Элизабет медленным шагом вернулась к нему. Ее кожа поблескивала в
странном свете без теней, лицо на миг волшебно преобразилось, как будто и
в ней жила тайна распускающихся лепестков, грозного разрушения и
непоколебимого спокойствия роста. Затем она ушла из света, словно из луча
прожектора, и снова он ощутил ее в тени подле себя, теплую, живую, ощутил
ее тихое дыхание. Он потянул ее к себе, вниз, и дерево вдруг стало очень
высоким, дерево достигло багрового неба, а цветы оказались совсем близко,
и сначала было дерево, потом земля, и она круглилась и стала пашней, и
небом, и девушкой, и он ощутил себя в ней, и она не противилась.