Замечательному актёру Михаилу Державину – 80!

http://rosgeroika.ru/geroi-nashego-vremeni/2016/june/novellyi-mixaila-derzhavina

Сегодня - день рождения И.Н.Кожедуба

Крылатая Фортуна Кожедуба

Шесть лет назад, аккурат к 90-летию выдающегося отечественного лётчика-аса времён Великой Отечественной войны, наиболее результативного лётчика-истребителя в авиации союзников, трижды Герой Советского Союза, кавалера 19 орденов и 14 медалей, почётного жителя 6 городов бывшего СССР, Маршал авиации Кожедуба Первый канал показал документальный фильм, посвящённый этому великому крылатому воину. Даже если бы мне были известны про Ивана Никитовича только вышеперечисленные хрестоматийные данные, всё равно бы прикипел к экрану телевизора. За так называемые постперестроечные времена зомбоящик не очень-то балует нас повествованиями о героях войны и труда. Там нынче прописаны в основном гламурные или криминальные личности. Но ведь я хорошо знавал маршала лично, многажды писал о нём в различные издания, был знаком с его дражайшей супругой Вероникой Николаевной, с его сыном офицером-подводником Никитой Ивановичем.
Увы, однако, неприятно напрячься мне пришлось буквально с первых кадров, как оказалось даже полу игрового фильма. Представьте себе, читатель: ночь, белое здание с колоннами. А за кадром – почти трагически-надрывный голос ведущего: «Поздним вечером у здания кисловодского военного санатория остановилась машина «Победа». Несмотря на неурочный час, дежурный без слов пропустил двух офицеров в васильковых (так!) фуражках. Один из офицеров госбезопасности уточнил: «В каком номере проживает лётчик Кожедуб?». После настойчивого стука дверь открыл удивлённый хозяин номера. (Артист действительно выказал удивление, утираясь махровым полотенцем). «Товарищ Кожедуб, вам срочно придётся проследовать за нами! Одевайтесь! У вас три минуты на сборы! Мы подождём». Эта фраза словно молотком по голове. Больше всего испугалась жена, Вероника».
Не сказать, конечно, чтобы и я перепугался, но всё же был сильно ошарашен. Как, неужели же и Кожедуба терзала ненавистная Контора Глубокого Бурения имени товарища Берии? А если так, то почему тогда за долгие годы нашего знакомства Иван Никитович ни словом, ни полусловом о том никогда не обмолвился? Ведь он (видит Бог, не рисуюсь!) иногда посвящал меня даже в некоторые интимные стороны своей биографии, поскольку всегда был веселым и искренним, с распахнутой душой человеком. А тут о столь зловещем факте и молчок полный…
Меж тем трагизм в голосе ведущего всё густел: «Она хорошо знала, что означают такие поздние визиты. Успокоил её, как мог. Боялся только что услышит, как стучит его сердце (?). Вот так неожиданно под конвоем чекистов (?!) оказался лучший лётчик Великой Отечественной войны, трижды Герой Советского Союза Иван Кожедуб». Синхронно, во весь экран моего 32-дюймового телевизора с полминуты демонстрировались полные почти животного страха глаза актрисы, играющей жену лётчика. И – музыка, аж мурашки по коже. Потом, правда, пошли мульткадры и вполне такой нормальный себе пересказ хорошо всем известной (во всяком случае, тем, кто авиацией интересуется) биографии действительно выдающегося лётчика-истребителя двадцатого века. Но я уже смотрел их, что называется, в полглаза. Всё жаждал узнать, за что же Ивана Никитовича в застенки-то волокли? Тем более, что его, (на самом деле артиста, игравшего испуг), то и дело (7 раз!) показывали сидящим между двух упитанных мордоворотов. Долго ждал. Из 50 минут фильма, авторы ровно 21 минуту терзали мою душу неведением, всё нагнетая и нагнетая всякой леденящей жути. И вовсе я не стебаюсь. Почитайте дальше, что пришлось с нескрываемым удивлением услышать за кадром: «Сидя на заднем сидении между офицерами госбезопасности, Иван старался ничем не выдать своей тревоги. Только перебирал варианты, куда и зачем его могут везти. Если арест: почему не предъявили ордер? Никакой вины он за собой не чувствовал. Ни в каких интригах не участвовал. Да и не принято это было среди военных лётчиков. Неужели у кого-то могли быть подозрения, что трижды герой может оказаться врагом народа? Ведь все награды у Кожедуба заслуженные, боевые. И всё же не сомневался: и на этот раз ему повезет. Только как же там его Вероника? Перед ним постоянно всплывало испуганное и растерянное лицо жены, с которой он расстался, не сказав даже прощальных слов». (Так ведь выше сказано: «успокоил как мог»!). Дальше шли трагические игровые кадры якобы с Вероникой, которой «страх ледяными тисками сжимал её сердце. И что ей сказать дочери, когда она проснётся?»
Но вот и развязка: «Машина остановилась у здания Кисловодского горкома партии. Кожедуба провели в кабинет первого секретаря. Тот встал, протянул трубку кремлёвского телефона. (То есть до этого он её всю дорогу держал, а на противоположном конце провода столь же терпеливо дожидался абонент?). «Товарищ Кожедуб, Василий Иосифович на связи». Кожедуб услышал голос генерал-лейтенанта Василия Сталина, командующего ВВС Московского округа. После длинной матерной тирады (?!), последовал приказ немедленно вылетать в Москву. «Есть работа, а Ваня отдыхает! Немедленно вылетай!» До отлёта он успел черкануть Веронике несколько строчек».
Тут бы и прекратить уже изрядно затянувшееся цитирование закадрового текста, где злостное нагнетание страха в итоге оказалось полным пропагандистским пшиком. Только есть в нём ещё одна «изюминка», о которой ну никак нельзя умолчать. Оказывается, «та ночь переживаний за мужа не прошла для Вероники даром. У неё, двадцатилетней девушки, стали седыми виски!» Во как!
А теперь, читатель, переведите дыхание и приготовьтесь к сообщению потрясающему: ничего из того, что вы выше прочитали, а я смотрел 21 минуту на голубом экране не было в жизни и быть не могло по определению! Всё это выдумка, нелепое «голубое» фэнтези Председателя Совета директоров независимой телекомпании «Останкино», автора и ведущего телевизионных циклов, лауреата телевизионной награды «ТЭФИ» в номинации «Сериал телевизионных документальных фильмов», члена Союза журналистов РФ, члена Союза кинематографистов РФ, бывшего пресс-секретаря Ельцина Сергея Медведева. Потому как любой военный человек не просто удивится, а даже возмутится высосанной из синюшного идеологического пальца нелепости, о которой столь надрывно повествует якобы документальный телефильм. Ибо на кой ляд командующему ВВС Московского округа, пусть он даже и сын Сталина, стоило разыскивать своего зам. комдива через органы госбезопасности, если тому можно было элементарно позвонить в номер санатория по спецсвязи? Эта старейшая в вооружённых силах здравница существует с 1922 года. С тех пор она всегда снабжалась первокласснейшей связью со столицей! Да по-иному и быть не должно – элементарная же вещь для военной структуры. Ко всему прочему сын вождя никогда не дружил с представителями спецслужб – «был в контрах с контриками». И я даже знаю, откуда Сергей Константинович «черпанул» столь развесистой клюквы. Но не стану делать рекламы довольно посредственной книжке известного лётчика, который просто доверился очень бездарному литзаписчику: «Город Кисловодск. Поздним вечером ноября 1950 года за Кожедубом, отдыхавшем в местном санатории пришли два офицера МГБ и дали несколько минут на сборы. В обкоме партии по правительственной связи он получает приказ командующего ВВС московского округа В. И. Сталина прибыть в Москву. «Есть работа, а Ваня отдыхает».
Ну, относительно обкома в Кисловодске (!) Медведев усёк авторскую глупость, однако все лжесобытия до неё и после расцветил с удивительным сладострастием и слюнопусканием. Вплоть до того, что у «двадцатилетней девушки» аж виски поседели. Это притом, что прожила она с мужем уже шесть лет, и за ним едва ли не каждодневно приезжали машины с посыльными. Но тут бедная женщина чуть, видите ли, с ума не сошла. (Умолчу уже о том, что в 50-м «девушке» стукнуло 23 года). Автору и невдомёк, что Вероника Николаевна была как раз из породы тех русских женщин, которые и коня на скаку останавливали, и в горящую избу входили, как в бутик. Спрашивается, зачем же понадобилась неплохому вроде бы журналисту такая дешёвая бредятина? А всё потому что в затянувшейся войне Останкинской телебашни с башней Кремлёвской первая в лице особенно Первого канала усиленно очерняет, как слон посудную лавку, вытаптывает социалистическое прошлое нашей страны. Ведь, казалось бы, взялся человек за благое дело: рассказать о самом результативном пилоте истребительной авиации Советского Союза, так и карты ему в руки. Биографии Кожедуба ведь на несколько полнометражных фильмов с лихвой хватит. Но как раз о ней во вторую, в третью, в седьмую очередь думал тележурналист. У него, как у чесоточного, свербело одно неизбывное желание «уесть систему». Чтобы зритель определённо подумал: если даже трижды героя коварные и злые кэгэбэшники запросто выдергивали из ванной, приказывали одеваться (за три минуты!!!), то что тогда говорить о людях простых, «винтиках системы». Которыми помыкали такие самодуры, как сын Сталина. Лишь «после длинной матерной тирады» (это ж как Медведеву 1958 года рождения удалось подслушать и измерить длину той тирады в 50-м году?!) он отдал Ване приказание. Дичь полная. Хотя чему здесь особенно удивляться. Однажды этот мастер голубого экрана сделал фильм о Герое Советского Союза Николае Францевиче Гастелло. Так сын прославленного лётчика, мой добрый знакомец Виктор Гастелло, сказал: «Меня поражает, сколько же клеветы, лжи и гнусных инсинуаций вложено в эту передачу».
…Советский строй умел выращивать героев. В известной песне на века закреплено: «Когда страна быть прикажет героем, у нас героем становится любой». И восторженной любовью советские люди постоянно окружали своих героических избранников. Но даже и при этом слава Ивана Кожедуба в конце войны и в послевоенные годы до времён покорения человеком космоса стояла как бы особняком. Его буквально, а не фигурально везде на руках носили. Так ещё до войны наши люди восторгались Валерием Чкаловым. Они, к слову, были очень похожими в главном: в истовой преданности лётному искусству, в глубинном и доскональном постижении лётного дела, в удальской душевной щедрости, в горячей любви к Родине. И это не просто слова, истёртые публицистическим абразивом. В них – сердцевина, сама суть характеров славных русских Икаров из самой что ни на есть народной гущи вышедших. Трудно, да попросту невозможно себе представить того же Ивана Никитовича на что-то сетующего, жалующегося на какие-то тяготы или невзгоды службы, общественной или политической жизни. Везде и всюду он постоянно излучал несокрушимый оптимизм именно искони советского разлива без малейших либеральных примесей. Он всегда был предан не на словах – на деле «родной Коммунистической партии». За такую безоглядную приверженность высоким социалистическим идеалам Кожедуба и раньше не жаловали некоторые «продвинутые», нынче – и подавно. Только это ровным счётом ничего не значит. Исторических персонажей мы не должны оценивать, исходя из наших нынешних пристрастий и суждений. А Кожедуб был воистину героем первой величины своего времени. Ему поэтому не могли, не смели (их бы на Колыму загнали!) местные эмгэбэшники приказывать одеться за три минуты. И уж по касательной замечу, что сам Иван Никитович с потрясающим достоинством, как рыцарь доспехи, носил свою громкую славу и свою исключительную избранность. Провидение действительно поцеловало его в макушку ещё при рождении, а потом вело его по жизни, тщательно оберегая, как редко кого даже из своих избранников.
Насчёт избранности, тоже ведь не фигура речи. Ещё в детстве десятилетний Ваня чуть было не утонул в Десне. Его чудом спас из холодного весеннего половодья старший брат Александр. Сколько потом было подобных жизненных испытаний на грани смерти, Кожедуб даже припомнить не мог. Но всегда утверждал, что везуч с детства. И то была какая-то мистическая, невероятная правда. Древнеримская богиня удачи Фортуна вполне себе такая баба с рубеновскими телесами. У Кожедуба она точно была стройной и крылатой, как богиня победы Ника. Вы, читатель, только вдумайтесь в эту арифметику: за всю войну Иван Никитович участвовал в 330 боевых вылетах, провёл 120 воздушных боёв и лично сбил 64 самолёта. Лётчика-аса 11 раз подбивали, четырежды он горел, но всегда сажал свою машину. В его истребители (за время боёв сменил больше десятка самолётов) попало в общей сложности несколько сотен пуль! Если бы их расположить по фюзеляжу равномерно – то был бы большой дуршлаг, а не истребитель. И в то же время ни одна пуля, ни один осколок счастливца даже не царапнули. Такого теоретически быть не должно, а оно было.
…Иван Кожедуб родился в деревне Ображеевка Сумского уезда в бедной крестьянской семье – шестым и последним. Отец его, церковный староста, слыл незаурядным человеком, эдаким сельским верующим интеллигентом. Разрываясь между фабричными заработками и крестьянским трудом, находил в себе силы читать книги и даже сочинять стихи. Был чрезвычайно религиозен, обладал тонким, взыскательным умом, настойчиво воспитывал в детях трудолюбие, упорство, исполнительности. Неудивительно, что к шести годам последыш Ваня уже читал разные книжки. И пронёс затем любовь к печатному слову через всю жизнь. После семилетки разбитной парнишка поступает на рабфак Шосткинского химико-технологического техникума. В ту же пору начинает заниматься в аэроклубе. («Небо, конечно, меня манило, как и всякого мальчишку, но форма лётная привлекала не меньше. И лишь когда взлетел впервые на полторы тысячи метров над землёй, понял: вот это моё до скончания веку!»).
1940-й год. Кожедуб принят в Чугуевское военное авиационное училище лётчиков. Добротно изучил УТ-2, УТИ-4, И-16. Его поэтому и оставили инструктором при училище. («И летал я, сынок, до одури много. Было бы можно, кажется, не вылезал бы из самолёта. Сама техника пилотирования, шлифовка фигур доставляли ни с чем не сравнимую радость. И вот эту радость мне удавалось передавать таким как сам пацанам. Когда ты любишь дело, легко той любовью и делиться. Плохо было в другом: командование училища вцепилось в меня мёртвой хваткой и долго не отпускало на фронт» - «Вы, разумеется, писали рапорты?» - «Раз пятнадцать или того больше писал. А толку?»).
Лишь в марте 1943 года Кожедуб попадает на Воронежский фронт. («Первый воздушный бой мог стать моим и последним. Мессершмитт-109 пушечной очередью едва ли не ополовинил мой Ла-5. Бронеспинка спасла от зажигательного снаряда. Так на обратном пути ещё и наши зенитчики по ошибке влепили по мне два снаряда. Самолёт-то я посадил, но восстановлению он уже не подлежал. Какое-то время приходилось летать на «остатках» - машинах из серии «на тебе, Боже, что мне не гоже». И только к лету 43-го в судьбе моей наметилось хоть какое-то просветление: присвоили младшего лейтенант, назначили на должность замкомэски. Как сейчас помню: 6 июля над Курской дугой, во время сорокового боевого вылета я завалил свой первый немецкий самолёт-бомбардировщик Юнкерс Ю-87. Как говорится, лиха беда – начало. На следующий день сбил второй, а через два дня - сразу два истребителя Bf-109 истребил. О том, что мне присвоили звание Героя Советского Союза я узнал, кстати, из твоей, из нашей «Красной звезды». До сих пор храню тот номер от 5 февраля 1944 года»).
Второй медали «Золотая Звезда» Кожедуб был удостоен 19 августа 1944 года за 256 боевых вылетов и 48 сбитых самолётов противника. А третью звезду Героя получил 18 августа 1945 года.
(«Иван Никитович, мне не даёт покоя вопрос: почему немецкие асы на порядок больше сбивали самолётов, чем наши?» - «Для начала тебе анекдот. Василий Иванович возвращается из Англии, как Остап Бендер, шикарно одет и весь в золотых побрякушках. Петька интересуется: откуда добра столько? «Понимаешь, Петька, сели мы там играть в карты. Время их - на стол, а мне говорят: джентльмены карты не показывают. И тут мне, Петька, как попёрло». Мы сбивали самолёты, а немцы – моторы. Но главное: нам победы засчитывались исключительно по ФКП (фотокинопулемёт - М.З.), а немцам – по личному докладу. Меня сколько раз ребята донимали: «Никитыч, ты же «мессера» завали, мы все видели, как он загорелся!» А я им: ну и что? Вдруг до своих дотянет. Нет, братцы, вот когда он в землю-то носом тюкнет, тогда я счёт свой и пополню»).
Знаю поэтому определённо, и многие специалисты о том твердят, что на самом деле Кожедуб сбил около 90 (может, и больше!) самолётов противника, в том числе, и двух американских лётчиков. Только он никогда не фиксировал своих побед, если хоть на йоту сам в них сомневался. И был в этом смысле кремень – никто уговорить не мог. Больше того, Иван Никитович, как и многие советские герои-истребители, никогда не заносил на свой счёт самолётов, сбитых совместно с новичками. Кроме всего прочего ещё и потому, что полагал: главное для пилота подбить первых три самолёта, а потом он уже становится для противника неуязвимым. Наверное, и тут присутствовала некая мистика. Кожедуб, впрочем, никогда её и не отрицал, полагая лётное дело неким особым человеческим промыслом. На этой почве, между прочим, он очень тесно сошёлся с Владимиром Высоцким. О чём я ниже всенепременно читателю ещё поведаю. Пока же остановлюсь на «четвёртой звезде» Героя.
Так Иван Никитович всегда называл свою жену, полагая её самым главным своим жизненным приобретением. («Встретил я Веронику случайно в электричке. И долго время ухаживал, не открываясь, кто я и что я. Ваш брат обычно пишет, что Кожедуб был, дескать, стеснительным ухажёром. Да ничего подобного – на мне где сядешь, там и слезешь. Но, согласись, одно дело, когда за тобой ухаживает трижды Герой – тут любая дура за него готова выскочить замуж. И совсем другое – простой парень. А когда я понял, что за человек Вероника, тогда ей и открылся. И на свадьбе у меня даже Вася Сталин присутствовал!»). По-моему, они никогда не ссорились в том смысле, как обычно вздорят между собой супруги. Хотя кто в семье атаман, а кто рядовой казак виделось издали и невооружённым глазом. Где-то в конце восьмидесятых Ивана Никитовича сильно тряханул инсульт. Так Вероника Николаевна из чайной ложечки кормила мужа и как заправский логопед вновь восстанавливала в нём командную речь. А меня всегда умиляло, как зайдя в военную лавку, маршал авиации первым делом выбирал в подарок какую-нибудь безделицу «для моей молодой жены». Меж тем возрастная разница между ними составляла всего-то семь лет. Любитель выпить и умеющий это делать («Это три танкиста выпили по триста, а пилот - восемьсот») Иван Никитович всегда говорил с опаской: «Как бы Вероника не просекла от меня запаха».
…Вторая война Кожедуба – корейская – достойна, конечно, отдельного рассказа. И по правде говоря, я больше всего Ивана Никитовича о ней-то и расспрашивал, по молодости, самодовольно полагая, что о первой – Великой Отечественной - всё знаю. Только вот удивительное дело: балагуристый по природе человек, даже в некотором смысле потешник, он всегда напряжённо, с постоянной какой-то внутренней опаской, так для него не характерной, отвечал на мои расспросы. Однажды я ему напрямик сказал: зря, мол, вы, товарищ генерал-полковник, так перестраховываетесь – всё ведь давным-давно о той войне известно. («Конечно, шило в мешке таить сложно. Только ты заметь: распространяются о корейской войне отнюдь не те, кто тюкал самолёты янки – все эти «бэшки» и «фешки» (В-26, В-29, F-80 и F-84 – М.З.). Оно и понятно. Мы ведь все давали подписку о неразглашении»). И лишь после ветров, так называемых перестройки и гласности, Иван Никитович стал потихоньку делиться своими корейскими приключениями. От него я впервые узнал о героической и трагической охоте за «Сейбром». У меня в дневниках эта эпопея записана на шести страница. Здесь приведу лишь несколько выдержек из рассказа Кожедуба: «Мы долгое время держали инициативу в воздухе. Даже бытовало такое название – «Аллея МиГов» - воздушное пространство, куда самолёты ООН вообще не рисковали залетать. Но потом появились американские «сейбры» - F-86 и круто изменили картину войны в воздухе. Да что там говорить: по некоторым параметрам они просто превосходили наши МиГ-15. «Сейбр» требовалось изучить для того, чтобы найти наиболее эффективные способы борьбы с ним. Но как ты достанешь такой трофей? Мы подобьём F-86, но пилот уводит его в Корейский залив и там катапультируется. А в море американцы были хозяевами полными. Ну и служба спасения у них действовала просто превосходно. Наши же специалисты не могли даже помышлять о том, чтобы достать упавший в море истребитель. Те же, которые падали на землю, для изучения были непригодны – хлам один. И ты же ещё учти, что мы обязаны были вести все воздушные переговоры только на китайском языке. В тактическом классе – ещё куда ни шло. А поднимешься в небо и вся китайская грамота улетучивается. И как налаживать взаимодействие? Выход из ситуации для нас «нашли» в высоких московских кабинетах: принудите, мол, «Сейбр» к посадке. Это легко, сынок, сказать. Его и сбить-то - запаришься, а уж принудительно посадить – просто невероятно. Но приказ есть приказ. Пришлось и мне издать по своей 324-й истребительной дивизии свой приказ за номером 043: добыть «Сейбр». Была даже создана специальная группа для такой цели – все старания оказались безуспешными. И всё-таки мои соколы в итоге раздобыли аж два «Сейбра»! Один мне показали в тине, в иле. Мы его отмыли и отправили в Москву. Тут в чём вся проблема заключалась? На F-86 был впервые установлен противоперегрузочный костюм, который сильно интересовал нашу авиапромышленность. Но, когда мы «Сейбры» сбивали, их летчики выпрыгивали вместе с костюм и шлангом со штуцером. Сам автомат давления, – главное во всем этом деле, – естественно, разбивался вместе с истребителем. Чтобы добыть автомат, нужен был живой самолет. И мы его добыли».
Во время войны в Корее пилоты 324-й истребительной авиационной дивизией под командованием Ивана Кожедуба одержали 216 воздушных побед, потеряв всего 27 машин (9 пилотов погибло). Продолжительность боёв с апреля 1951 по январь 1952 года. («Иван Никитович, только честно: сами-то вы летали в небе над Кореей?» - «А как же не летать! Как только мой замполит Петухов - в Москву – я в кабину МиГа. Он хороший мужик и жили мы с ним душа в душу. Но был приставлен ко мне вышестоящим командованием, чтобы я, значит, не своевольничал. Оно, конечно, правильно. Ты представь себе скандал: вдруг бы америкосы сбили трижды героя. Но ты этого не пиши, не надо…»).
И последнее, как и обещал читателю. В 1988 году я написал книгу «Босая душа или Каким я знал Высоцкого». Среди тех, кто в ней вспоминал о великом артисте и барде были мой добрый приятель артист Вениамин Смехов и великий лётчик Советского Союза маршал авиации Иван Кожедуб.
«Гастроли в Ташкенте. Играем «До¬бурого человека». На Высоцкого в роли летчика из первого ряда смотрят, двое - Иван Кожедуб и Алексей Микоян, два друга, два генерала, оба в летной форме, щегольски подтянутые, на удивление молодые. В антрак¬те за кулисами, не без зависти поглядываем, как дружно беседуют они с Высоцким. Господи, сам Кожедуб! Я же в детстве до дыр исчитал его книжку, я же в школе искал его телефон, я же язык проглотил, когда он согласился прийти к нам на вечер!
Высоцкий - и Иван Никитович. Потрясающе! От их встреч и приятельства перепадало всему коллективу театра. Легендарные летчики-командиры по просьбе Владимира дважды выбрасывали «таганский десант». Сначала - в Самарканд. Там в «засаде» ожидал нас экскурсовод. Коллектив театра поводили, поизумляли архисказкой архитектуры Улугбека, Тимура, Шах-и-Зинды, Регистана, погрели на древнем солнышке и снова на волшебных крыльях перебросили «в тыл» гастролей, в город Ташкент. Кажется, Высоцкий тогда не услышал благодарности в свой адрес: все удачи, как и следует, брала на себя дирек¬ция. Вроде бы она нас сама «десантировала», при чем тут трое летчиков - Кожедуб, Микоян и Высоцкий?»
*
«Когда я впервые услышал песни Высоцкого уже не помню. Наверное, в те же годы, как их начали размножать на магнитофонных пленках. Поначалу, как и подавляющее большинство людей, я думал, что автор этих песен - повидавший виды человек, а что фронтовик, то это, само собой, разумеется. Но потом узнаю: Высоцкий совсем молодой парень, на Таганке работает артистом. Там, в театре, мы и познакоми¬лись, если не ошибаюсь на премьерном спектакле «Гамлета». Содержа¬ние первого нашего разговора не помню: какие-то добрые слова он мне говорил, я его хвалил за игру, за песни особенно. Договорились, что он споёт для моих сослуживцев. Высоцкий сдержал слово. Вот так я его впервые послушал, - живого, не в записи. И был просто потрясен. Такая сила, такая мощь и в то же время столько души было в его пес¬нях, что равнодушным к ним мог оставаться только очень безразличный человек. Я ему сказал: «Ну ты прямо по-истребительски поешь!» А он ответил, что так его песни ещё никто не оценивал.
Ну, вот так и завязалось наше знакомство. Дружбой это я бы не назвал, а такое товарищеское отношение между нами было. Это я говорю не в порядке примазаться там к его всенародной славе. Мне своей хватает. Да и к его популярности, скажу тебе откровенно, мои генеральские звезды мало чего могли добавить. Но что было, то было. Иногда мы разговаривали по те¬лефону, иногда встречались на каких-то мероприятиях. Некоторые мои коллеги и даже известный тебе Волконогов, тогда говорили: ну что ты, мол, Иван Никитович, находишь в этом хрипуне? А ничего не нахожу, отвечал я. Нравится он мне и всё тут. И смелостью своей, и напором, а больше всего тем, что правду пишет и поёт. Знаешь, Михаил, я критик никудышный, но песню про истребителя понимаю не хуже многих критиков. И за душу она меня берёт сильно всегда. Это ж так написано, как будто сам он сидел в кабине!
Однажды мы встретились с Высоцким в Париже, аккурат в День Со¬ветской Армии и Военно-морского Флота. Я там бы по делам авиацион¬ного спорта как вице-президент Федерации авиационного спорта. «Ну как, - спрашиваю, - споёшь нам сегодня?» - «В такой день, Иван Никитович, - отвечает, - могли бы и не просить - всё равно пел бы!» Тоже, конечно, мощно пел, но всё же не так, как у нас в Союзе. Или мне так показалось, не знаю.
А в Ташкенте… Я, помнится, был тогда первым замом главкома ВВС по боевой подготовке. Приехал к Микояну по делам службы. Вдруг Володя звонит: так, мол, и так, нужен вертолет. Алеша Микоян тоже оказался страст¬ным поклонником Высоцкого. Словом, помогли мы артистам. А как же иначе. У меня в этом театре, кстати, очень много друзей. И «водился» я с ними задолго до нашей перестройки и гласности. Не все это пони¬мали, многие меня в этом смысле не одобряли, да только я мало обращал внимание на вся¬кого рода подсказки да советы. Я чувствовал в Высоцком личность, а личность в человеке всегда ценю превыше всего».
«…Да, Михаил, был я фартовый малый. Везло мне по жизни – святая правда. Скольким смертям в глаза смотрел, а они меня вблизи разглядывали. Однажды в горящем самолёте в штопор свалился. За несколько метров от земли сумел сбить пламя и выйти из штопора. Ей-богу, мне тогда показалось, словно земля родная меня вытолкала обратно в небо!»
Грешен, думаю сейчас: а ведь Ивану Никитовичу и со смертью-то повезло. Он не увидел распада своей Отчизны – великого Советского Союза, трижды Героем которого был по праву.
Михаил Захарчук.

http://lgz.ru/article/19-6553-25-05-2016/khroniki-okayannykh-let/
Одновременно сообщаю всем своим друзьям и добрым знакомым о том, что поступили в продажу два тома моей книги «Через Миллениум или 20 лет на изломе тысячелетий». Годы 1990 – 1999. Книги можно приобрести за символическую цену (настоящие пчеловоды мёд не дарят) по адресу: Метро Чистые пруды, Гусятников переулок, дом 9. Вход со двора в книжный склад. Телефон 8-495-623-63-61 – Рита, Наташа. Время – с 10 до 15. Лучше предварительно позвонить. Добра всем. МАЗ.

18 мая Олжасу СУЛЕЙМЕНОВУ -80 лет

Сейчас такого поэта, как Олжас Сулейменов, вряд ли знают даже в его родном Казахстане. Но во времена моей молодости это имя набатно гремело. Впервые Сулейменов заявил о себе всесоюзному читателю весной 1961 года, спустя буквально несколько дней после полета в космос Юрия Гагарина. Подчеркиваю это обстоятельство вот почему. На то эпохальное событие редко кто из пишущих в рифму не откликнулся. Но поэма (!) Олжаса "Земля, поклонись человеку!", сочиненная за несколько дней и ночей, резко выделялась в громадном потоке восторженных откликов. В ней
удивительно точно отразились те мысли и чувства, которые тогда переживали все мы от мала до велика. Она и сейчас (спустя столько времени!) современна. "Живите, люди. Вы совершили свой первый подвиг, преодолев земную тягость. Чтобы потомки это запомнили - преодолейте земные тяжбы! Пусть, как сердце, летит Земля, перевитая жилами рек! Мы найдем, мы должны найти все ответы на этот вопрос. Путь земной - продолжение пути до сегодняшних взятых звезд". Это казах написал по-русски!
Вообще должен заметить, что мне в жизни повезло на встречу с этим творцом и человеком. От случайного разговора в самолете, наши взаимоотношения затем переросли в долгие и дружеские. Когда я бывал в Алма-Ате, Сулейменов бросал все дела и вез меня на свой служебной машине высоко в горы, в крохотный ресторанчик, примостившийся на краю крутого
обрыва, у подошвы которого шумела речушка. Мне было неловко за свою назойливость, за то, что отрываю от дел такого занятого человека, который в те времена выполнял одновременно около двух десятков профессиональных, общественных и государственных должностей. Но всегда Олжас успокаивал:
- Да не переживай ты так. Мы любого гостя из столицы привечаем как родного. Школа Кунаева Аскара Минлиахмедовича (член Политбюро, первый секретарь ЦК Компартии Казахстана – М.З.). Он учил нас всегда и во всем уважать русских как старших братьев. Не холопски заискивать перед ними, а именно уважать. А вообще-то оригинальный мужик был. Светлейшая голова, воспитание - графское. Он никогда не позволял себе грубого слова к подчиненным, а матерных слов вообще не знал. Я случайно это обнаружил, когда он чуток приоткрывал ящик стола, где у него, оказывается, лежал списочек русских матерных слов. Чтобы не выглядеть белой вороной среди тогдашнего простецкого Политбюро во главе с матерщинником Брежневым, он решил пополнить свой словарный запас непечатными выражениями. Но произносил их по шпаргалке всегда с виноватой улыбкой.
Все, что к концу восьмидесятых было написано Сулейменовым, я изучил достаточно основательно для того, чтобы иметь право пропагандировать творчество этого необычного поэта, публициста, историка, политолога и политика. Несколько десятков интервью с ним и статей о нем я написал на излете социализма. Сейчас многое уже устарело, но все же главные узловые моменты во взаимоотношениях наших народов, культур остались, как теперь вижу, ценностью нетленной, девальвации не подлежащей. Героическая тема - один из таких моментов.
Не знаю, есть ли в обширнейшей военной поэзии аналоги пронзительной сулейменовской "Безымянной высоты": "Когда на кордоне лесном погиб пулеметчик Корнилов, и не осталось больше в полку коммунистов, писарь Соломин, раненным горлом сипя, клялся со всеми и, нарушая устав, принял в партию весь наличный состав полка. В том числе и себя...". Такое
не сочинишь холодным сердцем и умом.
- Видишь ли, я отношусь к поколению, краешек биографии которого все же был опален войной. Казахстан, где я родился и жил, не бомбили, однако война оставила память о себе в каждой семье. Когда еду по республике, вижу многие обелиски с именами погибших в боях за родину казахов и русских. Поэтому тема мужества и героизма, как и Высоцкого, не могла обойти меня. Тут не столько дань самой теме, сколько объективная потребность думающего человека всмотреться сквозь призму минувшей невиданной в истории человечества войны на все, что было до и после нее.
- Мне иной раз кажется, что историей ты занимался больше, чем поэзией. Например, в "Глиняной книге" рассматриваются столь сложные проблемы, что для их восприятия не обойтись без соответствующей подготовки. Да и "Аз и Я", так взбудоражившая некогда наших правоверных идеологов необычностью исторических акцентов, тоже далеко не из простых сочинений...
- Я не верю, что настоящий деятель культуры может творить как-то иначе, нежели через глубокое постижение истории мировой и своего народа в частности. Осмысленное прикосновение к прошлому всегда обжигает не ленивую душу. И приходит ясное осознание ответственности каждого шага. Помнится, лирический герой одного из моих ранних стихотворений от имени искателей воды бросает упрек старому казаху, не посадившему в степи за свою жизнь ни единого дерева. Тогда я был ярым сторонником преобразования природы и не понимал, что старик был по-своему мудр:
что получил от предков, то передай потомкам, не вмешивайся в извечную гармонию природы. Ты такой же в ней гость, как олень или беркут. Я и теперь, в принципе, не против преобразований природы. Но в моем сознании философия того старика соединяется с мировоззрением преобразователя. Когда узнаешь больше, становишься терпимее, мудрее.
Что касается "Глиняной книги", то это - своего рода научное исследование, осмысленное поэтически. Я написал книгу, не сильно заботясь о ее форме. Когда раздались упреки, что она недоступна широкому читателю, я над этим долго размышлял и пришел к выводу, что поэт, и вообще писатель не должен рассчитывать на разные уровни, а писать, не адаптируя себя, исчерпывая себя до донышка в рамках избранной формы. Сказанное вовсе не значит, что я ратую за какую-то "заумь", но сам ориентируюсь на читателя, который все-таки подготовлен.
- История всегда была ареной битв. Сегодня четко обозначились две тенденции. Сторонники одной яростно все переосмысливают, приверженцы другой с такой же самоотверженностью стараются оградить минувшее от
каких-то бы ни было переоценок. Что ты думаешь по поводу раскола нашей духовной культуры в границах бывшего СССР на два лагеря?
- На своем историческом пути мы все-таки немалого достигли. В этом смысле сильно ошибаются те, кто, пользуясь повышенной температурой момента, пытаются отмести наше прошлое. Несмотря ни на что, никто не сможет отрицать наши достижения в народном образовании, культуре, социальной жизни. Однако и ошибок допущено такое огромное количество, что они достигли критической массы. Вот поэтому и произошло то, что произошло со всеми нами.
Что нам сейчас не хватает, так это социальной и нравственной трезвости, мудрой спокойности, не крикливой настойчивости в том, чтобы достичь поставленных целей по общественному переустройству своих стран. У нас и в советские времена практически в каждой отрасли промышленности, науки имелись приоритеты в различных изобретениях. А вот с внедрением мы всегда отставали. Система бюрократических проволочек губила многие идеи. И в обществе стало нарастать ощущение нашей неполноценности. Многие устремили свои взоры на Запад. Отсюда и повальное увлечение западной музыкой, вообще западными идеалами.
Что же теперь делать? А надо засучив рукава утверждать трудом себя, свою национальную самобытность. И брать на себя ответственность там, где она требуется. Словом, всюду надо действовать, а не рассуждать по поводу методов действий.
Относительно разности мнений даже по серьезным, глобальным вопросам экономики, культуры, то плюрализм нас пугать не должен. Жизнь такова, что люди устают и от сладкого, если его много, и от горького. Было у нас время перекоса в сплошное восхваление. И вдруг появилась возможность высказывать свое мнение, критиковать. Ничего в этом страшного нет. Подлинная картина жизни должна быть многоцветной, из светлых и темных тонов, взаимодействующих синхронно.
- Твоя поэзия появилась на стыке русской и казахских культур. Как повлияла на тебя русская поэтическая традиция?
- Это был мой уникальный университет. Для меня русская поэзия - источник постоянного вдохновения, часто вовсе даже не поэтического, никогда не закрывающаяся школа. Но когда меня бывало, спрашивали, кто конкретно был моим поэтическим учителем, я всегда отвечал: каждый, чьи стихи я читаю и нахожу в них отзвук своего мира. В молодости прямое влияние на меня оказали Павел Васильев, Леонид Мартынов. Из более поздних - Андрей Вознесенский, Евгений Евтушенко, Роберт Рождественский. Всегда внимательно читал Владимира Соколова, Анатолия Жигулина. Перечисление известных имен мог бы продолжать. Но если завтра появится новый поэт и затронет мое сознание, взбудоражит душу - и его назову учителем. В поэзии ведь возраст - величина относительная.
- Что думаешь о тех непростых процессах, которые произошли и до сих пор происходят в межнациональных отношения?
- Есть такая наука - этнопсихология, исследующая особенности развития различных народов мира. Давно существуют научные способы избегать всевозможных трений даже в быту. Но о их существовании до недавних пор мы даже не подозревали. Во многом и поэтому так много национальных столкновений произошло только за последнее десятилетие. Но еще потому, что на тему межнациональных отношений долгое время у нас был наложен толстый глянец, и всерьез этой проблемой никто никогда не занимался. А нам давно следовало бы понять, что даже "священная корова" - интернационализм - не догматическая вера, а серьезная наука, требующая развития и изучения. Забвение этих истин и привело нас к тому, что сейчас имеем.
Есть у меня излюбленный образ. Если мы смотрим на лес на уровне глаз, то видим только стволы деревьев - они параллельны друг другу. Чуть опустим взгляд - увидим, что корни сплетаются. Не так ли большинство
наших народов из бывшего СССР? Неужели мы должна исследовать наши отношения только на уровне параллельных стволов? Говорю обо всем этом с озабоченностью, как сын своего народа, достойного жить равным в мире
равных.
Эти свои размышления Олжас Сулейменов имеет возможность сейчас воплощать в жизнь на самом высоком уровне. Он полномочный представитель Казахстана в нескольких европейских организациях. Мы не виделись лет двадцать. Но сегодня ему исполняется 80 лет. И я его, и все мы его от души поздравляем. Добра тебе, Олжас, сын офицера-кавалериста. И - крепкого здоровья.
Полковник в отставке Михаил Захарчук.

