состоятельных приятелей и деловых партнеров, представляя племянницей, приехавшей из провинции, — не очень образованной, далекой от столичных изысков и к тому же с ужасным деревенским акцентом. Такой она себе придумала имидж, рассудив, что на неопытную дуру с заманчивым бюстом и стройными ногами клевать будут охотнее. И не просчиталась — друзья Корстуловича закидывали удочки, а Эва, сортируя претендентов, благоволила к тем, кто посолиднее, кто, боясь огласки в супружеской неверности, не откажет ни в какой помощи.



Недавняя полуграмотная крестьянка начала обрастать связями. Поклонники заказывали ей туалеты у лучших портных, оплачивали педагогов, обучающих правилам хорошего тона, этикету и сценической речи, устраивали приглашения на приемы, где светловолосая, высокая красавица неизменно привлекала внимание высокопоставленных особ мужского пола. Кто-то из них отрекомендовал свою подопечную дикторшей на радио, и она не подвела — вскоре стала там лучшей. Кто-то посоветовал: не надо больше сниматься для порнографических изданий! Она запомнила эту рекомендацию и позже по ее приказу все компрометирующие Эвиту номера этих журналов были собраны и уничтожены тайной полицией.

Однажды, во время официального визита в Италию, она — уже госпожа президентша — проезжала в открытом автомобиле по улицам Милана в сопровождении отставного адмирала. На тротуарах шумела толпа, и Эва, повернувшись к своему спутнику, вдруг воскликнула: “Господи, да они называют меня шлюхой!” “Я их прекрасно понимаю, мадам, — поддержал разговор адмирал. — Я не был в море уже 15 лет, а меня по-прежнему называют адмиралом”.



Природа наделила эту женщину сложным характером. Она могла быть обворожительной и одновременно мстительной. Не терпела отказов, если к кому-то обращалась с просьбой. Наступило время, и ее вдруг потянуло к политикам — вот люди, которые ближе остальных стоят к власти. Они тоже жаждут секса — умопомрачительного, выворачивающего наизнанку. Что ж, она готова, но во имя достижения своих целей.



Эва знала: 27 процентов детей в Аргентине, как и она сама, числились незаконнорожденными. К этому все привыкли и относились спокойно, хотя четко действовало неписаное правило: незаконнорожденный ребенок никогда не мог рассчитывать на то, чтобы занять место в высшем обществе. Поэтому у здешних женщин оставался единственный способ пробраться наверх — постель. И Эвита отлично им пользовалась.

Вот почему, выйдя замуж за Хуана Перона, будущего президента Аргентины, она сделала все, чтобы уничтожить даже мельчайшие свидетельства, как именно она жила до знакомства с ним. Тогда-то при загадочных обстоятельствах начали пропадать и гибнуть мужчины, с которыми она проводила время. В результате многое из того, что известно о раннем периоде ее жизни, оказалось основано только на слухах и сплетнях.



С овдовевшим полковником Хуаном Пероном Эва подружилась в 1943 году, а в 1945 году зарегистрировала с ним брак. Хуан был красивым мужчиной, любимцем женщин и безудержным поклонником юных девушек. Тогда Эве исполнилось 24 года, полковнику Перону — 43. Откликнувшись на приглашение посетить его дом, красавица предварительно нанесла визиты нескольким ведущим политикам, озадаченным: с какой это стати красивую женщину одолело желание узнать их мнение относительно будущего страны и то, какие решительные меры, какие лозунги могут поднять народ, какая программа гарантирует успех человеку, если он метит в лидеры нации.



— Но ведь я работаю на радио! — рассеяла она их недоумение и поехала к Перону, твердо зная, зачем он ей нужен. С первого же визита они стали любовниками, но довольно странными: Эва, утолив страсть друга, настойчиво вбивала ему в голову, что он обязательно должен стать главой правительства! Для этого и нужно-то всего ничего — тут она пересказывала свои беседы с политиками.

На счастье, полковник оказался послушным, следовал ее подсказкам; “Делай так! Так не делай!” И впрямь, в июне 1946 года он в результате сложной политической игры, став генералом, вселился в президентский дворец. Эва (Эвита, как ее все называли) превратилась в первую даму страны.



