"И сказал им Ангел: не бойтесь;
я возвещаю вам великую радость,
которая будет всем людям:
ибо ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель,
который есть Христос Господь..."
(Лк 2,10-11)

В эту ночь Ты родился...

В эту ночь Ты родился в холодном и тёмном хлеву.
Но звезда путевая глаза распахнула волхву.
И явились волхвы, и в ладонях дары принесли,
И покинули хлев, и в предание тайно ушли...

В эту ночь Ты родился вдали от больших городов —
Их арен и святилищ, их вилл и торговых рядов —
Рядом блеяли овцы, трещали расщепы досок,
Под ногами Марии сухой колебался песок...

В эту ночь Ты родился затем, чтобы «там» и «потом»
Своё иго нести — сквозь толпу, по песку, под крестом —
Чтобы первый Твой крик на Земле и последний Твой вздох
Во языце любом и поныне глаголили: «Бог!»

В эту ночь Ты родился на этот неистовый свет,
Чтобы свету увериться: смерти воистину нет,
Что навеки равны перед неводом правды Твоей
И лачуги сирот и чертоги сиротских царей.

Потому, где б я не был, по чьей не бродил бы стране,
В эту ночь я ищу Тебя — в каждом невольном огне,
В каждом камне щербатом, и веточке каждой кривой,
В каждой мёртвой частице, и каждой частице живой...

Я ищу Тебя, чтобы сказать: «Я не враг Тебе, нет,
Просто всюду следами чужими раздавлен Твой след,
И над каждым из этих следов суетится флажок,
На котором начиркано жирно и красочно «Бог!»

Я флажков не боюсь — мне нырять не впервой под флажки.
Кто-то в спину вопит: «Берегись!»
Я смеюсь: «Чудаки!»
Но глаза поднимая к излучине Млечной Дуги,
Я усмешку смываю с лица и шепчу: «Помоги
Мне найти Тебя здесь,
Где, с молитвой Твоей на устах,
Двадцать лютых веков плодоносили злоба и страх,
Где ужимки невежд и казённых зазнаек враньё
Двадцать подлых веков выдавали за Слово Твоё.

В череде скоротечных ночей и томительных дней,
В гуще зримых вещей и слепых их словесных теней,
Меж дымами былых пепелищ и грядущих руин,
Дай мне с Небом единым остаться один на один,
С этим Небом глубинным, где в час наготы и труда
На восход от заката бежит путевая звезда,
Над хлебами хлебов пробегая и росами рос,
И одно из имен её неистребимых — Христос...»

Дмитрий Растаев