10 мая 60 лет Владиславу Листьеву
Сомнительная звезда Влада

Влад Листьев появился на экранах наших телевизоров, когда в недрах Центрального теле¬видения родился «Взгляд» - желтый глазок на синем фоне. Это была почти революционная передача, а симпатичные молодые люди в кадре (Александр Любимов, Дмитрий Захаров, позже – Александр Политковский, Сергей Ломакин, Владимир Мукусев, Игорь Кириллов, Сергей Бодров-младший и другие), рассказывающие о бяке - тотали¬тарной системе, воспринимались нами как герои в борьбе за пра¬вое дело. Влад быстро стал среди коллег лидером. Кроме того, что он умел договариваться и ладить с высоким теленачаль¬ством, так ещё и обладал даром придумывать всевозмож¬ные, в основном развлекательные, программы. Точнее, даже не придумывать, а очень удачно копировать и компилировать зарубежные телезрелища, адаптируя их на отечественном телевиде¬нии. Первой такой программой и стало «Поле чудес» - копия «Колеса фортуны», правами на которую владеет американская компания Кing Bros. Азартный и увлекающийся человек, Влад Листьев сам строил знаменитый барабан для «Поля», ездил в Тольятти на АвтоВАЗ договариваться о машинах для победителей, наконец, сам довольно-таки успешно вел передачу. Когда она уже была достаточно раскручена, Влад придумал для себя «Тему», а на «Поле» посадил Леонида Якубовича. Для отво¬да глаз там вроде бы объявлялся конкурс на замещение ве¬дущего, однако на самом деле Листьев сразу сделал свой выбор. Иными словами, он и зажёг на телевизионных небе¬сах звезду Якубовича и на первых порах очень заботливо её опекал. То есть в буквальном смысле, я не раз наблюдал, как, находясь за кулисами, этот спокойный и вальяжный мэтр учил Аркадича телевизионному уму-разуму. И достаточно жестко учил вплоть до того, что часто густо даже прерывал записи. При этом держал Якубовича на очень длинной дистанции при решении всех творческих во¬просов передачи. К вопросам финансовым вообще никогда не до¬пускал и на километр.
Да, амбициозный Листьев сидел на очень больших деньгах, которые в какой-то момент стали уже им управлять, а потом и убили. Денежная тяжесть - ни с чем не сравнимая человеческая ноша. Но что касается быта, обычных людских общений, то тут Листьева отличала удивительная коммуникабельность. Это я утверждаю на не правах друга, конечно. У меня с ним не наблюдалось даже тех приятельских отношений, которые были с Леонидом Якубовичем. Однако Влад относился ко мне ровно и доброжелательно. Как и ко всем остальным: держа дистанцию. В какое-то время он элементарно уверовал в свою избранность, непохожесть на других. Через те амбиции не дружил ни с кем из коллег по цеху. Может быть чуть-чуть выделял Ярмольника. Что же касается Якубовича, то в какой-то момент стал даже завидовать столь дико выросшей попу¬лярности своего ученика. В решаю¬щей степени из-за сложного комплекса творческих чувств ревности Листьев следующую свою замену на «Теме» пре¬вратил в карикатуру, в фарс, вызвав легкий шок, оторопь общественности. Именно её, дуру-публику, как мне представляется, Влад просто решил проучить за непостоянство и ветреность в чувствах. Дескать, нате вам, неблагодарные, вместо меня – красавца писаного - эту картавую бой-бабу Лидию Иванову, превратившуюся потом в престарелую женщину лёгкого поведения (царствие ей, конечно, небесное!).
Со временем Влада Листьева избрали генераль¬ным директором ОРТ – столь высоко взлетел основатель «Поля чудес». Но втайне продолжал завидовать моему другу Якубовичу, оттого что последний оказал¬ся удачливее и лучше возле барабана «Поля чудес», нежели сам основатель передачи. Так почти стопроцентно завидуют главные редактора газет и журналов своим талантливым со¬трудникам, которые могут хорошо писать, в отличие от большинства начальников в журналистике.
Пару лет мы играли в бильярд парами: Листьев с Ярмольником против меня и Якубовича. Но даже если бы у меня и не случилось столь близкого знакомства с известным телеведущим, всё равно бы я не прошёл мимо Влада. Чтобы там кто о нём ни говорил и ни писал, - это было явление. Предлагаю читателя выдержки из собственного дневника, которые, надеюсь, дополнят их представление об этой яркой личности конца «застойных» 80-х и начала «лихих» 90-х годов.

26.10.90.
Утром хотел сделать очередной денежный взнос на сберкнижку. Не смог. Толпа возле сберкассы была немыслимых размеров. Вернувшись в контору ТАСС, понял, в чём дело. Оказывается, опубликован Указ Президента СССР «О введении коммерческого курса рубля к иностранным валютам и мерах по созданию общесоюзного валютного рынка» Соотношение: 1,8 рубля за 1 доллар США. Никогда ещё в жизни не видел «живого доллара». И, наверное, не скоро увижу. А какая-то часть общества зашевелилась, видать, не зря.
В ГлавПУр приглашал Стефановский. Понравилось Геннадию Александровичу выступать на ленте ТАСС. Но куда лучшим приглашением оказался поступивший от Толи Гары вызов на кафедру журналистики для «дегустации коньяка». Пришлось отпроситься у зама Комарова - Катеринича. Старик даже удивился моему столь высокому чувству субординации. А цитата из китайского философа Шэнь-Цзы: «Когда мудрый подчиняется порочному, это указывает на слабость власти, а когда порочный подчиняется мудрому, это указывает на высокое положение мудрого» вообще повергла Василия Михайловича в смятение. «Ты такой умный, что аж страшно!» - «Вот видите, а теперь вы прибегли к цитате» - «Это кого же я процитировал?» - «Старого Серко из кинофильма «За двумя зайцами». Только он сказал о Голохвостове: «Такой розумный, аж страшно!» Катеринич лишь развёл руками.
Позвонил Лёва Быковских - зам.зава. телепрограммы «Служу Советскому Союзу!». Он уже стал дедом. Клятвенно обещал, что мой сюжет о призыве в родных краях Виннитчины пойдёт четвёртого ноября. Андрюша Сульдин в очередной раз сулит мне какие-то немыслимые барыши от публикации «Босой души» о Высоцком. Меж тем ещё ни один его «прожект» не принёс мне ни копейки. Хорошо, что я не принимаю всерьёз Андрюшиных завиральностей, не то бы переживал сплошное расстройство. Разговаривал с Богушем – замом главного из газеты «Сельская жизнь». Материал Бойко он, безусловно, опубликует. На ЧВСа у Григория Михайловича свои виды: хочет перевести в Москву сына офицера из Днепропетровска. Согласен меня отправить туда в командировку за счёт своей конторы.
На моей Украине идёт второй всеукраинский съезда «Руха». Предложено из названия «Народный «Рух» Украины за перестройку» убрать последнее слово, так как перестройка ассоциируется с официальной линией компартии. Ну, ясное дело: чтобы было не так как у москалей. Главной целью «Руха» провозглашается возрождение государственной независимости Украины и создание самостоятельной правовой парламентской республики. Лидером движения избран поэт Иван Драч. Шустрый веник этот Драч.
Домой приехал на частной машине за десять рублей. По телевизору впервые шло капитал-шоу «Поле чудес» с Владиславом Листьевым.

2.11.92.
Особых новостей нет за исключением того, что вчера с младшей дочерью Верой побывали на записи телепередачи «Поле чудес». Дети давно меня донимали этим «Полем» с тех пор, как я познакомился с его ведущим. Но всё как-то не получалось, откладывалось. То у Лёни, то у меня не выпадало времени, возможностей. А тут нужда заставила все бросить и засобираться в Останкино. Нам с Арсеном Лобановым – лучшим аукционистом страны - потребовалось ублажить очень нужного человека – полковника Льва Зубенко, одного из столичных военкомов. Обратились оба к Лёне: так, мол, и так, помоги «обаять объект». Точно такую же просьбу Арсен высказал и Владу Листьеву, с которым давно в приятельских отношениях.
Ну, что сказать. Меня с дочерью и важного «товарища полковника Зубенко» тоже с дочерью Влад лично усадил за спиной Якубовича - самое «смотрибельное», как оказалось, место, демонстри¬руемое по телевизору. Два с половиной часа все мы потели под неимоверно жаркими софитами. Сквозь зубы я возмущался своей бестолковостью, тем, что припёрся в костюме, при галстуке, да ещё и с теплой майкой под рубашкой. Леня перед началом игры, правда, предупреждал, что холодно не будет, однако я как-то пропустил его слова мимо ушей. Короче, та ещё банька случилась на «Поле чудес». Зато после передачи получил истинное наслаждение, о котором не грех вспомнить сейчас в подробностях. Мы все поднялись на лифте в кабинет Листьева. Там уже был вели¬колепно сервирован стол. Из напитков - армянский коньяк и сногсшибательное виски. К Владу как раз зашёл известный поэт-пародист Александр Иванов. Мы все расположились вокруг громадного рабочего стола Влада. Детям был накрыт маленький столик. Листьев и Якубович изображали трезвен¬ников. Влад, правда, пил безалкогольное пиво, а Лёня перио¬дически протяжно нюхал виски в своем фужере. Ему ещё предстояла вторая запись. Остальные гости застенчивостью явно не стра¬дали, и Влад ещё дважды доставал из сейфа небольшие бутылки с виски. Тамадой был Сан Саныч. К сожалению, в моем дневнике нет его великолепных тостов. А по памяти их передать совершенно невозможно. Да, откровенно говоря, и с моей памятью в тот вечер что-то сталось. Больше всего запомнился незамутнен¬ный восторг наших девочек. Моя Вера, как героиня «Ночей Кабирии» Фредерико Феллини, сожалела лишь об одном: подруги не видят и ещё, чего доброго, не поверят, что она сидела за столом с самими Листьевым и Якубовичем.

27.02.93.
Приготовился засесть за обзор откликов на свою публикацию в «Независимой газете», и тут позвонил Якубович. Ярмольник и Листьев, сообщил, уже находятся в бильярдной на Ленинградском проспекте. Мне, стало быть, надо срочно подъехать к проходной часового завода и там меня Лёня прихватит. Играли мы с Якубовичем против Ярмольника и Листьева. Выиграл я. Ребята, конечно, ещё приготовишки. Но молоды и у них, как говорится, всё спереди. Ярмола похвастался, что отправил своих родителей в США. Отец его, кстати, подполковник в отставке, фронтовик. Очень большую пенсию ему положили в штатах. Но даже не это главное. Никаких проблем с медициной – вот что потрясает. Георгий Степанович Митасов – «лучший бильярдист всех времён и народов» судил «наш турнир». Играли мы «на сухо». До тех пор, покуда не уехали Листьев с Ярмольником. А Якубович не боится ездить за рулём «с запахом». Однако мы втроём употребили столько, что я, грешен, отказался от услуг приятеля по доставке меня домой. До «четвероного друга» - кровати – добрался далеко за полночь. Какая там работа над цензурой, откликами! Ухайдокался!
Мужик в баре обращается к бармену: «У вас тут, в самом деле, девушки такие красивые или я так напился?»

15.03.93.
На прошлой же неделе мы в тандеме с Якубовичем съездили в чековый фон «Московская недвижимость». Провели переговоры о том, что «МН» выставит на игру «Поле чудес» двухкомнатную квартиру. Разумеется, я сидел сбоку припеку, хотя именно через меня, вернее, через моего зама Худолеева, который здесь подрабатывает, состоялась эта встреча руководства «МН» и Лёни. Поразило меня, однако, то, что если фирмачи все вопросы решали, как говорится, не отходя от кассы, то Лёня по каждому пустяку перезванивал по сотовому Владу Листьеву и подолгу с ним советовался. Говорю: в чёрном теле держит Влад своего верного помощника, ой в черном теле!

20.07.93.
Сегодня моя старшая дочь Наташка официально зачислена в Московское художественное училище имени М.Калинина. Вечером я наведался к директору. Открыл дверь его кабинета ногой, как в том анекдоте, потому что руки были заняты. И мы вдвоём прилично посидели. Педагог интересовался, почему не пришёл Якубович. На «чёсе» барабанщик. Бабло куёт. Листьев действительно платит Лёне не больно щедро. Дружбы между ними нет, а вражду оба способны не допускать.

Из моего интервью с Леонидом Якубовичем:
«- Вернемся вновь к "чудесам" - они интересуют моих читателй больше всего. Методология твоей работы в том, как ладишь с командой, с тем же Листьевым Владом?
- Ты знаешь, как я вкалываю. Иногда бываешь совершенно неподготовлен к съёмкам, но как гимнаст на снарядах, так и я на зрителях разогреваюсь до полной кондиции. (Слова-то, господи, какие!) Часто получаса, которые обычно трачу на свою разминку, на раскачку аудитории не хватает. Листьев это видит и добавляет чуть-чуть на подготовку. Листьев для меня во многом - пример. Особенно в плане журналистского мастерства. Кроме того, он - профессионал с очень сильным характером. Ко мне он, как, кстати, и вся группа, относится очень хорошо, по-друже¬ски. Мы у себя в передаче ничего не делим, никто никого не подсиживает. Очень хорошая, добрая у нас рабочая атмосфера. И потом учти; не каждый, как Листьев, способен на такой благородный поступок – отдать другому готовую, притом очень популярную программу. Такие поступки - тоже удел личностей.
А методология работы? Повторяю: я вкалываю до седьмого пота. Каждый раз пару килограм¬мов веса теряю (правда, быстро его и восстанавливаю). Другой методологией не овладел и вряд ли овладею. Не отдаваться делу до конца, без остатка, - не могу. Лучше откажусь от предложе¬ния.

13.09.93.
Да пяти часов писал материал о Звездинском. Притомившись, позвонил атташе-хохлу полковнику Назарюку. Услышав моё приветствие, Коля заорал на всю улицу Станиславского: «Веришь – нет, но я уже занёс руку, чтобы взять телефонную трубку и тебе звонить! Есть в этом мире телепатия, есть! Дело в том, что Лёня Якубович обещал приехать с сыном. Будем сражаться два на два!»
Какое уж там сражение. В природе существует чёткая закономерность: крепость цепи никогда не может быть сильнее самого слабого её звена. Точно так же мастерство никогда не повысишь, если играешь с партнёром, заведомо слабее. А мои партнёры в последнее время: Влад Листьев, Лёня Ярмольник, Лёня Якубович, Коля Назарюк, сын Якубовича – все уступают мне в игре на порядок, а то и больше.

15.05.94
Владислав Листьев покинул "Тему". Новой ведущей стала Лидия Иванова.
Воспоминания по касательной
«Пионерка отечественной эротики» умерла 7 ноября 2007 года от сердечного приступа. Долгие годы она страдала от диабета. Из-за него возникали и другие проблемы со здоровьем. Когда Влада в «Теме» сменила эта толстая и вдобавок картавая баба-бесстыднца, все были удивлены неподдельно и терялись в догадках: зачем Листьев так поступил? И я задавал Владу такой вопрос. Ничего не добился. «Да так – шутка гения»,- всего лишь ухмыльнулся. Но по многим косвенным признакам я сделал вывод: популярный телеведущий «отомстил ветреной и неверной публике» за… Якубовича! Слишком уж быстро на самой популярной передаче его забыли телезрители. И он продемонстрировал, что публика – дура, а «пипл схавает всё».
Говорят, что Иванова тяжело переживала развод с мужем Андреем Правиным, который был моложе её на 40 лет. За шесть лет до смерти Лидии Михайловны он уехал в Амстердам. Якобы, перед своей смертью Иванова просила, чтобы первым о её уходе из жизни узнал именно Андрей. С неё станется. Своим замужеством Лида даже «умыла» Аллу в смысле - Пугачёву. Однако в 1999 году была удостоена звания «Человек-праздник». Анфан террибль в юбке? И да и нет. Но скорее всего – весёлая пакостница. Не лишённая, кстати, определённых способностей. Так с 1955 по 1960 год была членом Сборной СССР по академической гребле, имела четыре серебряных медали и звание мастера спорта СССР. Дипломированный учитель физкультуры. Защитила кандидатскую диссертацию, преподавала в Московском институте инженеров сельскохозяйственного производства им. В.П. Горячкина. Первой книгой Ивановой стала «Игра и пионерский отряд». С ней Иванова ездила по городам и неоднократно удостаивалась наград Всесоюзного общества «Знание». После смерти Листьева Иванова сделала передачи: "Старческий рэкет", "Легко ли быть молодым?", "Худые и толстые - кто кого?" Сыграла в картине «Полнота жизни». Ещё написала книги: «Гуляющая сама по себе, или искусство жить с удовольствием», «Любовь: что надо знать о ней молодым и пожилым». Большинством своих поступков Иванова эпатировала людей. В основном делала это из непомерного тщеславия. Чего стоит признание: «Я своего 23-летнего Павла пленила умом, талантом и красотой».
…Иванова похоронена на Лианозовском кладбище, где упокоен и мой зать от старшей дочери. Каждый раз туда и обратно я прохожу мимо её могилы. Больше всего меня умиляет золотой крестик на мраморной плите. На него и устремлён вечный взгляд "пионерки отечественной эротики".

25.01.95
Влад Листьев избран генеральным директором «Останкино».
Гара принёс мне материал для правки. Почитал я семь страниц, где всего лишь два живых примера и отказался над ним работать. Потом подумал: если я Толе не помогу, то кто это сделает. Дружок рассказал о юбилее нашего учителя журналистики по училищу и академии полковника Тимофея Ивановича Ужегова.
Заканчиваю материал о пяти трагедиях русского офицерства. Советовался с Лёней Якубовичем насчёт того, чтобы предложить эту тему для «Темы» Влада Листьева. Шоумен был более, чем откровенен: «Мишаня, ты не годишься для такого дела. Понимаешь, болтать, тем более по ящику, нужно уметь, а ты таким умением не обладаешь. И вообще ты пишешь гораздо лучше, чем говоришь. Только не обижайся». Даже не подумал обижаться. Тем более, что дружок прав на все сто. Ну не публичный я человек. Однако тщеславие так и прёт из меня.
В последнем номере газеты «Новый взгляд», которую всенепременно подписывает «Е.Додолев-господин главный редактор», он же с Ольгой Волковой берут интервью у Сергея Ломакина, который в свою очередь взял «резкое интервью» у Ельцина. И такого бедного парнишку изображает из себя этот мордатенький и упитанный телевизионщик, что «хучь заплачь». В этой же газете Саша Масляков красуется со своим сынишкой. Там же - Алан Чумак, Дмитрий Васильев – лидер «Памяти». Владу Листьеву некая Светлана Кашляева посвятила эпиграмму: «И «Тема» у Листьева клёвая,/ И каждый вопрос его ясен, но…/ Ответы – как листья от клёна,/ Что падают с дуба или с ясеня». Далеко, конечно, Кашляевой до Губермана, но вот обратилась к любимцу всех женщин бывшего Советского Союза, ближнего и дальнего зарубежья. Кто сейчас в стране более популярен, нежели Листьев? Даже не знаю. Ну не вечно же пьяный Ельцин…

2.03.95, четверг.
Вчера убили Влада Листьева. Второй день (я даже не знаю, как об этом писать), но телевидение (ОРТ) то ли скорбит, то ли широко и масштабно отмечает смерть своего Генерального директора. Все в каком-то шоке, в диком ступоре. Иначе бы такой нелепости не допустили. Ведь и завтра, и послезавтра, и до конца недели обещают скорбеть на весь мир по поводу этой действительно ужасной и всех потрясшей смерти. Вот я сижу и думаю: ну, а если, тьфу-тьфу, не приведи, конечно, Господь, но если завтра вдруг убьют президента Ельцина (а это многие, включая и автора сих строк, давно хотели бы осуществить), тогда что, месяц держать на телевидении его портрет и стенать, рвать на себе волосы с еврейскими надрывом и заполошностью?
Грешен, определённо кощунственные соображения роятся у меня в голове. Не могу отделаться от мысли, что мы всегда и во всем, даже в оценке смерти человеческой, не знаем меры. Мы – люди крайностей. И потому даже собственные добродетели умеем доводить до пороков. Желаем всегда, чтобы было, как лучше, а получаем всегда хуже, чем уже было. Какие такие цели преследуют хозяева ОРТ, круглосуточно демонстрируя молчащий экран с портретом убиенного телевизионного деятеля? Никто ничего вразумительного на сей счёт не скажет. А ведь ещё древний китайский философ Хань Фэй предупреждал: «Если смотреть с напряжением, глаза не увидят ясно; если слишком вслушиваться, уши не услышат отчётливо; если чрезмерно размышлять и обдумывать, в знаниях появляется хаос». Кому-то очень выгодно держать всю страну в постоянном хаосе.
Вчера впервые поехал на собственной служебной машине в Шереметьево встречать Якубовича и Ярмольника. За несколько сот метров до метро «Войковская», уазик заглох. Солдатик пыхтел, потел, да так и не завел свой примус. Пришлось дойти до станции, упросить дежурного дать возможность воспользоваться телефоном. Слава Богу, Юра Широченко оказался на месте. Большой мой друг понял меня с полуслова: «Стой у входа в метро. Машина будет через двадцать минут». В аэропорт я успел вовремя. Первым по трапу спустился Леня Ярмольник. Уткнулся в мою шинель лицом и рыдал несколько минут. И я даже растерялся. Только поглаживал рукой по его густым, растрепанным волосам. Потом появились его жена Ксюша, Марго - директор Лёни, Артем. Последним из самолета вылез, почти что выполз Аркадьич. Пожалуй, я никогда не видел его таким пьяным. Он не произнес ни единого слова и только шатался из стороны в сторону. Когда Ярмольник пришёл в себя, мы быстро загрузили все вещи в две машины и поехали в Москву. Спустя три часа оба Леонида были на гражданской панихиде, которую я дома смотрел по телевизору. Грозно гремел и скорбел Ельцин, увольнял кого-то там, негодовал, просил у кого-то там прощения. Все это, лицемерно, концертно, натужно. Хотя кто знает, как оно должно быть на самом деле? И первый незнайка - наш разлюбезной президент - самодур и далеко не умный человек. Иной раз, слушая его, мне становится стыдно за себя, за страну и за президента как первое лицо государства.
Сегодня меня на службе все расспрашивали о Владе, зная, что я был с ним близко знаком. Что я мог сказать? Скорее всего, парня грохнули за деньги, причем за деньги очень крупные. У многих нынче эта версия на устах, но так точно, как наш общий с Листьевым друг Арсен Лобанов, её ещё никто не сформулировал. А он мне вчера по телефону заметил: «Беда Влада была в том, что щепетильным в денежных расчетах он никогда не слыл».
Влад Листьев. Воспоминания по касательной
Каждый год 1 марта на Ваганьковском кладбище собираются фанаты и поклонники Влада Листьева. Их ничуть не меньше, чем тех, кто регулярно поклоняется памяти Владимира Высоцкого. (Кстати, могилы двух отечественных легенд почти что рядом). В основном это московские и областные пенсионерки. Они знают всё о своём безвременно ушедшем кумире. Никакие журналистские расследования не способны заменить эту причудливую людскую память о человеке, так полно и объемно олицетворяющем все превратности земной юдоли.
Маленький Владик появился на свет с помощью щипцов. Супруги Листьевы, Зоя и Николай, жили невдалеке от Новодевичьего монастыря. В 1955 году Зоя забеременела. Врачи запретили ей рожать. Не послушалась. И чуть было не потеряла плод - ребенка тащили щипцами. Когда Владику исполнился год, Листьевы переехали к сестре Николая, на улицу Строителей. Оттуда отправились в Уганду. Планировалось на два года, но через шесть месяцев вернулись в Союз. У Николая Ивановича начался сильнейший ревматизм. Устроился он на завод "Динамо", мастером в гальванический цех. На том же предприятии работала и Зоя Васильевна в проектном отделе. Там же и запила. До тех пор, покуда любимый сын Владик не встал твёрдо на ноги, старший Листьев терпел безобразное поведение жены. А потом покончил с постылой жизнью, приняв лошадиную дозу дихлорэтана.
Отчим был старше Влада на 10 лет. Мама с сожителем пропивали почти всё. Мальчик часто голодал, домой приходил лишь бы переспать. Спасла его школа-интернат. Сразу после её окончания, Влад женился на Лене Есиной, девчонке с дрянным характером, как говорили о ней знакомые. Влад очень ждал первенца, поэтому закрывал глаза на невыносимыми капризы жены. Через несколько часов после рождения мальчик умер. Неадекватное поведение Лены объяснялось просто: она состояла на учете в психоневрологическом диспансере. Влад ушел от Лены, когда та снова ждала ребенка. Теперь каждый год первого марта Лера кладет цветы на могилу своего отца Листьева. Они никогда не виделись.
Второй женой Влада стала студентка филологического факультета МГУ Татьяна. В 1982 году у них родился мальчик. Умер через шесть лет слепым и глухим, не смотря на то, что Влад потратил невероятные усилия на лечение сына. Таня снова родила мальчика. Казалось бы, жизнь после этого должна была наладиться. Увы. Постоянные мысли о потере первенца привели Влада к самоубийству. Он вскрыл себе вены. Опоздай «скорая» на пять минут – летальный исход был бы неизбежным. После своего спасения, Влад на несколько лет ушёл в запой. Пил он и в 1989 году, будучи уже ведущим "Взгляда". Никто из телезрителей, глядя на холеного Листьева, даже в мыслях не допускал, что за час до эфира этого человека постоянно приходилось откачивать с помощью медицинских препаратов.
И как раз в то время Судьба посылает Владу 25-летнюю художницу-реставратора Альбину Назимову. Исключительно благодаря этой фантастической женщине, Листьев отказался от всех своих друзей, закодировался, а в сентябре 1990 года занял кресло генерального продюсера телекомпании «ВИД». 25 октября состоялась премьера новой телепередачи "Поле чудес". Листьев мгновенно превратился в звезду №1 на отечественном телевидении. Знаю, о чём пишу. Влад не раз мне говорил: «Я – Элита Дулитл, Альбина – профессор Хиггинс» из «Пигмалиона». Только мой случай потяжелее будет, чем описанный Бернардом Шоу».
В январе 1995 году Листьев перешёл из телекомпании «ВИД» на «ОРТ», став его генеральным директором. Борис Березовский выбрал на эту должность Влада потому, что у него у единственного среди прочих кандидатов был титульный пятый пункт. Листьев немедленно затеял серьёзные преобразования в хозяйственной политике компании. Совет директоров ОРТ по предложению заместителя генерального директора Б. Патаркацишвили принял беспрецедентное решение - ввести с 1 апреля мораторий на показ рекламы на первом федеральном канале. Влад Листьев утвердил такой приказ. И был убит. Мама пережила его на полтора года и тоже была убита в пьяном состоянии. Водитель поэтому получил лишь два года условно.
*
…Где-то с год или чуть больше назад, мы должны были встретиться с Якубовичем. Но он опоздал на час с лишним, чего с ним раньше никогда не случалось. Когда я поинтересовался причиной, Леня ответил нехотя: «Да на Влада наехали...» - «Кто наехал? По¬чему наехал?» Лёня долго держал паузу, а потом довольно про¬зрачно намекнул, что Влад ворочает большими деньгами. Очень... «Ты представляешь, он однажды открыл при мне свой сейф, чтобы дать денег на мебель, а там – целая гора долларовых пачек. Я в жизни такого количества бабла не видел!»

4.03.95.
С утра приготовился поехать на похороны Влада Листьева, но Якубович не позвонил, как обещал накануне. Беспокоить его не стал. Ясно, что для Лёни я – друг, как бы из второго эшелона, чтобы он по этому поводу ни щебетал под пьяную лавочку. Это надо воспринимать нормально, не делая из такого понимания трагедии. В каком-то материале я писал о том, что все мы, знакомцы шоумена, ревнуем его ко всякого рода его отлучкам. И друг к другу ревнуем. Но Лёне конкретно от нашей завистливой ревности ни холодно, ни жарко. Он уже довольно прилично обжился в своей звёздной ипостаси и посматривает на нас почти свысока. Как там говорил герой Фрунзика Мкртчяна - Рубик Хачикян из фильма «Мимино»: «А... Слушай, что ты хочешь. Если женщина каждый день артиста видит, академика видит, космонавта видит, Иштояна видит, может вот так потрогать, ты кто такой для нее?»
Позвонил Арсен Лобанов. Рассказал о похоронах Влада Листьева. Потом мы долго обсуждали с ним какую бы новую телепередачу придумать для нашего Лёни Якубовича. Застоялся, закис парень у барабана. Влад тот умел регулярно вышибать из-под собственной жопы привычный для неё стул. Даром, что все свои передачи он «слизал» с зарубежных аналогов. Важно, что не топтался на одном месте. А Лёня определённо захандрил. Почему-то ему кажется, что следующей жертвой станет именно он.
В самом деле, какое бы такое оригинальное теледейство соорудить? Может быть, устроить нечто подобное форту Байяр? Или придумать специально для шоумена маленькую «телевойнушку» с участием продвинутых в плане физической подготовки ребят в курсантских погонах? Ну не все же из них пьют, курят, трахаются и колются. Скажем, «Мировые парни в Кантемировке». Или они же в «Таманской дивизии». Нам всем нужно сесть и устроить мозговую атаку.

12.03.95.
Вчера встречались с «шоуменом международного класса» в подвале украинского посольства. Играли мало. В основном пили водку, закусывая хохлацкой квашеной капустой и, естественно, хохлацким же салом. И всё бы хорошо, если бы над всеми нами, а над Лёней особенно, не продолжал довлеть тяжёлый и невидимый пресс, вызванный смертью Влада Листьева. Да что там говорить: вчера с отцом разговаривал: «Как же вы там не уберегли Влада?» Хватило ума не переспросить родного человека: «Отец, а тебе-то зачем Листьев? Мы с тобой что – Христа потеряли? Ты бы лучше рассказал мне, как заживают свищи от твоей операции».
Какая же страшная сила воздействия на наши хилые души этого электронного монстра, этого коварного демона, упрятавшегося за стеклом телеэкрана! Надо обязательно высказаться печатно по поводу разрушительного воздействия телевидения на народную ментальность.
Опережая время
Весной 2009 года я выступлю в «Литературной газете» с материалом «Кара господня?» Привожу его полностью. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй. Василий Тредиаковский. «Телемахида».
Как и многие вменяемые россияне, я полагаю, что отечественное телевидение – это морально-этическая и культурно-эстетическая катастрофа, длящаяся почти два десятилетия. Такого деструктивного, хамского и развратного ТВ нет больше ни в одной цивилизованной стране мира. Почти все каналы, как вампиры, упиваются кровью, прославляют блуд, смакуют непотребства во всех их гнусных проявлениях и живописуют, захлёбываясь в экстазе, разнообразные катастрофы. За так называемое постперестроечное время телевидение нанесло нашему социуму урон, какого не случалось в России за всю её тысячелетнюю историю. Усугубляет ситуацию полная невозможность учёта этого урона, как невозможно установить постепенного отравления человеческого организма ядами.
Моя дочь работает в Генеральной прокуратуре РФ. Дежурит по управлению взаимодействия со средствами массовой информации. Звонок девицы из ТВ: «Ну чем вы нас можете порадовать?» – «Если вы имеете в виду информацию, то только вчера на нашем сайте выставлено свыше двух десятков сообщений на самую различную тематику». – «Я смотрела. Там одна скукотища. А что-нибудь вкусненькое есть?» – «Мне затруднительно понять, что вы имеете в виду». – «Ну, скажем, может быть, какая-нибудь мамаша выбросила свой плод на мусорку или в унитаз».
«По ящику» идёт разговор со стриптизёром Т. Он обстоятельно рассуждает о том, почему ушёл капитаном со службы на космодроме в стриптиз. Говорит витиевато, местами даже складно с перерывом на песню Макаревича «Не стоит прогибаться под изменчивый мир». А мне почему-то подумалось, что продолжай он службу по защите Отечества – никогда бы в жизни не удостоился чести на такое длинное интервью по ТВ. И вспомнился старый анекдот, когда секретарь парткома вызывает валяльщицу Дуню и назидательно ей пеняет: «Ну как же так получается, Дуняша, что мы тебя на Доску почёта повесили, дали тебе звание ударника коммунистического труда, почётными грамотами тебя ежеквартально награждаем, а ты взяла и подалась в проститутки?» – «Не знаю, – отвечает девица, – повезло, наверное».
Да, людям таких профессий несказанно повезло. Они теперь – герои нашего телевизионного времени. Однако лишь из-за одного человеколюбия я вынужден полагать таких диковинных личностей, как Зверев, Собчак и всё население «Дома-2», ханжами и развратными циниками. Иначе мне придётся думать, что они и не люди вовсе. Зато человека труда: хлебороба, рабочего – по тому же «ящику» вы днём с огнём не сыщите. Они, видите ли, не дают телевидению рейтинга.
Правы те, кто считает, что телевизор, ежедневно показывая жертв педофилии и самих педофилов, – плодит их, может быть, десятками тысяч. Иначе откуда такой рост сексуального насилия над детьми – в 30 раз за последние годы? Телепередачи вроде бы осуждают плохих людей, но ведь главное – это вам любой психолог скажет – не что говорят, а что показывают. По статистике, 126 тысяч избитых, 9 тысяч изнасилованных, 2 тысячи убитых детей… А 28 миллионов, ежедневно насилуемых и убиваемых специфическим нашим телевидением? Говорят, будто оно лучшее в мире. Наверное, для кого-то это так, но с точки зрения детских душ у нас, безусловно, самое худшее телевидение на планете.
В Америке, в Европе оружие сотни лет лежало в домах, но никто не брал его в школу, чтобы расстрелять одноклассников и учителей. А теперь это не удивляет (хоть и ужасает). Детей свели с ума телевизором и компьютерными стрелялками. Наши дети не расстреливают одноклассников и учителей просто потому, что оружия дома нет.
Я убеждён, что Владимир Путин буквально, а не фигурально предотвратил наше падение в пропасть в конце 90-х – начале 2000-х. Тем более мне непонятно: зачем же Первый канал так подставляет нашего экс-президента, теперь премьера, сделав лицом и чуть ли не брендом главного канала страны ведущую похабного «Дома-2» Ксению Собчак? А совсем недавно диковато смотрелись анонсы интервью, данного нынешним президентом Татьяне Митковой, обильно вставленные в пошлейшее криминально-мыльное варево НТВ. Это осознанная дискредитация руководителей страны?
Недавно на Первом канале до и после программы «Время» отмечалось 60-летие Юрия Николаева. Мне всё время хотелось крикнуть: кто это? Хотя лично я знаю Юру как облупленного. Но почему ему такие почести? А наше фарисейское ТВ ни в чём не знает меры. Мы единственные на планете смотрим собственно телевизионные передачи в кратких промежутках между рекламными блоками. Телевидение за деньги готово на любое преступление против нравственности. Запредельный цинизм руководителей электронных СМИ мистически проявился в связи с кончиной одного из них – Андрея Разбаша. Он долго рекламировал биодобавки «Капилар» с таким текстом: «Я принимаю «Капилар». Здоровые сосуды – здоровое сердце!» Эту самую рекламу ТВ крутило всё воскресенье, а сердце Разбаша остановилось в субботу…
В какой-то странной эйфории патологически энергичная Ирада Зейналова живописала суд над маньяком стариком-австрияком, годами насиловавшим собственную дочь. ТВ растянуло эту жуткую историю на недельную суперинформацию! О ней на канале «Россия» вещали первым номером и целых шесть минут! Лишь после по две минуты отвели встрече Медведева и Лукашенко и какому-то действию Думы. А затем косяком – пожары, забастовки, аварии. Последняя информация о динозаврах-роботах закончилась словами: «повеселили и немножко попугали лондонцев». Не знаю, как там насчёт жителей столицы туманного Альбиона, но нас отечественное телевидение изо дня в день заливает кровью, душит пожарами, убивает катастрофами и насилует сексом. А по выходным веселят «юмором». Если в советской поэзии, по выражению Николая Глазкова, была «долматусовская ошань», то на нынешнем телевидении хозяйничает «маслярегицкая мартиросянь». Куда мы с «гламурными подонками» придём? Думают ли о том государственные мужи?
…Зимой 2006 года на 34-м году жизни после тяжёлой болезни скончался замечательный учитель Александр Лебедев. Он был педагогом от Бога, основал художественную школу «Боттега» и учил там всех от четырёхлетних ребятишек до тех, кто разменял восьмой десяток. Его ученики выставляли свои работы в лучших залах страны и мира: Третьяковке, в Художественном музее Токио, в Пушкинском музее, в Арабских Эмиратах… Уже будучи тяжелобольным, Лебедев организовал выставку детского художественного творчества в Доме учёных РАН под девизом «Москва златоглавая, Санкт-Петербург блистательный». Хотелось поддержать ребятишек, которые подготовили выставку после смерти своего учителя, да не где-нибудь, а в «Доме Нащокина», и я обратился в шесть телеканалов. Отказались все. Примечателен разговор с одним из телередакторов: «Вам сколько лет?» – «Без малого шестьдесят». – «И вы в самом деле верите в то, что забесплатно на выставку приедет хоть одна телекамера? Тогда мне вас искренне жаль, извините…»
За что нас Бог наказует таким телевидением?»
*
Звонил Виктор Ильич Шварц. В моём материал о Лене Ярмольнике просил «добавить немного Листьева». «Граммов триста-четыреста Влада тебя устроит?» Реготал совершенно искренне. А про Плисецкую помалкивал. Знать, ещё не прочитал. Для него важен материал о Листьеве. Ведь народ по-прежнему скорбит от безвременно потере своего электронного, виртуального любимца.


1.04.95, суббота.
Вчера снова приезжал ко мне на Мясницкую Якубович. Наш джентльменский репертуарный набор претерпел некоторые изменения: «Белый орёл» и хлеб остались в своём статусе незыблемыми, а вместо колбасы мы приобрели куриный паштет. Счёт шахматных партий – 12:4 не в мою пользу. Конечно, можно сказать, что я поддавался. Но не до такой же степени! Лёня меня при этом клятвенно заверял, что в жизни никогда не учился передвигать фигуры. Как всегда лукавит. Хотя с другой стороны – талантливый человек во всём талантлив. Правда, и ленив он, как ранний Обломов. У шоумена на квартире сейчас идёт ремонт. Это дело ему надо пересидеть где-нибудь, как дождь. Вот он и зачастил ко мне на службу. Мужику уже без людей тоскливо. Но и не только. Лёня просто бездельем мается. Никогда я не видел в его руках книги или газеты. Прямо прилип к своему «Полю чудес». А передачка-то говёная и вряд ли долго протянет. Даже если слегка намекаю на такую возможность - дружочек сердится. Предлагаю взяться за написание книги про феномен всё того же «Поля чудес» - отмалчивается. Видать такая его доля всю жизнь ходить в клоунах. Слава Богу, перестал ныть о том, что станет вторым номеров на убийство после Листьева. «Не боись, Лёня,- каждый раз твержу ему,- людей убивают не за их усы или другие визуальные прелести, а за большие деньги. Которые были у Влада, а у тебя не скоро ещё появятся». Чтобы извлечь хоть какую-то пользу из наших посиделок, я продолжаю потихонечку потрошить «барабанщика всея Руси» на тему будущей книги о нём.