Стоя на балконе Президентского дворца рядом со своим мужем, Хуаном Перроном, перед огромной толпой, скандирующей ее имя, Эвита поняла: вот она – главная роль ее жизни. Ей было отпущено еще семь лет. И за это время ни одного провала. В роли первой сеньоры Аргентины Эву Перон не смог превзойти никто. Верная спутница лидера и спасителя нации, добрый ангел страны, женщина, излучающая любовь и любовь к себе притягивающая – такой осталась Эвита в памяти многих.



Эвиту боялись – за то, что она, как никто, умела управлять толпой. В этом она не уступала самому Гитлеру. Чета Перонов вообще очень симпатизировала фашистскому режиму в Италии и нацистскому в Германии. Даже жесты Эва словно заимствовала у фюрера. Можно не сомневаться, что, называя свою книгу “Моя судьба”, Эвита Перон намеренно хотела подчеркнуть ее связь с главным трудом фюрера “Моя борьба”. Но Эвита не мечтала о мировом господстве, и уж тем более не жаждала чьей бы то ни было крови.

Как первая леди, она пользовалась огромной популярностью среди простых людей, которые прямо-таки поклонялись этой крестьянке, волею судьбы поднявшейся на недосягаемую высоту, но помнившей о годах тяжелейшей нужды. Тысячи семей боготворят ее и теперь за то, что, выделив деньги, спасая их от голодной смерти, дала им жильё, работу. Эва добилась равных избирательных прав для женщин, помогала профсоюзам… Активно работал и Фонд Эвы Перон — через него супруга главы государства перекачала миллионы долларов из бюджета Аргентины в программы помощи нуждающимся.



Эва в эти годы активно изымала деньги у бизнесменов и землевладельцев, вкладывая огромные средства в то, что было названо крупнейшим в истории “взяточным” фондом. Он использовался для подкупа влиятельных лиц и проведения широко разрекламированных благотворительных кампаний. Эва действительно помогала строить школы и обучать детей, кормила голодных и открывала убежища для бездомных. Однако огромное количество собранных денег распределялось людьми, которые отвечали только перед нею. Ее эмиссары разъезжали по всем фабрикам, цехам, строительным площадкам, чтобы собрать взносы, которые требовала новая Клеопатра.



Предприятия, не внесшие средства добровольно, немедленно закрывались как нерентабельные.
По оценкам экспертов, Эвита похитила из этого фонда 100 миллионов долларов и поместила их на секретные счета в швейцарских банках.

Фонд, который создавался как общество, поддерживаемое добровольными взносами, вскоре стал напоминать мафиозную организацию. Эва решительно требовала платежей от каждого рабочего, который получал повышение, от каждого предпринимателя, который заявлял, что ему необходима государственная поддержка. Каждый возможный источник финансирования был основательно “выдоен”, так что широковещательные признания супруги президента в любви к “простым людям” оказались не более чем мифом.

Это не была нежная и грациозная женщина, какой она старалась казаться окружающим. “Первая леди” уверенно опиралась на мощь армии и полиции. Расходуемые ею суммы были напрямую связаны с интересами и потребностями диктаторского режима.



“Любовь народа питает меня”, – изливалась Эвита перед журналистами, в то время как огромные суммы непроверенных и неучтенных денег поступали на ее банковские счета. Целые государственные учреждения работали чуть ли не сутками, чтобы поддерживать “фонд” этими невидимыми деньгами. На правительственном уровне президент страны подкупал политиков, чтобы они направляли миллионы долларов из общественных фондов в ее организацию. До настоящего времени никто не знает точно, сколько Пероны украли у Аргентины. Но сумма исчисляется сотнями миллионов долларов.

Официально она не занимала никакого государственного поста. Но де-факто была министром здравоохранения и труда. Каждый день длинная очередь выстраивалась у дверей ее кабинета, посетители рассказывали о своих проблемах, и она решала, кого необходимо отправить к врачу, кому дать одежду или деньги. Многие были с язвами, кровоточащими ранами, однако, не брезгуя, всех их она обнимала. Возглавляемый ею фонд строил школы, жилые дома, больницы, приюты для престарелых, а в конце концов — целый городок для обездоленных и нищих, который получил название Город Эвиты.



Один из проживавших там мужчин сказал: “Мы были бедны — беднее некуда. У мамы — пятеро детей. И вот нам дали одну из 4000 квартир. Мы вошли и остолбенели: квартира полностью обставлена мебелью. В шкафах висела одежда. На кухне — коробки с продуктами! Все, что нужно. Мы были счастливы. Мы были готовы умереть за Эвиту”.
Эва была столь же алчна, сколь и тщеславна. Газеты, которые не уделяли должного внимания ее пышным балам и высоким гостям, неожиданно обнаруживали, что запасы бумаги истощились и пополнить их нечем. Завоевав дешевую популярность среди социальных низов, она так и не была принята в высшем обществе.

