Нет большего счастья, чем бродить летними росистыми утрами, навстречу раннему солнцу и по колено в траве. Чувствовать алую пылающую зарю на своем лице и не выспавшийся капризный ветер в волосах. И каждая частичка такого утра стремится к тебе как будто ты ядро этого мира и кажется, что поднимешь руку в небо и маленькие, оранжевые облака будут тыкаться носами в ладонь, будто малые щенки.
Как я раньше могла не видеть этого чуда, позволяя себе просыпаться в восемь, а то и в девять, сонно и кляня все на свете бежать до трамвая, оглядывая утро, уже присыпанное пылью и растворяясь среди таких же спящих людей?
А ведь до этого была весна. И, наверное, все вокруг полыхало розовыми вишнями, как пожаром, и скромно сияла, как невеста, воздушная айва. А чуть позже украденным у солнца золотом были рассыпаны по траве одуванчики. Но все, что я успела, это сказать: «о, одуванчики уже отцвели», так глупо, и по-взрослому, будто было в моей жизни что-то важнее этого.
Он посмотрел на меня и сказал:
- Ты словно сияешь.
А потом игриво спросил:
- О ком ты думаешь?
Я улыбнулась.
На самом деле его не было рядом. Он где-то спал. Где-то далеко от меня в городе. Может быть даже с кем-то: я не обижаюсь. Я давно, не сочтите за безумие, взяла себе в привычку с ним разговаривать, советоваться, спорить. Где-то через час он проснется и станем таким же спящим, как и я до этого утра, а потому, я не могла его не взять с собой сюда. Нужно быть щедрыми с тем, кого любишь, а места прекрасней этого, не могла бы придумать даже я.
- Знаешь, - он закинул голову к небу, - иногда, когда остаюсь один на один с собой, у меня появляется чувство, будто я где-нибудь с тобой брожу. Или, недавно, я был на выставке, и у одной картины я остро почувствовал твое присутствие.
- Девочка с кувшином, - проговорила я.
- Да, именно, и это так интересно. Это как дежавю, я будто попадаю в другое измерение.
И он исчез.
Может быть, он проснулся, а может: я сама я сама захотела побыть без него. Странная штука любовь. Раньше я думала: вот она есть только там, где люди вместе, или страдают порознь. А вот мы и не вместе, и не страдаем, и жизни у нас давным-давно свои собственные и никак не связанные, а все равно есть любовь. И не правда, что ее выгоняет новая любовь, что она забывается, или наоборот помнишь только ее и всё на этом.
Раньше я тоже так думала.
Раньше я злилась, плакала, ехала с сонными людьми в сонном городе, слушала печальную музыку, печально смотрела на печальные улицы и печально думала «не прощу никогда»; а это, между прочим, год жизни. Я сама себе его испортила.
Никогда не крадите у себя время! Гоните прочь любую похожую мысль. Она враг. Она забирается в уши из грустных песенок и в глаза из чьего-нибудь грустного статуса и начинает поедать сердце как ржавчина. Так не нужно. Поезжайте за город, окунитесь в лето и бродите, бродите травами, даря всё, что видите всем кого любите.
И даже, если они не с вами, и если они никогда не будут с вами и вашими. Они же есть. Я ведь так же сильно люблю дедушку, хоть его давно со мной нет. Почему и кто сказал, что нужно ненавидеть и оборвать все связи, с другим человеком, который не с тобой?
Мы же принимаем как должное новую траву весной, а не грустим, по прошлогодней. И даже засушенный жасмин в томике Булгакова видится мне теперь преступлением. Как я так могла? Я оторвала его с ветки, чтобы он был всегда со мной, он и так бы вернулся, а сейчас он умер, а я нюхала его зимой и думала, как он был прекрасен при жизни. Какая глупость.
- Я вернулся, - он уже одет в куртку, а я его водила по лугу в одной рубашке: он становится слишком самостоятельным для моего воображаемого собеседника, - я, тут подумал, я еду на море через неделю, попробую тоже тебя так взять. Так сказать, в благодарность.
Я пожала плечами:
- Попробуй. Мне будет приятно.
Мне и правда будет приятно. Впрочем, как все с ним связанное. Но больше всего его одна черта: он никогда мне не скажет «а я предупреждал», он сделает вид, что все так, как должно быть. В этом он мудрее меня, но я учусь.
Он машет рукой и растворяется в тумане. Ему пора в его собственную жизнь.
Счастливо.
Туман.
А тумана все больше и больше: облака все же не выдержали и спустились ко мне вниз. Теперь я действительно центр вселенной, маленький и одухотворенный.
Где-то в кармане большой теплой куртки звенит телефон: это мое настоящее не нашло меня утром и наверно сейчас злится. Очень смешно и породному. Я не беру его с собой в такие прогулки. Мне с ним не нужно исправлять ошибки, я не хочу их совершать.
И я отвечу позже. Я обязательно найду какую-нибудь ягоду для него и принесу в подарок. А потом мы будем гулять по-настоящему, взявшись за руки, и, наверное, молча, задыхаясь от счастья, оттягивая и смакуя каждую минуту. Но это позже.
А сейчас я возьму фотоаппарат и сфотографирую это утро. А по приезду из отпуска помещу в контакт.
Я знаю: он вспомнит.
Катерина Н.
У каждого из нас есть желания и все мы хотим, чтобы эти желания сбылись. Даже самые несбыточные… 
Длинные оттянутые петли или так называемые «соломоновые» петли образуют красивый сетчатый узор, который кажется объемным и пышным. «Соломоновые» петли хорошо подходят для вязания шарфов, шалей, летних кофточек
"Скелет в шкафу" - платье - крючковое безумие- весь материал взят с сайта http://club.osinka.ru/ 