3.04.95.
Приезжал Лёня Якубович. «Белому орлу» мы, конечно, голову свернули. Потом отправились к Арсену Лобанову. У того гостила девушка Таня. Она пыталась со мной заигрывать, не ведая о том, что во мне плескалась бутылка американской водки. Да ещё и Лобанов угостил водкой с фантой. Еле упросил шоумена доставить меня домой. На малой скорости, «огородами» мы прокрались ко мне на Яблочкова. (На самом деле проезжали проезд «Огородный»!) Лёня перестал гундосить о том, что его «вскоре уберут вослед за Владом». Теперь спорадически заводит другую заунывную песню: «Понимаешь, Мишаня, никто меня ни о чём не спрашивает. Болтаюсь на телевидении, как говно в проруби». Дружочек искренне полагал, что с уходом Листьева, его автоматически водрузят на место покойничка. Наивный. Влад сам был не промах. Так им ещё управляла такая неординарная девушка, как Альбина Назимова. Витя Шварц сказал мне, что у вдовы теперь 30% капитала телекомпании. «Ко мне она на третий день прислала адвоката, а потом и сама нагрянула. И всё свои дивиденды до копеечки проверила. Эта баба не только в горящую избу войдёт и коня на скаку остановит. Мы ещё не раз о ней всякое интересное узнаем». Что же касается Якубовича, то он и сам анемичный, и подпорок у парня пока что на телевидении нет никаких. Держится за счёт своих пышных усов и умения трёп держать. А хоть одну идею сгенерировал? То-то же… Впрочем, что я на друга киваю – сам-то чем могу похвастаться в последнее время? Да ничем существенным. Правда, надумал написать книгу из дневниковых записей под условным заглавием: «Поле чудес» в стране…». Говорил о своей задумке Якубовичу, развивая мысль о том, что покажу его как ярчайшего представителя зарождающегося в стране шоу-бизнеса. В принципе, Лёня согласен, что книгу сделать можно. И даже обещал мне всяческое содействие. Но ведь он и соврёт – не дорого возьмёт. На что мне никак нельзя рассчитывать, так уж точно не на помощь «барабанщика». «Мы помогаем людям, чтобы они в свою очередь, помогли нам; таким образом наши услуги сводятся просто к благодеяниям, которые мы загодя оказываем сами себе». Вряд ли ленивому Лёне известны эти слова Франсуа Ларошфуко. А и знал бы – следовать им не стал бы точно.
Долго говорил сегодня по телефону с Семёном Высоцким. Ему явно неуютно в окружении многочисленных родственников покойной жены почему-то в основном армянского происхождения. (Умирает старый армянин и шепчет окружившим его: «Берегите евреев! Не то истребят их – за нас возьмутся!») Кроме всего прочего, отец барда интересовался: если, предположим, он засядет за воспоминания, помогу ли я ему. Чудак-человек. Да я руками и ногами за такое сотрудничество. Только вряд ли Семён засадит себя за письменный стол. Вряд ли… А было бы не плохо стать литзаписчиком воспоминаний отца Владимира Высоцкого.


10.04.95.
Вчера Виктор Ильич Шварц у себя на даче отмечал собственное 45-летие. Аккурат в сороковины Влада Листьева. Мне покойный телемагнат всю ночь снился – лопнуть на этом месте, если что-то присочиняю. Просил через криминальные структуры что-то для него сделать. Что именно – не помню. Это о таких, как Влад писал Мишель Монтень: «Гордыня – вот источник гибели и разрушения человека; она побуждает человека уклоняться от проторенных путей, увлекаться новшествами; она порождает стремление возглавлять людей заблудших, ставших на стезю гибели; она заставляет человека предпочитать быть учителем лжи и обмана, чем учеником в школе истины». Вот уж воистину: по-настоящему мудрый человек никогда бы не пошёл на телевидение – разрушительное, паскудное, растлевающее, злостное, корыстолюбивое, отвратительное.


28.12.95.
Последний раз в этом году сходили в баню. Кроме Якубовича был Арканов. Сначала в шутку, а потом всерьёз стали подводить итоги девяносто пятого года. В целом они весьма неутешительны. Одна война в Чечне чего стоит. А ещё Буденновск, масса техногенных катастроф, коррупция, преступность, общее катастрофическое снижение уровня жизни населения. ЕБН два раза крупно болел, а по мело¬чам - и не считал никто. Наш президент - на вечном бюл¬летене (неизлечимо больной!), так можно сказать о Ельцине. Поговаривали даже, что он уйдет с поста. На международной арене Россия вообще в жопе полной. Так называемое СНГ - фикция. (СНГ – с нами Господь). Как начался 1995-й под стрельбу, так она не стихала весь год. И не только в Чечне. Жарко было по всей России, особенно в Москве, где в этот год произошли многие громкие убийства, начиная с Влада Листьева. Многие видные деятели СМИ, бизнеса и политики заявляли о том, что "знают, кто убил Листьева": Константин Эрнст, Ирена Лесневская, Борис Березовский, Сергей Лисовский, Александр Коржаков. Ситуация, когда все всё знали, но молчали, ярко свидетельствует о моральном здоровье страны. Да и страны-то, в сущности, пока что не наблюдается. Так – территориальное объединение. Общество дезинтегрировалось: крупный бизнес занят дележом собственности и подготовкой к залоговым аукционам. Предоставленные сами себе простые граждане чувствуют себя беспризорниками. Военнослужащие гибнут в кровопролитной чеченской войне, правительство и президент неумело пытается восстановить "конституционный порядок". А в ответ - то Будённовск, то покушение на командующего Объединенной группировки войск в Чечне генерала Романова, который до сих пор в коме, то просто унизительные факты прямого предательства и продажности офицеров, торговавших с боевиками оружием и чуть ли не собственными солдатами. Чеченские студенты в московских институтских общежитиях, приезжая на побывку с полей боевых действий, рассказывали друзьям о своих подвигах. Газета "Коммерсантъ-Daily" в конце года свела мартиролог убитых банкиров - их более десятка. Самыми громкими стали убийства главы банка "Югорский" Олега Кантора и главы Росбизнесбанка Ивана Кивелиди. Кантор перед смертью говорил знакомым: "Я раб своей охраны". Но если Кантор проявлял серьёзный интерес к акциям КрАЗа, то Кивелиди никому не переходил дорогу. Его отравили тяжелыми металлами, помещенными в телефонную трубку. Никто так и не понял, за что.
Опережая время
В прошлом (2010) году на Первом канале торжественно и пышно отмечали 20-летие «Поля чудес». А уж Якубовичу воздавали почести и славили его так, как в тридцатые годы не восхваляли даже «сталинского сокола Чкалова». Но мне почему-то всё время хотелось воскликнуть: кто это и за что это? То есть понято, что я имел в виду, зная Лёню как облупленного, написав о нём книгу в 500 страниц. Но почему ему, вахтенному при барабане, такие вселенские почести, как национальному герою, свершившему ради общества какой-то подвиг? А потому что наше насквозь лживое и фарисейское телевидение ни в чём не знает меры. Один из таких «переборов» мы пережили при убийстве Влада Листьева, когда телевидение сладострастно упивалось смертью шоумена средней руки, устроив вокруг случившегося настоящий шабаш. Весь мир тогда с удивлением и испугом наблюдал за нашей неадекватной реакцией на ту смерть, за нашим недельным (так!) телеступором. Люди из цивилизованных стран в недоумении спрашивали друг друга: а что же с этими русскими случится, если, не приведи Господь, у них убьют первое лицо страны, что не такая уж и редкость в этом мире? Теперь это телевидение поёт осанну наследнику Листьева и по существу такому же шоумену средней руки, надрывно пытаясь сделать из него мегазвезду. Но ведь ежу же ясно, что кроме приветов, благоглупостей, гримас, призо-торговли, рекламной паузы и ой-ёй-ёйкания ведущий «Поля» не продвинулся в телепространстве ни на сантиметр. Всё что им сделано вне капитал-шоу выглядит убого и серьёзного разговора тем более такого вселенского славословия недостойно. Более того – сильно вредит вообще имиджу канала. Но до тех пор, пока там хозяйничает «американская марионетка Эрнст», всё останется как было и двадцать лет назад…
Михаил Захарчук.

Шарий – бич божий укроСМИ
«Здравствуйте! Меня зовут Анатолий Шарий. Я – украинский журналист. Меня стреляли, меня ловили, меня арестовывали, меня ловил Интерпол. Я нахожусь в розыске. Я – единственный украинский журналист, получивший статус беженца в Европе».
Редкий день у меня случается без того, чтобы не заглянул к земляку на его ютуб канал. И что интересно: в «журнализме» я с тех пор, пожалуй, когда родители Анатолия ещё за школьной партой сидели, а вот втихаря парню завидую. По всем статьям, видать, он в макушку поцелован. Так писать, анализировать события, так докапываться до сути всего сущего и говорить столь ярко и толково, исключительно по делу - така научиться невозможно. С подобными способностями надо родиться. Благодаря именно им, Шарий прочно утвердился на Интернет пространстве всего за каких-то два с лишним года. Только с 22 января по 22 февраля сего года и только на ютубе у него случилось более 46 миллионов просмотров. Всего же 2 350 его видео набрали здесь 838 826 484 просмотров! Сумасшедшая цифра! Его личный рейтинг по этой позиции – 559. Вообще темпы популярности Шария в мировой паутине не имеют аналога хотя бы потому, что занимается Анатолий в основном медийной экспертизой украинских СМИ, вещью далеко не самой, мягко говоря, «топовой» в нынешней нервической жизни. Украину в том же мире знают не лучше Либерии, о чём откровенно поведала моим землякам их заокеанская тётя Кандолиза Райс. Однако, не смотря на это, Анатолий стал едва ли не самым популярным медиаэкспертом на планете. В блогах о политике он точно лидер. Кстати, сам термин «медиаэксперт» - его придумка. Именно поэтому есть смысл попристальнее рассмотреть «явление Шария» в Глобальной сети.
…Толик вырос в интеллигентной киевской семье. Папа - творческий работник, мама - инженер. В семь лет мальчишка прочёл "Мастера и Маргариту", в восемь осилил Чехова. Принципиально всего, включая письма. Учился на одни пятёрки. Случайная четвёрка по алгебре довела пацана однажды до слёз. Регулярно побеждал на городских олимпиадах. Его грамотами была увешана стенка малогабаритной квартиры. Мечтал стать военным. В крайнем случае – историком. Поэтому увлекался фотографией, коллекционированием, писал стихи. Когда Толику исполнилось двенадцать, из семьи ушел отец – первый серьёзный хук от жизни под дых. Потом жестокие удары судьбы посыпались на юношу, как из рога изобилия. И мне вовсе не трудно понять, почему сейчас кругом преуспевающий Шарий, в некотором смысле даже европейский бизнесмен, хозяин устричных плантаций в Средиземном море категорически, «под артиллерийскими стволами», не хочет вспоминать былого и пережитого – там не осталось для него ничего светлого и вдохновляющего.
В 1993 году месячной зарплаты мамы, работающей мастером на заводе "Киевприбор", хватало на несколько пачек пельменей, да и те копейки ей выплачивали с задержкой. Два года зимой и летом Толяну пришлось ходить в одних и тех же кедах. Мама жутко переживала беспросветную нужду, а ему до спазм в горле хотелось хоть чем-то помочь родному человеку. Но как и чем? Знания, к которым юноша всегда стремился, оказались не нужны в мире, где первоначальное накопление капитала провоцировало все тлетворные «прелести зарождающегося дикого капитализма». Поступил в военное училище. Потом резко ушёл из армии и занялся добычей того самого «добра», о котором писал его любимый Чехов: «Когда мы войдём во двор и заиграем, нас засыпят презренным металлом. Мы набьём наши карманы монетой».
О тех шальных временах из жизни моего героя есть что порассказать. Можно вспомнить, как он создавал финансовые пирамиды, промышлял «разводами» киевских предпринимателей, как придумывал хитроумные комбинации, иногда весёлые и лукавые, порой противозаконные, с помощью которых добывал очень приличные деньги. И о том, как «подсел» сначала на «одноруких бандитов» - игровые автоматы,- затем – на зелёное сукно рулетки тоже можно кое-что вспомнить. А ещё поведать, как тяжело он избавился от беды, которая свела в могилу самого гения Достоевского. Но в таком разе повествование рискует сильно затянуться, и мне не добраться до сегодняшних потрясающих свершений Шария в Интернет пространстве. К тому же я ещё и не прикоснулся к яркому журналистскому периоду в биографии Анатолия Анатольевича.
Так вот, чтобы вы знали, уважаемый читатель, с 2005 и по 2012 годы на Украине не существовало более известного журналиста, чем Шарий. Его даже называли «украинским Гиляровским». Он писал в местные издания, сотрудничал с «Московским комсомольцем». Зимой 2006 года Анатолий взорвал общественную жизнь «нэзалэжной» публикацией «Почему спит ребёнок», в которой поднял вопрос об использовании детей профессиональными нищими Киева. Следующее, ещё более резонансное расследование журналиста – статья «Публичный детский дом». В огромном фешенебельном (с бассейнами и салонами SPA) одесском детском доме «Жемчужинка», обвешанном камерами видеонаблюдения, содержалось 23 ребёнка. Число сотрудников в 2 раза превышало число детей. По вечерам к детдому съезжались элитные иномарки. Народный депутат Михаил Сирота и общественный деятель Светлана Дядченко затребовали провести проверку детдома, писали в МВД, в Прокуратуру, в СБУ. Вскоре депутат погиб в автокатастрофе. Когда СБУ всё же занялось проверкой, исчез журнал посещений «Жемчужинки». Медиков и психологов хозяева заведения к детям не допустили. Зато подали на Шария в суд, обвинив его в клевете. Журналист написал второй материал «За статью о педофилии - под суд», камня на камне не оставив от «фарса правосудия». Однако, в итоге, вынужден был заплатить «пострадавшей стороне» 1000 гривен.
Весной 2011 года Шарий начал свою личную борьбу с организованной преступностью. Он пишет о том, что нелегальные казино в Киеве прикрывает милиция, о том, что министр МВД и его зам берут миллионные взятки, а само ведомство, призванное защищать граждан, добывает себе «миллионы на крови». Вместе с журналистами канала 1+1 Анатолий проводит серию расследований, посвященных «крышеванию» наркоторговли на Украине Управлением по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Результат - увольнение многих высокопоставленных офицеров МВД, закрытие нескольких нарко точек в столице. Следующая статья - «ОБНОН плюет в лицо Министру?» - положила начало жёсткого – не на жизнь – на смерть - противостояние «Шарий - МВД Украины». Министр А. Могилёв лично поставил подчинённым задачу: «Любым способом решить вопрос Шария». Другими словами закрыть рот ненавистному писаке. На журналиста совершили покушение. Возбуждено уголовное дело № 09-22896. В тот же день оно «перевозбуждаетс» против самого журналиста - «инсценировка покушения». В квартирах матери Шария и его жены проводятся противозаконные обыски. Следователи изъяли карты памяти, и сим-карты телефонов. Милиция не допускала на место обысков ни адвокатов, ни коллег журналиста с канала 1+1. Против Шария возбудили ещё два уголовных дела и объявили во всеукраинский розыск. Тогда даже ежу, не говоря об Анатолии, стало ясно: ещё чуть-чуть и он загремит на тюремные нары. В лучшем случае. В худшем… 19 марта 2012 года Шарий просит убежища в Евросоюзе и с чрезвычайными осложнениями получает его.
Таким образом, уйдя, словно Колобок, «от дедушки, от бабушки» и «от банды Януковича» Анатолий Анатолиевич получил, наконец, возможность перевести дух и сосредоточиться на своих собственных проблемах, которых у 35-летнего человека наблюдалось не так уж и мало. Особенно, если учесть, что он оказался вдруг вдали от любимой родины. Момент принципиальный и я его педалирую сознательно, поскольку глубоко убеждён: на сегодняшний конкретный день Шарий есть самый настоящий патриот Украины, любящий свою родину как мать. В отличие от сонма лживых болтунов, которые за витиеватыми словесами скрывают шкурные интересы и мажут сомнительными мазями ножки кровати, где в муках корчится хиреющая Нэнька, этот истинный мужик сражается за её здоровье с упорством просто-таки восхитительным. Так сражались за Украину ещё Олег Бузина и Руслан Коцаба. Только первый убит, второй – за решёткой. А Шарий на свободе громит ублюдочные укроСМИ по всему фронту и с таким размахом, как в былые времена Атилла громил Римскую империю. Ни одно стоящее событие, происходящее на его родине и находящее злобно-искривлённое отображение в украинских средствах массовой информации – иного там просто не случается - не ускользает от пристального, грамотного и честного анализа этого высокопрофессионального журналиста, рядом с которым поставить некого. Ибо он – энциклопедически образованный Гулливер, а у подошв его башмаков роятся крошечные злобные «лилипутики от хохлацкой журналистики», не умеющие отличить Гоголя от Гегеля, Бабеля от Бебеля, кобеля от кабеля. Сама профессия на Украине умерла.
Поэтому нам с вами, читатель, даже трудно себе представить, сколь же по-животному люто Шария ненавидят все скопом злобные «хунтята», кровавой тропой пришедшие к власти на Украине и их лизоблюды-приспешники, всячески обеляющие гнусный режим. Наверное, в своё время столь же зверски ненавидели Юрия Левитана Гитлер с Геббельсом. Нынешние украинские правители неоднократно пытались заполучить журналиста по экстрадиции. Им на помощь приходили литовские властные недоумки. В злодейском тандеме они пытались лишить Анатолия статуса беженца и переправить его в украинские застенки. Основной канал Шария на видеохостинге YouTube трижды (!) блокировался с формулировкой «вследствие подачи третьими сторонами (читай – Украиной!) многочисленных жалоб в связи с тем, что размещённые пользователем материалы нарушали авторские права». Только не из того теста Шарий, чтобы из него куличики лепили. Не дожидаясь восстановления заблокированного канала, журналист всегда создавал другой с аналогичным содержанием. Естественно, что по результатам рассмотрения претензий администрацией видеохостинга, основной канал всякий раз восстанавливался. Оно и понятно: в Европе свобода слова не пустой звук. Сам блогер констатировал: проверяли его личность опять «по 585-й жалобе из Украины». То был не просто наезд – бульдозерная атака на свободу слова журналиста. Ибо сама постановка вопроса с нарушением авторских прав укроканалов Анатолием выглядит даже не смешно - абсурдно. Блогер ведь элементарно использует фрагменты обнародованных (!) материалов украинских СМИ, чтобы демонстрировать полный бред и вредоносную сущность преподносимой ими информации. Конечно, люди больше моего смыслящие в тонкостях и нюансах Интернет пространства, могут заметить, что ситуацию в компании YouTube решают беспристрастные роботы, которым абсолютно до лампочки, какие политические, экономические, культурные и прочие взгляды отстаиваются на телеканалах. Оно-то так, да только «роботы» те в последнее время стали поразительно избирательны: то ударят по RT, то по LifeNews, то по АNNA News. Зато укроканалов для «роботов» словно и не существует. А ведь там - беспредел полнейший. В буквальном смысле слова сегодняшнее украинское телевидение и электронные каналы представляют из себя сплошную канализацию со всеми сопутствующими составляющими: вонью, грязью, ложью и невиданной нигде более в мире злобой на всё русское. В укроСМИ вообще не случается дня и даже часа без дикого юродства и запредельного цинизма в отношении собственного народа, но особенно - в отношении России. Всё потому, что подвизаются там недалёкие, зачастую просто убогие люди, которых не возьмут даже официантами в приличные рестораны. И производят они на свет божий прост-таки «охренительные маразмы», как любит выражаться сам Шарий.
Приведу лишь некоторые примеры «новостей» от одичалых укроСМИ. «В Донецке убивают пациентов госпиталей из-за нехватки койко-мест. В Крыму – повальный голод. Захарченко ввёл смертную казнь. В ДНР и ЛНР выпускаются презервативы «Победа». На Донбассе организовано подразделение боевых карликов. Украина производит лучшие в мире танки. Тюменские зеки воюют на Донбассе. На строительство объектов в Сочи потрачено сто триллионов. Дети пишут письма… мёртвым героям. Начался сбор подписей за арест Медведчука. Под Киевом обнаружена патриотическая выбоина в виде карты Украины. Шестилетний крымчанин нарисовал паспорт Украины. Напротив Донбасс-арены на кустике шиповника повязана «жото-блакитныя ленточка».
Вообще же цинизм и запредельная тупость «обезьянок на верёвочках у олигархов», изготовляющих подобные «новости» для пипла нэзалэжной поистине безграничны. А их наглая и кричащая ложь запредельна. Ну что вы хотите, эти отморозки регулярно выдают в качестве «забойных новостей»… надписи, сделанные пубертатными подростками на заборах и в подворотнях. Если голь на выдумки хитра, то мразь на выдумки тупа.
…Вот все укроканалы в прямом эфире дают тепловозные гудки в поддержку Савченко. (Как вам сама форма поддержки!?) Шарий просто-таки искромётно откликается на такой телевизионный маразм. Несколько минут в полной тишине демонстрирует, как доходят до кондиции его помидорчики. Вот блондинка с одной извилиной в мозгу летит в Нью-Йорк за многие тысячи километров для встречи с (не к ночи будет сказано) «выдающейся деятельницей» Самантой Пауэр. Но загодя и перед телекамерой «случайно» обливает себя кавой (кофе). Тут же в машине переодевает кофту задом наперёд и с этой «потрясающе гениальной находки» начинает своё интервью. Шарий «случайно» перед камерой обливает себя водой. И без комментариев. Вот укроСМИ в разных вариантах сообщают о выступлении крупного евро чиновника, который говоря, о ситуации на Украине, упоминает: Крым, Донбасс, Путина, агрессию России против Украины. Шарий берёт оригинал выступления политики, на наших глазах переводит его через Гугл и выясняется, что в своей речи евро чиновник ни разу не упомянул ни Крыма, ни Донбасса, ни Путина, ни агрессии Россия против Украины. Он просто сказал о гражданской войне на юге Украины. Вот «таблетка для памяти» от Шария про крутого радикала Ляшка. Приводятся полтора десятка агрессивных высказываний политика с нетрадиционной ориентацией, где он камня на камне не оставляет от бюджета. С пеной у рта заверяет всех, что его партия за этот презренный бюджет в жизнь никогда не проголосует. А кто это сделает, того надо огреть дважды дубиной по голове. Финал: Ляшко и его радикалы за бюджет голосуют. Шарий итожит: взяли шлюх и сделали из них радикалов. Вот блогер привод рождественское выступление глав трёх главных религий Украины: Онуфрия, Святослава и Филарета. Первые два говорят о мире, радости, любви и надежде. Как и должны говорить пастыри в канут Светлого Рождества. Самозваный «патриарх» Киевский и всея Руси-Укрианы: «Смерть, грех, грехи, смерть, страдания, смерть, грехи, смерть, смерть, смерть». И ни о чём другом больше так и не сказал. Шарий: «Я, конечно, не врач, но ведь «хвора людына».
Итак, мы видим с одной стороны инфернально-злобную, тупо-лживую, крикливо-агрессивную пропаганду деградирующих укроСМИ. С другой -перед нами предстаёт искромётное, весёлое, всегда аргументированное и всегда честное её разоблачение. Из почти двух с половиной тысяч обнародованных Шарием материалов вы не обнаружите и десятка сомнительных, сделанных на потребу какой-то партии, или олигарху, или даже государству. У него только правдивые разоблачения. Вот вам и весь секрет невероятной популярности украинского медиа-эксперта.
…Украинские СМИ, электронные в особенности, никогда не отличались хотя бы маломальским профессионализмом. Лет двадцать назад в «Независимой газете» автору сих строк приходилось писать («УТВ в собственном соку») о вопиющей безграмотности тех, кто обслуживает «ТВ-ящик нэзалэжной». Теперь вижу, что те телевизионщики на фоне нынешних кошмарных бездарей – просто академики от Константина Львовича Эрнста. С другой стороны, а каким ещё может быть телевидение у страны, львиная часть населения которой на полном серьёзе убеждена: Чёрное море вырыли древние укры; Бандера - Иисус Христос, родившийся не в Галилее, а в Галиции; Тутанхамон был украинцем, а Будда вырос в Чернигове; Коломыя – родина Колумба, а Прометей – украинский парубок; украинской нации сто сорок тысяч лет; именно украинцы изобрели колесо, плуг, порох, письменность, подводные лодки, геликоптеры, паровозы и ракеты. Да чего там мелочиться: вся цивилизация, в оконцовке, появилась благодаря «гарному хлопцю Адаму».
Это было бы смешно, если бы не было так грустно и трагично. Ведь из всего вышеперечисленного бреда проистекают не только все беды и протори украинского народа, но и его убогая ментальность на нынешнем этапе. Украинцы, живущие в условиях нелепых мифов, которые сами же себе создают, постоянно должны чем-то эти мифы подпитывать. Им так комфортно. Столь же «кайфово» бывает и подсевшим на наркоту. Так вот СМИ нэзалэжной «дурью» снабжают свою аудиторию превосходно. А Шарий в этих условиях выступает, как самоотверженный врачеватель. У него даже термины медицинские попадаются: «Яценюк и склероз», «Таблетки для памяти», «Ода государству маразма». Всё правильно: больных лечить надо. И Толик лечит. Господи, как же он замечательно орудует хирургическим скальпелем весёлого ума и железной логики против тупой и ублюдочной украинской пропаганды. Конечно, я извиняюсь за резкость оценок. Только, когда насмотришься и начитаешь того бреда и кошмара, который регулярно льётся на головы бедных моих земляков из украинских СМИ – понимаешь: тупость и ублюдочность ещё щадящая характеристика. А украинские журналисты настолько упороты и отморожены, что даже неоднократно разоблачённые Шарием фейки повторяют в своих изданиях! И таких примеров десятки, сотни! Каждый раз, просматривая короткие, как шахматные блиц-партии, ролики Анатолия невольно думаешь: всё - вот это уже край, дно. Кажется: ниже плинтуса опуститься людям, именующим себя журналистами, уже невозможно по определению. Но в следующий раз видишь: ещё как можно! Вот они заявляют: «Армен Джигарханян сказал, что русского языка нет как такового». Шарий разоблачает: «Да, так сказал, герой артиста… 27 лет назад! По этой логике Энтони Хопкинс – людоед!» И роскошная концовка: «УкроСМИ, я вас съем!» А какого замечательного эксперта себе в подмогу привлёк Анатолий – Де Била. Браво, коллега! С дебилами на равных может общаться только месье Де Бил. И это на самом деле большая трагедия. Ведь сегодня добра треть украинцев нормальной аргументации просто не понимает. Ты им говоришь: ребята, вы свергли Януковича лишь за то, что он хотел отложить подписание соглашения с Евросоюзом на год. Так Порошенко отложил его на четверть столетия! И за год с небольшим президентства в восемь раз увеличил свои доходы. Почему не идёте на очередной майдан? А тебе с ненавистью отвечают: сдохни, путинский ублюдок!
Трагичное и бедственное состояние умов своих соотечественников сам Анатолий Анатольевич характеризует так: «Ни одна из заявленных целей «революции гадости» не достигнута, ни одно обещание не выполнено. Ситуация во всех сферах общественной жизни катастрофическая. Нищих всё больше, коррупция и воровство крепнут, число вооружённых отморозков-«патриотов» множится. С каждым днём всё труднее становится объяснять немайданувшейся части населения, ради чего были все потери, разрушения и массовые убийства. Российских войск на Донбассе так и не обнаружено - сложно найти в тёмной комнате чёрную кошку, особенно если её там нет. Падение производства в центральной и западной Украине никакой «агрессией» не объяснишь. Особенно явственно стало видно то, что Россия не воюет с Украиной после демонстрации возможностей группировки ВКС РФ в Сирии. Если бы половина той группировки (а это малая часть от общей численности ВСК России) нанесла удар по карательным бандам ВСУ, то их бы уже и след простыл. И никакой наркоманский бред Турчинова бы не помог. Поэтому вся система пропаганды американского оккупационного режима рушится – как в части мифической «российской агрессии», так и в части «благости запада».
Но даже и при этом некоторое число истово верующих в догмы остаётся. Эти люди и раньше были не особо психически здоровыми, а при столкновении с суровой реальностью, коренным образом отличающейся от групповых догм, они всё больше впадают в неадекват, их умственные расстройства стремительно прогрессируют. Что делать режиму и его упоротым сторонникам в таком случае? Достигнуть хоть каких-то успехов на дипломатическом поприще им не удалось. «Упасть на хвост» ЕС и США в экономическом плане – тоже. Привлечь инвесторов – заведомо невыполнимая задача. Сами созидать и строить ничего не умеют. Что остаётся? Правильно, усиливать пропагандистские усилия, всё дальше удаляясь от суровой реальности в сторону клинической шизофрении. Оруэлловский «1984» невозможен без образа врага. Поэтому сочиняются всё более бредовые «исторические факты» про «величие древних протоукраинцев» и «жахлыви утыскы» их со стороны «москалей». При этом реальные исторические факты замалчиваются или перевираются. Создаётся героическая мифология про «киборгов» и прочих «хероев», по которым танки ездят, а они выживают, и которые в одиночку уничтожают целые дивизии псковских бурятов своей же оторванной ногой. Ярчайший пример – Вова Парасюк, чудо-человек, которого ни пули, ни гранаты РГД не берут, который даже в плену находясь, пытал «злобных москалей». Нагнетается абсолютно оторванный от реальности образ России, как «северного Мордора». На самом же деле, всякие сотни самообороны, территориальные батальоны и вооружением, и поведением напоминают орочьи банды. Цензура на Украине свирепствует. Нормой стали чисто террористические методы воздействия на инакомыслящих. Пропаганда изо всех сил доказывает: в России живётся много хуже, чем на Украине. Для этого запущена целая серия сайтов и пабликов по генерации откровенных фейков, где уже и Сибирь с Татарстаном отделились от России, и в Москве только армия из последних сил сдерживает повстанцев. Каких таких повстанцев? Свежевыдуманных. Про давно наступивший голод из-за отсутствия хамона я вообще молчу. Идёт постоянная и хорошо организованная компания дискредитации топовых оппозиционных к киевскому режиму блогеров (журналистов, экспертов, общественных деятелей). Например, я отследил множество аккаунтов в различных соцсетях, вся активность которых сводится ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО к компрометации моих выступлений. Суть всех комментариев примитивна, как шинельный хлястик: «он не компетентен», «он там не был», «вывсёврети», «раньше читал, а теперь не интересно» и т. д. Никакой иной деятельности в сети они не производят напрочь. Я отследил и у других оппозиционных киевскому режиму топ-блогеров несколько аналогичных «именных» ботов. Палятся они предельно и очень тупо: один на все многочисленные аккаунты ставит одинаковые аватарки; другой вместо забаненных твинков создаёт новые аккаунты с тем же именем, но новой цифрой после него. Многие используют сервисы, которые позволяют без дополнительного программного обеспечения отслеживать их активность. Редко встречаются более гибкие экземпляры. Впрочем, несмотря на все ухищрения американских рабов, Правда продолжает сиять во всей своей чистоте. Всем думающим людям очевидны и внешнее управление Украиной, и террористический характер киевского режима, и крах евро иллюзий, и агрессивная природа американского империализма, и бездарность Яценюка с его «молодой командой», и запойный алкоголизм Порошенко, и раболепство «нерабов» перед американскими хозяевами, и усугубление проблем в экономике, энергетике Украины, и бандитизм «патриотов», которые от рэкета уже перешли к откровенному разбою, и карательная природа «АТО», и стремительное приближение времени, когда киевскому режиму и его холуям придётся платить по счетам».
- Анатолий Анатольевич, что вам лично придаёт силы в борьбе с киевским режимом и его клевретами?
- Исключительная вера в правоту собственного дела. Я люблю Украину и свой народ, но мне категорически не нравятся нынешние украинские правители, попирающее все нравственные нормы. Недавно группа «Телекритика» в рамках проекта ОБСЕ за счет денег английского посольства провела мониторинг украинских СМИ на предмет правдивости освещения конфликта на Востоке. И к удивлению самого английского посольства результаты получились ошеломляющие. Мало того, что ложь официальных украинских СМИ беспрецедентна по своему размаху и наглости, так оказывается (так установили исследователи!), у этой лжи есть совершенно конкретная цель: разжигание межнациональной розни и ненависти, для возведения все новых барьеров между различными этническими и религиозными группами! Ни много ни мало, цель работы украинских СМИ – это разжигание тотальной гражданской войны на национальной и религиозной почве! Категорически я с этим не согласен. А поскольку критика госчиновников не является преступлением по международным демократическим нормам, то этой критикой я и занимаю. И потом на моей стороне - Правда, а на их – Мамона.
- Зато вас часто обвиняют в продажности «кремлёвскому режиму»…
- Часто – не то слово. Люди с уровнем IQ минус три проделывают это постоянно, визгливо и за гранью элементарных нравственных норм. Но ещё никто, ни разу и нигде не привёл хоть одного вшивенького доказательства этому бреду.
- Вы не соглашаетесь, когда вас величают: один в поле воин.
- Да, это правда. Потому как мне просто-таки неоценимую помощь оказывает Ольга Бондаренко, десятки и даже сотни людей по всему миру и, прежде всего, – на Украине. По понятным причинам я не стану называть никаких имён.
Хотелось мне ещё спросить Толю, сколько своих денег он выплатил украинским старикам, влачащим существование за гранью бедности. Ведь он уже год (!) каждый день (!) выплачивает одному пожилому человеку 4-кратный размер украинской пенсии. Когда случается пропуск, то на следующий день «пенсия от Шария» вручается двум, трём и даже четырём нуждающимся. Однако, поразмышляв, не стал интересоваться этой бухгалтерией. Ещё и потому, что там, в недосягаемой для нашего слабого человеческого ума Канцелярии ведётся самый строгий и точный учёт всего того, что мы делаем здесь, на этой бренной земле. И все нам, в конечно итоге, воздастся.
И последнее. У астролога спрашивают: «Скажите, когда закончится весь этот бардак и беспредел на Украине?» - «А тогда, когда Шария назначат министром пропаганды вместо кума Порошенко Стеця и Анатолий это министерство лжи упразднит».
Жаль, не дожить мне до этих светлых времён…
Михаил Захарчук.