Платья она признавала только от “Шанель”. Шубы заказывала из русских соболей. После Эвиты осталось несколько сот пар туфель. Часть этого огромного гардероба хранится сегодня в музее Эвиты в Буэнос-Айресе. А еще она обожала драгоценности. Елена Астахова – историк: “Очень хрупкая женщина.

Очень любила себя чисто внешне, была увешана драгоценностями, которых было даже слишком много для ее хрупкого тела. Известна ее фраза, когда она выступала в театре “Колон” – вы там уже были?.. Она выходила на сцену громадного этого шестиярусного театра, воздевала руки, унизанные кольцами, и говорила: “Эти драгоценности, мой народ, я ношу для вас!” И весь зал взрывался аплодисментами”.



Месть супруги президента снобистской элиты не знала границ. Однажды она щедро заплатила торговцу рыбой за то, чтобы он расположился около известного аристократического клуба в Буэнос-Айресе и торговал здесь в течение всего жаркого лета. А когда некий профсоюзный босс имел неосторожность где-то сказать, что Эвите лучше бы распоряжаться на кухне, чем лезть в политику, “первая леди” приказала арестовать вольнодумца и внушить ему уважение к властям с помощью электрического тока.



“Боже, какая безвкусица!” – якобы бросила Эвита, впервые войдя как хозяйка в президентский дворец Каса Росада, или Розовый дом. Президентский дворец Эвита не любила – слишком много роскоши, слишком много аристократов, которых она ненавидела. В кабинете Эвиты резной дуб, позолота, ковры ручной работы… В здании Конфедерации профсоюзов Аргентины Эвита разместила Фонд собственного имени, который занимался благотворительностью в неслыханных масштабах. На прием к Эве мог попасть любой, и она практически никому не отказывала в помощи. Очередь сюда люди занимали с вечера. Ангелика Витали, почитательница Эвиты: “У меня был знакомый огородник, которому не на чем было возить свои овощи на рынок. Я помогла ему попасть к Эвите. Она его выслушала, и он получил лошадь, тележку, место на рынке, и еще его жене дали швейную машинку”.

Эва была непревзойденным организатором саморекламы. Однажды супруга президента пригласила женщин с детьми со всей страны, чтобы юные аргентинцы получили от нее подарки: дескать, для Эвы все дети – ее дети. Полиции пришлось потом разгонять многотысячную толпу, и по меньшей мере две матери вернулись домой без своих детей, погибших в давке.



Все большее число обездоленных нуждалось в ней, все более тесные узы — жены, любовницы, главного советника — связывали ее с генералом Пероном. Вероятно, и она любила его. Достоверно, однако, известно об одной ее измене — с Аристотелем Онассисом. Впервые Эва встретилась с ним во время Второй мировой войны. Онассис занимался тогда отправкой продовольственных посылок в Грецию, оккупированную нацистами. А в 1947 году Эва приехала в Европу, и Онассис специально прилетел в Италию на свидание с ней.

Его тут же пригласили на виллу, где, оказавшись наедине, Онассис и госпожа президентша, не медля ни минуты, очутились в постели. Потом утомленная Эва приготовила милому другу омлет, а он передал ей чек на 10 тысяч долларов. Позже Онассис назовет блюдо, которым на скорую руку угостила его Эва в тот вечер, самым дорогим омлетом, который он когда-либо ел…

Она умерла от рака матки 26 июля 1952 г. в диких мучениях. Официально было объявлено, что смерть наступила от лейкемии. Ей было 33 года. Последнее, что Эва произнесла, обращаясь к мужу: “Милый, я люблю тебя больше жизни…” Она завещала похоронить себя в семейном склепе. Перон эту просьбу не выполнил. Тело Эвиты было выставлено для прощания рядом с ее рабочим кабинетом – в часовне Дома конфедерации профсоюзов. Тело Эвиты находилось здесь 15 дней. За это время с ней попрощалась вся Аргентина. После этого у Эвиты Перон началась другая жизнь – жизнь после смерти.

Карл Фрейдж: “Она была очень влиятельной женщиной при жизни, и она стала еще более влиятельной после смерти. Перон попросил испанского доктора Педро Ара забальзамировать ее тело, чтобы оно оставалось нетленным вечно. И это было сделано”.