29 марта 80 лет С.С.Говорухину

Генерал российского кино
Есенинское: «Лицом к лицу лица не увидать. Большое видится на расстояньи», кажись, никто ещё не пытался подвергнуть сомнению. А коли это действительно истина императивная, то по-настоящему оценят вклад Говорухина в культуру и общественную жизнь России лишь те, кто придут после нас. Однако, и мы, его современники, имеем право на некоторые предварительные итоги. Тем более, что и повод весомый. Восемьдесят лет, конечно, ещё не мафусаиловский возраст, но всё равно дата почтенная. Так вот Станислав Сергеевич, полагающий, что «биография художника - это его произведения», снял 13 художественных фильмов. Среди них: «Вертикаль», "День ангела", "Белый взрыв", "Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо", "Место встречи изменить нельзя", "Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна", "В поисках капитана Гранта", "Десять негритят", "Ворошиловский стрелок", "Благословите женщину", "Не хлебом единым". Он так же написал 14 сценариев (в частности - к самому кассовому фильму советского проката "Пираты ХХ века"), 3 книги – ("Великая криминальная революция", "Страна воров", "Неизвестное об известных"). Как актёр снялся в 20 фильмах.
Для нас, людей военных, особенно ценны такие его работы, как генерал Кутепов – фильм «Маршал революции»; генерал-майор – фильм «Комбаты»; комдив в фильмах «Анкор, ещё анкор!» и «Благословите женщину»; генерал из фильма «Любовь-морковь». В конце восьмидесятых Говорухин снял фильм "Александр Солженицын" – самое объёмное интервью с писателем о его жизни и творчестве. Особое место в творчестве режиссёра занимает публицистическая, художественно-документальная трилогия - "Так жить нельзя", "Россия, которую мы потеряли", "Великая криминальная революция". Достаточно сказать, что за первый фильм автор получил кинематографический приз «Нику» сразу в трёх главных номинациях: «Лучший документальный фильм», «Лучшая режиссёрская работа», «Лучшая сценарная работа». По итогам 1990 года этот фильм тоже стал лучшим. Именно тогда Говорухин пришёл и в политику, став депутатом Государственной думы, организовав собственный блок. Был председателем первой парламентской комиссии по расследованию причин и обстоятельств возникновения кризисной ситуации в Чеченской Республике, председателем Комитета по культуре. За период его работы на этом посту финансирование культуры, искусства и кинематографа возросло с 60-70 до 100-115 процентов. Принятие в 1995 году Закона "О государственной поддержке кинематографии" вывело отечественный кинематограф из затяжного кризиса, зарплата работников культуры увеличилась вдвое. В 2000 году Станислав Сергеевич выдвигался кандидатом на пост Президента Российской Федерации. А через десять лет возглавил предвыборный штаб Владимира Путина. Серьёзно увлекается литературой и живописью. К 75-летию в Москве прошла выставка его 70-ти, в основном пейзажных, полотен. Любит симфоническую музыку. Во всех своих 20 фильмах всегда снимался без дублёров.
…Личность Говорухина заинтересовала автора сих строк ещё на техникумовской скамье, когда он посмотрел фильм «Вертикаль» и впервые увидел там «живьём» Высоцкого. До того времени даже не представлял себе, как выглядит кумир моей юности. Спустя многие годы жизнь щедро наградила меня продолжительным общением с выдающимся поэтом, артистом и бардом. После его смерти я взялся писать книгу «Босая душа или Каким я знал Высоцкого». Обратился за помощью к Станиславу Сергеевичу и получил отказ, мотивированный чрезмерной занятостью. Будучи закоренелым путинистом, я в 2011 году пришёл в предвыборный штаб и предложил его главе свою посильную помощь. Глава Говорухин её проигнорировал. Без объяснений. Наконец, совсем недавно получаю задание из редакции «Столетия» написать юбилейную заметку о Говорухине. Звоню ему аккурат в День защитника Отечества. Так, мол, и так, уважаемый Станислав Сергеевич, поздравляю вас с праздником и прошу вашей аудиенции длительностью в пару партий на бильярде. Кий я очень хорошо держу в руках. Сам Митасов меня обучал. И вы, давнишний почитатель столь замечательной игры, должны это оценить. Заодно и «попытаю» вас на предмет круглой даты. Ах, какая жалость, отвечает, но я, извините, недомогаю. Что ж, бывает…
Всё это я излагаю столь подробно, чтобы читатель понял: даже в силу вышеизложенных причин мне весьма затруднительно, рассуждая о герое, оставаться в рамках так называемой «толерантной беспристрастности». Шило обиды, как ты его не прячь в писательском мешке, всё равно же вылезет. Редакционного задания, однако, никто не отменял, и я решил выполнить его следующим способом. А пусть, подумалось, штрихи к портрету Говорухина напишут мои близкие друзья-товарищи и его жена.
Галина Борисовна без малого полвека живёт с Говорухиным. А мы с ней знакомы четыре года.
- Галина Борисовна, вы все фильмы супруга видели?
- Вопрос более, чем риторический. Некоторые картины я смотрела по многу раз и многое из них помню наизусть. Скажу сразу: у Станислава нет проходных фильмов.
- Приходилось мне читать «Записки чревоугодника», написанные Станиславом Сергеевичем. Слушайте: он же – гурманище, рядом с которым в нашей культуре можно поставить разве что лишь Михаила Яншина. И как вы удовлетворяете его немыслимые кулинарные запросы?
- К счастью, я очень прилично готовлю и ещё никогда не получала «рекламаций» от мужа на сей счёт.
- Как вы относитесь к тому, что супруг, помимо всех своих увлечений - кино, живопись, литература, история, бильярд, путешествия и прочее – занимается ещё и политикой?
- Я никогда не была в большом восторге от его «хождения во власть», но принимаю это как данность и не выказываю своих несогласий.
- Вам бы хотелось как-то «усовершенствовать», улучшить мужа?
- В народе говорится: за ним, как за каменной стеной. Это – и о Станиславе. А от добра добра не ищут.
- Внуками Станислав Сергеевич занимается?
- Да, дедушка он ничуть не хуже, чем муж. (Покойный сын Говорухина Сергей оставил двух сыновей: Станислава, Василия и внебрачную дочь Варвару. Этому талантливому и безрассудно храброму киномастеру хотелось, чтобы его дети дружили между собой. Его завещание выполняется, в том числе, и стараниями его отца).
Юрий Прокофьев свыше полувека работал оператором на отечественном телевидении. В 70-х - специальный корреспондент Гостелерадио в Польше. Снял более сотни спецрепортажей и десятки документальных фильмов. Был не только оператором-постановщиком картины Говорухина об Александре Солженицыне, но и доверенным лицом главного героя этого фильма. Выполнял обязанности директора-распорядителя, когда писатель два месяца ехал по Росси. Мне одному дал интервью для «Красной звезды» по итогам этого масштабного вояжа. А познакомились мы во время спитакского землетрясения. Три месяца колесили по Армении в свите главы Правительства СССР Николая Рыжкова. С тех пор дружили крепко до самой его смерти Юрки, которая случилась ровно год назад.
- И кого я только не снимал за свою жизнь: королей, президентов, членов Политбюро, космонавтов. Год «пас» Горбачёва. Но всё-таки звёздный час подарил мне Говорухин. Тем, что выбрал меня для поездки в Вермонт среди десятков других ничуть не хуже операторов. Это обстоятельство определило всю мою последующую жизнь. Не без гордости признаюсь: семья Солженицыных с тех пор стала для меня родной. И вот это письмо хранить буду, как дорогую реликвию: «Вермонт. 18.9.92 г. Дорогой Юрий Михайлович! Сейчас получили кассету и по¬смотрели фильм. Сердечно благодарю Вас за Вашу теплую ка¬меру и превосходную работу. Передайте, пожалуйста, ото всех нас - приветы и благодарность – Станиславу, Боре, Алеше и всем, кто потом работал над фильмом. А.Солже¬ницын».
- А вот я слышал, что Говорухин, как бы это помягче выразиться, в некоторой степени даже стервозный человек…
- Ну он точно не стодолларовая купюра, чтобы всем нравиться. Хитрожо….сть за версту чувствует. Но если ты за дело душой болеешь, то лучшего партнера, чем Стас найти трудно. И потом учти: он же знает наше операторское ремесло на молекулярном уровне. Его ни на какой мякине не проведёшь. Но мне он доверял полностью и безоговорочно. Мы же вдвоём сняли ещё и «Великую криминальную революцию». Не знаю, кто там и что тебе говорил о Говорухине (о как я случайно скаламбурил!), но с этим человеком я бы точно в разведку ходил. Запиши, кстати, в свою копилку анекдоты о нашем брате операторе, которыми меня снабдил Станислав Сергеевич. Режиссёр интересуется у оператора: «Если вы выпьете стакан водки, сможете снимать?» - «Смогу» - «А два стакана?» - «Смогу» - «А три?» - «Смогу. Но уже только как режиссёр». Этот же вариант с другим окончанием: «А четыре?» - «Так ведь снимаю же».
Оператор побывал на спектакле. Спрашивают: тебе понравилось? «Да ну, всё – общим планом».
- Ты надеешься ещё поработать с Говорухиным?
- Это целиком зависит от Станислава Сергеевича. Но если он позовёт – всё на свете брошу и пойду за ним в огонь и воду.
Леонид Колпаков, ответственный секретарь «Литературной газеты». Лауреат премии Москвы и премии правительства России, награжден Пушкинской медалью. Родился в один день со своей «ЛГ». 22 года назад опубликовал мою первую заметку. На днях – последнюю. И все эти годы мы дружим к обоюдному удовольствию.
- За те 15 лет, что Юрий Поляков руководит "Литературной газетой", где я имею честь работать, не раз и не два сталкивался со Станиславом Сергеевичем Говорухиным. Познакомились мы в Гатчине на некогда знаменитом фестивале, придуманном Сергеем Есиным и Валентиной Ивановой "Литература и кино". Говорухинская лента "Благословите женщину" снятая по повести И.Грековой, естественно, получила Гран-при. А это - между прочим - репринт академического собрания сочинения Льва Толстого почти в ста томах. Попыхивая трубкой, режиссер Говорухин приз принял, аплодисменты выслушал, однако толстовские тома, выпущенные издательством "Терра" и подаренные фестивалю его директором Сергеем Кондратовым, оставил в подарок Гатчинской библиотеке. А ведь тома с золотым тиснением могли украсить его рабочий кабинет если не на даче, то хотя бы в Госдуме. Для меня это тогда, да и сейчас поступок.
Говорухин по просьбе "ЛГ" несколько раз давал в газету немаленькие тексты - в последний раз про Бориса Андреева. Работать с ним - одно удовольствие. И замечания выслушает, и заголовок новый сам придумает. Правда, поймать его в Москве практически невозможно - как пелось когда-то, он в дороге, он в пути. Но мобилен и доступен, как и положено современному человеку. Однажды провел в его компании пару дней в Ганновере. Правда, так и не научился разбираться в тонкостях коньяка и арманьяка. В гостиничном баре народный артист России предложил угадать - в каком из бокалов какой напиток. И захохотал, когда я слил содержимое в один бокал и выпил. Оценил! А уж в коньяках он тоже разбирается. В Ганновере они с Юрием Поляковым выступали перед нашими бывшими соотечественниками. Какие оба полемисты, как их слушал зал! Режиссер, фильмы которого - и старые, и недавние, - я могу смотреть с любого эпизода, политические взгляды которого вызывают уважение, а спектакль "Контрольный выстрел", поставленный им в перерыве между заседаниями Госдумы во МХАТе у Т.В.Дорониной, 15 лет идёт с неизменным успехом, заслуживает самых горячих поздравлений! Как говорит нынешнее молодое поколение, респект и уважуха Вам, дорогой Станислав Сергеевич!
Виктор Баранец, военный обозреватель «Комсомольской правды», матёрый военный писатель и вдобавок поэт. На его счету добрый десяток книг. Член великого множества всяких общественных советов, комиссий. Доверенное лицо нашего Президента. Мы вместе учились в военно-политическом училище на факультете журналистики, в Военно-политической академии на редакторском отделении. Дружим семьями.
- Один из литературных героев Сергея Довлатова мечтал о том, чтобы после себя оставить на земной коре «хотя бы ногтевую царапину». В истории советского и российского кино Станислав Говорухин еще при жизни оставил борозду, которая никогда не зарастет бурьяном забвения. Если бы он снял не полтора десятка, а всего лишь 3 картины – «Вертикаль», «Место встречи изменить нельзя» и «Ворошиловский стрелок», - и этого было бы достаточно. Фильмы эти навеки останутся глубокими метками в биографии не только нашего кино, но и Отечества. Говорухин сумел так «впрессовать» в них физиономию времени, что его киношных героев невозможно отличить от реальных. А это и есть показатель искусства высшей пробы. Кино Говорухина разное – с золотым отблеском восхищения зрителей и увенчанное внушительными наградами, а и иногда и блеклое (кто вспомнит сейчас его «Белый взрыв» или «Среди серых камней»?). Что же касается Говорухина-публициста, то он не раз брал на себя роль беспощадного кинохирурга, который без наркоза вырезал гнойные моральные опухоли в мозгах соотечественников (имею ввиду и «Россию, которую мы потеряли» и «Так жить нельзя»). Говорухин - единственный в России кинохудожник, политические амбиции которого однажды «потеряли края», - во время президентских выборов он замахнулся на кремлевский трон, встав в очередь за российским скипетром. Правда, случился облом, а народ так и не понял, - это была серьезная репетиция новой роли, потеря чувства реальности или просто фирменный говорухинский прикол. Хотя если говорить без шуток, то идейные метания Говорухина могли бы быть уникальным материалом для сценария о его драматической жизни в кино и политике. Надо быть слишком мужественным и честным человеком, чтобы перед всей Россией сказать: «У меня много грехов. Гореть мне в аду». Не каждый депутат Госдумы отважится на такое. Но если Говорухин и попадет в ад, то обязательно с шампанским и своей знаменитой курительной трубкой. Кстати, от неназванных источников в чистилище поступает информация, что черти там пришли в ужас от одной мысли6 им придётся нюхать говорухинский табак, но зато с большим почтением по три раза на дню крутят его фильм фильм «Брызги шампанского». Черти ведь тоже не безгрешны...
Георгий Митасов, легенда русского бильярда. Учился у такого же гениального мастер Николая Ефимова, по прозвищу «Заика». Брал уроки у знаменитого Андрея Чемоданова - личного тренера Сталина. Многократный чемпион СССР, России, Москвы, мира (в командном зачёте), серебряный призер чемпионата Европы по пулу (американский вид бильярда). Первый в истории страны заслуженный тренер России, вице-президент и главный тренер Федерации бильярдного спорта России. Этот воистину академик кия и шара был партнером Никиты Хрущева, первого космонавта планеты Гагарина, маршалов Малиновского и Конева, экс-президента Ельцина. Член Союза писателей СССР, автор нескольких стихотворных сборников. Мы дружим более четверти века.
- Георгий Степанович, знаю, что в разные годы твоими партнёрами и учениками были: Леонид Утесов, Элина Быстрицкую, Ефим Копелян, Олег Борисов, Владислав Стржельчик, Всеволод Кузнецов, Кирилл Лавров, Сергей Герасимов, Николай Крючков, Сергей Михалков, Иосиф Кобзон, Роберт Рождественский, Эльдар Рязанов, Григорий Горин, Аркадий Арканов, Владимир Высоцкий, Станислав Говорухин. Кого-то, наверняка, упустил, но меня в данном случае интересует последний в перечне. Что можешь сказать об этом человеке, кинорежиссёре, игроке?
- Ну, насчёт кино это ты не по адресу обратился. Я даже не все фильмы Говорухина видел. А как человек, Станислав очень даже колоритная личность. Мне с ним всегда бывает интересно. Временами даже чувствую некоторую малость собственных познаний на фоне его мощного интеллекта. Которым, к слову, он не бравирует и в компании никогда не тянет одеяло на себя. Стас захаживал в мою подсобку ещё, когда я работал маркёром в ЦДРИ. Иногда и Володю Высоцкого приводил. Проведывали они меня затем и в Парке культуры имени Горького, где я проработал более десятка лет. Сначала – директором бильярдной, затем тренером. Правда, туда они уже значительно реже захаживали. Ведь в то моё заведение каждый день выстраивалась очередь по 200-300 человек. Это на пятнадцать-то столов…
- То есть, ты имеешь хорошее представление о знаменитом сражении Жеглова и «Печёного» в бильярдной Парка культуры?
- Сцена эта как раз снималась в Одессе. Однажды я прочитал интервью с неким Владимиром Ивановым, утверждавшим, что он в фильме «Место встречи…» был дублёром Высоцкого по бильярдной игре. В которой (!) поэт и бард не имел ни малейшего понятия. Ну что тут сказать? Во-первых, картина, насколько я помню, снималась в конце 70-х. Тогда всех мало-мальски известных игроков в бильярд я знал наперечёт. Это чрезвычайно штучная профессия. Но ни о каком таком Иванове из Одессы я слыхом не слыхивал. Ну да не в этом дело. За Володю обидно. Он, конечно, не обладал безусловным бильярдным мастерством Говорухина, но шарики катал очень даже недурственно. Многажды я ему составлял компанию за столом с зелёным сукном. Вот Леонид Куравлёв, игравший «Печёного», тот действительно никогда в руках кия не держал. И в кадре это просто вопиюще бросается в глаза. Он упорную ладонь кладёт «лодочкой», а кий за спиной держит, как дама зонтик. Чего никогда бы не позволил себе настоящий бильярдист.
- Почему же тогда Говорухин не добился предельной правдивости сцены?
- Говорил мне, что этот эпизод снимался Высоцким без него. Ты же знаешь, что Володя был полноправным сорежиссёром картины.
- Что-нибудь ещё тебе рассказывал Говорухин о своей, бесспорно, самой лучшей картине?
- Было дело. Например, говорил, что специально снимал некоторые сцены, заведомо зная, что их не пропустит цензура. Ну как художники собачек в углу картин рисуют. Покупатель возмутится, собачку удалят и картину впарят. Изначально фильм замышлялся на семь серий – осталось только пять. Выброшена и продолжительная «постельная» сцена с Шараповым и Варей. Вообще Варя погибала, как в романе, но начальство посчитало, что девушка должна жить. Незачем, мол, расстраивать советских людей. Вообще я должен тебе сказать, что такой фильм как «Место встречи…» никто бы другой кроме Говорухина никогда бы не дотащил до зрителя. Снять-то сняли бы многие, но преодолеть все идеологические, ведомственные и цензурные рогатки – такое было под силу лишь пробивному как танк Станиславу. Я его, кстати, познакомил с моим большим другом Игорем Щёлоковым – сыном тогдашнего министра внутренних дел. Так что и Николай Анисимович сыграл определённую роль в том, что фильм мы увидели. И его сумел обаять Говорухин.
Владимир Конкин, заслуженный артист России, лауреат премии имени Ленинского комсомола, автор нескольких книг. Четверть века назад я печатно обнародовал в журнале «Вестник ПВО», где был главным редактором, первую литературную пробу Владимира Алексеевича – эссе «Картина». А дружим мы многим более тридцати лет.
- Познакомились мы с Говорухиным в Одессе, когда я прилетел с телеграммой о том, что актёр Конкин приглашается на кинопробы фильма «Эра милосердия» (так назывался роман братьев Вайнеров – М.З.). Станислав Сергеевич произвёл на меня очень хорошее впечатление: смешливый, с юмором. Он сразу вызывал какую-то симпатию, и складывалось такое ощущение, что люди рядом с ним чувствуют себя комфортно. Хотя в процессе съемок у него часто случались и экстравагантные поступки. Допустим, мы снимаем какую-то сцену. И она не очень хорошо получается. В первый раз его реакция произвела на меня неизгладимое впечатление: он вдруг взял и встал на голову! А я по своей природе человек гибкий, и мы потом с Говорухиным как бы соревновались. Он на голову встанет, а я возьму и в стойке ногу за шею закину. Вот и разряжали моментально обстановку на съемочной площадке.
- Но говорят, что он может на съёмочной площадке посылать актёра и «по матушке», и «по батюшке»…
- В отношение меня он себя сдерживал. Я видел иногда, что он и «шипит», и хочет сказать недобрые слова. Но он уходил от этого. Через несколько месяцев работы я понял, что какие-то вещи должен делать сам. И Говорухин это тоже понял. Поэтому у нас не было разговоров: «А давай эту сцену попробуем так сделать?» Мы друг друга оставили в покое. Я не могу сказать, что у нас отношения были сверх дружеские. Скорее, они носили суховатый характер, но никогда не было вражды. Это я подчёркиваю потому, что, не смотря ни на что, картина «Место встречи изменить нельзя» удалась. Если бы этого не случилось, то тогда бы в моей жизни не было бы и «Тома Сойера». Фильм «Место встречи...» сгладил очень многие углы, мы «помягчели» друг к другу. Нам на каждом шагу говорили: «Ой, какую хорошую вы сняли картину». А какому сердцу это не приятно слышать? Поэтому и «Том Сойер» снимался с хорошим настроением.
Возвращаясь к «Месту встречи…» замечу: мальчики, которые в то время посмотрели картину, сегодня уже седовласы, многие из них – генералы, которых часто показывают на заседаниях в Кремле. Даже министр внутренних дел Владимир Колокольцев говорил мне однажды в кабинете на Петровке: «Шараповы нам нужны!» И признавался, что решил пойти в милицию именно после этого фильма. А снималась картина тяжело и стоил Говорухину седых волос. Со мной проблем не было - руководство телевидения заявило Говорухину, что играть Шарапова должен только Конкин. Это чуть-чуть помогло ему избежать нареканий в остальном. Например, снимать Владимира Высоцкого никогда в планы телевидения не входило. Говорухин пошёл на страшный риск, начал снимать Высоцкого без последней высокой подписи. Нас все время лихорадило - мы за несколько дней снимали большие объемы, пока у Высоцкого было время, а потом по неделе простаивали, ждали, пока построят новые декорации. Владимир Семенович категорически не хотел надевать милицейскую форму. Высоцкий в этом смысле был далеко не подарок для режиссёра. Был скандал с руководством - почему следователь в таком виде? Что за вольница! Говорухин все съемки находился между Сциллой и Харибдой, между руководством, Вайнерами и Высоцким, а ещё ему нужно было кино снимать! Но в целом у нас была потрясающая атмосфера. Евгений Шутов и Сергей Юрский меня иной раз буквально спасали. Юрский - гениальный актер, работать с ним было упоительно, мы подружились с ним, и с Сашечкой Белявским, с Витечкой Павловым, с Зиновием Гердтом, с Арменом Джигарханяном, Стасиком Садальским. Это все дорогие для меня люди. С Говорухиным мы картину никогда не обсуждали. Но есть великий канат, который нас навсегда связал с ним: это «Место встречи изменить нельзя». Это штучное производство, ручная работа, наполненная кровью сердца.
Если что-то и можно добавить к словам Володи, так лишь то, что он прав на 1000 процентов. Фильм получился гениальным. Станислав Говорухин сумел не только собрать сияющее созвездие замечательных актёров, но и максимально использовать их лучшие качества. И каждый из них: Сергей Юрский и Виктор Павлов, Наталья Фатеева и Леонид Куравлёв, Александр Белявский и Евгений Евстигнеев, Армен Джигарханян и Лариса Удовиченко, Станислав Садальский и Зиновий Гердт, Евгений Леонов-Гладышев и Александр Абдулов, Иван Бортник и Валерия Заклунная внесли свою частичку в общий успех. И всё же, в первую очередь, фильм обязан своим успехом дуэту Высоцкого и Конкина, создавших поистине легендарных персонажей. Дуэт Жеглова и Шарапова привнёс в фильм не только драматургически заложенное столкновение мировоззрений, но и неподдельную внутреннюю конфликтность, естественно возникшую при сочетании очень разных индивидуальностей двух «звёзд». И фильм в итоге получился воистину народным фильмом. Счастлив должно быть человек, создавший такое кино на все времена…
Михаил Захарчук.
Игорь_
29.03.2016 12:55

Искренние поздравления и пожелание здоровья, творческих успехов замечательному создателю фильмов и просто хорошему человеку!

Михаил, в стране были выдающиеся люди, с которыми Вам НЕ удалось дружить или просто общаться (ну, кроме Говорухина)? Такой широкий круг лучших людей страны, с которыми Вам довелось общаться и дружить - подарок судьбы!
Из статьи я понял, что и к восьмидесятилетнему юбилею Высоцкого, до которого осталось менее двух лет, Вам будет что рассказать нам, основываясь на личных впечатлениях (без протокола ☺).
________________________________________
Валерий (Минск)
29.03.2016 12:55

Да, Говорухин, как любой творческий человек, весьма непрост, тем интереснее плоды его трудов. Сними он только "Вертикаль" - и место в истории уже гарантировано. 13 фильмов, снятых Мастером, это вообще фантастика. А больше всего мне нравятся ранние работы Говорухина про Тома Сойера и Робинзона Крузо. Смотрел раз десять. И "Место встречи..." - более интересного фильма, посвященного милиции, я не видел.
Словом, многие лета, Станислав Сергеевич, и много новых фильмов!
________________________________________
Галайко Владимир
29.03.2016 13:18

Спасибо, Михаил. Хотя Говорухин человек непростой, но ты сумел найти в его характере самое лучшее. Все его картины - это успешные творения, политические, значимые. Пожалуй, кроме одной "так жить нельзя". Тут он добил то, что нужно было спасать.
А так - 100 лет Маэстро.
Помню, конец 80-х, мы с Витей Светиковым едем на его машине из Тбилиси в Бутуми. Вот-вот начнется очередная серия "Местро встречи..." Заезжаем в обычную деревню, дедушка и бабушка, грузины, русского языка не знают, но телевизор включен. Смотрим, наслаждаемся. Надо уезжать. "Нет-нет, - говорят они.-Вы первые русские люди в нашем доме". А далее - беспощадное грузинское гостеприимство. Место встречи изменить нельзя. Еще раз спасибо.
________________________________________
Валерий Галкин
29.03.2016 13:40

Очень интересно и жизненно.....
________________________________________
Владимир Кубань
29.03.2016 13:51

Как всегда, прекрасный получился портрет человека, олицетворяющего эпоху.
________________________________________
Наталья
29.03.2016 13:55

Доброго дня, Михаил Александрович!
И, как всегда, СПАСИБИЩЕ Вам за трудище!!!!!
Наталья Г.(А)
________________________________________
Александр Злаин
29.03.2016 14:30

На очерке Михаила Захарчука о Станиславе Говорухине смело можно учить будущих журналистов подходу к делу.Не удается встретиться с юбиляром,ищи другие пути выполнения редакционного задания.Захарчук показал мастер класс.Супруга великого режиссера,кинооператор,актер Конкин(Шарапов)ответственный секретарь "Литературки",военный обозреватель "Комсомолки" Баранец в беседах с автором материала нарисовали объемный портрет Говорухина.Впрочем,нельзя забывать о том,что Захарчук,что называется,имел выход на этих людей, он собрал воедино их суждения,убрал повторы и тем самым придал материалу журналистский блеск.
________________________________________
Вадим Браслав
29.03.2016 14:46

Талант с годами - не тускнеет! Это об авторе, Михаиле. Только Мастер - очеркист-публицист-писатель - способен таким образом обрисовать неординарную Личность, коим есть для нас Станислав Говорухин. Прочтёшь, как знакомое кино просмотришь, как воды родниковой попьёшь! Благодарность тебе, Михаил Александрович, за утоление души нектаром творческим...
________________________________________
Валентина
29.03.2016 14:50

SPACIBO MHE OCEH PONRABILOC,PRIATHO OBSHIATCIA C LUDMI COTORUE BOSHLI B HASHU ISTOPIU CTRANU, IZBEHITE U MEHIA HETU RUCKOGO SHRIFTA I MHE TIAGELO PICAT, BULO PRIATNO, DOCBIDAHIA
Valentina – Shev.(Ni-cuk) Ливорно, Италия
________________________________________
Геннадий
29.03.2016 15:30

добрый день читатель. Столько прочел, аж дух захватило. Да Про Станислава говорухина,думаю надо написать больше. Ведь народный ГЕРОЙ, фильм " Место встречи изменить нельзя" , Это исторический фильм, который собрал множество гениальных актеров, в одном месте. Об этом фильме можно говорить бесконечно , высказываясь выражениями, которыми стали по истине народными, типа (А сейчас Горбатый) и т.д.
Про фильмы снятые этим великим режиссером и актером, Я скажу только немного, и все же что я видел, всегда с восхищением , как мальчишка смотрел , в с пацанами во дворе повторяли сюжет фильма. Я горжусь , что в моей стране есть такие великие люди.
________________________________________
Татьяна Махашева
29.03.2016 16:13

С большим уважением отношусь к Станиславу Сергеевичу Говорухину, желаю здоровья и творческих успехов. Вы замечательный человек, великий режиссер, оказавший мощное влияние на целое поколение россиян. Живите долго, счастливо.
________________________________________
Владимир В.
29.03.2016 16:25

Вот, казалось бы, штрихи, штрихи, штрихи... А получился прямо-таки Рокотовский портрет, т.е. Захарчуковский...
________________________________________
Татьяна П.
29.03.2016 16:32

Кадры чёрно-белого кино с лицом Станислава Говорухина с утра пробежали по экрану.
И как-то всегда ловишь себя на мысли о быстротечности времени в такие даты.
Лицо человека говорит о многом.
Когда ещё услышишь такое?
Просёлочная дорога. Женщина идёт с рюкзачком за плечами в сельский магазинчик. Любит поговорить о кино:
- А помните фильм «Мужики»? Там ещё главный герой такой высокий красивый мужик, весь наш. Его все любят.
Это она об Александре Михайлове говорила.
Вот также с любовью и верой относятся простые люди к фильмам и героям Станислава Говорухина.
И очень важно, как в народе воспринимается фильм, как прорастают его герои в жизнь. Они воспринимаются, как часть их жизни.

Лицо у Станислава Сергеевича – это лицо сильного, волевого человека. Таким веришь раз и навсегда. Веришь каждому слову и взгляду.
За таким женщина, действительно, как за каменной стеной.

Была приятно удивлена, что родился он в Березниках на моём родном Урале.
И фильмы его я помню. Вот только «Ворошиловского стрелка» смотрела урывками. Настолько переживала и была проникнута любовью к главному герою и, предчувствуя трагическую концовку фильма, не досмотрела до конца.
Интересно автор подал своего героя в очерке.
Особенно мне запомнились слова Виктора Баранца:
« ... идейные метания Говорухина могли бы стать уникальным материалом о драматической жизни в кино и политике».

От всего сердца хочется пожелать Станиславу Сергеевичу
творческих побед,
удач, любви и теплоты зрителей и близких людей.
Пусть его творчество трогает наши сердца и будит умы.
И чтобы пронзительность сказанного слова и жеста делала людей чище духовно.
________________________________________
Александр Костенко
29.03.2016 17:07

О только что прочитанном: мастерски, талантливо, неравнодушно.
О герое очерка. Когда видишь по ТВ С.Говорухина и В.Путина вместе (слава Богу, что такое возможно в принципе) - тревога за будущее страны сменяется надеждой: всё у нас будет в порядке!
________________________________________
геннадий алехин
29.03.2016 17:57

Неординарная личность!А мне понравился его крайний фильм "У нас была прекрасная эпоха" по мотивам рассказов С.Довлатова,кого упоминал Виктор Баранец.
________________________________________
Наталья
29.03.2016 18:21

За статью спасибо. А я немного отличилась и поздравила Станислава Говорухина вместе с Путиным.
________________________________________
Елена
29.03.2016 20:32

ВОСЕМЬДЕСЯТ лет - не возраст...Здоровья Вам народный режиссер!!!
"Благословите женщину! смотрела много раз и с упоением просмотрю еще не раз...
________________________________________
Татьяна
29.03.2016 21:30

Талантливый человек талантлив во всем.У Говорухина чувствуется жажда к жизни.Об этом нам автор блестяще рассказал.
________________________________________
Михаил Поселёнов
29.03.2016 21:58

Когда нет возможности встретиться с человеком, о котором надо написать по просьбе редакции,вполне приемлем подход, на который решился Михаил Захарчук. Он сумел донести до читателей образ творца,созидателя и в целом сильного и волевого нашего современника.И тут, конечно, прав Александр Злаин, когда в своем коменте сказал,что на этом можно смело учить будущих журналистов подходу к выполнению редакционного задания.
________________________________________
Валерий Д.
29.03.2016 22:35

Всегда с интересом читаю публикации Михаила Захарчука. Люди о которых он говорит в своих текстах, оставили неизгладимый след в жизни, исскустве, политике нашей страны, - спасибо ему за это.
________________________________________
Комментарии 1 - 20 из 36
AIDA MARLENA
29.03.2016 23:27

Просто нет слов Михаил!!!! Восхищаюсь!!!
________________________________________
Александр Ченцов
29.03.2016 23:43

Михаил Александрович, материал прочел с удовольствием и пользой: многое знал - о многом узнал. Юбиляру, уверен, понравится. Станислав Сергеевич - это глыба тех времен, когда сценарии, фильмы и роли заставляли думать и сопереживать. И рад, что ему уже 80 (!), и не очень рад - ведь ему уже 80... Дай Бог С.С. Говорухину долгих лет жизни, а лучше - творческой жизни. А Вам и соавторам - спасибо!
________________________________________
Нина Кочеткова
30.03.2016 0:09

Конечно, Станислав Говорухин великий режиссер, смелый, решительный, с чувством собственного достоинства. А как он сказал о своей любви к Родине, прямо тронул меня до глубины души. Вот его слова: - "Знаете, что такое для меня патриотизм? Нужно относиться к своей родине, как к своей матери. У нее много недостатков. Не всегда она правильно себя ведет. Но она мать!" Спасибо, Михаил, прекрасная очередная статья!!!
________________________________________
Ярослав
30.03.2016 0:12

а чего позабыли про его "блестящую" деятельность в ГД, особенно в части предложения канала для пенсионеров, "которым хочется, но не можется"? или, как обычно, что неудобно, то и не упоминаем?
________________________________________
Александр Ушар
30.03.2016 9:08

Работы С.С.Говорухина, равно как и он сам, могут нравиться или нет - дело вкуса. Бесспорно другое: только неординарный автор мог написать о неординарном человеке столь неординарный очерк. И спасибо "Столетию"!
________________________________________
В.Леонидов
30.03.2016 11:48

Что и говорить, Станислав Говорухин - это, пожалуй, самый выдающийся из ныне живущих в России кинорежиссеров. "Место встречи изменить нельзя", "Десять негритят","Ворошиловский стрелок", - все это, конечно, шедевры. Но как же досадно, что некоторые более свежие его киноработы недооценены. Случайно посмотрел недавно по ТВ "Пассажирку", снятую Говорухиным по рассказу писателя-мариниста Станюковича. Этот фильм числится якобы одним из провальных по кассовым показателям. Но на самом деле - какая же прелесть! Как профессионально снято! Какая чудная игра актеров!
В общем талант замечательного кинорежиссера не стареет и не блекнет! И дай бог ему здоровья и творческого долголетия!
________________________________________
v.Kris
30.03.2016 14:57

Трудно что-либо добавить к вышеопубликованным комментариям. Мишин материал, как всегда, на уровне. Герой очерка интересен по многим параметрам. С удовольствием смотрел сериал "Женская логика" с участием Говорухина. Импонирует его моложавость, прекрасная физическая форма, интеллект. Мише - респект и уважуха.
________________________________________
Николай Асташкин
30.03.2016 18:41

Прочитал с удовольствием. Станислав Сергеевич - из донских казаков, тех, настоящих, он где-то об этом говорил. Вызывает уважение. "Казак никогда не будет холопом" - этим все сказано. Хороший материал.
________________________________________
Людмила
30.03.2016 18:52

Спасибо автору за интересную статью.
________________________________________
Николай Ка
30.03.2016 18:56

"Какая глыба, какой матерый человечище!.. Вот это, батенька, художник..." Не к Станиславу ли Сергеевичу через толщу многих десятилетий относил эти слова Ильич? А что, вполне мог предвидеть и "провидеть". И ведь звучат они, эти слова, применительно к С.С.Говорухину вполне естественно и абсолютно заслуженно.
Я рискну позволить себе от имени читателей публикации М.Захарчука обратиться к автору с коллективным предложением-наказом Станиславу Сергеевичу: потребовать от него железного обещания всем нам и миллионам другим его поклонникам непременно встретить совместно с ним его 100-летие. И да будет так!
________________________________________
Автор
31.03.2016 16:22

Спасибо вам, братцы и сёстры. Постараюсь все ваши пожелания донести до героя. Не получится до него - Гале Борисовне-то, во всяком случае, донесу. Добра вам всем. МАЗ.
________________________________________
ираклий
31.03.2016 16:43

Спасибо автору за прекрасный текст.Говорухин стоит такого. Молодец, Захарчук! Как скомпоновал материал, каких людей привлек ( один литгазетовский Колпаков дорого стоит) и вышел юбилярий в З-D. Вряд ли Станислав Сергеевич прочтет мое поздравление, но от всей души и искренне-будьте здоровы,Мастер!
________________________________________
петр петрович
31.03.2016 16:52

Молодец, Захарчук! Лучший подарок к юбилею!
________________________________________
Ник 45
05.04.2016 19:38

"А далее - беспощадное грузинское гостеприимство" - это точно. Реальный случай из жизни. Отдыхающий, добиравшийся до дома отдыха через Тбилиси, на вокзале по прибытию был настойчиво приглашён в гости. Отказаться возможности не было. Пили и плясали три дня, пока у гостя деньги не кончились. Поняв, что денег больше нет, недвусмысленно сказали: "Тебе пора ехать, генацвале".
________________________________________
Марина Васильевна
05.04.2016 20:09

Ну, какой же молодец М.Захарчук! – трижды получив «отлуп» (пусть и под благовидным предлогом) от Станислава Говорухина, он не «надул губы», не отказался от темы, а выполнил-таки редакционное задание, предоставив своим читателям, как всегда, интересный материал. Вероятно, это и называется высоким профессионализмом. И «шило обиды» нигде наружу не вылезло)). Михаил Александрович, я Вас уважаю!
Немного найдется в стране людей, которые не любили бы и не уважали бы Станислава Сергеевича Говорухина как режиссера и как актера. Но это касается, в основном, его художественных фильмов.
А вот с его документально-публицистическими лентами всё не так однозначно. С совершенно разным чувством смотришь его «Россию, которую мы потеряли» и, например, «Час негодяев» (о событиях октября 1993 г.). И каждый его документальный фильм сопровождался спорами в обществе, для кого-то был объектом восхищения, у других вызывал ярое неприятие, но равнодушным не оставлял никого.
К политической деятельности С.С.Говорухина, к его «хождению во власть» отношение еще более противоречивое. Зачастую, и его собственные высказывания, сделанные в разное время, противоречат друг другу. Правильно сказал В.Баранец о его «идейных метаниях». Но что поделать – нам выпало жить в такой период времени, в такой общественно-политической обстановке, что многим и не раз приходилось пересматривать собственную оценку тех или иных обстоятельств жизни страны, «копаться в своих мозгах». Только, кто нас «услышит? Разве жена, и то, если не на базаре, а где-нибудь близко»)). Говорухин же, как человек публичный, талантливый и творческий говорит ярко, образно, хлестко. Поэтому его высказывания запоминаются и нередко потом ставятся ему в укор.
И всё же главное для Художника и Творца – плоды его творчества, его творения. Прав С.Говорухин: «биография художника – это его произведения». Согласна почти со всеми, прокомментировавшими данную публикацию, поэтому не буду повторяться. Больше всего впечатлила оценка, которую дал творчеству Говорухина В.Баранец: «Фильмы эти навеки останутся глубокими метками в биографии не только нашего кино, но и Отечества».
Виват, Станислав Сергеевич! Здоровья Вам и долгой творческой жизни!
…И всё же хочется в конце поаплодировать комментарию, который написал Александр Ушар 30.03.2016г. Полностью присоединяюсь!
________________________________________
А-1
05.04.2016 22:27

Кстати Говорухин в последние годы вообщем довольно прохладно отнесся к своим последним работам советского времени "Так жить нельзя", на запросы насчет вот что вы сняли там. Сняв "конец прекрасной эпохи" вершины ими остаются не куда не деться от них, а ... им остаётся. Говорухин все же отделял одно от другого, порой меткими выстрелами своих индейцев.

Арканов и дюрбалы.
Поминальная молитва
В конце марта проснулся я среди ночи и тут же записал довольно необычный сон, зная прекрасно: если этого не сделаю, то ничего потом и не вспомню. А приснился мне Аркадий Михайлович Арканов, которого я о чём-то спрашиваю, и он мне отвечает: «Ты извини, брат, не смог тебе позвонить. С утра рисовал ДЮРБУЛЫ. Это такие маленькие иконки». Ну, значит, переписал я утром эти дюрбулы с листочка в дневник и, разумеется, забыл о них. Потом искал что-то в записях и наткнулся на тех дюрбулов. Посмотрел в словари: нету такого слова. А жена - она у меня дружит с русским языком - предположила: может, Арканов имел в виду дюрбалы? Опять лезу в словари – есть дюрбалы! Птички маленькие. Их ещё зеленушками называют. Уже больше по привычке, нежели по осознанной нужде заглянул я в Википедию и чуть дар речи не потерял. Оказывается, Аркаша умер ровно года назад. И приснился он мне (точь в точь!) в день своих похорон, на которых я не был.
Конечно, я материалист, кто бы спорил. Понимаю прекрасно: на уровне подсознания всё время помнил о том, что не провёл приятеля в последний путь и, возможно, даже тяготился этим. Поэтому та часть серого вещества, что отвечает у меня за сновидения и сработала таким странным образом. Да, но чтобы день в день с похоронами, это, знаете ли не фунт изюму. Друзья в один голос советуют: веришь ты во что-то или не веришь, а свечку за упокой раба Божьего Арканова ставить надо. Но тут супруга опять со своими пятью копейками: ведь он - иудей. Это правда: Штейнбок-Арканов действительно еврей, только на закате жизни принявший православие. В новой квартире на Полянке, подаренной лично Лужковым, Аркаша оборудовал приличный иконостас. Носил нательный крест. А за год до смерти патриарх Московский и всея Руси Кирилл наградил его грамотой.
…Спасо-Преображенский храм в Струнино встретил меня гулкой пустотой. Лишь в дальнем углу уборщица неспешно орудовала шваброй. Закрепив свечу в канунный стол, я не стал покидать церковь, а стоял и вспоминал, как и когда мы с Аркановым познакомились, как крепко потом сдружились и вообще, каким он парнем был. Ей-богу, относился ко мне, как к младшему брату. Кто-то расценит это как завуалированное самодовольное бахвальство нашими отношениями. Но, во-первых, живы многие их свидетели, как тот же Левон Оганезов. А, во-вторых, у меня имеется и документальное свидетельство. На одной из десятка подаренных книг «Всё» написано: «Такому-то полковнику с плохо скрываемой симпатией от капитана запаса Арканова». Сам я и не скрывал никогда восторга старшим товарищем. Мы могли созваниваться друг с другом по поводу свежего анекдота далеко за полночь. Однажды в подвыпившей компании я рассказал о том, как Аркадий Михайлович выиграл по пятидесятикопеечной лотерее "Волгу", но взял деньгами. Разгоряченное застолье мне, конечно, не поверило. Позвонил я Михалычу и попросил «в прямом эфире по мобиле» подтвердить мою правоту. Утром с похмелья покумекал и без труда сообразил: допустил бестактность. Поехал извиняться. Арканов, даже не попрекнув, как следует, выдал мне спасительную индульгенцию. Типа того: с кем, мол, не бывает. Не бери дурное в голову, а тяжелое в руки - сто лет проживешь. Хотя с вином желательно бы тебе поаккуратнее. Мы с ним, кстати, частенько выпивали. И не скажу, что помалу. Но никогда (за два десятка лет!) я не видел его пьяным в стельку.
Долгие годы, пока Арканову здоровье позволяло, мы ходили с ним в баню. Вы будете, читатель, смеяться и не поверите, как и то застолье, однако Арканов всегда самостоятельно организовывал пар по собственному рецепту, со своей «аптекой», поскольку толк в этом деле очень даже понимал. В такие минуты я прямо весь изводился. Шутка ли, живой классик за стеной ковшом и растворами всякими орудует, а мы, оглоеды, прохлаждаемся в простынях. Подсобить норовил, но Михалыч всякий раз осаживал мою прыть: «Не суетись, всё равно как я не сделаешь».
В шахматы, играя с ним, я довольствовался ничьей всякий раз как победой. И при этом грозил, что будет, мол, когда-нибудь и на моей улице праздник. Арканов мрачно сомневался: «Это вряд ли. Мишаня. Я для тебя, как Таль для меня». В своё время он крепко дружил с восьмым чемпионом мира. После смерти которого написал книгу «Михаил Таль и Салли Ландау: История одной любви, литературно изложенная Аркадием Аркановым». Шахматами Михалыча ещё в молодости увлёк известный гроссмейстер Сало Флор. По-моему, они даже состояли в дальнем родстве. Перед второй мировой войной это был едва ли не самый сильный шахматист на планете. Победы в крупных турнирах дали ему право на матч с Алёхиным, но оккупация Чехословакии Германией не позволила провести состязание. Так вот Флор хорошо натренировал Арканова, и тот практически всегда побеждал во всех писательских турнирах.
Из множества знакомых мне людей известных, если хотите, звёзд современной общественной жизни, Арканов был самым спокойным, деликатным и неконфликтным человеком. Просто-таки удивительно неконфликтным. Более того: умиротворенно действующим на любую, даже сильно подвыпившую компанию. В его присутствии хамы робели, а скромные становились уверенными в себе людьми. В этом я однажды убедился, что называется, воочию. Свой пятидесятилетний юбилей я отмечал в ресторане Дома журналистов. Тамадили на застолье Арканов и прима оперетты Лиля Амарфий. Среди приглашенных оказались два моих знакомца – телезвезда и газетный делец. Втихаря они враждовали друг с другом. И когда хорошо приняли «на грудь», стали выяснять отношения. Лиля запаниковала, а Михалыч властно развёл по углам драчунов. Откуда и твёрдой прыти столько взялось? Ведь супруга Наташа могла запросто отхлестать Аркана тапком по щёкам, а он и сдачи ей никогда не давал. Моё возмущённое удивление парировал: «Так-то она замечательная баба, хоть к ране её прикладывай. А понюхает пробку и соловьём-разбойником становится. Хоть не попадайся ей в такие моменты под руку».
Ещё одна вещь меня немало удивляла в поведении Арканова. Очень публичный, печатно, радиоэлектронно и даже интернетно распространяемый писатель, Арканов, тем не менее, никогда не корчил из себя «крутого перца». Он был, если так можно выразиться, скромной звездой литературы и эстрада. В сумбуре нашего шизанутого бытия ему часто доставалось на орехи от разных ловчил, жуликов, проходимцев или просто от некорректных сограждан, которым ведь всегда до лампочки - Арканов перед ними или Пупкин. Не раз его «обували» хитрованы-коллеги, банкиры, издатели. Даже Марк Анатольевич Захаров однажды не самым лучшим образом обошёлся с Аркановым. В деталях я эту историю описывать не стану, но что было, то было. А партийные и советские заправилы-номенклатурщики так и просто гноили его после выхода эпохально нашумевшего альманаха "Метрополь".
Странно и одновременно приятно осознавать, однако, то, что, несмотря на обилие бытовых и творческих шишек, Арканов так и не огрубел душой, не обозлился и не скурвился, а, наоборот, сохранил даже на девятом десятке жизни почти наивно-детское восприятие этой самой жизни. Не злобное, не мстительное и даже не брюзжащее, что было бы годами и пережитыми невзгодами объяснимо. Вы почитайте хотя бы его воспоминания о той же истории с "Метрополем". Единственный из всех метропольцев он ни на толику не стал раздирать давно зажившие царапины до размеров фронтовых ран, на коей операции отметились практически все его сотоварищи. В присущей ему слегка ироничной манере просто поведал: да, было такое дело, и я, участвуя в нём, слава Богу, не сплоховал, не сдрейфил, а повёл себя достойно, хотя система весьма энергично к тому меня понуждала, так что немудрено было дрогнуть.
Сам о себе на сей счёт он говорил: «Мне трудно сказать, в чём тут дело и кто повлиял на меня, какие конкретно обстоятельства формировали именно такой мой характер. Но ты прав в том смысле, что, например, обидчикам своим я никогда не мщу, хотя их действия зачастую вышибают меня из седла. А по-детски азартное восприятие и жизни, и людей, как говорится, имеет место быть. Но оно же и делает мою жизнь очень действенной, интересной, я бы даже сказал азартно-захватывающей. Это проявляется, скажем, в футбольных моих переживаниях (Арканов был лютым «торпедовцем» с многолетним стажем - М.З.), в любых играх или спорах. В собирательстве моём проявляется. У меня же была громадная, самая большая в Союзе, джазовая виниловая коллекция. Я её продал. Вырученные приличные деньги потратил на то, чтобы записать на классические джазовые стандарты собственные стихи. Когда мне принесли альбом, я был счастлив, как ребёнок, которому подарили щенка» - «И что ты ни копейки не получил с того альбома?» - «А я к этому и не стремился. Мне гораздо важнее было сделать это. Я никогда не обладал коммерческим талантом. Понял это на примере венгерского костюма. Купил его за 800 рублей, когда это были ещё огромные деньги. Он мне не подошёл, и я с трудом потом продал его хорошему знакомому за половину стоимости. Второй случай моей несклонности к бизнесу произошёл в восемьдесят восьмом году. Я заработал тогда сорок пять тысяч рублей. Мой друг предложил мне доллары по три рубля за «зелёный». Я наотрез отказался: «Что я буду делать с этими долларами?» Через два месяца доллар стоил уже шесть рублей. В третий раз судьба посмеялась надо мной в девяностых. Опять-таки мой хороший знакомый предложил купить печатный станок для изготовления визиток. Я опять отказался: «Зачем я буду печатать визитки?» Теперь этот мой хороший знакомый – владелец крупного издательского дома. Так что я не склонен к коммерции. И потом, нужно понимать: если ты делаешь настоящую сатиру, не может у тебя быть «Мерседесов» и вилл на море. Коли это есть, значит, ты не сатирик. Словом, как у каждого нормального человека у меня странностей хоть отбавляй, но мне они жизнь не портят - наоборот. Притом, что я, конечно же, не лишен здорового цинизма».
Наверное, это так, потому что кто же лучше может знать человека, чем знает себя он сам. Но когда я думаю об Арканове (а с некоторых пор всё чаще о нём думаю), всякий раз вспоминаю одного нашего общего знакомца, явно не лишенного творческих задатков, правда, тоже уже покойного. Когда-то его фамилия не сходила со страниц центральной печати, но с наступлением в стране дикого капитализма он сник, скукожился да ещё вдобавок свихнулся на "одноруких бандитах" - игральных автоматах. Многие его закадычные приятели забыли о бедолаге. Он стал для них таким же лишним на празднике жизни, как бывает неуместным на пышной свадьбе нуворишей опустившийся бомж-попрошайка. И лишь один Арканов ни на йоту не изменил своих отношений к собрату по перу. Разумеется, он мог время от времени добродушно подтрунивать над причудами нашего знакомца, тем более что "закидонов" у того было: вагон и малая тележка. Но и только. На помощь всегда приходил первым. В чём я всегда убеждался. Как железно всегда был уверен в том, что никогда Арканов не зациклится на меркантилизме, на тех же деньгах, которые уже сгубили так много хороших людей. Этого с Михалычем просто не могло быть, потому что не могло быть вообще.
И ещё о цинизме, без которого, если откровенно, по нынешним шизоидным временам хоть в петлю лезь. Беда, однако, даже не в этом, а в том, что многие из нас с головой нырнули в мутные волны оголтелой наглости, бесстыдства и барахтаются там, распихивая других локтями и ногами. Для Арканова цинизм, по-моему, заключался всего лишь в тех самых чёрных очках, которые он всегда носил. Доброты и нравственной крепости врожденных, генетически вынесенных, пожалуй, еще от библейских иудеев, в Михалыче было столько, что никакой, даже незаурядными умственными усилиями взращенный цинизм их перешибить не мог по определению. Меньше всего хочу, чтобы эти суждения воспринимались лишь в комплиментарной плоскости, потому что силюсь выразить как раз совсем иное...
Помню: Арканов вернулся из краткосрочной гастроли в... колонию строгого режима. Потрясен был основательно. Увиденное за стальными решеточными барьерами, разделяющими свободу от заточения, похоже, серьёзно затронуло его какие-то нравственно-этические доминанты. «Самое удивительное, - говорил мне,- что эта аудитория понимала и воспринимала то, с чем я выступал, лучше и глубже, нежели самые наиблагоприятнейшие концертные аудитории, которых я перевидал на своём веку немало. И людей там я встретил весьма неординарно мыслящих. Но у каждого из них - минимум четырнадцать лет срока. У некоторых на счету - по несколько убийств. Весь, прочитанный мной Достоевский - ничто в сравнении с тем, что я почувствовал в этой колонии».
А так, опять же, если подумать, зачем было ему, перешагнувшему в те поры 75-летний юбилей, мучить себя дурацкими по сложности вопросами на тему космической бездонности человеческих душ? Он что, в самом деле, надеялся, что на этом пути возможны какие-то прогресс, достижения? Нет, непостижимым для меня человеком был Аркадий Михайлович. Уже упоминаемая здесь книга «Всё» - смешная, грустная, трагикомическая, как и та жизнь, которую мы все живущие живём – начинается с рассказа «И снится мне карнавал...». Даже, если бы участковый врач в прошлом Арканов ничего более, кроме этого рассказа, не написал, то и в таком случае его имя осталось бы малым штришком в большой отечественной литературе. Ибо никто до него не изображал так пронзительно и точно вечно мятущееся состояние человека, который каждый день вынужден творить на потребу публике. По счастью он написал 20 книг, 2 пьесы, 10 киносценариев, 3 моноспектакля, сыграл в 7 фильмах. Он - автор таких популярных песен, как «Большой привет», «Вальс», «Гондурас», «Дай вам Бог», «Девочка по имени Хочу», «Дырка в голове», «Ласковая Майя», «Мадам», «Мой XX век», «Мур-мур-мур», «На дворе трава», «Нам надо с животными крепче дружить», «Поезд времени», «Раздумья мои», «Танго», «Титикака», «Тюльпан», «У попа была собака», «Уходит молодость», «Хрусталь и шампанское», наконец, суперпопулярную «Оранжевую песню». В 1995 году выпустил диск «Крутой Арканов - Арканов Крутой». Сколько монологов Михалыч подготовил для эстрады – этого он и сам не помнил. Мало кому из читателей известно, что, к примеру, учащийся кулинарного техникума, с которым Геннадий Хазанов ворвался в нашу эстраду – это тоже придумка Арканова. И на эту тему мы с ним много дебатировали.
«Понимаешь, какая штука получается, - говорил Арканов, - если ты будешь исполнять, предположим, драму и сделаешь это плохо, то зритель всего лишь заскучает. Не попав в яблочко с юморной вещью, ты всегда рискуешь вызвать людское презрение, потому что, если не умеешь людей смешить, зачем тогда берешься?»
У Арканова был от Бога дар превращать простые вещи в смешные. Рассказывает мне о своей первой жене знаменитой певице Майе Кристалинской: «Предлагаю ей: Майичка, а не пойти ли нам уже в спальню. Она мне так томно отвечает, что голова у неё что-то разболелась. Майичка, ну я ведь не предлагаю тебе на ночь почитать «Капитал» Маркса».
Ближайший друг Михалыча, ГригорийГорин, отличавшийся поразительным фартом, просто-таки уникальной везучестью, однажды уехал с женой на юга отдыхать. Арканов шлёт тому в час ночи телеграмму-молнию: «Срочно прилетай. Стою на Кутузовском, никак не могу поймать такси».
Будучи никому неизвестными авторами, Аркадий с Гришей поехали в Одессу. Поселились в гостинице "Красная". Шутки ради Михалыч интересуется у киоскера:
- Скажите, нет ли у вас случайно книжки Арканова и Горина?
Торговец, глазом не моргнув:
- О! Хватились! Её давно уже разобрали!
Когда друзья, как следует, приняли на грудь, Арканов вышел на балкон гостиницы и, обращаясь к толпе, громко заявил: «Все как один сейчас идите и возьмите почту, телеграф, телефон. Об исполнении доложите мне лично!» Сам ушёл в номер, чтобы допить оставшееся. Озадаченные одесситы стали вслух гадать, кто бы это мог быть таким шустрым. Сошлись на том, что в "Красной" случайно поселили сумасшедшего, вообразившего себя Лениным. Поэтому когда Арканов минут через двадцать снова появился на балконе с вопросом: «Ну, как, вы взяли почту, телеграф и телефон?- ему ответили: «Не волнуйся, взяли, взяли». На что Арканов милостиво распорядился: «Сейчас же идите и отдайте все обратно!»
Рассказываю Михалычу, что в Германии меня больше всего потрясло полное отсутствие пыли: на улицах, в транспорте, в офисах. Он, ни секунды не задумываясь, изрекает: «Она вся у нас».
Арканов мне рассказывает. Очень хорошие знакомые предложили ему американский джип, совершенно новый, с пятью тысячами на спидометре, простоявший в теплом гараже четыре года, всего за пять тысяч долларов.
- И ты еще думаешь?! - удивляюсь я. Он долго молчит, потом как бы сам себя вопрошает:
- Вот я и думаю: а на кой хрен мне американский джип?
В другой раз разговариваем об оперетте. С подъемом я вещаю о том, что, поскольку Татьяна Шмыга уже в возрасте, Светлана Варгузова располнела, то единственной примой в столичном театре оперетты остается наша общая подруга Лиля Амарфий. Михалыч, уловив паузу в моем словесном потоке, роняет:
- Да что ты так кипятишься, как будто я возражаю. И к Лиле, знаешь, очень хорошо отношусь. Правда, я давно не был в оперетте. Лет... пятьдесят.
Выйдя из парилки, я ныряю в бассейн и вдруг слышу необычно зычный оклик Арканова. Быстро возвращаюсь. Михалыч с неподдельным испугом показывает на часы, в которых почему-то перестал "течь" песок: «Смотри, время остановилось! Вот так, брат, буднично и смерть наша подкрадется!»
Из моих записей, сделанных даже не «по следам Аркана», а под его приглядом: «Я тебе говорил, что придумал премию для лучшей женской роли? Нет? Тогда доставай книжку и запиши: «Кинотварь». Пиши дальше. Зюганова надо приветствовать: "Зюг-хайль!". Запиши про себя. Ты - Захарчгук - Большой змий». На моём дне рождения произносит тост: «Товарищи, чтобы вы знали: Гайдар на самом деле написал повесть "Захар Чук и Захар Гек". Ну, второй нам не интересен, а о первом позвольте поговорить подробнее».
«На рынке как-то одна баба говорит мне: "А я Вас знаю: Вы - Лифшиц из "Белого попугая". / Такой, знаешь, майор с человеческим лицом. / Всякая страна, где задерживают зарплату, - беременна революцией. / Наши депутаты хотели бы и Рыбкина съесть и на Бабурина сесть. / Ильич и его пламенные акционеры (о газетном магнате Викторе Шварце, который несколько лет дурил головы своим сотрудникам самопальными акциями)». Наш общий приятель называет Котельническую набережную Кобельнической после того, как тогдашний министр МВД Куликов направил туда проституток с Тверской. Арканов добавляет: «Теперь там у них будет ЛЕСБИще».
Играем с Михалычем в шахматы. Звонит Александр Ширвиндт. Они долго разговаривают, перемежая серьезность со смехом. Вдруг Аркадий Михайлович произносит: «Шура, в следующий раз ты мне это скажешь из могилы, и я буду печалиться буквальному совпадению». Положив трубку, рассказывает: «Всякий раз, общаясь с Шуриком, предлагаю ему встретиться и выпить по рюмке, как мы с тобой сейчас. Обычно он отнекивается: подожди, мол, слегка подразгребусь с делами и мы обязательно встретимся. Сегодня позвонил из больницы. Ну, что я ему ответил, ты слышал».
«Ну, что ты от него хочешь. Это же региновое изделие «Аншлага»! / Вчера на вернисаже видел картину: «Жопа. Вид спереди». / Знаешь, как будет называться проститутка с одной ногой – ампутана».
Но это все мною записано. А вы представьте, как такое мог сказать Арканов, не дрогнув ни единым мускулом лица. Поэтому слушать разные жизненные истории и анекдоты в его исполнении я мог до бесконечности даже притом, что сам собрал едва ли не самую большую в стране коллекцию народных баек, и удивить ими меня было достаточно сложно. С некоторых пор я понял, что обладаю уникальной коллекцией анекдотов от Никулина (двадцать пять лет записывал за ним); от Якубовича (восемь лет записей) и от Арканова (почти двадцать лет фиксировал его рассказы). Книжка должна получиться весьма интересной еще и потому, что именно Никулин, Арканов и Якубович, на мой взгляд, – одни из самых лучших в стране рассказчиков всяких баек.
(Вспомнился именно сейчас интересный анекдот от Арканова. Спорят канадец, финн и русский, у кого сильнее морозы. «У нас бывает такая стужа,- говори канадец, что если из кружки плеснуть воду, то на снег упадут уже сосульки». «А у нас случаются такие сильные морозы, что пока мы из колодца тянем ведро с водой, оно покрывается льдом». «Это что,- вздыхает русский.- У нас такие морозы, что слова замерзают и мы зимой не слышим друг друга. Зато весной всё, что наговорено тает и такой …здёжь стоит над тундрой, что мама не горюй».)
Спрашиваю его: «Михалыч, помнишь такую песню: "Если б снова начать, я бы выбрал опять бесконечные хлопоты эти". Ты как относишься к самой идее: если б снова начать?» - «Не задумываясь всё бы поменял. И с превеликим удовольствием стал музыкантом. Певцом ли, исполнителем ли, инструменталистом, композитором ли - не знаю, но я всю жизнь хотел быть музыкантом. Да вот не случилось».
Арканов всегда был искренен до одурения. Кажется, что лукавить вообще не умел. Тем более была удивительной эта откровенность человека, достигшего популярности громадной, местами просто-таки сумасшедшей. (В этом легко я убеждался, когда заходил с ним в супермаркет, в увеселительное или деловое учреждение). На новом гипотетическом поприще даже часть подобной популярности вряд ли возможна - это серьезно и доказывать нет смысла. А ему было хоть бы хны. Жил со счастливой мечтой и даже во многом воплотил ее: согласитесь, ведь замечательно спел свои же собственные песни. (Имею в виду диск "Крутой-Арканов, Арканов-Крутой).
«Ты пойми,- говорил,- исполнительство для меня даже не опыт, а просто доказательство самому себе и некоторому кругу близких мне людей, что я могу - и больше ничего. Зарабатывать этим я никогда не стремился, потому что у меня к этому совершенно другое отношение. Но вот такое умение: получать удовольствие от чего-то нового, доселе неизвестного, оно, с моей точки зрения, дискредитирует само понятие "возраст", во-первых. Во-вторых, оно опять же наполняет жизнь той самой действенность, интересностью. А без них, на кой хрен мне эта жизнь?».
Где-то в середине лихих ельцинских лет олигарх Березовский подарил Арканову полугодовой абонемент на два лица в президентский фитнес-цент при знаменитом 4-м медуправлении. Супруга Наташа Высоцкая отказалась туда ходить и Михалыч предложил мне даровое удовольствие: помучить железо, попариться в бане и поплавать в 50-метровом бассейне. Тягать гантели и терзать тренажёры я сразу отказался. А писатель насиловал себя ими до седьмого пота. Интересуюсь: «Михалыч, и на фига тебе это потение?». А я, говорит, вознамерился так себя поднакачать, чтобы не стыдно было в трусах на сцене показаться в одном спектакле. И что вы думаете, читатель, Аркан-таки добился своего. Сухощавым он и раньше был, а спустя несколько месяцев занятий в тренажерном зале стал, что твой Аполлон. Вот плавать так и не научился. Сначала я решил доказать писателю, что если медведя можно заставить кататься на велосипеде, то умного писателя плавать - раз плюнуть. Но, послушав его рассказ, отказался от своих намерений: «Когда-то на юге мы отдыхали вместе с тренером женской сборной СССР по плаванию. Узнав, что я не могу держаться на воде, он на спор взялся меня научить этому, по его мнению, не хитрому умению. Однако через неделю грустно признался: вас, Аркадий Михайлович, даже теоретически невозможно научить плавать. Вы человек – топор».
О двухлетней медицинской службе в должности участкового врача Михалыч всегда вспоминал с чувством ностальгической грусти. Так обычно возвращаются памятью в свою солдатскую юность пожилые генералы. Оно и понятно: молодость, весь мир тогда простирался у его ног. С министром культуры Фурцевой был на дружеской ноге. (Именно благодаря Екатерине Алексеевне Аркадий Штейнбок-Арканов и Григорий Офштейн-Горин стали популярными в стране драматургами). И женился Аркадий на популярнейшей певице Майе Кристаллинской. Серьезно намеревался заняться изучением высшей нервной деятельности человека. Но его "кинули" участковым врачом сначала в детскую, потом во "взрослую" районную поликлинику.
«Гордился ли я тогда своей "самой благородной профессией"? Скорее – нет. Иногда бывало даже неловко, почти стыдно за себя и за всех представителей участковой отечественной медицины. Нет, мои коллеги не халтурили. Они трудились на пределе своих возможностей. Вот только тех возможностей не было с гулькин нос. Пациенты относились к нам странно - любить не любили, но и особой неприязни не испытывали. Занемог человек, переутомился, или перепил накануне - вызывается участковый врач, который обязан прийти, не имеет права не прийти. Придёт, выпишет рецепт, которым не обязательно воспользоваться, даст заветный бюллетень на три или шесть дней. И - всё. Тогда я написал самые первые в своей жизни стихи: «Зарябили мурашки по коже/ и вздыхаю я часто-часто./ Знать пора в этот день непогожий/ выходить мне на свой участок./ Мне пешком идти неохота,/ а в кармане - чуть меньше полтинника./ Погнала меня на работу/ мать родная, мать-поликлиника.../ Я иду от большого к меньшему./ Не страшны мне ни званье, ни чин./ Сколько видел я голых женщин!/ Сколько видел я голых мужчин!»
Опять же, удивительно для меня не то, что спустя какое-то время Аркадий Михайлович бросил медицину и стал зарабатывать себе на жизнь писательством. И его совместная с Григорием Гориным пьеса была поставлена в восьмидесяти двух театрах - рекорд, не побитый даже Сергеем Михалковым, который, как известно, побил все рекорды в Союзе писателей СССР. Примеров подобных, когда медицина пополняет и двигает литературу,- хоть пруд пруди. Наоборот - не случается. Потрясает меня последняя точка в медицинской биографии Арканова: «Спустя лет восемь, когда я уже был вполне профессиональным писателем, в моей комнате раздался звонок и знакомый добрый голос заведующего отделением больницы №22 произнес: «Аркадий Михайлович, у нас освободилось постоянное место платного ординатора. Мы хотим, чтобы вы у нас работали». Честно скажу: у меня дрогнуло сердце».
Понимаю того заведующего. Опять же с другой стороны именно Аркан мне как-то сказал: «Врачи бывают хорошие, плохие, очень плохие и участковые».
…Выйдя из храма, я окунулся в светлый, прозрачно-звонкий первоапрельский день. Был он пронизан несмолкаемым птичьим гомоном. Подумалось: где-то в этом многоголосье, наверняка, ведь поют и дюрбалы. Отныне и до смертного моего часа птички эти будут связанные с памятью о дорогом человеке.
Михаил Захарчук.

17 января – 10 лет смерти Е.В.Самойлова

Светлое лицо эпохи

За долгую свою жизнь (93 года) народный артист СССР Е.Самойлов сыграл 39 главных роли в трёх театрах России и 45 раз снялся в отечественных кинокартинах. Это очень немного, если учесть, что некоторые его коллеги, прожившие много меньше, успели в разы перекрыть вышеназванные главные актёрские показатели. По части регалий, призов и всяческих премий Евгений Валерианович тоже никогда не лидировал среди коллег. Хотя и был награждён четырьмя орденами, шестью медалями. Имел три Сталинские премии (первая степень - за заглавную роль в фильме «Щорс»; две - второй степени - за роли Василия Кудряшова в фильме «В шесть часов вечера после войны» и Олега Кошевого в спектакле «Молодая гвардия»). Его так же трижды награждали премиями «Московской театральной весны» и «Золотым орлом» - «за беззаветную преданность искусству» - тоже не бог весть какой «звездопад». Между тем этот актёр явил нам пример уникальный, в отечественном искусстве никем, пожалуй, и не превзойдённый: львиная доля его театральных и киноработ была удачным, временами просто блестящим воплощением образа положительного героя. А ведь ещё со времён античных известно: нет ничего более сложного в искусстве, чем сотворение примера для благородного подражания. Да и сейчас любой первокурсник театрального вуза вам подтвердит: сыграть подонка, мразь человеческую – проще пареной репы. Всё равно, что пуститься во все тяжкие. Создать на сцене или в кино образ положительный и привлекательный – на такое способны лишь единицы. В наше непростое время, когда с театральных подмостков, с экранов кино и телевидения, со всех других средств массовой информации на зрителя льётся сплошной поток негатива, «порнухи» и «чернухи» решение подобной задачи в массе своей художниками в повестку дня, похоже, даже не ставится. А так называемое андеграундное, постмодернистское «современное искусство» просто концептуально не рассматривает положительного героя, как сверхзадачу. В дурном-де мире не может быть ничего светлого. И потому мир этот исчерпывается на уровне убогих, нелепых с точки зрения здравого смысла, перфомансов с унитазами.
В канве этих невесёлых рассуждений вспомнился мне рассказ покойного Марцевича. На год позже Самойлова этот замечательный артист пришёл служить в Малый театр и дружил с Евгением Валериановичем до самой смерти последнего. Эдуард Евгеньевич случайно, в концертном исполнении, а не в театре увидел отрывок из «Гамлет» с Самойловым в заглавной роли. Сам спектакль тогда в театре имени В.В.Маяковского поставил Н.Охлопков. «Что б ты знал: любой артист хочет сыграть Гамлета. С тех пор, как это сделала Сара Бернар, о датском принце, наверное, мечтают и все актрисы. И я не был исключением. Всё изучил об этой выдающейся роли. Актёры прошлого изображали Гамлета сильным, слабым, злым, добрым, коварным, безвольным, неврастеником, ипохондриком. Словом, наделяли его всеми, в основном, пагубными человеческими страстями. И только один Самойлов явил на сцене исключительно светлого и человечного героя. В образе Гамлета, проницательного психолога и мыслителя, мощно проявился темперамент самого Евгения Валериановича, сумевшего создать образец высочайшего интеллекта. Увидев эту работу, я буквально заболел. Даже спать перестал, всё думал о Гамлете. Подготовил самостоятельно отрывок из роли, показал сцену своим сокурсникам. Кто-то из «маяковцев» оказался на показе и предложил выступить в роли перед самим Охлопковым. Я рискнул и о, чудо! Николай Павлович дал мне Гамлета в театр имени Маяковского! Более счастливого человека, чем я был в те минуты жизни, представить себе невозможно. Я ещё студент, ещё не сдал выпускных экзаменов и вдруг такое фантастическое предложение! У меня голова кружилась от счастья. Гамлет - в двадцать два года! Подобного не случалось нигде и никогда. А, главное, я буду играть в очереди с самим Самойловым! Через некоторое время Евгений Валерианович ушёл в Малый театр, и я последовал за ним. Как за старшим братом. И – за великим артистом. Такого глубокого и светлого творца в нашей культуре больше не было».
Родился Евгений Самойлов в семье потомственного рабочего. Отец – Валериан Саввич - мальчишкой пришёл на Путиловский завод и стал там впоследствии мастером пушечного цеха. Мать – Анна Павловна – занималась домашним хозяйством. Добрые родители подарили Жене счастливое детство и светлую юность. Принципиальный, но не строгий отец, ласковая мама - ангел-хранитель дружного семейства, в котором духовные интересы всегда ценились выше материального достатка. Валериан Саввич был абсолютно лысым. Вместе с известным попом Гапоном он ходил к царю и, когда начался расстрел, то со страху залез на столб. Это отца спасло, но на нервной почве он потерял все волосы навсегда. Слыл человеком разнообразных увлечений: собрал большую библиотеку, регулярно посещал с семьёй театр, писал картины маслом. Он и привил сыну любовь к литературе и искусству. Свободное время Евгений проводил в залах Эрмитажа и Русского музея. Особенно его привлекало творчество М.Врубеля, И.Левитана, В.Серова. Мечтал поступить в Академию художеств. Но, видать, Судьба уже уготовила ему театральную стезю. Совершенно случайно оказавшись в частной художественной студии Николая Ходотова на Литейном, Женя вдруг понял: вот это и есть по-настоящему его призвание. И ни разу впоследствии не сожалел о сделанном жизненном выборе. После школы окончил Ленинградский художественный политехникум. Получил направление в Театр актерского мастерства под руководством выдающегося режиссера, актёра и педагога Леонида Вивьена. Здесь партнерами юного Самойлова были Ю.Толубеев и В.Меркурьев. Весной 1934 года в Ленинграде гастролировал Государственный театр имени Мейерхольда (ГосТИМ). Всеволод Эмильевич побывал на спектаклях своего друга Вивьена. Увидел Самойлова и, не задумываясь, пригласил его в свою труппу на амплуа молодого героя.
Встреча выдающегося советского театрального режиссёра, актёра, создателя целой актёрской системы и начинающего ленинградского артиста, их последующая человеческая и творческая дружба - отдельная, чрезвычайно интересная и захватывающая тема, к тому же никем ещё на всю её глубину не исследованная. Ну ведь далеко же не случайно самый что ни на есть авангардный по тем временам театральный постановщик остановил свой выбор на актёре, которого до него все рассматривали только лишь как сценического красавца-любовника. Нет, разумеется. Чутко уловив в природе таланта Самойлова яркий темперамент и склонность к созидательной героике, Мейерхольд развивал эту редкую способность Евгения увлеченно и взыскательно. А молодой актёр оказался трудолюбивым, жадным и терпеливым учеником. Он всё впитывал в себя на репетициях Мастера и его гениальных показах, учился у коллег, партнеров, с упорством осваивал «биомеханику». Вдобавок блистательный актёр романтической школы Ю.Юрьев, приглашенный в ТИМ, стал прививать Самойлову сложнейшую манеру исполнения героико-романтического репертуара. Кроме того любознательный от природы Евгений Валерианович, что называется, с головой окунулся в театральную жизнь Москвы. Пересмотрел весь репертуар МХАТа, спектакли вахтанговцев, стал свидетелем оглушительного триумфа Остужева в роли Отелло. Восхищенный, эмоционально взволнованный, Самойлов учился у таких корифеев отечественной сцены, как М.Тарханова, Б.Щукина, Р.Симонова. Да, чуть не забыл самое главное: первое время ленинградский актёр жил в семье Мейерхольда. Даже когда в Евгению Валериановичу приехала жена Зинаида Левина, режиссёр по-отцовски помогал молодой семье. Удивительная человеческая симпатия, установившаяся между ними, подарила Самойлову общение с С.Эйзенштейном, В.Шебалиным, А.Толстым, В.Софроницким, Л.Обориным и другими выдающимися деятелями культуры – друзьями и гостями Мейерхольда. При этом сам Всеволод Эмильевич деликатно, но настойчиво образовывал своего ученика, обогащая его ум и сердце. Четыре года рядом с Мастером стали для Самойлова периодом интенсивного постижения актерской профессии и собственной индивидуальности. Испытав большое человеческое и творческое влияние гениального режиссера, молодой актёр навсегда усвоил главные его заветы: непрерывное творческое обновление; работать и творить радостно и вдохновенно; постоянно учиться у жизни; расти интеллектуально, совершенствоваться. И такой путь для художника бесконечен. Благодаря Мейерхольду Самойлов влюбился в удивительный и прекрасный мир искусства театра и оставался верен сцене всю последующую жизнь, не смотря на то, что кинематограф упорно и властно втягивал его свою сияющую орбиту. При расставании артист получил от учителя как ободряющее напутствие краткую служебную и творческую характеристику: «Е.В. Самойлов – артист, который скоро займет на театральном фронте одно их первых мест в армии советских артистов». Спустя годы Самойлов однажды признается: «Мейерхольда мне Сам Бог послал».
Отлично сыграв в ТИМе Эрнани и Чацкого, Самойлов под руководством Мейерхольда приступил к работе над ролью Павки Корчагина в спектакле «Одна жизнь» по роману «Как закалялась сталь» Н. Островского. К сожалению, зритель этой работы не увидел – ТИМ в 1938 году ликвидировали как формалистический и идеологически вредный. Но историки отечественного театра и в один голос утверждают: Корчагин в сценическом воплощении Самойлова явился непревзойдённой театральной вершиной того времени. Не случайно и мы делаем акцент на этой незавершённой работе актёра.
…Когда вышел фильм братьев Васильевых «Чапаев», Сталин, первым оценивший гениальность ленты, выдвинул перед кинематографистами идею создания новых картин, прославляющих героев Гражданской войны. Перед режиссёром Довженко поставили задачу: воплотить на экране «украинского Чапаева» - Щорса. Режиссёр больше года упорно искал исполнителя главной роли, пока не остановился на Самойлове. Внешне актёр совершенно не походил на реального Щорса. Впрочем, Довженко и не требовал сходства. Ограничились приклеенной бородкой. Главное было в другом – создать образ пламенного революционера, опытного, авторитетного красного командира с глубокой, страстной верой в светлое будущее. И при этом не сбиться в пафосность, в приторную революционную слащавость. Самойлов с блеском воплотил дерзновенный замысел режиссёра. Он ещё «жил Корчагиным» и в новой роли, может быть, сам того до конца не осознавая, перенёс на Щорса весь свой созидательный пафос, накопленный в предыдущей работе с Мейерхольдом. Но правда и то, что Александр Петрович стал для него мудрым наставником, научившим в работе над ролью Щорса «идти от себя» в «предлагаемых обстоятельствах». Спустя годы Самойлов признавался: «Его философские высказывания, его поэтические размышления открыли мне, актёру тогда молодому, но уже познавшему театральные искания Мейерхольда, совершенно иной мир. И я устремился в этот мир, полный высоких нравственных чувств и романтических образов. Именно встреча с Довженко во многом определила мою актёрскую судьбу на несколько десятилетий вперёд, если не на всю жизнь».
В работе над Щорсом у Евгения Валериановича встречались и другие, более прозаические трудности, которые он преодолевал под жёстким наставничеством Довженко. К примеру, никогда раньше артист не садился на коня. А по сценарию ему требовалось немало времени находиться в седле, да ещё проделывать это с командирской удалью и лоском. Пришлось несколько месяцев осваивать премудрости верховой езды со специальным цирковым тренером. Или была ещё проблема полного незнания Самойловым украинского языка. Меж тем, не лишённый националистических замашек Довженко, снимал фильм на русском с последующей пересъемкой каждого дубля на украинском. И вновь потянулись долгие занятия с педагогами, которые рьяно «переделывали кацапа в хохла». Чтобы читатель мог себе хотя бы приблизительно представить тогдашние мучения Самойлова, замечу: съемки Довженко проводил настолько тщательно «на ридний мови», что если экранный Щорс ошибался хотя бы в правильном ударении, то украинский дубль переснимали до тех пор, пока не добивались самого «щирого акцента». Своих помощников Довженко называл не иначе, как «Безруко-безногие-слепорождённые». На протяжении всего года только и слышалось: «Без…-без…-слеп…». И под конец артисты пошутили в отместку. Снимали сцену торжественного приёма, когда Щорс угощает командиров. Накрыли стол, заставили его хрусталём, а на краю помрежа навалили груду костылей и биноклей. Довженко по обыкновению всё придирчиво осматривает, наконец, подходит к этой куче: «А это что?» - «Александр Петрович, это мы приготовили для слепорождённых-безруко-безногих». Он обиделся и три дня на студии не появлялся. Обычно Довженко говорил актёрам, как видит ту или иную сцену, и продолжал репетировать до тех пор, пока результат его не удовлетворял. Для каждого кадра снимали по 12 дублей. Плёнку не жалели, тратили столько, сколько было нужно. Сейчас такое невозможно, а тогда не экономили, ведь как-никак, у Довженко был заказ лично от Хозяина.
«Щорс» появился на экране в 1939 году. Разумеется, он не мог повторить феноменального успеха «Чапаева» - такие ленты рождаются раз в столетие. Однако самому Самойлову образ командира украинских повстанческих формирований, начальника дивизии Красной Армии принёс поистине всесоюзную известность. Подобно талантливому офицеру Щорсу, ставшему за короткое время выдающимся полководцем, Самойлов стремительно завоевал зрительскую любовь и общественное признание. Советские люди с поразительным единодушием оценили революционную романтику его героя, страстную веру в прекрасное будущее, благородство души и силу интеллекта. А режиссёры стали наперебой приглашать Евгения Валериановича в свои картины. Один за другим на экраны страны выходят, как бы мы теперь сказали, бестселлеры с участием неотразимого в своём человеческом обаянии Самойлова: «В поисках радости», «Светлый путь», «Цветные новеллы», «Александр Пархоменко», «Машенька», «Он ещё вернётся», «Неуловимый Ян», «Жена гвардейца», «Давид-Бек». Комедия «Сердца четырёх» режиссёра К.Юдина была снята ещё до войны, но показали её народу лишь в начале победного года. И далеко не случайно показали сразу же за великолепным романтико-поэтическим фильмом «В шесть часов вечера после войны». Самойлов сыграл здесь старшего лейтенанта Кудряшова, испытав поистине творческий подъём в работе с легендарным режиссером Пырьевым, замечательными партнёрами М.Ладыниной и И.Любезновым. Кудряшов, кстати, одна из самых любимых ролей артиста, к чему мы ещё вернёмся, счастливо совпадала с его личными актёрскими возможностями и человеческими идеалами. А поэтически обобщенный образ героя войны, воина-защитника и победителя, одухотворенный обаянием личности артиста, был столь же узнаваемым и желанным, как и ожидаемая победа. Ровно таким же мужественным, серьёзным и ослепительно красивым, воспринимался зрителями военного времени и лейтенант Колчин из комедии «Сердца четырех».
Вообще сейчас на огромной дистанции времени мы можем смело говорить о том, что светлые, гармоничные, жизнеутверждающие образы, созданные Самойловым во всех практически фильмах сороковых и последующих годов прошлого столетия, как никакие другие отечественные ленты, мощно вселяли в души советских зрителей оптимизм и надежду, укрепляли их веру в добро, в любовь и дружбу между людьми. Именно кинематограф с помощью увеличительной линзы белого экрана открыл притягательную силу творческой индивидуальности Самойлова, присущее ему неотразимое обаяние положительного героя. При этом, в силу объективных причин того порохового времени, большинство его экранных героев принадлежало к воинскому сословию разных эпох. Кроме уже упомянутых ролей это - лейтенант Бурунов («Адмирал Нахимов»), лейтенант Вишняк («Новый дом»), Фрунзе («Крушение эмирата»), полковник Богун («300 лет тому...»), полковник Бобров («Олеко Дундич» Л.Луков), генерал Кэмброн («Ватерлоо»), Марченко («Они сражались за Родину»), генерал Скобелев («Герои Шипки»), полковник Александр Петрович («Зачарованная Десна»), декабрист Спешнев («Тарас Шевченко»). Во всех этих фильмах актёру удалось передать самоотверженность и патриотизм, благородство, доблесть и верность офицерской чести каждого из своих героев. Пожалуй, ни один другой советский актёр не сумел так звонко и прекрасно воспеть образ вооружённого защитника Отечества, как это сделал Самойлов. Неудивительно поэтому, что придя служить в газету «Красная звезда» 37 лет тому назад, автор этих строк в числе первых решил написать именно о творчестве Евгения Валериановича. А он отказался со мной встретиться…
Подобный демарш, чтобы кто-то из деятелей культуры не изъявлял желания выступать в главной военной газете, по тем, «застойным» временам выглядел не только странным, но и во многом подозрительным. Однако у моих тогдашних начальников хватило ума не поднимать идеологической волны недовольства по отношению к актёру. Они просто сделали вид, что ничего такого необычного и не случилось. На том инцидент забыли. Мне же он долгое время не давал покоя. И однажды я поделился терзающими мыслями относительно поступка Самойлова с Гоголевой, нашей «военной матерью Терезой», которая очень душевно ко мне относилась. «Да, Женя очень не простой человек,- заметила Елена Васильевна,- хотя с виду – этакий рубаха-парень и весельчак-балагур. Ничего подобного. Он очень закрытый и весьма строгих нравов. И домосед до мозга костей. В молодости был красив до безобразия, но даже и намёка на какой-нибудь адюльтер не допускал. Тяготится общественной работой. Редко выступает на партийных собраниях. В Малом нашем театре трудится уже больше десяти лет и лишь раз согласился на собственный творческий вечер. Но ты не волнуйся, я переговорю с его супругой Зиной, и Самойлов с тобой обязательно встретится». Так оно и случилось.
В моих рабочих блокнотах, к великому сожалению, сохранилось крайне мало подробностей единственного непродолжительного общения с Евгением Валериановичем в его гримёрке. Скорее всего, и даже наверняка потому, что он так и не согласился на интервью для «Звёздочки». Зато хотя бы объяснил причину своего несогласия, ссылаясь на то, что «никаким боком к армии не причастен», кроме кино- и театральных ролей. Да, в своё время он стремился попасть на фронт и даже писал в разные инстанции по этому поводу, но ему тогда жёстко объяснили: твоё, дескать, место на съёмочной площадке и дурью не майся. А с учётом того, что в Малом театре служат такие актёры-фронтовики, как Быстрицкая, Каюров, Медведев, то ему даже неэтично на их фоне рассуждать на любые военно-патриотические темы. Он почти никогда не выступает в гражданских изданиях. Что уж тогда говорить о военном. И в этом смысле всецело рассчитывает на понимание редакции.
Признаться, после всего услышанного я слегка опешил, полагая, что мне деликатно указано на дверь. Однако Евгений Валерианович был в хорошем расположении духа и всё-таки кое-что мне рассказал из своей творческой биографии. Так я узнал, что самая любимая его работа в кино – лейтенант Кудряшов. И фильм «В шесть часов вечера после войны» ему чрезвычайно дорог. Даже не столько - самой ролью. Просто нигде больше он не испытывал такого душевного подъёма, как при работе над этой картины. У него, да и у всех коллег было такое ощущение, что как только закончатся съёмки – наступит Победа. И она-таки наступила в мае, как и предсказывал фильм за год до победных салютов! Правда, долгое время потом Самойлов картины не смотрел принципиально из-за пошлого искажения «Марша артиллеристов». (В «Марше» было три правки. Вместо «Из сотен тысяч батарей» - «из многих тысяч батарей». «В честь нашего Вождя» - «в честь армии родной». «Артиллеристы, Сталин даль приказ» - «артиллеристы, точный дан приказ» - М.З.). А он глубоко убеждён: этого делать нельзя ни в коем случае. Хорошо, что остальной текст оставили без изменений. Потому что, например, в комедии «Сердца четырёх» спустя многие годы Евгению Валериановичу пришлось переозвучивать самого себя из-за многих идеологических правок. Кстати, вместе с ним это проделал ещё и Всеволод Санаев, игравший роль красноармейца Еремеева. И было им обоим в ту пору по 76 лет. Пырьев по мнению Самойлова был величайшим кинорежиссёром. По замыслу сценариста Виктора Гусева (он не дожил до премьеры и умер в 35 лет – М.З.) главная героиня Варя должна была гибнуть под бомбами. И лирическое свидание на фоне Кремля, ликующие толпы, салюты возникало уже в её меркнувшем сознании. С точки зрения кино, искусства - это вообще-то финал фантастический, катарсисный. Но мудрый Пырьев шёл от суровых реалий жизни и верно сделал тот финал, что есть в картине. Его востребовало время. Иван Александрович даже в малом был велик. Не все ведь знают, что он «отбил» Марину Ладынину у друга Самойлова - Ивана Любезнова. И, тем не менее, пригласил последнего на не последнюю роль. Такие поступки по плечу лишь неординарным творцам, большим людям. Самого Евгения Валериановича жизнь щедро одарила на знакомства с такими людьми. 65 лет он снимается в кино, и сводила его судьба в деле со многими достойными и талантливыми кинорежиссёрами. Но тех, кому он может низко поклониться до земли, только трое. Такого кино, какое создавали они, по его мнению, уже больше никогда не будет. Первый - Довженко. Вторым он ставит Ивана Пырьева, темпераментного, боевого, а для актёров - поистине отца родного. А третьим режиссёром такого же масштаба, такой же самоотдачи, столь же наполненного любовью к народу сердца является для него Сергей Бондарчук. Его фильм «Война и мир» - это же подвиг! И они оба любили друг друга, но без всяких сантиментов. Их личное общение он бы определил двумя словами - мужественность и искренность. И вот это живёт в его сердце, греет его стареющую душу. В актёрской среде есть словечко - «нутряк», такой жаргон, когда уважительно говорят об актёре, обладающем редкостно тонким чутьём. Так вот Сергей Фёдорович был чистым «нутряком». А нынешняя молодёжь… Пусть военный корреспондент не сочтёт его размышления за стариковское брюзжание, но, думается, он имеет право на своё мнение. И он не замечает в нынешнее время среди играющих главные роли в кино и телесериалах «нутряков». Сейчас молодые актёры научились играть только сыщиков или бандитов. И как такому менту-бандиту доверить Пушкина? Или Толстого? Или Достоевского? Что он будет с ними делать? И ещё в каждом современном фильме обязательно голые девушки. Разве такая «отчаянная» исполнительница сможет стать Наташей Ростовой? Или даже Мариной Мнишек? Происходит актёрская деградация. Понимают ли те, кто рвётся играть в фильмах бандитов и сыщиков, что они выбрали профессию, принадлежащую КУЛЬТУРЕ?! Если молодые артисты сегодня не защищены театральным репертуаром, в котором, слава богу, ещё живёт классическая драматургия, это - беда, если не полный профессиональный крах. Сам Евгений Валерианович никогда не имел никаких ценностей - ни машины, ни роскошной дачи, ни шикарных костюмов. Прожил эту жизнь с замечательной, бесподобной женой, с добрыми, талантливыми детьми, с любимой работой. У него нет (и никогда не было!) врагов. Может быть, потому, что он никогда не сплетничал, не писал кляуз и доносов даже в самые «свинцовые» времена, никому никогда не завидовал и абсолютно никому не делал зла. Он во всём доволен своей жизнью. Если бы можно было в ней что-то изменить, то он бы хотел в кино и на сцене побольше поработать со своей дочерью и сыном. И на могилах родителей своих, умерших в блокаду, ему бы хотелось бывать почаще. Увы, но это не всегда получается, да и возраст…
Мне остаётся лишь добавить, что личная жизнь Евгения Валериановича действительно сложилось на редкость счастливо. В юности он встретил свою единственную любимую женщину - Зинаиду Ильиничну Левину, и они прожили в любви и дружбе 62 года. Окончив электротехнический институт, супруга Самойлова оставила профессию инженера, посвятив себя заботам о муже и детях. Натура одаренная, она прекрасно играла на рояле, страстно любила искусство театра и, радуясь творческим успехам мужа, как никто другой, знала и понимала, каких физических и духовных затрат требовала актёрская профессия. Её душевными усилиями сберегалась атмосфера дома, в котором было радостно, хорошо, гостеприимно. Это они воспитали внука от дочери Дмитрия. Самойлов всегда любил проводить в кругу семьи. Их дети, воспитанные в почитании искусства, унаследовали профессию отца. Татьяна Самойлова была народной артисткой России. Её незаурядный талант ярко проявился хотя бы в роли Вероники («Летят журавли», режиссер М. Калатозов). Фильм вошел в золотой фонд российского кино, а на XI Каннском кинофестивале в 1958 году (единственный за всю историю советского кинематографа!) был удостоен главного приза – Золотой пальмовой ветви. За исполнение роли Вероники молодую актрису наградили Гран-при фестиваля. Самойловой посчастливилось воплотить на экране образ Анны Карениной. Алексей Самойлов посвятил себя театру: работал в театре «Современник», с 1977 года – артист Малого театра. После смерти мамы сын был самым близким другом и помощником отца в житейских делах. Познакомившись с Сергеем Коненковым Самойлов, увлекся резьбой по дереву, отдавая этому занятию часы досуга. Постоянно перечитывал произведения А.П. Чехова – любимого писателя. А любимыми его композиторами были Чайковский и Мусоргский. Под симфонию «Манфреда» Петра Ильича Евгений Валерианович тихо скончался в своём любимом кресле 17 февраля 2006 года.
Михаил Захарчук.