Тем не менее осиротевший генерал вскоре утешился, создав скандально известный Союз учащихся средних школ, с помощью которого ему и его офицерам подыскивали молоденьких любовниц. Девочек посылали в региональные “центры отдыха”, где работал штат врачей, сражавшихся с венерическими заболеваниями, и акушерок. У Перона же был личный “центр отдыха”, куда ему привозили самых привлекательных школьниц со всей страны. И так вплоть до 1955 года — тогда Перон в результате военного переворота был свергнут со своего поста и поселился в Мадриде в доме, который ему подарил Франко.

После бегства диктатора аргентинцам было разрешено посмотреть, как в действительности жила их Эвита. Для широкой публики открылись порталы ее изумительного дворца.
“Это было зрелище, которое затмило бы пещеру Аладдина”, – писал корреспондент “Дейли экспресс”, после того как осмотрел несметные богатства покойной супруги аргентинского экс-президента. Стеклянные полочки ярус за ярусом отражали блеск выставленных драгоценностей, которые были оценены в два миллиона фунтов стерлингов. Немного дальше мерцали и вспыхивали бриллианты величиной почти с голубиное яйцо. Воротник, инкрустированный драгоценными камнями, был толщиной в пять сантиметров.

Я увидел по крайней мере четыреста платьев – все великолепного фасона и все безумно дорогие. А эксперты подсчитали, что Эвита имела столько пар туфель, что их хватило бы на четыреста лет. Все драгоценности, одежда и картины, как считают, – это только часть того, что Перон и его жена приобрели за неполные десять лет пребывания у власти. Правительство полагает, что большую часть богатства они переправили в Швейцарию. Перон однажды сказал: “Единственная драгоценность, которую я когда-либо подарил моей жене, было обручальное кольцо”.

Карл Фрейдж: “Тело Эвиты упаковали в ящик, погрузили в грузовик, и оно начало “путешествовать по городу”. Сначала его поместили на военном складе. Но через несколько дней у ворот склада появились венки и поминальные свечи. Ее перевезли на военно-морскую базу – история с венками и свечами повторилась”. Астахова: “Гроб этот прятали в самых разных местах Аргентины, и удивительно, что даже в одном кинотеатре за экраном”. В конце концов тело забрал к себе в дом полковник спецслужб Орандия. Карл: “Он охранял тело с автоматом в руках. Жена встревожилась и, когда полковник отлучился из комнаты, заглянула в нее. Орандия внезапно вернулся и разрядил в жену целый рожок. Ему почудилось, что кто-то хочет отобрать у него Эвиту. Орандия отдали под трибунал.

Сеньору отвезли в Италию и похоронили на миланском кладбище. На могильном камне было написано: “Мария Магги де Махистерис”: никто никогда ни о чем не узнает, и все успокоятся. Так и вышло. Проблемы начались через четырнадцать лет, когда Сеньору вынули из могилы.

Отношение к Перону в Аргентине стало меняться и в 1973 году аргентинцы позвали его обратно в президенты. Ему вернули тело Эвиты. В Буэнос-Айресе Эву ждал почетный караул: увитый лентами катафалк, солдаты с примкнутыми штыками. Перон помнил, что Эва просила предать ее тело земле, и не стал повторять опыт с часовней и хрустальным гробом: он похоронил ее в склепе загородной президентской резиденции Оливас под двумя стальными плитами десятисантиметровой толщины. Ее тело вскоре вынули из президентской гробницы и передали ее родственникам, и оно наконец-то обрело покой в семейном склепе на самом престижном кладбище Буэнос-Айреса Риколетта. Эва Перон захоронена на десятиметровой глубине, гроб прикрывают сверху две толстенные стальные плиты.

В 1974 году престарелый аргентинский диктатор умер, передав бразды правления Исабелите Перон, на которой он женился в шестьдесят пять лет. По масштабам коррупции она превзошла обоих – и мужа, и его предыдущую жену. Арестованная в 1976 году после смещения с поста президента, Исабелита была обвинена в хищении миллиона долларов, предназначенных для благотворительных целей. Обвиненная в присвоении денег и использовании государственного имущества в корыстных целях, Исабелита была заключена в тюрьму и вышла оттуда в 1981 году, отбыв две трети положенного срока.

Перонизм по сути дела оказался хорошо организованным ограблением государства. До прихода Перона к власти Аргентина была одной из богатейших стран в мире. После него страна превратилась в банкрота.