Предлагается стихотворение моего товарища.
Воспоминания о 56-м Дне рождения
Костенко-Орский
Узкое, точно приплюснули,
израильтяночки личико…
Каре-зеленые пристально
в паспорт глядят глаза.
Рядом (гора из мускулов)
друг её симпатичный,
явно – служака истовый,
юдоврагов «гроза».

Черная М-16
пялится недоверчиво,
всё норовя в живот вам
жерло своё воткнуть.
Страшно? Отнюдь! Бояться
нам абсолютно нечего:
в мире кривом и злобном –
светел и прям наш путь.

Словно с катушек сбрендило –
солнце палит синайское.
Сзади – Египет, Таба.
Дальше – Израиль, Эйлат …
К святости в гости едем,
к мифам, до дыр затасканным,
лично увидеть дабы
Господа вечный Град.

Вся моя подноготная
с лёгкостью обнаружена.
Да, ровно столько дышишь –
маешься средь людей.
И на вопрос немотный
я бормочу сконфуженно:
– Что же тут, мэм, попишешь,
верно: бёздей, бёздей!

Сладостнее скитания
и не сыскать, наверное.
К черту – предубеждения,
«нужно как все» – отстой!
В плане души искания,
не наобум – намеренно
в день своего рождения –
я на земле Святой!

Определенно с гидом
нам повезло сегодня.
Танечка – эрудитка,
цикавее – не найти!
И с понимающим видом
– начитанные поди-тка! –
следуем по Господним
вехам земного пути.

В частности, да и в целом
было чем восторгаться.
Зря ли всем Божьим Светом
знамя Его несем?!
Неблагодарным делом
стоит ли заниматься?
Сколько уже об этом
писано обо всём!

День – как прыжок с обрыва:
плюх – и сплошная темень.
В виде заката сдача
взыщется здесь едва ль.
И не на грани срыва
чувства – легка их степень.
У барбакана Плача
скажем: «Прощай, Израиль».


Не за горами – старость.
Времечко быстротечно!
Скоро ль сердцебиенью
грянет команда «Стой!»?

Сколько б там ни осталось –
буду лелеять вечно
в памяти День рожденья
мой пятьдесят шестой.

1-3 февраля 2016 г.

31 января 105 лет со дня рождения Ванги
ЧУДО ВЕКА ПО ИМЕНИ ВАНГА
Среди прочих опор, на которых покоится человеческая цивилизация, не последнее место занимает вера людей в чудесное, невероятное. Даже самые законченные материалисты время от времени не отказывают себе в удовольствии согласиться с тем, что в мире случаются явления и факты, которые не объясняются ни достижениями передовой науки, ни тем более обычной житейской логикой. Пример болгарской ясновидящей и прорицательницы Ванги - ярчайшее тому доказательство. Большую половину двадцатого века она жила, предсказывая самые невероятные события в судьбах людей и государств. Изучением её удивительных способностей занимались многие ученые, исследователи, писатели, целители, целый болгарский Институт сугестологии и парапсихологии, и даже ЮНЕСКО, но эта женщина так и унесла в мир иной загадку чуда своего уникального, как полагала божественного дара.
Вангелия Пандева Гущерова (тетя Ванга) родилась 31 января 1911 года в бедной крестьянской семье семимесячной. Шестьдесят один день девочка провела на грани жизни и смерти, пока вдруг не закричала в одну из мартовских ночей, и старая повитуха облегченно вздохнула: "Хвала господу! Будет жить". Двенадцатилетней Ванга подверглась ещё одному редкому по тяжести и опасности испытанию. Во чистом поле девочку подхватил песчаный смерч, поднял её на огромную высоту, а пришла она в себя уже на земле без единой царапины или ушиба. Всю жизнь она затем утверждала, что в небе к её голове кто-то легонько прикоснулся. Как бы там ни было, но спустя несколько лет после невероятного полёта девочка ослепла, зато приобрела способность ВИДЕТЬ по-настоящему то, что было упрятано от окружающих. А место на голове, куда случилось чудесное касание, было мягким до самой смерти прорицательницы и вызывало боль даже от прикосновения гребешка.
Это Ванга предсказала: "Известная болгарская прорицательница Ванга заявила, что в ближайшее время под прикрытием чеченской оппозиции Российские воска совершат агрессию против Чечни. По её заверению, первое наступление будет неудачным. Вторая попытка увенчается определённым успехом, и русские войска дойдут до Грозного. Через неделю после этого, как предсказывает Ванга, начнётся всеобщее восстание чеченцев под лозунгом джихада. Чечня превратится в центр антироссийского сопротивления. Начнётся вторая кавказская война. Результатом может стать поражение России и распад российского государства. Ванга также предрекает, что казаки Дона пойдут на союз с горцами Кавказа и создадут Донскую казачью республику". ("Северный Кавказ" №31, Ростов-на-Дону, 217, 1994 г., 6 сентября).
Первым серьезным и общественно значащим предсказанием Ванги было утверждение о том, что через год в краю, где она жила (Петрич - пограничный с Югославией поселок городского типа) начнется война. 8 апреля 1941 года (день в день!) германские войска перешли югославскую границу. Ещё через год к тридцатиоднолетней предсказательнице якобы приезжает болгарский царь Борис 111 и просит её прояснить собственное будущее. Женщина как бы вошла в транс и заявила: "Будь готов вместить свои владения в скорлупке из ореха! И помни: 28 августа!" Через год в указанный день Борис умер. А к Ванге потянулись сотни, тысячи её соотечественников и зарубежных паломников. Что их влекло к этой простой сельской женщине? Желание узнать: можно ли вылечиться от какого-то тяжкого недуга; как принять верное судьбоносное решение; как узнать судьбу исчезнувшего родственника или любимого человека. В очерченной сфере предсказаний болгарская слепая имеет многие тысячи почти точных попаданий. Вообще эффективность её предвидений по негласной мировой табели о рангах была, что называется, вне конкуренции. Разумеется, случались и у неё неудачи, но молва людская им не придавала стоящего внимания. Отдельные рьяные приверженцы слепой болгарки приписывали ей также способность к исцелению. Однако не слишком частые советы Ванги в этом направлении не выходили за рамки тех наставлений, которые может дать каждый пожилой и мудрый человек. Впрочем, и сама она лишних возможностей себе не приписывала, вела очень ровный и взвешенный образ жизни, чем только укрепляла легенду о себе.
Это Ванга предсказала: "Помните Прагу! Прага скоро превратится в аквариум, в котором сумасшедшие будут ловить рыбу. Да-да, именно так!"- Воскликнула Ванга в один из первых дней 1968 года. Войска Варшавского договора введены в Чехословакию в августе того же года.
В любой иной социалистической стране, не говоря уже о Советском Союзе, талант столь удивительной предсказательницы был бы растоптан и уничтожен на корню, поскольку бдительная тоталитарная система везде и всюду зорко следила за тем, чтобы мозги и души ее подданных не засорялись разными необъяснимыми с точки зрения марксо-ленинского учения вещами. Нынешнее половодье всякого рода колдунов, вещуний, ведьм, ясновидящих, коим страна уже захлебывается - это как бы наша плата за семьдесят лет тотального о них умолчания. Тодор Живков, на счастье Ванги, оказался в силу своего простолюдинского происхождения и врожденной болгарской сметки не тупым коммунистом-ортодоксом, а обыкновенным мужиком, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Он, а через него и вся БКП, пользовали предсказательницу сугубо в утилитарных целях. Она отвечала взаимностью. Чего стоит хотя бы такое её предсказание, целиком соответствующее моральному кодексу строителя коммунизма: "Придёт время, и отделятся зерна от плевел, потому что будущее принадлежит хорошим людям, и будут они жить в прекрасном мире, которого мы сейчас вообще не можем вообразить. Придёт время вдохновенного труда, любви и братства между всеми людьми на планете".
Крупные боссы болгарского партийно-государственного истэблишмента рассматривали поэтому прорицательницу как надежную и верную соратницу по воспитанию масс в духе коммунистических идеалов. При этом сами они, равно как и их друзья, высокие гости из соцстран попадали к Ванге на особо льготных условиях, потому что их, с виду истовый атеизм, был, на самом деле, оборотной стороной медали фанатичной религиозности. Как бы там ни было, но, благодаря, в основном усилиям Ванги, в Болгарии нынче не наблюдается, как в России колдовских шабашей. Болгары и к смерти своей прорицательницы отнеслись спокойно и снисходительно. Правда, книги о ней, есть едва ли не в каждой семье бывших наших братушек.
...В 1979 году Вангу посетил народный артист СССР Вячеслав Тихонов, больше известный в народе, как Штирлиц. Не успел он якобы переступить порог дома, как услышал: "Ты почему не выполнил желание друга, Юрия Гагарина? Ведь перед своим последним полетом он просил тебя купить от него тебе же на память будильник?" Исаев-Штирлиц-Тихонов рухнул без сознания, потому что так оно по жизни и было, но после смерти Гагарина он запамятовал ту просьбу. Когда артиста отпоили валерьянкой, слепая женщина добавила: "Ты должен знать: Гагарин не погиб. Его взяли". Но куда и зачем взяли объяснять отказалась. Фигурами умолчания Ванга пользовалась едва ли не виртуознее, нежели вещим словом, которое в любом случае только серебро. А Тихонов сказал автору сих строк, что весь этот эпизод – чья-то выдумка.
Хитрые болгарские власти давно и прочно поставили дар предсказательницы себе на службу. Ещё в шестидесятые годы с иностранных посетителей местные партийные хозяева брали по шестьдесят левов, с болгар - десять, с "русских братушек" - ничего. Со временем такса за несколько минут свидания с прорицательницей выросла для иностранцев до 50 долларов, для болгар и граждан бывших соцстран - до ста левов. Желающие и страждущие должны были иметь при себе кусочки сахара - по ним "считывалась" нужная информация. Посетителям также выдавались специальные талоны, которые, в принципе, не гарантировали стопроцентную встречу с Вангой. Она отказывалась принять того или иного человека чаще всего по следующим причинам: если его близких ждала страшная, неотвратимая беда; если пришедший был отмечен печатью смерти; если алчный просил выигрыш в лотерею, в карты или в казино и если нравственные качества пришедшего вызывали её внутренне неприятие. Именно из-за последнего обстоятельства было отказано в аудиенции Алану Чумаку, Анатолию Кашпировскому и нескольким ученикам Джуны. Способности самой Джуны слепая болгарка не отрицала, зато осуждала её за слишком большую тягу к деньгам. Сама ими никогда не интересовалась и, похоже, даже не представляла как они выглядят. (Мой бильярдный партнёр Алан Чумак заметил, что не сильно-то и стремился попасть к болгарской предсказательнице. Джуна отказалась говорить со мной о Ванге. Земляк Кашпировский всегда вызывал во мне чувства брезгливости).
Это Ванга предсказала: "Ельцин ещё будет выше Горбачева, а Советский Союз распадётся на куски" (Конец 1989 года).
Ясновидящая, как уже говорилось, прекрасно ладила с властями местными и центральными. Итогом этого содружества стало первое её завещание от 6 сентября 1984 года, где было сказано: "В знак признательности и уважения к БКП и народной власти за заботу и внимание, проявленные и проявляемые ко мне, желаю завещать болгарскому государству все своё имущество (недвижимое, движимое, сберегательные вклады и ценности, которыми владею). Желаю, чтобы в моем городе Петрич был создан музей, а на средства со сберегательных вкладов было построено детское заведение, носящее моё имя". Такие завещания обычно писали партийные вожди и прославленные, заслуженные люди тоталитарной системы. Но мы за это осуждать Вангу не станем. Правда, и у этой мягкой, податливой женщины случались конфликты с борзыми власть предержащими. Где-то в конце шестидесятых особенно ретивые учёные из упомянутого Института сугестологии и парапсихологии, которым руководил некий доктор Георгий Лозанов, не только сняли полнометражный документальный фильм о Ванге, но и начали её усиленно склонять на пункцию мозга при жизни. "Осада объекта" велась по всем правилам бюрократического искусства, однако не увенчалась успехом. Тогда "учёные" зашли с другой стороны и стали уговаривать строптивую слепую на пункцию после смерти. Глубоко религиозная женщина не могла согласиться и на это святотатство, поэтому действовала решительно и наверняка. Прежде всего, пожаловалась покровителю Тодору Живкову, а затем объявила, что один из врачей, собиравшихся её обследовать столь варварским способом после смерти, болен раком. "Исследователей" как ветром сдуло, потому что у Ванги была прочная репутация безошибочной предсказательницы. Иной вопрос, что все её пророчества, как правило, носили отвлеченный, иносказательный, метафорический, а потому не всегда и не всем понятный смысл. Впрочем, сама Ванга ничего подобного не утверждала. Этим занималась её племянница журналистка Красимира Стоянова, другие рядом находившиеся "заинтересованные стороны", снимавшие приличные урожаи с видений слепой в собственные закрома.
Это Ванга предсказала: "Ровно через 200 лет человечество установит контакты с братьями по разуму, причём первыми сигналы из других миров получат венгры. Так сказано и в священных книгах. До этого мир переживет много катаклизмов. Изменится в корне сознание людей, и они поделятся по признаку веры. "Меня спрашивают: "Когда наступит это время?" Не скоро! Ещё Сирия не пала!". (Май 1979 года).
При том, что практиковала болгарская вещунья (как бы негласно понуждаемая властями), очень даже интенсивно, тем не менее часто позволяла себе и достаточно продолжительные паузы. Как правило, уезжала в местечко Рупите, где текут минеральные воды. Здесь она, как сама утверждала, подпитывала, "заряжала" свою способность предсказывать. Сама выращивала цветы, очень их любила. На почве этого увлечения дружила с нашим последним советским классиком Леонидом Леоновы, автором "Русского леса", который на склоне лет очень сильно увлёкся феноменом Ванги. Ещё она обожала персики, которые ей регулярно посылал Живков. Нередко пропускала несколько рюмок сливовой болгарской водки, запивая её кока-колой и съедая при этом такое количество пищи, которого хватило бы и здоровому мужику. С учетом того, что прожила эта уникальная женщина восемьдесят пять лет,- некоторые её рекомендации по здоровому образу жизни определенный познавательный интерес, как мне кажется, представляют.
Итак, Ванга рекомендовала чаще ходить летом босиком, особенно детям. Питаться детям лучше всего жидкой пищей. Все люди должны побольше есть ржаного хлеба. Другая пища лучше, чтобы была белой. Чаще надо употреблять лесной чай и хоть раз в неделю есть вареную рожь. Не курить. Лучше выпить водки. Много надо двигаться, работать. Ложиться в 22 часа, вставать в 5-6 часов утра. Чистота должна быть возведена в культ, но мыться надо не горячей водой. "Не злоупотребляйте химическими удобрениями - от этого много зла. Вскоре вообще появятся много неизвестных болезней. Люди будут падать на улицах без видимых причин".
Это Ванга предсказала: "Ельцин вновь будет избран, а ироды (так она называла коммунистов) к власти не придут". (Апрель 1996 года).
Умирала Вангелия Пандева Гущерова мучительно и долго - так покидают бренный мир практически все люди, обладающие врожденными неординарными способностями. Шестьдесят один день (как в младенчестве!) провела в тяжелейшем состоянии, на грани жизни и смерти, даже в коме. Когда её доставили в Софийскую больницу, от медицинской помощи отказалась, заявив, что "на всё воля Божья". Перед самой смертью ей вернулся совершенно здравый рассудок. Ванга сказала окружавшим, что свой дар не уносит на тот свет, а передаёт его девочке во Франции. Та вскоре должна ослепнуть...
На смерть Ванги отозвались все мировые средства массовой информации, главный упор сделав, конечно же, на обстоятельстве, которое и определяет их принадлежность ко второй древнейшей профессии. Муссируется, в основном, делёж имущества ясновидящей. Делить есть что. На счетах Ванги в банках находился 1 миллион долларов и 50 миллионов левов. Есть огромное множество подарков от людей, которым предсказательница помогала. Их стоимость - многие миллионы. Ванга также владела двухэтажным домом в городе Петрич, летним домом в Рупите и несколькими десятками гектаров земли. На её средства построена церковь "Святая Петка Болгарская", где только в год от продажи свечей получают миллионы левов. Сражаться за наследство: частная фондация "Ванга", насчитывающая 46 членов; болгарская православная церковь (БПЦ); отколовшийся от БПЦ альтернативный синод, чьи священники обслуживали церковь при жизни Ванги и родственники - родная сестра Люба, две племянницы, приёмные сын Димитр и дочь Венета. Прорицательница, слава Богу, на всё это уже взирала из того мира, в существовании которого была непоколебимо убеждена.
…Отечественный психоэкспериментатор Юрий Горный так отозвался на смерть болгарской прорицательницы: "Ванга - обыкновенная старуха. К ней ездили журналисты. Ванга им лапшу на уши вешала. Создала имидж какой-то предсказательницы, но её предсказания ни разу не совпали. Ванга всегда говорила расплывчато. Поэтому иногда были попадания. Сперва она занималась самодеятельностью, потом получила очень высокий социальный статус. Её начали курировать партийные и государственные органы Болгарии, делая из неё экзотику для привлечения туристических масс. Она нормальный солдат спецслужб была, без особой одарённости, но, впрочем, и не бездарный. Ванга человек слепой, её мастерство в том, что она прекрасно шифрует вербальную информацию: тембр голоса, длинноты, стилистику, проводит контент-анализ. Она была человеком очень наблюдательным. А во-вторых, она была очень сильна в том, в чём человек слаб. Она была тонким бытовым психологом с большим практическим опытом. Жаль, конечно, что Ванга умерла, жаль, что вообще люди умирают. Легенды людям нужны".
О Ванге я много читал, но никогда с ней не встречался. Ещё мне увлекательно о ней рассказывала моя давнишняя болгарская подруга, врач Петра Карамитрева-Ходулова. Юрия Горного знаю лично, высоко ценю его недюжинные способности. С младых ногтей и до седых волос воспитывавшийся на коммунистическом материализме, я, конечно же, умом с Горным согласен, даже не смотря на явные противоречия сказанного, а вот душа и сердце почему-то сопротивляются. Неужели только лишь из-за легенд, которые действительно нужны людям?..
Михаил Захарчук.

15 лет назад мы схоронили Вадима Сергеевича Тонкова
Дорогая моя Маврикиевна
Молодым людям, наверное, уже надо объяснять, кто такие Вероника Маврикиевна и Авдотья Никитична. Хотя, пожалуй, по анекдотам эти старушки могут быть на слуху и у тех, кто родился под занавес двадцатого века и второго тысячелетия. Анекдотов очень много. Только в моей коллекции их около трёх сотен. У самого Вадима Тонкова их было гораздо больше – он заботливо коллекционировал народные усмешки о себе самом и своём незабвенном друге Борисе Павловиче Владимирове. Смешные и очень лукавые баечки придумывал народ о тех конкретных эстрадных персонажах. И это, пожалуй, единственный такой случай. Обычно народ сочиняет анекдоты под реальных людей. Вы никогда не услышите байки, где бы действовали, скажем, Балбес, Бывалый и Трус. Только - Никулин, Моргунов и Вицин. Помнится, Юрий Владимирович даже обижался по этому поводу. Ему хотелось, чтобы в смешных ситуациях действовал его Балбес, а не сам он. Да народному творчеству ведь не прикажешь. Смешных старушек оно приняло, как своих родных. Вероника Маврикиевна спрашивает подругу:
- Авдотья Никитична, ты будешь груши есть?
- Нет, дура, не буду. Я знаю, чем их околачивают.
Мне в жизни повезло по-дружески близко узнать одну половину прославленного когда-то эстрадного дуэта, без которого в продолжение целого десятилетия не обходилось ни одно мало-мальски значительное концертное представление. Тогда я работал у своего приятеля Владимира Вербицкого, создавшего издательский дом "Парус". Как раз, когда у нас очень хорошо пошли дела, Володя и встретил на одной из тусовок Вадима Сергеевича. Они разговорились. Оказалось, что с тех пор, как умер сценический партнер Тонкова и друг Борис Владимиров (это случилось в 1988 году - М.З.), осиротевший артист взялся за написание книги о своей жизни и о своем безвременно ушедшем товарище. Рукопись «Снимаю маску» уже практически готова. Так, во всяком случае, казалось самому Тонкову. Однако для того, чтобы она была напечатанной, подготовленные Тонковым записи предстояло подвергнуть серьезной переработке. За дело взялся всё тот же Вербицкий на пару с другим моим давнишним товарищем Сашей Пилипчуком. Ребята работали в редких перерывах своего основного издательского труда. Плюс ещё выпускали "Мужскую газету". Тогда же позвали и меня в помощь. Редактирование рукописи растянулось на несколько месяцев. Тонков регулярно к нам наведывался. И вовсе даже не для того, чтобы поторопить с выпуском собственной книги. Он видел, как его сочинение буквально преображалось с каждой отредактированной страницей, и как умный человек понимал, что эти бывшие военные ребята, как минимум, плохого ему не желают. С некоторых пор поэтому ему просто понравилось с нами общаться. Бывало, гоняли чаи далеко за полночь. От спиртного Вадим Сергеевич старался воздерживаться. В это трудно поверить, но он перенёс пять инфарктов! Тогда же я записал несколько кассет его нестандартных и, как мне сдается, очень глубоких рассуждений. Во всяком случае, ты, дорогой читатель, не потеряешь зря времени, если познакомишься с некоторыми мыслями этого чрезвычайно доброго, спокойного, мудрого артиста и человека.
- А что вы удивляетесь, Михаил, ко мне очень многие люди относятся как к Веронике Маврикиевне. И чем глупей человек, тем сильнее относится. Почему-то некоторым кажется, что она глупа, а они, соответственно, умны. А я сам, признаться, часто путаю себя с ней. В ней многое, если не все от меня. Хотя сам образ мною списан с одной очень известной, можно даже сказать, выдающейся актрисы, но имени её я никому и никогда не называю. Да, нет, тут не суеверие, а скорее нежелание прослыть невоспитанным. Её ведь давно уже нет в живых, а, стало быть, разрешения у нее на такое обнародование я испросить не могу. Какой тут может быть разговор. А потом, я вам так скажу: почти все великие артисты, во всяком случае, те, которых мы ещё ласково называем стариками, во много ведь были гораздо простодушнее моей Маврикиевны. Я вам напомню, как однажды Константин Сергеевич Станиславский позвонил вождю всех народов и лучшему другу советских артистов: "Алло, это товарищ Сталин? Простите великодушно, но я запамятовал, как Вас звать, величать?". А вы говорите: Маврикиевна.
...Крестным отцом и повивальной бабкой того нашего громкого дуэта по праву считается Шура Ширвиндт. У него от Бога подмечать то, что другие не видят. Дело в том, что мы с Борей играли каждый свою старуху ещё в студенческой самодеятельности. И вот однажды Ширвиндт придумал на телевидении такую смешливую передачу "Терем-теремок". И тогда же нам с Борей сказал, ей-Богу с пренебрежительным отвращением:
- У вас там есть какие-то две идиотки. Познакомьте их перед телекамерой, да как-нибудь посмешнее это сделайте. Ну, что мне вас учить как маленьких. Пошевелите немного мозгами, если они у вас ещё есть.
Вот так и родились Вероника Маврикиевна и Авдотья Никитична. И прошло с тех пор, Господи, почти четверть века - целая человеческая жизни, для меня так самое дивно-сказочное время. Мне всегда было легко играть Маврикиевну, потому, как и сам я безо всяких "острых локтей", без "углов". Со мной редко кому бывает, если бывает вообще, дискомфортно. И для этого мне даже напрягаться не надо.Такой характер от отца и матери имею, спокойный, как у моей Маврикиевны, даже несколько старомодный. Плюс еще воспитание наложилось. У нас была очень театральная семья. Дома и на даче всегда игрались всякие спектакли, шарады. Дед обожал театр. А надо вам сказать, что дед у меня был замечательный. Это он, знаменитый архитектор Федор Осипович Шехтель, спроектировал и построил МХАТ, Ярославский вокзал, изумительный особняк Саввы Морозова. За МХАТ не взял ни копейки. Из принципа, и из великой любви к театру. Мама и сестра моя были художниками и, доложу, очень неплохими художниками. Классическую музыку я слушаю и люблю, кажется, с пеленок. А потом не забывайте, что по хлипкости своего здоровья я много времени провел во всяких лечебных учреждениях и книг там перечитал великое множество. Но, если честно вам признаться, меня до сих пор пугают зияющие провалы в моем образовании.
...Если Шура Ширвиндт дал путевку в жизнь нашему дуэту, очень много интермедий для нас потом написал, то в актёрскую профессию меня ввел бесподобный, гениальный Лев Борисович Миров. Удивительный был человек. Он и только он разглядел во мне какие-то игровые задатки. А задача это была, ой как не легка. Я только что вернулся из армии после срочной службы, весь молчаливый застенчивый такой. На руках у меня были мать - инвалид 1 группы, жена и крошечная дочь. И вот, бросив все свои дела, он меня учил: "Вышел на сцену - ступил в иной мир. Сам холоден и неприступен как айсберг, а в уголках глаз должны сверкать смешинки. Но ты, прежде чем шутку сказать, сам смеёшься". Ну и партнер Боря меня "рихтовал" под дуэт, не взирая, как говорится, на чины и звания. А он был врожденный актер-лидер. В институтской нашей футбольной команде всегда капитанствовал. При этом познакомиться с девушкой для него всегда было проблемой. Вот такой парадокс.
Гастролировали мы как-то в Костроме. Идём по улице, видим впереди девицу сногсшибательной красоты. Боря весь взволновался, задвигался, носом сопит сильнее обычного: "Немедленно познакомь меня с этим дивным экземпляром". Такую обязанность я всегда при нем исполнял, поэтому подхожу безропотно к объекту охмуривания: "Милая девушка, - говорю елейным голосом, - мой замечательный друг горит желанием ознакомиться с Вами, такой замечательной красавицей!" Она так смерила меня оценивающим взглядом с головы до ног и насмешливо отвечает: "А чё знакомиться-то? Он же в позапрошлом году трижды меня трахал!" Борька мой был неутомимым ловеласом. При его стахановских методах ухаживания за представителями прекрасного пола немудрено было и счёт им потерять, и кого-то запамятовать.
А я, дорогой мой Михаил Александрович, - однолюб. Познакомился со своей Мартой, когда нам обоим стукнуло по 13 лет. Для того, чтобы она обратила на меня внимание, пришлось выдернуть из-под неё стул. И вот уже почти полвека вместе. Это и про меня та анекдотическая шутка: "Развестись с женой никогда не хотелось, но убить - часто". Мы вырастили совершенно чудную дочь. Вы скажете, что всем родителям их дети самые лучшие на свете. И будете, конечно, правы, но даже при этом моя дочь - нечто необычное. И красавица, и умница, и очень добрый, сердечный человек. Ну как тут пускаться во все тяжкие. Да и по натуре я не такой человек. Нет у меня даже намёка на дар обольщения, которым великолепно владел мой покойный друг. Моё дело было только познакомить его с девушкой, а дальше Борька на глазах преображался и вытворял такие чудеса, что даже я иногда дивился его уникальным способностям.
Как-то в Омске на гастролях пересеклись "Цирк на воде", театр Сатиры и наш с Борей дуэт. Вы можете себе представить какие кульбиты вытворяли Спартак Мишулин, Шура Ширвиндт и мой Боря при виде роты девушек, у каждой из которых ноги росли сразу от коренных зубов. Я же был на гастролях со своей Мартой. Так перед отъездом большая делегация артистов во главе с Ширвиндтом вручила мне благодарственный адрес и... банку гуталина. За благопристойность и целомудренность. Хотя… Не знаю, почему вдруг вспомнилось. Как-то принесли мне газету, а в ней написано, что первыми бисексуалами в нашей стране были Владимиров и Тонков. Нет, вы можете себе представить меня и Борю бисексуалами? Сейчас многие мужчины просто переодеваются в женщин - это очень неприятно. На телевидении это тоже есть. Они играют не женщин, не характер, а нечто иное. Интересно передавать характер. Пожилой или молодой - не важно, не в этом дело. Да, есть кино, где мужчины переодеваются в женщин, колготки надевают и т.п. Но это - кино. Там мужчины чаще вынужденно делают это. Потому что им надо, к примеру, скрыться от кого-то. При этом они остаются мужчинами по роли. На эстраде и ТВ - мужчины играют женщин, то есть перевоплощаются в женский образ. И здесь, конечно, существует очень тонкая граница между актерством и патологией.
...На гастролях я провел добрую половину своей жизни. Как и в жизни, там случалось всякое. Вот в Сочи мы снимали фильм, где я исполнял роль Маврикиевны. Отошёл по малой нужде, а киногруппа мигом снялась и уехала. Я остался в женском костюме, только без парика и шляпы. Можете себе представить ситуацию. Кинулся я на автобусную остановку. Там как увидели мужика в женском снаряжении - переполох подняли: сумасшедший! В лицо меня никто ведь не знает. Я к таксистам – тоже не берут. Еле уговорил шофера мусорной машины. "Залезай, - говорит, - я и не такое говно возил".
В другой раз мы выступали в небольшом клубе автокомбината. Переодеваться по этой причине нам приходилось прямо на крошечной сцене за легкой занавеской. Дошла очередь до молодой симпатичной танцовщицы, на которой была широченная цыганская юбка. А под этим громадным матерчатым колоколом не оказалось даже мини-трусиков. Девушке понадобилось нагнуться. Для удобства она взяла руками сзади свою юбку, прихватив заодно и занавеску. Дальше я описывать не берусь, что случилось. Да и то, не каждый же раз вне завяленной программе публике показывают голый зад. Самое интересное, что актриска та была тихонькая, застенчивая и вдруг такой казус. Дальнейшие выступления пришлось свернуть.
А то выступал какое-то время вместе со мной и Борисом Алик Писаренко. Он прямо на сцене сочинял буриме. Ему из зала задавали рифмы, а он на них тут же выдавал стихотворные строфы. Какой-то шутник вдруг выкрикивает: "А могли бы Вы сами придумать рифму, например, на слово "Европа"?". Невозмутимый Алик попросил вопрошающего встать. Тот послушно поднялся. Писаренко скомандовал: "А теперь садитесь на свою рифму!"
Почему-то сейчас вдруг вспомнился мне анекдот: "Если вы говорите, что первая пришедшая вам на ум рифма к слову "Европа" - "Пенелопа", то вы не совсем искренний человек». По-моему, это очень стоящее наблюдение, дорогой мой Михаил Александрович…
Никогда мне не забыть Вадима Сергеевича и его бесподобную героиню, дорогую моему сердцу Маврикиевну.
Из стихотворений Тонкова.
ВЫХОД В ЛЮДИ
Он пробивал преграды грудью, / За правоту сражался… / И очень скоро вышел в люди, / Но в них не задержался.
УМ И ДЕНЬГИ
Наличье сумм, увы, не ум. / И нам признать придется, / Что ум, в отличие от сумм, / Другим не передается.
ГУМАННАЯ ВСТРЕЧА
Повстречалась мне путана / Нынче в ГУМе у фонтана. / Из известных мне путан/ Эта - точно не фонтан.
УЧЕНЬЕ
Нет, вам его не вразумить! / Не мог “Плейбой” он от плебея / И гонорар от гонореи, / Как мы ни бились, отличить.
ЗА РУЛЕМ
Я приобрел автомобиль “Ока”. / Ну, вот и все. Пока!
РАДОСТЬ
Я поделиться радостью хочу! / Какою радостью?.. / Что я ещё шучу.
СОКОЛЬНИЧЕСКИЙ РАЙОН
Лето. Солнце. И все в полусне. / За холмом долина плоская… / Хорошо посидеть в тишине, / Если она не матросская.
Михаил Захарчук.

7 февраля - 110 лет О.К.Антонову

Конструктор транспортной красоты
Отец транспортной авиации

28 ноября 1977 года в Доме актера имени А.А. Яблочкиной состоялся творческий вечер Галины Улановой, который наша Секция зрителей Всероссийского театрального общества проводила под девизом: «Герои Социалистического Труда, народные артисты СССР бригадам коммунистического труда московских предприятий». Директор дома знаменитый Александр Моисеевич Эскин меня инструктировал: «Вот вам телефон авиаконструктора Антонова. Галина Сергеевна лично меня просила, чтобы мы ему обеспечили всяческое внимание. Более десяти человек пригласила, но ни о ком так не беспокоится, как о нём. Вы меня поняли?»
Разумеется, я в то время слушатель Военно-политической академии, имел какое-то представление об авиаконструкторе. Но на всякий случай заглянул в Большую советскую энциклопедию – «гуглить» в те времена не на чём было: «Антонов Олег Константинович (р. 25.1(7.2).1906, с. Троицы Московской губернии), советский авиаконструктор, доктор технических наук, академик АН УССР (1968), Герой Социалистического Труда (1966). Член КПСС с 1945. В 1930 окончил Ленинградский политехнический институт им. С 1946 возглавляет опытно-конструкторское бюро. Под руководством А. создан ряд самолетов, в том числе транспортные турбовинтовые самолеты Ан-10, Ан-24, Ан-12, Ан-22 грузоподъемностью до 80 т. Депутат Верховного Совета СССР 5 - 7-го созывов. Государственная премия СССР (1952), Ленинская премия (1962). Награжден 2 орденами Ленина и другими орденами, а также медалями».
Позвонил я ему, представился, спросил, куда и когда заехать. «Спасибо вам большое,- ответил Антонов,- но мы с женой остановились в украинском посольстве. А отсюда же - рукой подать до Дома актёров». Но я всё-таки пристерёг супругов у входа и правильно сделал. Олег Константинович принёс довольно приличную охапку тёмно-красных роз. Вручил их потом великой балерине и очень проникновенно сказал о ней. И у меня хватило профессиональной «соображалки» хотя бы бегло законспектировать его, как теперь вижу, историческую речь: «В 1940 году я, молодой инженер, был послан в Ленинград. Среди деловой суеты, сперва мимолетно, а потом всё настойчивее стало задерживаться в сознании, как призыв из другого, казалось бы, далекого от нас мира простое и певучее имя – Уланова. Казалось, весь Ленинград находился в каком-то трансе. В жизнь вошло что-то новое, неожиданное и прекрасное. Это имя стало звучать для меня завлекательно и таинственно, как загадочная „Бегущая по волнам“ из известного рассказа Александра Грина. И вот я в третьем ярусе театра имени Кирова. Мне повезло, я сразу попал на „Ромео и Джульетту“. Я увидел великолепный, захватывающий спектакль. Это было единство музыки, танца, действия исторической и человеческой правды. Нет, я не смотрел и слушал, я впитывал всем своим существом всё происходившее на сцене. Но когда на сцену выходила Уланова, это было чудо воплощения, чудо искусства. Весь мир переставал существовать. Я видел только её. Я был потрясен до глубины души особенным, светлым, радостным потрясением. Не стыжусь сказать, что не раз из глаз моих текли слезы восторга и счастья. Мне удалось семь раз побывать на „Ромео и Джульетте“. Я счастлив, что, наконец, встретил Галину Сергеевну в заветном для авиаторов Коктебеле, на который она взглянула сверху из кабины самолета АН-2. Мне кажется, что для неё нет разделения между поэзией творчества и повседневной жизнью - всё освещено редкой духовностью».
Столь же редкой духовностью отличался сам Олег Антонов. Он был интеллигентом в искони-первородном понимании этого слова: весьма прогрессивных взглядов, высочайшей внутренней культуры и красоты внешней, чрезвычайно образованный. Советская авиационно-конструкторская школа явила миру поистине титанов передовой лётной мысли. Олег Константинович слыл, безусловно, первым среди равных. Он свободно разговаривал и писал по-французски, менее уверенно – по-английски и бегло по-немецки. Великолепно писал картины маслом. Между прочим, почти год ходил на курсы во ВХУТЕМАС. Также долго и настойчиво учился живописи у внука великого Айвазовского - лётчика и художника Константина Арцеулова. Написал за свою жизнь 64 картины - в основном пейзажи и натюрморты. И просто блестяще владел рисунком. Виртуозно работал карандашом: четко, элегантно, почти летуче. Может быть, именно поэтому одним из принципов проектирования летательных аппаратов полагал красоту. Всегда твердил, что самолёт должен быть не только функциональным, но и элегантным. («Полетит только красивая машина»). А ещё сочинял глубокие и содержательные книги, статьи, как на профессиональную тематику, так и по вопросам, сильно далеко отстоящим от авиации. За 60 лет непрерывного творческого труда он издал 200 научных трудов и 4 книги, так ли иначе касающихся отечественной авиации; запатентовал 72 авторских свидетельства на технические изобретения. В то же самое время перу Антонова принадлежит совершенно уникальное популярное филологическое исследование «Обиженная буква», посвящённое 7-й букве русского и белорусского алфавитов и 9-й букве русинского алфавита – «Ё» - кто бы мог подумать. Своим детям регулярно сочинял сказки. (Олег Константинович женился трижды. В 1936 году Лидия Сергеевна Кочеткова родила ему сына Роллана. Елизавета Аветовна Шахатуни – дочь Анну. А Эльвира Павловна – сына Андрея и дочь Елену. Самое примечательное, что со всеми супругами конструктор до самой своей смерти всегда общался сердечно и по-дружески. С Шахатуни они вообще вместе проработал более сорока лет. Она умерла в 2011 году в возрасте 100 лет. А третья жена была младше мужа на 31 год. Все его дети крепко дружили между собой).
Антонов очень много, иногда запоем, читал, предпочтительно классику. Экзюпери, Гоголя, Чехова и Зощенко знал, что называется, наизусть. Ценил тонкий юмор и с удовольствием им пользовался. Речь его отличалась глубиной, образностью и ироничной парадоксальностью: «Красиво лишь то, что функционально. Если у женщины широкие бёдра и пышная грудь, - значит, она сможет родить и выкормить здорового ребёнка». «Почему у ваших самолётов крылья сверху? – А где вы видели птицу с крыльями снизу?». «Откровенно говоря, я всё делаю очень медленно, но без перерывов и потому всегда успеваю». «Расскажите, сколько самолётов вы создали? - Сам, то есть один, я не смог бы разработать не то, что самолёт, даже стиральную машину. Если бы все люди, причастные к изготовлению самолёта, пожелали расписаться на обшивке «Антея», то им бы места точно не хватило. Так что генеральные конструкторы пусть не очень гордятся собой». «Культурный человек обязан относиться к своему телу – источнику энергии и вместилищу разума – с такой же любовью, с какой хороший механик относиться к своему механизму. Машина любит уход, смазку и ласку! Что говорить тогда о таком сложном механизме, как тело человека!». «Физкультура и спорт особенно нужны в молодости, а в старости – и подавно». Кстати, сам Антонов занимался спортом с младых лет. В зрелые годы отдавал предпочтение теннису. Мало кому известно, что в своём конструкторском бюро Олег Константинович построил теннисный комплекс «Антей». Лично создал школу юных теннисистов. Когда в Советском Союзе стали проводиться международные теннисные турниры, Антонов учредил традиционный приз «Джентльмен корта».
Разносторонность интересов и увлечений Олега Константиновича поражала всех, кто с ним подолгу или накоротке сталкивался. Он был талантлив, что называется, глобально. Многие называли его человеком будущего отнюдь не из лестных побуждений. Ну какое подобострастие могли проявлять к конструктору его близкие друзья: выдающийся художник Илья Глазунов, академики Анатолий Добровольский и Николай Амосов? Однако они в один голос утверждали, что восхищаются своим старшим товарищем. Да что там говорить, если даже известный своей грубостью и невоспитанностью Никита Хрущёв в обществе Антонова становился «мягким и пушистым», поскольку знал определённо: академик-авиатор на дух не переносил начальственной фанаберии, тем более амикошонства. Олег Константинович никогда не принимал участия в номенклатурных застольях, не рыбачил с «элитой» и не охотился с ней же, не употреблял крепких напитков, не курил. Изредка мог наслаждаться сухими и дорогими винами или добавлять намного коньячку в кофе. Как руководитель он проявлял к подчинённым всегдашние твёрдость и требовательность, но при этом никогда не повышал на них голоса. Ко всем обращался всегда на «вы». Брал другим - своей фанатичной увлеченностью делом заряжал соратников. Ленивые и не инициативные работники у него долго не задерживались. Антонов элементарно не проявлял к ним никакого интереса, и они, обиженные, уходили сами. Зато, когда генеральному конструктору собирались присвоить второе звание Героя Социалистического Труда, он решительно отказался - в пользу своего зама.
Долгое время (почти 30 лет) Олег Константинович избирался депутатом Верховного Совета СССР семи созывов. И не просто протирал штаны на плюшевых креслах верховной власти, а постоянно вмешивался во все дела Совета Союза. Известен факт, когда он написал докладную в Президиум Верховного Совета с предложением заслушать и принять меры к министру рыбного хозяйства, работу которого считал крайне неудовлетворительной и на живых примерах доказывал это. Через какое-то время того министра действительно осудили. Антонов выступал против строительства низконапорных гидроэлектростанций и создания Киевского, Каневского водохранилищ. Он организовывал в Киеве и Москве художественные выставки «Ученые рисуют», боролся за экологическое спасение озера Байкал, поддерживал всесоюзное значение городка Коктебеля как центра сверхлегкой авиации и планеризма, занимался реабилитацией доброго имени авиаконструктора Игоря Сикорского, участвовал в московских пробегах самодельных автомашин, проводимых журналом «Техника – молодежи».
А вот вам, читатель, образец антоновской поэзии: «Зачем я сражался упорно, жестоко,/ Какой поклонялся безумной мечте?/ Какая стезя завела так далёко?/ Мечта о прекрасном – любовь к красоте./ Усталость и муки с терпеньем Сизифа/ Лишь ради тебя я, не дрогнув, сносил./ Лишь ради далекого светлого мифа/ Я горы ворочал и камни дробил./ И где бы я ни был,/ И что б ни случилось,/ Всегда поклоняться я буду тебе,/ И в час неизбежный позволь мне, как милость,/ Сгореть в твоем чистом и светлом огне».
…Истоки рода потомственных дворян Антоновых уходят в такую глубь времён, что даже сам конструктор не сумел их постичь, хотя и очень старался. Достоверно он установил лишь то, что его прадед жил на Урале и был весьма знатной персоной – главноуправляющим местными металлургическими заводами. Дед, Константин Дмитриевич, получил инженерное образование и всю жизнь строил мосты. Покинув Урал, он обосновался в Торопце Псковской губернии, где у Антоновых было имение. Супругой его стала Анна Александровна Болотникова – дочь отставного генерала, по воспоминаниям современников женщина с чудовищно тяжелым характером, изводившая всех, кто, так или иначе, соприкасался с ней. Она родила мужу трех детей: Александру, Дмитрия и Константина. Константин Константинович пошёл по стопам отца и стал известным в России инженером-строителем. Среди коллег он слыл человеком активным, прекрасно фехтовал, участвовал в конных соревнованиях, занимался редким на ту пору альпинизмом. Женился он на Анне Ефимовне Бикорюкиной – доброй и обаятельной женщине, подарившей ему двух детей: Ирину и Олега.
Накануне Первой мировой войны Антоновы переехал в Саратов. Там обитали влиятельные родственники, обещавшие молодой семье всяческую помощь. Другой причиной отъезда явился на самом деле невыносимый характер Анны Александровны. И это обстоятельство я не случайно подчёркиваю вторично. От дурного нрава бабушка страдали все, кроме Олега, которого старушка истово обожала. Именно благодаря ей Россия получила впоследствии выдающегося авиаконструктора, создавшего семьдесят четыре типа летательных аппаратов. Хотя изначально мальчика познакомил с авиацией его двоюродный брат Владислав Викторович. По вечерам юноша-студент рассказывал о столичных новостях и прежде всего о летательных аппаратах, которыми в начале прошлого века увлекались и стар, и млад. Олег ловил каждое слово о подвигах первых летчиков. Много позже писал: «Рассказы брата производили на меня неизгладимое впечатление. Прошло с тех пор шестьдесят четыре года, а я и поныне помню саратовские вечера. Тогда-то и решил: буду летать».
Однако родители не разделяли восторга сына. Набожная Анна Ефимовна вообще утверждала, что людям незачем подниматься в небо. Отец полагал: на досуге увлекаться небом, как и тем же альпинизмом, не возбраняется. Но истинное призвание настоящего мужчины овладеть настоящей профессией. Лишь бабушка поняла и приняла дерзновенные мечты внука. Она выписала из-за границы и подарила будущему авиаконструктору первую в его жизни модель аэроплана с резиновым мотором. После чего семилетний Олег начал коллекционировать всё, что было так ли иначе связанно с авиацией: рисунки, фотографии, специальную литературу, игрушки, модели. Вдвоём с бабушкой они составили своеобразный авиационный справочник, охватывающий всю историю самолётостроения мира. Конструктор вспоминал: «То собрание научило меня смотреть на летательные аппараты под углом зрения их развития. Никто не убедит меня, что Юнкерс первым создал для самолёта «свободнонесущие крылья». Это сделал во Франции задолго до него – в 1911 году - конструктор Лавассер».
В тринадцать лет Олег вместе с саратовскими энтузиастами основал «Клуб любителей авиации». К тому времени умерла мать, и он переехал жить к бабушке. В клубе выпускался авиационный журнал. Корреспондент, художник, каллиграф, чертёжник, редактор и издатель объединялись в одном лице юного Антонова. Журнал содержал вырезанные фотографии самолетов, их технические данные, чертежи, интересные истории, отчеты о заседаниях «Клуба», советы начинающим моделестроителям и даже стихи про летчиков. Уникальный по своей серьезности мальчишеский журнал переходил из рук в руки, попадая изредка в замасленные пальцы красвоенлетов. Между делом Антонов изготовил собственный планер ОКА-1 «Голубь». Вместе с другом Женей Браварским погрузили это творение на платформу поезда и отправились в Коктебель. И хотя планер на испытаниях не взлетел, уникальную его конструкцию комиссия спецов отметила грамотой. Но главное заключалось в другом. На этом слёте Антонов познакомился со многими энтузиастами, рвавшимися подобно ему в небо. Среди них - Арцеулов, Ильюшин, Пышнов, Тихонравов, Толстых, Яковлев и многие другие советские Икары, которые спустя каких-то несколько лет удивят мир дерзновенными изобретениями.
После окончания Ленинградского политехнического института двадцатисемилетнего Антонова назначаю на пост «главного» в конструкторское бюро московского планерного завода. За несколько лет Олег Константинович сконструировал более двух десятков различных моделей планеров. Восемь лет завод производил по две тысячи планеров в год – цифра потрясающая для того времени. Невероятна была и их стоимость – в старом исчислении не больше одной тысячи рублей. И тут грянула война. Спустя пару месяцев после её начала Антонов разработал уникальный транспортно-десантный планер «Антонов-7». Аппарат, рассчитанный на семь пассажиров, обеспечивал бойцами, боеприпасами и питанием партизанские группы в глубоком тылу врага. А-7 садился на небольшие лесные полянки, на вспаханные поля, даже на замерзшие, заснеженные реки. Посадки и выгрузки проходили ночью при свете костров. На них впоследствии недорогой планер и сжигался. Нам, читатель, невозможно себе представить, какую неоценимую помощь оказали эти летательные аппараты партизанскому движению в годы войны. Не зря же Антонов – единственный советский авиаконструктор, награждённый медалью «Партизану Отечественной войны».
Зимой 1943 года Олег Константинович перешёл в КБ Яковлева. Принял там деятельное участие в модернизации и «доводке» всей гаммы боевых машин от ЯК-3 до ЯК-9. А осенью победного года возглавил филиал КБ Яковлева при авиазаводе в Новосибирске. Здесь Антонов и начал создавать самолёты нового типа не военной, а сельскохозяйственной направленности – главное дело своей жизни. Стране требовались машины с большой грузоподъемностью, способные взлетать даже с обыкновенного колхозного поля. В Новосибирск с Антоновым отправились его ближайшие соратники. А уже на месте он взял в своё бюро целый курс выпускников Новосибирского авиатехникума. Никто, нигде и никогда в мире не шёл на такой фантастический риск. Двадцатилетние пацаны, без элементарнейшего конструкторского опыта, голодные, полураздетые и неухоженные, должны были стать основой коллектива, перед которым обессиленная страшной войной страна выдвинула задачу невероятной сложности. На счастье страны Антонов обладал поразительной способностью сплачивать вокруг себя талантливых и способных. «Не приказы создают коллектив, хотя они нужны,- писал Антонов.- Не создается он перестановкой или собиранием людей. Не здание объединяет коллектив. Главное – это единство цели. Если люди понимают и принимают её, их не нужно «подстегивать». И «детский сад» страну, своего Главного не подвёл. В августе 1947 года первый экземпляр АН-2 стоял у ворот сборочного цеха.
Строить новые самолёты решено было в Киеве. Конструкторское бюро Антонова в полном составе переехало из Новосибирска на Украину вослед за «Аннушкой». Здесь Олег Константинович создал более двух десятков летающих машин-тружеников. Вот лишь самые среди них известные. АН-2 - первенец молодого КБ. Самолету нет равных в управлении. С брошенным штурвалом он сам выходил из спирали в горизонтальный полет. Даже преднамеренно ввести самолёт в аварийные режимы не удавалось. Садится практически везде, взлетает также. Модификация на поплавках АН-4 работала на Севере, в Сибири. АН-24 - летает с 1960-го и по сей день. Не все знают, что двигателей у него не два, а три. Под капотами правого двигателя скрыт еще и турбореактивный, с тягой 900 кг, позволяет автономно запускать основные двигатели и помогает на взлете. АН-12 – самолёт гуманитарной помощи. Наверное, ни один вооруженный конфликт или стихийное бедствие в мире с момента первого взлета в 57-м не обходился без доставки гуманитарной помощи на этой машине. АН-8 - транспортник с двумя турбовинтовыми двигателями, поднимавший 11 тонн. Люди уважали машину за взлеты с раскисших аэродромов и… за 100-литровый бак спирта противообледенительной системы. АН-26 - грузовик с оригинальной погрузочной рампой для воздушного и посадочного десантирования. Машина с трудом пробивала себе дорогу к признанию из-за предвзятого отношения военных чинов, но её надежность в конечном итоге победила. АН-32 - экстремальный грузовик. Мощные его двигатели позволяли выполнять взлёт с высокогорных аэродромов, где разреженный воздух и жара не позволяют использовать обычные самолёты. «Мрия» - самолёт-рекорд, если одним словом. Ни один самолёт мира не может похвастаться таким число достижений, как этот. Невообразимые шестьсот тонн взлетного, тяга двигателей в тысячи слонов. Конкурентов у этой машины нет и в обозримом будущем не предвидится. АН-22 «Антей» - величина коммерческой нагрузки – 60 тонн. Размер грузовой кабины превосходил все транспортники мира. На основе АН-22 велись работы по созданию сверхдальнего маловысотного самолета противолодочной обороны с ядерной силовой установкой. «Руслан» АН-124-210 - 150 тонн груза на практическую дальность 8400 км. АН-72 - самолёт едва ли не самого короткого взлёта и посадки. Разумеется, все самолеты АН выпускались, прежде всего, как военные транспортники. Однако Антонов – единственный из столпов отечественного авиастроения, кто не создал ни одного ударного самолета - штурмовика или бомбардировщика. В каждой машине конструктор предусматривал возможности для её мирного использования.
И последнее. В своё время, по распоряжению Сталина, из Новосибирска в Киев отправили бюро Антонова - русского советского конструктора, члена ВКП (б) с 1945 года. Он и его подопечные, такие же русские советские люди, создали на Украине великолепную авиационную промышленность, уступавшую лишь России, но способную свободно конкурировать на мировой арене. Через тридцать лет после смерти выдающегося авиаконструктора на Украине к власти пришли «упоротые отморозки» и разом отбросили страну в средневековье. Да они пытаются в сатанинском неистовстве объявить Антонова украинским авиаконструктором, как и его друга Амосова украинским хирургом. Попытки тщетны и убоги. Так называемые «наследники» выдающегося авиаконструктора оказались кругом его недостойны, ибо они – хапуги, интриганы, мошенники и творческие импотенты, проедающие и паразитирующие на советском наследии. Олегу Константинович в гробу в пору перевернуться. Ибо даже в самом страшном сне своём он никогда бы не смог себе представить такого убожества на действительно любимой его Украине.
Михаил Захарчук.

19 января – 105 лет Анатолию Сафронову

Должны ли мы помнить Сафронова?

«Любите нас, пока мы живы,/ Пока травой не проросли:/ Не для корысти и наживы/ Мы в этот трудный мир пришли»
Анатолий Софронов был Героем Социалистического Труда, кавалером трёх орденов Ленина, орденов Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны I степени. Имел медали «За боевые заслуги», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Лауреат трёх государственных премий Анатолий Владимирович был типичным советским поэтом, писателем, драматургом. Может быть самым типичным из тех десятков тысяч «инженеров человеческих душ», которые заботливо взращивала коммунистическая партия, власть рабочих и крестьян. Если его кто и переплюнул по части правоверности к тогдашнему строю, так это разве что другой советский поэт Александр Жаров. Ну, который сочинил «Взвейтесь кострами, синие ночи». (К концу своей длинной творческой жизни этот запредельно плодовитый сочинитель рассылал свои жалкие вирши по районным газетам Советского Союза. Больше их нигде уже не принимали).
А что такое типичный? Это сносно пишущий, шустрый и работоспособный человек, умеющий килограмм таланта или просто обыкновенных способностей, раздувать по мере необходимости, до центнера, а то и до тонны общественного веса. Это человек, способный тонко улавливать нюансы, обертона в текущей политике партии и правительства, а затем бережно, но с восторгом трансформировать их в своем творчестве. При этом само качество этого творчества, его глубина и соответствие высшим культурным критериям никакого практического значения не имело. Никто из настоящих советских писателей, следовавших в строгом фарватере той самой политики партии и правительства, не мог написать ничего «нетленного» по определению. Так такие творцы, как Софронов, за «нетленкой» и не гонялись. Им всегда важно было сейчас, сию минуту угодить власть предержащим, чтобы сполна получить от последних как можно больше всевозможных благ, почестей и официальной славы. Конечно, многие из них рассчитывали и на посмертную славу. Но, увы, партию, власть, даже целый народ на некоторое время обмануть, корыстолюбиво потрафить им можно. Само время еще никому обмануть не удалось. В свете этой великой, нетленной истины и возникает вопрос: должны ли мы помнить таких литераторов, как тот же Сафронов? Особенно, если нам достоверно известно, что многолетний главный редактор «Огонька» часто использовал служебное положение в личных целях. Публиковал в журнале огромные статьи о своих поездках за границу, да еще и в нескольких номерах, с продолжением. Выписывал себе за это огромные гонорары и умудрялся не платить с них партийные взносы. Были у него и другие отклонения. Комитет партийного контроля объявил ему строгий выговор. Но Софронов написал письмо Брежневу. Его доложили в хороший момент, и генеральный секретарь дал указание выговор снять. Софронов тут же решил заработать на Брежневе. Он спешно написал откровенно халтурную пьесу «Малая Земля» и начал проталкивать её в театры, используя все свои возможности. Пришлось вызывать его в ЦК и провести разъяснительную работу. А когда его попросили освободить должность главного редактора, он пытался выторговать взамен престижную должность в Союзе писателей.
С другой стороны мы просто обязаны знать, что Сафронов написал десятки популярных песен. Весьма плодотворным было его сотрудничество с композиторами Семёном Заславским, Сигизмундом Кацем, Юрием Милютиным, Матвеем Блантером. К нескольким романсам музыку написал певец Вадим Козин. Песни на стихи Софронова в разные годы исполняли Владимир Бунчиков, Владимир Нечаев, Вадим Козин, Николай Рубан, Владимир Трошин, Ольга Воронец, Майя Кристалинская, Иосиф Кобзон, Нани Брегвадзе, Мария Кодряну и многие другие. Песня «Шумел сурово Брянский лес». Так что, сделаем вид, что не было никаких таких песен?
Или вот ещё мнение известного отечественного литератора Анатолия Калинина: «Нельзя нам забывать про таких песенников Великой Отечественной, как Анатолий Владимирович Софронов. На него в наше время только вешают собак, поминая недобрым словом время его работы редактором «Огонька». Совершенно незаслуженно. Может быть, что-то там и было. Но больше было доброго, значимого, хорошего. А вообще-то, писателя, поэта надо по делу его судить литературному. У Софронова есть ведь очень хорошие песни и в особенности те, что написаны были им в военную пору. Они тогда всюду звучали. Некоторые из них до сей поры поются, стали поистине народными. Софронова нельзя забывать. Ни в коем случае нельзя забывать. Песни его - это, вообще, драгоценный пласт. И казачество, в том числе, и в первую очередь донское, должно быть благодарно ему за то, что он первым, как говорится, за плугом шел, распахивая эту тему, за чепиги этого плуга держался». И что, это мнение крупнейшего казачьего писателя тоже пустим побоку, потому, что при жизни у Сафронова была стойкая репутация антисемита? Но ведь тот же гимн Брянской области написан с Сигизмундом Кацем? С этим-то обстоятельством как нам быть?
Признаюсь читателю: у меня нет ответов на самим же поставленные вопросы. Поэтому я просто вспомню о своих отношениях с непростым человеком, способным литератором и дельным организатором партийной советской печати. А другой в те времена просто не существовало…
Анатолий Софронов обладал удивительным умением всегда быть у времени на виду. Он никогда ни под каким предлогом не уходил от проблем, которыми были озабочены партия и правительство, хотя чаще представлял эту свою кипучую деятельность, как заботу о стране, народе и мире. Есть у него даже такая строка: «И все, что в мире, нас всегда тревожит».
Почему-то здесь вспомнился старый анекдот. Сидят два пенсионера на лавочке и один озабоченно говорит другому: «Ты знаешь, что-то в последнее время меня Гондурас беспокоит» - «А ты его не чеши». Софронов, как и всякий настоящий идеологический партийный боец «чесался», извиняюсь, писал по любому поводу. Он занимался поэзией и публицистикой, драматургией и редакторством, педагогикой и тем, что нынче называется продюсированием. У него всегда и постоянно наблюдался творческий зуд. Был Анатолий Владимирович большим, шумливым, немножечко нагловатым, но в то же время и добрым, отзывчивым и участливым человеком. Во многом и поэтому его называли «человеком широкой мотни». Познакомился я с ним настолько оригинальным образом, что просто грех не рассказать об этом. Только сначала сообщу читателю, что в своё время я написал хвалебный материал о генеральном секретаре ЦК КПСС Константине Устиновиче Черненко – (Кучере). Публикации в «Красной звезде» показалось мало, и я понес свой опус в «Огонёк». Причем, понёс решительно, никого не спрашивая, никому не звоня и ни с кем не советуясь. Подобные поступки встречаются в моём характере. И вот захожу в просторную приемную главреда, сообщаю секретарше, что хочу переговорить с Анатолием Владимировичем по поводу публикации в журнале собственного материала о Генеральном секретаре ЦК КПСС. Женщина, как я полагаю, доложила хозяину, что в приемной - какой-то малохольный, свихнутый майор порет чушь несусветную, но принят я был незамедлительно. Выкладываю рукопись перед Софроновым, он внимательно прочитывает первые страницы, остальные пробегает по диагонали и после небольшой паузы интересуется, кто я такой и каким образом смог написать подобный материал. Елико возможно кратко сообщаю свою биографию и то, что уже продолжительное время контактирую с помощником генсека Петровым.
- А вот мы сейчас Федору Павловичу и позвоним, - обрадовался явно озадаченный, если не напуганный мною хозяин кабинета. До сих пор он понятия не имел, как со мной поступить. По всем мыслимым и немыслимым партийным законам такие акции обычно подолгу оговаривались, тщательно готовились и перепроверялись. Но чтобы так вот, с бухты-барахты, возник материал о генсеке Кучере – подобного прецедента Софронов не мог представить даже в страшном сне. Маневр с помощником давал возможность главному редактору «Огонька» с честью выйти из пикантной, если не патовой для него ситуации. Лучший вариант, если бы Петров вообще меня не признал. Можно было бы просто выпроводить нахала, предварительно пожурив его или, в крайнем случае, вызвать милицию, военный патруль. Но произошло для Софронова самое неожиданное: помощник генсека сказал, что отлично меня знает, мой материал читал Сам и очень одобрительно отозвался о публикации в «Красной звезде». Так что инициативу мою с публикацией в «Огоньке» он, в принципе, может приветствовать.
Да, чуть не забыл: весь разговор с Петровым Софронов провел стоя! В заключение сказал, что материал он уже прочитал, конечно же, будет его публиковать, и передал привет «Константину Устиновичу и дражайшей Анне Дмитриевне». То есть, если он и не был на дружеской ноге с женой генсека, то ведь её имя и отчество произнёс, не заглянув ни в какие святцы! Тут же вызвал к себе редактора по отделу внутренней жизни, члена редколлегии А.Панченко. Лишь много времени спустя я по достоинству оценил паркетную и чиновничью изворотливость Анатолия Владимировича. Он, по всей видимости, изначально не намеревался публиковать мой материл. Возможно, по многим контрпричинам, о которых я не мог даже догадываться. А, может быть, мой опус не отвечал формату журнала или виделся огоньковскому руководителю слишком слабым. Но отказать в публикации он не мог. Поэтому вручил дело «угробления» публикации надежному штыку. Страдавший физическим недостатком Алексей Григорьевич Панченко оказался с бульдожьей журналистской хваткой. Он трудился над моим материалом с тщательностью, до сих пор мной не виданной. По часу сидел над каждым моим предложением и по дню над каждым абзацем. Он меня зетерроризировал своими правками и придирками, охотясь за мной всюду и находя меня даже в далеких командировках за тысячи километров от столицы. Материал я занёс в редакцию «Огонька» где-то в конце осени 1984 года, а Черненко умер в марте 1985 года. Все это время в редакции «шлифовали исторический материал о генеральном секретаре». И зашлифовали окончательно.
При этом с Анатолием Владимировичем мы поддерживали добрые, почти дружеские отношения. Он меня приглашал на все свои творческие вечера. Особенно зауважал после того, как я опубликовал о нём интервью в нескольких военных газетах. Привести здесь что-нибудь в качестве примера мне, откровенно говоря, не хочется. Розовые, кондовые вопросы и такие же ответы. Читать мне собственное «творчество» не хочется. Только ведь это я умён уже мужицким, задним числом. А в те времена не видел ничего зазорного в публикации подобных поделок.
Из песни, известно, слов не выбросишь. Тем более, что некоторые песни Софронова «Ростов-город», «Шумел сурово брянский лес», «Расцвела сирень», «Ах, эта красная рябина...», сдается мне, будут долго жить в народе. И фильм «Стряпуха», поставленный Эдмоном Кеосяном (тем самым, что снимал эпопеи о «красных дьяволятах» - М.З.) люди долго будут смотреть. Хотя бы потому, что колхозного гармониста Андрея Пчелку там сыграл еще никому неизвестный актёр Владимир Высоцкий. И было то в 1964 году. Правда, пел за него другой актер…
Ну, а громадный массив прочего сверхобильного творчества Анатолия Софронова – более полусотни пьес, не поддающаяся даже приблизительному учету публицистика, безбрежная поэзия, венцом которой стал роман в стихах «В глубь времени»,- наверняка сгинут в пучине того самого времени. Если уже не сгинули. Кто сейчас вспомнит, что Анатолий Владимирович на закате застоя сумел выпустить шеститомное собрание своих сочинений одновременно в двух советских издательствах, чего не удавалось даже всесильному С.Михалкову? Корысть, как говорится, на лицо. А в стихах представлял себя совсем по-иному. (Смотри эпиграф). Кстати, у меня одно такое собрание сочинений было. Я выбросил его на свалку, оставив лишь первый том, подписанный автором. И пока не умру – помнить о Софронове буду. Вместе с ним протекала значительная часть моей жизни. А из неё выбрасывать мне ничего – ни хорошего, ни плохого - не пристало…
Михаил Захарчук.

14.1.16, четверг.
Размышления у камина.
Газета Aftonbladet пишет: «В Швеции ударили путинские морозы». Когда такое читаешь в укроСМИ, понятно. Для хохлов Путин – Бог. Но когда в Европе морозы называют путинскими, начинаешь сомневаться: а не Бог ли Путин?
*
Конечно, всякому хохлу обидно от того, что его не пускают в Европу мыть тамошние унитазы. А вот Махмуда лапать тамошних женщин пускаю. Тут любой обидится, не только хохол.
*
Советник Порошенко сравнил русских с насекомыми, которых ему хочется прибить тапком. Некоторое время назад одна зверюшка на Украине дико радовалась смерти российских авиапассажиров. И её потом порезали. Строго говоря, между той зверюшкой и советником - никакой разницы. Более того, советник во сто крат хуже зверюшки, потому как при власти. Ну и что такая власть принесет украинцам?
*
Представим себе, что собрались: Буш-старший, Маргарет Тэтчер, Гельмут Коль, Франсуа Миттеран и Горбачёв. Вопрос: как бы эта компания реагировала на пятнистого? Ответ: как на клоуна. Как на медведя Мишку, которого на поводке привели повеселить публику.
Теперь представим, что собрались Барак Обама, Ангела Меркель, Дэвид Кэмерон, Франсуа Оланд и Владимир Путин. Вопросы повторять бессмысленно, потому как все вышеперечисленные – лилипуты перед нашим Гулливером. И поведение их предсказуемо: будут заглядывать в рот ВВП.
*
Разговаривал с земляком по скайпу. Хороший парень, кандидат наук. Жаль, уволили с работы. На Украине сейчас всё плохо. И виноват во всём, конечно же, «ваш долбанный Путин». Спрашиваю: ну и как дальше жить-то будешь? «Думаю поехать в Москву. Там у меня есть родственник…».
*
Тарас Григорьевич Шевченко вспомнился: «Добралась Украина до самого краю: гиршэ ляха свои диты ии розпынають». Думаю, что дна своего позора Украина ещё не достигла.
*
Вспомнилась путинская фраза, произнесённая в ООН: «Так и хочется спросить: «Вы хоть понимаете, что натворили?» Тот редкий случай, когда Путина можно и нужно дополнить Лавровым: «Дебилы, б…ядь!»
*
Так я понял, что падающий с камина кактус, не надо ловить голыми руками. Пусть себе падает, падла…

12 января – 80 лет Р.В.Паулсу
Раймонд Паулс: «Побеждает всегда мелодия»

У выдающегося латвийского советского композитора Раймонда Волдемаровича Паулса множество разных наград и званий. Он – народный артист Советского Союза и Латвийской ССР, лауреат нескольких республиканских премий и премии Ленинского комсомола, командор ордена Трёх звёзд Латвии, рыцарь ордена Полярной звезды Швеции и кавалер орденов Почёта России и Армении. Паулс обладатель нескольких международных почётных призов и премий за заслуги в мировом музыкальном искусстве, избран почётным членом Академии наук Латвии и почётным гражданином Юрмалы. Был министром культуры и даже на пост президента Латвии избирался. Но если бы у композитора, предположим, и отсутствовали все эти регалии, ордена и звания, мы всё равно с неизбывной любовью слушали бы его неповторимую, замечательную, добрую, исключительно мелодичную музыку. Одних песен Раймонд Волдемарович написал около трёх сотен. А ещё – 34 инструментальные композиции, 2 балета, 10 мюзиклов, озвучил 44 театральные постановки, написал музыку к 57 фильмам, сам сыграл роли пианистов в двух кинокартинах, а двух других – камео, то есть изобразил сам себя. С ним за честь почитали работать такие известные поэты, как М.Танич, Е.Евтушенко, А.Вознесенский, А.Дементьев, Р.Гамзатов, И.Шаферан, Р.Рождественский и, конечно же, Илья Резник. Песни Паулса пели: А.Пугачёва, В.Леонтьев, Л.Вайкуле, Л.Долина, Р.Ибрагимов, Л.Мондрус, Э.Пьеха, С.Ротару, Н.Гнатюк, А.Малинин, А.Миронов, Т.Буланова и многие другие известные исполнители. Можно смело утверждать: в конце семидесятых – начале восьмидесятых в СССР не существовало композитора, популярнее Паулса.
…В одну из командировок в Ригу я позвонил на квартиру композитора. Требовалось уточнить некоторые детали в интервью, которое взял у Паулса некоторое время назад. Не получилось. Жена Лана ответила: супруг – на гастролях. «Куда-нибудь за рубеж уехал?» - «Да нет, я, право, не знаю»,- как-то стушевалась она. Позже я случайно узнал, что Илья Резник и Раймонд Паулс концертировал с ансамблем песни и пляски Прибалтийского военного округа по северным гарнизонам Союза. И Лана посчитала, что, в таком случае, ей лучше помалкивать. Мало ли что. То есть, она как бы хранила военную тайну мужа! Встретившись затем с композитором и его женой уже в Москве, я поинтересовался: часто ли он бывает в войсках?
- Можно сказать, что и регулярно. У нас в Союзе композиторов нет специального плана командировок в войска. Но когда меня приглашают встретиться с вашим братом военным, я никогда не отказываюсь. А ещё Резник часто приглашает меня выступать перед воинами МВД – у него там основательные связи. Мы с ним даже выступали однажды в колонии общего режима. Не хочу громко называть это долгом, обязанностью. Просто я так считаю, что служивым людям в стране мы все должны помогать, кто как может. А как же иначе.
В былые времена мы встречались часто. Любил я слушать Раймонда Волдемаровича. Говорит он обычно негромко, с какой-то подкупающей искренностью, которая всегда меня и умиляла, и покоряла. Много видел я на своем веку знаменитостей. Но с такой естественной открытостью, добротой и сердечностью встречался нечасто. Время от времени, испытывая затруднение с русским языком, он как бы помогает себе жестами рук. И на них я всегда любил смотреть. Руки маэстро, исторгающие дивные звуки из рояля. Крепкие, жилистые, а ладони всегда сухие - здоровый человек. Наверное, такие руки были и у его отца Волдемара, рабочего-стеклодува из рижского предместья Ильгюциеме. Пристрастия к музыке мастер не испытывал, если не сказать, что был к ней и равнодушен. А вот мать, Алма-Матилда, и сама пела, и других слушать любила. Когда Раймонду исполнилось четыре года, она уговорила супруга по сходной цене купить сынишке старенькое пианино. Понимала, материнским сердцем чувствовала: у мальчика есть музыкальный дар. Так что в решающей степени родителям композитора мы обязаны тем, что можем сейчас слушать столь великолепную музыку, лучше которой Прибалтика не знала за всю свою историю.
Сам Раймонд особым прилежанием в детстве не отличался, и как только контроль за ним ослабевал - будущий пианист-виртуоз и композитор отдавался играм, ничего общего не имевшим с музыкальными. В детской музыкальной школе он был вроде футбольного мяча. Его перекидывали от одного педагога к другому, и все учителя скопом полагали, что мальчишка - ленивая бездарь, из которой ничего путного никогда не получится. Поэтому величайшим благом для Раймонда оказалась встреча с Ольгой Борисовной Боровской, сумевшей и понять ученика, и помочь ему раскрыть собственный дремавший талант.
Одновременно с десятилеткой общеобразовательной Раймонд окончил и десятилетку музыкальную. В 1953 году поступил в Латвийскую государственную консерваторию имени Язела Витолы. И здесь занимался не особенно прилежно. Больше увлекался «живым исполнительством» в домах культуры, в других увеселительных заведениях. Исполнял, в основном, джазовые композиции и постепенно приобрел в малой республике большой круг почитателей. Их покоряла необыкновенная техническая виртуозность Паулса. Сочинительством тогда он вовсе не занимался. При всем том Раймонд умудрялся числиться одним из первых учеников в консерватории именно благодаря потрясающей виртуозности. Профессор Герман Браун имел все основания гордиться своим воспитанником, который на государственных экзаменах играл «Рапсодию на темы Паганини» Рахманинова и «Полонез ля мажор» Шопена. Знатоки музыки не дадут мне соврать: такие сочинения (из-за их сложности) на экзаменах никогда не играются – от греха подальше. Раймонд получил самый высокий балл – «за исполнение концертной программы соло» и такую же оценку «за игру в камерном ансамбле». Две страсти к классической и легкой музыке постепенно уживались в молодой энергичной натуре юноши.
С дипломом выпускника консерватории Раймонд Паулс становится сначала пианистом, а потом и музыкальным руководителем Рижского эстрадного оркестра - джаз на какое-то время всё же отодвинул серьёзную музыку на второй план. Хотя, как сказать. Новый руководитель музыкального коллектива много ездит по республике, изучает и собирает фольклорный материал, и не его основе пишет специальную музыкальную программу для своего оркестра. Успех её превзошел самые смелые ожидания. Латышские газеты восторженно писали: «Великолепно показал себя инструментальный секстет, составленный из лучших музыкантов Рижского эстрадного оркестра. Прежде всего, следует отметить пианиста Раймонда Паулса - первоклассного, виртуозного музыканта. Для его игры характерны не только большая свобода, но и музыкальность. Во всяком случае, под его чуткими пальцами рояль не превращается в ударный инструмент, как это обычно бывает у большинства джазовых исполнителей». Кстати, именно в то время Раймонд написал песни «Синий лен» и «Озерный край». Ансамбль исполнял их вместе с «Оружьем на солнце сверкая», «Местечко Каммрен», «Рижские парни ладили мост» – популярными песнями латышских стрелков в новой аранжировке Паулса.
А потом наступила большая пауза. Композитор вместе с поэтом и большим другом Янисом Петерсом сочиняли одну за другой песни, однако исполнялись они только в пределах республики. В наших беседах Паулс сам признавался, что тем его песням не хватало вечно неуловимого «чуть-чуть», способного сделать хорошую песню достоянием всесоюзной аудитории. И вот, наконец, такая песня появилась – «Листья желтые». Раймонд Волдемарович вспоминает:
- Когда мы записывали эту песню, то музыканты улыбались - она им показалась слишком простой. Если откровенно, я и сам не был в восторге от её достоинств. Неожиданно бурное её признание меня даже несколько удивило и озадачило. Всё потому, что в те времена я был, как бы сказал ваш брат военный, лишь на ближних подступах к массовой песне и многие её законы понимал весьма поверхностно. А вот теперь я прекрасно знаю, что нет на свете такого композитора, который бы не мечтал сочинить хоть одну песню «для всех», чтобы её массово запели. Если кто-то утверждает обратное – как минимум, лукавит. Тем более что сегодня создать популярную песню гораздо сложнее, чем, скажем, двадцать-тридцать лет назад. Многое изменилось в музыкальном мире. Техника и электроника позволяют людям слушать в любой момент любого исполнителя. Кроме того, развиваются, совершенствуются, утончаются вкусы людей, сами люди стали многограннее, разнообразнее, сложнее. Создать в таких суперэкстремальных для творчества условиях произведение, которое понравилось бы всем без исключения, право же, трудно, если вообще возможно. Ты заметил: современных песен люди почти не поют при застолье. Нечего петь. Из песен уходит главное – мелодия. А только она в музыке всегда главная и всегда побеждает.
...Видишь ли, о классике разговор особый. В советской эстрадной сокровищнице (я никогда не боялся этого термина) действительно есть песни, как бы на все времена. Сюда в первую очередь я бы отнёс песни военных лет. В них присутствует что-то магнетическое, душевно-взрывное. К таким песням принадлежит «Тёмная ночь» Никиты Богословского, некоторые другие из этого ряда. Особое время и особые песни рождало. Тут закономерность прямая. И я отнюдь не имею в виду политическую напряженность момента. Нравственный взлет народа - вот что давало толчок многим песням на все времена.
...Лично я не вижу, да, признаться, никогда и не видел антагонизма между классической и эстрадной музыкой. Наверное, потому что крайние мнения во всём или, скажем так, почти во всём мне неприятны. В музыке я к ним попросту равнодушен. Не верю, что человек, по-настоящему любящий, к примеру, классическую музыку, не оценит по достоинству талантливо сделанную вещь в ином жанре. Давно наблюдаю, работая с детским хором, как входят в музыку дети. Как они ровно и органично воспринимают и классику, и эстрадную музыку. Словом, нет и не может быть противоборства лёгкой и серьёзной музыки. Антагонизируют обычно бездарность и талант, истинное и поддельное, высокопрофессиональное и дилетантское. А ведь как важно, чтобы любую музыку исполняли только люди талантливые. Но их-то и не хватает. Особенно в эстраде и особенно в последнее время. Во многом, поэтому её чаще всего и ругают. Между прочим, её не жаловали и в мои студенческие годы. За джазовые композиции мне не раз грозили исключением из консерватории. Мы тогда до хрипоты спорили со старшими товарищами, доказывая право новой музыки на жизнь. Сегодня, встав «у руля» музыкальной жизни, наше «темпераментное» поколение, казалось бы, должно было открыть «зелёную улицу» всему новому. Увы. Повзрослев и даже постарев, мы так же категорично отвергаем новомодные музыкальные молодежные течения. К примеру, ту же рок-музыку, её разновидности.
...Много раз, повторюсь, я встречался с Раймондом Паулсом, ещё больше опубликовал о нём материалов, интервью в советской печати. Что меня всегда в нём поражало, так это поразительная его простота и безыскусственность. В самые звёздные свои времена, когда вся страна распевала его песни и сегодня, будучи почти забытым пенсионером (правда, изредка умеющим тряхнуть стариной - 26 февраля выступит в московском Крукус Сити Холле), он остаётся всё таким же ровным, спокойным, внимательным и заинтересованным собеседником. Не помню случая, чтобы Раймонд Волдемарович кому-то из нашей журналистской братии отказал в интервью. Никто и никогда не упрекнёт его в звёздной заносчивости, творческом высокомерии. И, пожалуй, никто от него не уходил без скромного сувенирчика. А чего стоят его подкупающие, воистину мужские качества: честность, порядочность и откровенность:
- Никогда я не скрываю того, что в своё время чуть не стал алкоголиком. Даже если одному человеку на свете мой пример пойдёт на пользу, и то - благо. Я не только тебе - всем журналистам с охотой рассказываю о том, что в моей жизни был такой период, когда спиртное, то, что «зелёным змием» ещё называют, чуть меня не угробило. Но тут справедливее даже будет так сказать: судьба послала мне необыкновенную женщину Светлану Епифанову, которая поверив много лет назад в меня как музыканта и человека, сумела помочь мне «завязать» с выпивкой. Женщина эта известна людям больше как моя жена Лана Паулс. Так что далеко не случайно я посвятил ей многие свои мелодии. Видит Бог: без неё и их не случилось бы. Лана в буквальном смысле слова удержала меня на самом краю, возможно, даже необратимого алкоголизма. Мы познакомились в Одессе, где я был на очередных халтурных гастролях. Первая встреча ничем мне не запомнилась. Ввернувшись в Ригу, случайно нашёл её адрес, вспомнил все её женские прелести и написал письмо, впрочем, без особой надежды. К моему удивлению, Лана (тогда, естественно, еще Светлана) приехала в Ригу. Однако, посмотрев на мою богемную жизнь, быстро возвратилась в Одессу. Да, видно, в душе её уже шевельнулись ко мне какие-то чувства, - может, и не любви вовсе, а так,- жалости, сострадания. Короче, Лана приехала вновь и, не смотря на более чем прохладный приём моих родителей, осталась со мной. Отец и мать мои никогда ярыми националистами не были. Если бы я тогда вёл нормальный образ жизни, они, возможно, даже бы не обратили внимания, кто по национальности моя избранница. Но то, что я пил по-чёрному, да ещё и девушку привел из сомнительного «города у моря», сразило их окончательно. Нам пришлось уйти из родительского дома и скитаться по наёмным квартирам. Спустя какое-то время мы разменяли одесскую квартиру Ланы на крошечную халупу в Риге с громадной доплатой, которую внесли её родители. Жили мы буквально впроголодь. Я почти всё пропивал. Лана мужественно сносила эту беду, только заклинала меня начать лечение. Помогали ей наставлять меня на путь истинный всё тот же мой ангел-хранитель Герман Браун, заместитель директора филармонии Иосиф Пастернак, его жена, известная актриса Лидия Фреймане. Кстати, именно они и отвезли меня на своём стареньком «Москвиче» в лечебницу, которая располагалась в городке Олайне. Там я встретил очень много интересных, если не сказать уникальных в республике людей. Беда только в том, что я в те поры оказался единственным человеком, который вышел из клиники и никогда более в неё не возвратился...
Лечение, конечно, дело хорошее, и я всем советую брать с меня пример, но если бы я сам себе жестко не приказал: не брать в рот ни капли - ничего бы не получилось. Точнее, получилось бы всё по-прежнему, когда рюмка водки заменяет человеку близких, друзей, музыку.
Музыкой, кстати, я тоже лечился. Работал как вол, тщательно избегая всяческих компаний с возлияниями. Часто просыпался в холодном поту, потому что снилось мне спиртное в разных видах. А через какое-то время всё в организме, а, главное, в душе моей успокоилось. Я перестал бояться искушений, поверил в себя в свою силу воли. Взял, да и курить бросил. Просто загасил последнюю сигарету и всё.
...Я уже говорил тебе, что женским вниманием никогда обделён не был. Но в настоящее время у меня осталось всего лишь четыре любимые женщины: Лана, дочь Анета, внучки Анна-Мария и Моника-Ивон. Обе они - гражданки Дании, поскольку зять у меня датчанин.
А про Лану что тебе добавить? Разве что повторить: возможно, наши с ней отношения, строго говоря, и любовью нельзя назвать. Возможно, это всего лишь долгая привычка, но, поверь, очень сильная, как вторая натура. Лана играет в нашей семье роль главного амортизатора, естественно, помимо роли хранительницы очага. Она умеет вставать как бы между мной и моей иронией, понимает все мои метания и всевозможные творческие сдвиги, фильтрует мои обиды. Я уж не говорю о том, что по-латышски она говорит лучше иных аборигенов. Ну, что ты хочешь - недавно перевела на латышский либретто оперы Бриттена «Питер Граймс». Так что относительно семьи - я закоренелый консерватор. Оберегаю её всячески, тем более от любых альковых потрясений, всяких поздних и потому чрезвычайно разрушительных романов. Романтиков этого направления я искренне не понимаю. Мне приятно бывать на людях со своей супругой, я всегда возвращаюсь домой со спокойной душой и чистой совестью. Да, среди моих знакомых немало мужчин за шестьдесят, женившихся на молодых. Но у меня есть прекрасный рецепт от подобного рода легкомысленных подвигов - зеркало в коридоре во весь рост. Подойди, посмотри на себя и подумай, кому ты сейчас нужен, кроме своей жены. Да и ей не всегда...
Почему-то анекдот «в тему» вспомнился. Просыпается мужик постарше нашего с тобой возраста, смотрит на себя в зеркало: лысый, уши торчат, руки и ноги тонкие, живот приличный, на груди поседевшие волосы. Оборачивается и смотрит на кровать, где, раскинувшись во сне, лежит шикарная молодка. Опять окидывает себя кислым взором и роняет, глядя на девушку:
- Это как же надо деньги любить!
Вот и вся цена поздних, седых ромео, которым всё сдается, что могут влюблять в себя как гауптмановский герой из пьесы «Перед заходом солнца». Маразм да и только...
- А вот интересно: скольким певцам, выражаясь журналистским штампом-клише, Раймонд Паулс дал путёвку в жизнь?
- Честно говоря, не знаю. Не веду подобной бухгалтерии. Даже не скажу, сколько песен и мелодий сам написал - не считал. Но песенный конкурс в Юрмале это, конечно, моя придумка. Вместе с ещё Центральным телевидением СССР мы создали оргкомитет. Моим главным аргументом в борьбе с советскими чиновниками от культуры было утверждение: если в Сопоте можно проводить конкурсы, то почему их нельзя проводить в Юрмале? В конце концов, у нас есть море, есть зал и есть хорошие исполнители. Так Латвия в свое время дала Союзу Вайкуле и Бумбиере, Лапченка и Родриго Фоминса, Вилцане и Гринберга. Юрмала «зажгла» Малинина, Палиашвили, Меладзе. Валерий Леонтьев, откровенно говоря, только благодаря моим усилиям стал известен широкой публике. Он тогда работал в Горьком, и его на союзную площадку не пускали из-за некоторой его нестандартности. А у меня был авторский вечер, и в ЦК дали разрешение: пусть для Паулса споет. Но пришла некая дама со Старой площади, увидела прическу Леонтьева и категорически воспротивилась его пускать на сцену. Пришлось мне её уговаривать. Потом к Валерию пришёл успех. Я доволен, что он до сих пор любим публикой. По себе знаю, как это не просто.
Это правда, что Пугачёва без меня стала примадонной. Но многие утверждают, что именно при нашем совместном творчестве она достигла как бы пика своей популярности. Сказать откровенно, у меня нет оснований ставить под сомнение правдивость подобного мнения. Как-то был проведён опрос на тему: какая самая популярная песня, исполненная Пугачёвой. Народ назвал нашу «Миллион алых роз». Пугачёва же сочла нужным подчеркнуть, что сама она-де терпеть не может этого «миллиона». Здесь проявилась не самая приятная черта её характера: фальшивит, причём кокетливо фальшивит. Впрочем, к её таланту я в любом случае буду относиться с уважением, несмотря на то, что её вкус и сценическое поведение не всегда разделяю. Но то, что мы с ней сделали - уже история. И не самая плохая, доложу тебе, история. Благодаря той нашей популярности однажды мне пришлось выдержать один из самых трудных, если не сказать исключительных концертов в моей жизни. В честь очередного съезда партии меня пригласили играть в зале, где пировало несколько тысяч человек. Никому из там присутствующих моя музыка была не нужна. Мне даже кажется, что из всех членов и кандидатов в члены Политбюро слушал моё исполнение только один Юрий Андропов. Но я играл, потому что пообещали дать звание народного артиста СССР, к которому я стремился и до сих пор отношусь как к своему самому серьёзному достижению. Мне сдаётся, что народ Советского Союза я, как минимум, не разочаровывал своим творчеством. А он, народ, меня посчитал своим артистом. Это дорогого стоит.
...Все эти перемены в политике, в экономике, культуре принимаю как данность. К той нашей прошлой жизни отношусь с уважением и пониманием. В нынешней мне не всё понятно. Трудно бывает объяснить, почему нас лишили живого общения. В одно время Виктор Вуячич зажёгся было идеей собрать на сцене всех народных артистов из эстрадного цеха. Если бы меня пригласили на такой концерт - поехал бы не раздумывая.
…За все годы советской власти у неё было три по-настоящему народных композитора: Исаак Осипович Дунаевский, Александра Николаевна Пахмутова и Раймонд Волдемарович Паулс. Разумеется, они разные, кто бы спорил. Большие таланты всегда уникальны и неповторимы ни в чём. Но есть одна великая объединяющая их вещь – мелодия. Творцы эти никогда музыку не сочиняли, а именно творили её душой и сердцем, как это кому-то ни покажется высокопарным или выспренним. Поэтому нам, благодарным слушателям запоминаются не только их песни, но даже и самая серьёзная их симфоническая, не говоря уже об инструментальной, музыка. У того же Паулса всегда господствует мелодия. Такому пять, десять консерваторий никогда не научат. Это – дар Божий человеку от рождения. Вспомните хотя бы главные музыкальные темы, которые Паулс написал к фильму «Театр», к телефильму «Долгая дорога в дюнах». Казалось бы, почти симфонические сочинения, а их под настроение можно запросто напевать или высвистывать. Для меня лично музыка Паулса многие годы и десятилетия, как универсальное лекарство - от всех душевных болячек помогает безотказно – блестящие мелодии.
Михаил Захарчук.

http://www.stoletie.ru/kultura/vselennaja_sviridova_936.htm

Просто и доходчиво. Даже для тупых.
http://www.liveinternet.ru/users/2125404/post378402646/

28 ноября К.М.Симонову – 100 лет

Главный военный писатель СССР

Константин (Кирилл) Михайлович Симонов - советский писатель, общественный деятель, Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской и Сталинских премий. Заместитель генерального секретаря Союза писателей СССР. Член ВКП(б) с 1942 года.
В этих энциклопедических сведениях отсутствует оценка. Дадим её сразу. Симонов – выдающийся советский писатель и такой же общественный деятель. Как человек, писавший минувшую самую страшную в истории цивилизации войну, он вообще не имеет себе ровни в нашей стране, а, пожалуй, что и во всём мире. И по количеству, и по качеству, и по разнообразию написанного. Можно смело говорить и о другой оценке этого писателя. Капитализм за полтысячи лет существования выпестовал своего лучшего военного соловья Редьярда Киплинга. Социализм за пару десятилетий сделал то же самое, явив нам Симонова. Который по многим позициям превзошёл Киплинга. Если у последнего высшее лирическое достижение: «Мохнатый шмель - на душистый хмель». То высота и пронзительность симоновской лирики – планетарная, почти что звёздно-космическая: «Жди меня, и я вернусь,/ Всем смертям назло». Даже если бы Симонов не написал ничего более кроме этого стиха – его имя осталось бы в отечественной поэзии навечно. По счастью Константин Михайлович одарил нас ещё многими романами, пьесами, киносценариями, поэмами, сборниками интимной и гражданской лирики, публицистикой высочайшего психологического и нравственного накала.
Симонов, далее, гораздо глубже, всестороннее Киплинга изучил, описал войну, как высшее и трагическое испытание человека. Просто потому, что она ему досталась не в пример страшнее и масштабнее, нежели британцу. И не одна. Константин Михайлович участвовал в боях на Халхин-Голе. Великую Отечественную прошёл от звонка до звонка, побывав на всех её фронтах. С нашими солдатами протопал по землям Румынии, Болгарии, Югославии, Польши и Германии. Был свидетелем последних боёв за Берлин. В послевоенные годы он побывал в воюющих Китае, Корее, Вьетнаме. В мире нет журналиста, писателя, который мог бы похвастаться хотя бы половиной увиденного на войне и описанного Симоновым. Это я к тому, что по зрелому размышлению, нобелевский комитет должен был и Константину Михайловичу присудить свою литературную премию, как это сделал с Киплингом. Не случилось, как читатель понимает, исключительно по идеологическим соображениям, по которым всегда действует вышеуказанный комитет. Зато Симонов имел шесть Сталинских и Ленинскую премию. Тоже никем не побитый рекорд.
Наконец, и в общественной жизни Константин Михайлович сделал куда как больше своего английского коллеги. Перечисляю навскидку лишь некоторые заслуги писателя, потому как на их подробное изложение не хватило бы никакого газетного места. Так вот мы должны быть благодарны Симонову за то, что читаем бессмертные романы Ильфа и Петрова, за то, что вышли в свет «Мастер и Маргарита» Булгакова, «По ком звонит колокол» Хемингуэя. Он добился полного перевода пьес Артура Миллера и Юджина О’Нила. Мой старший товарищ Вячеслава Кондратьева утверждал: «Если бы не «железная протекция Симонова, моего «Сашку» никогда бы не напечатали. «Генералы и полковники от литературы» полагали её во сто крат вреднее, чем «Жизнь и судьба» Гроссмана». В активе Константина Михайловича - «пробивание через партгосноменклатуру» многих спектаклей «Современника». Театр на Таганке благодаря исключительно его выступлению «Стая молодых набирает высоту» в «Правде» и состоялся. Первая посмертная выставка Татлина, восстановление выставки «ХХ лет работы» Маяковского, участие в кинематографической судьбе Алексея Германа и десятков других кинематографистов, художников, литераторов – это тоже личная заслуга писателя. Самый большой на сегодняшний день писательский архив Симонова, хранящийся ЦГАЛИ, состоит из десятков томов каждодневных усилий Константина Михайловича по оказанию помощи собратьям-писателям, фронтовикам, просто согражданам. Там – многие тысячи его писем, записок, заявлений, ходатайств, просьб, рекомендаций, отзывов, разборов и советов, предисловий, торящих дорогу «непробиваемым» книгам и публикациям. А на телевидении хранится другой симоновский видеоархив – беседы с рядовыми, сержантами и старшинами Великой Отечественной войны. И при этом заметьте, читатель: Константин Михайлович – единственный советский писатель, который отвечал на каждое (!) письмо. А ему писали тысячи и тысячи людей. Кроме всего прочего Симонов был в разное время главным редактором журнала «Новый мир» и главным редактором «Литературной газеты». Он также избирался депутатом Верховного Совета СССР двух созывов; кандидатом и членом ЦК КПСС состоял более двух десятков лет. И на каждом номенклатурном или выборном высоком посту демонстрировал исключительную мудрость и выдержанность поступков собственных, взвешенную доброжелательность суждений о поступках других. Константин Михайлович никогда не был организатором, тем более участником травли деятелей культуры, интеллигенции. Наоборот многим помогал собственным заступничеством, которое во все времена котировалось повыше, нежели у отдельных членов политбюро ЦК КПСС. Правда, бытует мнение, что Симонов якобы «замечен» в кампании против «безродных космополитов», и в написании письма против Солженицына в 1973 году. Не исключая в принципе подобных грехов за писателем, не хотелось бы судить об этом скороговоркой, как говорится, «через запятую».
Горжусь несказанно тем, что обучаясь в Военно-политической академии имени В.И.Ленина, принимал активное участие в организации встречи с выдающимся писателем социалистической эпохи. Вместе с преподавателем полковником Тимофеем Ужеговым я подготовил несколько десятков вопросов писателю (он на том настаивал); сам выступил на встрече; к концу мероприятия предъявил Константину Михайловичу 33 страницы отчёта. Симонов назвал мою журналистскую прыть «сверхоперативностью», подивившись, как и когда я сумел записать и отпечатать текст на машинке, если всё время сидел в зале. Однако, извинился: «Ей-богу, сил уже нет читать - устал. Но если у вас завтра найдется пару часов свободного времени, то мы могли бы встретиться в первой половине дня у меня дома».
Полагаю, читателю РГК легко вообразит ситуацию, когда Симонов в присутствии многих офицеров интересуется у старшего лейтенанта насчет того, может ли последний с ним встретиться. Тогда несложно понять и те чувства, с которыми я на следующий день мчался на квартиру писателя, расположенную в доме по улице Черняховского. Встретил секретарь Л. Лазарев. Сказал, что Константин Михайлович остался доволен общением с военными журналистами. И мой материал уже прочитан, выправлен. Тут, закончив телефонный разговор, из соседней комнаты вышел, одетый в теплый темный свитер, сам Симонов. Крепко пожал руку. Потом очень подробно рассказал о сути своих основательных замечаний и правок. Несколько раз возвращался к прошедшей встрече, затрагивал сопредельные с ней темы. Похвалил мое выступление и выступление коллеги Сергея Левицкого. И вообще в продолжение всего нашего разговора я ни на минуту не почувствовал, что передо мной - живой классик. Причём, я совершенно далек от наивной мысли о том, что ему уж так было позарез нужно долго разговаривать с волнующимся старшим лейтенантом. На прощание я попросил Симонова подписать еще несколько книг для трёх девчат-стенографисток, которые как раз писали и печатали мне материал. На том и расстались.
А теперь поделюсь некоторыми выдержками из того давнишнего общения с писателем. Кстати, предпоследнего в его жизни. Свои вопросы к нему я сознательно упускаю из-за экономии места. Но больше всего - от того, что мысли Симонова и без них ценны.
«При всех сложностях корреспондентской жизни, труд этот вовсе не самый тяжелый на войне. Строевому командиру, политработнику на передовой и солдату всех родов войск, в первую очередь, конечно, пехоты, в той войне досталось куда больше. В памяти его, может быть, не все закрепилось, как у меня, в моей профессиональной памяти журналиста. Может быть, у него не записано того, что записано у меня. Но у него в сердце отложилось многое такое, до чего я, может быть, не дотянулся потому, что некоторые вещи не пережил с той силой, с которой тот или иной человек их пережил в годы войны.
Понимаете, в чем дело? Война ведь была такая огромная и такая всенародная. Сколько людей в ней участвовало! К миллионам погибших добавим количество всех участников, свяжем это количество людей, которые были в личных связях с этими участниками войны, ждали их, писали им, получали от них письма, присовокупим еще десятки миллионов людей, которые пережили войну, как тревогу за самого близкого себе человека. Так ведь? А тревога другого рода - общественная? Такая тревога, которая существовала повсюду в стране далеко от фронта. Как накормить эту огромную армию, например?
Я вот жизнь построил как-то так, что не очень много встречаюсь с писателями, не очень усердно занимаюсь литературными делами. Лишь в той мере, в какой это необходимо. Но встречи и разговоры с людьми, которые прошли войну, стали для меня необходимостью. Я так думаю, что сейчас войну знаю лучше, чем в тот день, когда она закончилась. Может, у меня где-то исчезла острота памяти, но ей помогает записанное. Я постоянно пополняю свою память памятью других людей, закрепленной в сотнях и тысячах архивных документов. Я делал со своими товарищами-кинематографистами фильмы «Если дорог тебе твой дом», «Шел солдат», несколько телевизионных работ – «Солдатские мемуары». За этими фильмами, за этой работой стоят разговоры с десятками, сотнями людей. Разговоры не на тычке, как говорили на фронте, а обстоятельные, серьезные. В общем, когда мы сдадим все нами заснятые киноматериалы, - наберется 100 тысяч метров с рассказами солдат о войне. Одни говорят лучше, другие хуже. Но мне, например, интересно.
И потом, представьте себе: пройдет еще немного времени, не станет людей, которые смогут рассказать живым голосом о войне, как это было. Но художник, журналист, писатель, актер, режиссер смогут взять с полок архивохранилищ эти немудрящие ленты и послушать, как сами солдаты: разведчики, танкисты, артиллеристы рассказывают о войне. Понимаете? Ведь это же очень интересно!
…Да, вы правы: верность военной теме я сохранял всегда. Почему? Во-первых, писатель пишет о том, что он лучше всего знает. И в данном случае я пишу о том, что лучше всего знаю: войну, людей войны. Второе. Наверное, писатель пишет о том, что его больше всего задело, потрясло в жизни. Периодом наибольших потрясений для меня была война. Поэтому с особенной остротой она запомнилась, поэтому я о ней пишу. Третье. Война, к несчастью, еще не перестала быть методом разрешения споров. Локальные войны не становятся менее жестокими от того, что к ним применяется эпитет "локальная". Эпитет этот верно определяет их характер, но в то же время локальная война - все равно война! И, наконец, мы живем в мире, в котором еще не исчезла опасность новой мировой войны, и мы не вправе еще твердо сказать, что вторая мировая война была последней. Мне думается, что, говоря правду о минувшей войне, я вкладываю какую-то свою, пусть крохотную долю в усилия человечества, чтобы вторая мировая действительно была последней войной.
…Конечно, стремление на войне взять материал из первых рук - стремление закономерное и честное. И необходимое для газеты. Но это не всегда возможно. Тот, кто читал мои военные дневники, - убедился, что отнюдь не всегда я брал материал из первых рук. Ну не удавалось иногда! Бой прошел, о нем надо рассказать. И кто же для тебя будет его второй раз разыгрывать? Это иногда на киносъемках так поступали, хотя за инсценировки такие грели и правильно делали.
Бой второй раз не увидишь. Значит, надо расспросить. Но не делай вид, пожалуйста, что ты сам видел это своими глазами! Уж если ты расспросил человека, который, к примеру, вернулся из разведки, пусть об этом и читатель узнает. Если же сам ходил в разведку, тогда, милости просим, расскажи, как ходил. Но никогда не воображай себя в обстоятельствах, в которых ты не был. Другой вопрос, что можно иной раз представить себе, что чувствовал тот человек, который был, скажем, в бою. Вот и попробуй во время разговора с ним влезть в его шкуру до конца. Представь себя на его месте. Но не подсовывай себя рядом с ним, не делай из него себя, его соседом там, где ты его соседом не был. Это очень деликатный вопрос. Но это вопрос о чести журналиста и потому очень важный вопрос. Иногда вроде бы газете надо показать, отличиться тем, что ее корреспондент был на событии, сам видел его. Но конкретный человек-журналист, если не видел, не должен писать, что он видел. Надо идти на жертву и отказаться от корреспонденции, в которой может быть неправда. Мне кажется, иначе нельзя воспитывать журналистские кадры.
Почему, скажем, журналистами и литераторами меньше всего написано о летчиках-истребителях? Именно об истребителях. Потому, что не залезешь к нему в кабину. Мы в кабины лазили, чаще в бомбардировщики, - это не так страшно, хотя и не всякий решится, можно страху набраться. Но мы летали на У-2, на «дугласах» летали. А вот об истребителях писали только тогда, когда летчик возвращался с задания. У меня вот очерки об истребителях, известные во время войны, к примеру, «Русское сердце», - они написаны со слов человека. Я старался понять его, но я не сидел в кабине. Поэтому такие очерки - самое трудное дело.
…Дневник - это проявление воли и это часть воспитания характера - ведение дневников на существенную тему. Я - их сторонник. Если я с чем-то столкнулся очень существенным, пусть и совершенно не имеющим, казалось бы, отношения к тому, чем я сейчас занимаюсь, как литератор, я через силу, но записываю свои впечатления, наблюдения. Стараюсь сделать это в тот же день или, в крайнем случае, на следующий день записать все коротко - так, чтобы не вылетело из памяти. Хотя художественных дневников, где бы записывались разные выражения, слова, как это делают некоторые мои собратья по перу, я не веду. Не знаю, может быть, это мой недостаток, но меня это никогда не интересовало. Мне кажется, если уж услышишь настоящее народное выражение, так уж оно врубится в твою память без дневника. Однажды я спросил артиллериста, как он оценивает свое 45-миллиметровое орудие. Он ответил: «Ну, какое наше орудие? Известно: ствол длинный - жизнь короткая». Что же мне это бежать, записывать. Да я сколько буду жить – не забуду этого, потому что сам такое не придумал бы никогда. Есть упреки по поводу некоторой перегруженности фактами моих дневников. Может быть, в этом замечании есть свой резон, потому что тут очень трудно самому измерить. Действительно бывает: тебе кажется интересным, а другим оказывается не таким интересным. Но у тебя такой пафос.
…Насчет терминологии я бы сказал так: ее определяет больше всего дневник того времени. Ну, какая была терминология, такая она и есть. Я же ее не менял. Что же, говорили: война священная? Говорили – святая правда. И пели, и плакали, когда пели. В иных случаях, где-нибудь под Ржевом, говорили: мясорубка? Говорили. «Ни шагу назад!» - Говорили? Говорили с убеждением. Говорили слово «драп»? Говорили. Это мы не сейчас придумали - в сорок втором - сорок третьем году. Говорили даже: «драп 41-го», «драп 42-го года». Ну что же теперь поделать с этой терминологией? Не немцы в Москву пришли, а мы в Берлин в итоге, при всех извивах терминологии. Ну вот - это есть факт. Поэтому я думаю, что, конечно, щеголевать какими-то такими вещами ни в ту, ни в другую сторону не стоит. У меня может попасться какое-то излишество в этом смысле. Но, в принципе, мне кажется, терминология должна быть близка к той, которая существовала в описываемом тобой времени. Если она непонятна чем-то, или чем-то неприятна, со стороны можно, наверное, объяснить ее уже с другой исторической вышки.
…В нынешнем моем положении известного писателя, когда мне заказывают что-нибудь, я спрашиваю: сколько написать? «Сколько хотите. Чем больше - тем лучше! Я говорю: это не серьезный заказ. Сколько вам нужно: 600 строк, 300, 200, полтораста? Размер же требует разного подхода. Я за то, чтобы уговариваться всегда точно. Ты должен сделать подвал ровно на 350 строк. Или должен написать двухколонник в 200-180 строк. Рассчитывай. Выжимай и думай сам, чтобы в этих 180 строках и подробности, и дело остались. А редактор не должен за тебя работать. Если ты влез в размер, который тебе дан и который ты принял, редактор не должен у тебя вырубать подробности и вместо них вставлять общие преамбулы, тем более такие, которые можно прочитать еще в нескольких статьях той же газеты на всех четырех ее полосах.
…Нет, у меня не было зоологической ненависть к каждому немцу. Не думал я никогда, что каждый из них - негодяй, мерзавец. Но у меня было ощущение ненависти к этой силе, к этим захватчикам! У меня не было желания наносить национальные оскорбления немцам, говорить, что они вонючие. Такого в моей терминологии вы не встретите. Но я написал: сколько раз встретишь, столько раз убей его, раз он пришел. В стихотворении есть такое: он хочет, его вина, так хотел он, его вина. Пусть горит его дом, а не твой! Вот смысл в чем! Он хотел, он! Ну, пусть гибнет, другого выхода нет. Не он - тебя, так ты - его. А факты неоправданной жестокости к пленным, с которыми иногда сталкивался, я не принимал. Хотя никогда не стеснялся стихов «Убей его». И когда мне на одном вечере сказали, что не надо бы читать эти стихи. Здесь, мол, много демократических немцев, я ответил: если они демократические немцы - поймут, а если не поймут – значит, они не демократические. Сторонники мира сперва снимали у меня в двух изданиях это стихотворение. Но в третьем, я сам, как сторонник мира, не дал этого сделать. В двух книгах меня удалось преодолеть, а дальше не пошло. Вот так.
…Как я стал журналистом? Да просто очень. Работал я и учился в вечернем литературном университете. Последних два курса он стал дневной. Я бросил работу токаря и механика. Зубы несколько пришлось положить на полку. И я начал прирабатывать тем, что писал, в особенности, на последнем курсе литинститута, статьи в «Литературную газету». Если вы заглянете в 38-й год, там в комплекте можно обнаружить ряд моих статей на литературные темы, главным образом, на темы поэзии. Не могу сказать, что они были сильно квалифицированно написанные. Зато довольно занозисто по молодости моих лет. Вот так я приобрел первый журналистский опыт. Потом продолжал учиться, хотел кончить аспирантуру.
Когда попал на Халхин-Гол, думал, что там стану журналистом. Но прибыл я туда довольно поздно, к концу событий. Давид Ортенберг, бывший тогда редактор газеты «Героическая красноармейская», имел предостаточно способных писателей-прозаиков. Поэтому он меня засадил за стихи. Они имеются в большом количестве в комплекте «Героической». Высоким качеством не отличаются, но в основе каждого лежит подлинный факт. Я недавно просматривал газету. Там стихи, которых я никогда в книги не включал, кроме, может быть, одного-двух. Не скажу, что это был лучший мой журналистский опыт. Его я приобрел потом в «Красноармейской правде», в «Известиях», в «Красной звезде» уже в первый год войны. И отказался от стихотворных рассказов. Видимо, навсегда. Это не мой жанр. Единственное, что врубилось в память - это «Сын артиллериста». Его я написал за день, одним махом. В основе лежит подлинная история. Так что это в какой-то мере тоже журналистская работа. Как журналист о современной армии я, вполне возможно, и напишу. Всё зависит от обстоятельств. Если будет необходимость, чье-то желание, чтобы именно я написал о чем-то существенном, причем, покажется, что именно человек моего поколения должен это написать и что я сумею это сделать - безусловно, сочту для себя за честь. А писать роман, скажем, о современной армии я не могу. Нужно тогда влезть в армейскую шкуру, пожить в армии. Изучать заново то, что нужно изучать не один день и не один месяц. А мне надо еще управиться с неоконченными планами, связанными с Великой Отечественной войной.
… К творчеству Бондарева я отношусь очень серьезно. Это хороший, талантливый писатель. Я люблю его первые повести, в частности, «Горячий снег». Может, мне не все страницы там нравятся, но это - хорошая книга. К «Берегу» у меня не одинаковое отношение. Нравятся военные сцены. Некоторые из них необыкновенно сильны. Другие с большой глубиной душевности написаны. И у меня оставляют чувство неудовлетворения главы, связанные с описанием зарубежной поездки, всех этих, так сказать, ланчей-брекфестов. Все это не для серьезного писателя и не для большого романа. Это дешевле романа, дешевле этого писателя. А писатель дорогой, вообще, дорогого стоит. Он еще напишет. «Тишина» - одна из прекраснейших книг в послевоенной нашей литературе. То, что я говорю искренне, может, не очень было бы приятно Бондареву слышать. Но я это говорю с добрым отношением к нему, с верой в его талант. Большой талант. Но в «Береге», тем не менее, мне не все нравится.
Если говорить о сознательном собственном литературном ощущении, то для меня, так сказать, главный Бог - Лев Толстой. Был с детства, с 12 лет, примерно, когда я от доски до доски прочитал «Войну и мир». Не скажу, что все понял в нем. Может, я до сих пор не все понял - это еще не факт, можно еще раз перечесть. Толстой для меня - самое большое в литературе. Сименона люблю. С интересом его читаю. С неодинаковым, потому что романы не одинаково интересны. Но вообще, по-моему, писатель хороший, интересный. У Кристи я читал только этот самый «Экспресс». Больше не посчастливилось. Написано лихо. Но сказать так, что я мучаюсь тем, что не прочитал другие ее произведения - не скажу. Хотя, если попадется мне что-то её - буду читать. Вот такое отношение. Профессионал, конечно, своего дела. Интересный писатель.
…Подвиг всегда привлекателен. Но я не искатель подвигов в современной жизни. Так же, как не был искателем подвигов, когда писал о войне. На войне происходит многое, в том числе и подвиги, рождающиеся среди повседневного труда войны. Они тоже - часть этого труда, выросшего до размеров подвига. Так я подхожу к этому, когда пишу о войне. Так, очевидно, рассматривал бы это, если бы писал о мирной жизни. На мой взгляд, нельзя вынимать подвиг из жизни, как рыбу из воды. Вытащишь рыбу, чтобы лучше разглядеть, а она уснет. Надо рассматривать подвиг там, внутри, в живой воде жизни.
…Знаете, чем я удовлетворен, так это тем, что удержался от соблазна писать о войне облегченно и упрощенно. Были, конечно, неудачи. Иногда спешка. Уходил, например, самолет, с которым можно было переслать в Москву пакет с бумагами, и это заставляло за один день писать три-четыре корреспонденции. Но, в целом, я не стыдился бы сейчас тех очерков, если бы они были вдруг напечатанными. Что-либо выделить? Ну, я назвал бы очерк «Июнь – декабрь», опубликованный в «Красной звезде» в первый день 1942 года.
…Если говорить о той общественной деятельности, которой я занимаюсь и которая непосредственно связана с моей писательской работой и с моим личным жизненным опытом, то еще несколько лет назад я сделал для себя окончательный выбор и решил до конца своей жизни класть все оставшиеся у меня силы на то, чтобы, во-первых, в меру своих сил и понимания писать и говорить правду о войне; во-вторых, на то, чтобы, опять-таки в меру своих сил и понимания, мешать тому, чтобы о ней говорили и писали неправду; в-третьих, стремиться к тому, чтобы роль рядового участника войны, вынесшего на своем горбу ее главную тяжесть, предстала перед последующими поколениями и во всем ее подлинном трагизме, и во всем ее подлинном героизме.
И, наконец, в-четвертых, я считаю своим личным долгом во всех случаях, когда я сталкиваюсь с несправедливостями, совершенными сейчас или раньше по отношению к тем или иным участникам войны, сделать все, что от меня зависит, чтобы, прибегая к помощи других людей, исправить подобные несправедливости».
Полковник в отставке Михаил Захарчук.
Фото Р.Звягельского, моего покойного друга.

http://rosgeroika.ru/library/2015/november/marshal-zhurnalistskoj-artillerii