Проходя военную службу в КГБ, я через своего знакомого имел доступ к запрещённому самоиздату. И вот однажды мне дали почитать "Про Федота-стрельца - удалого молодца"  Л.Филатова. Я смеялся до слёз. Какая едкая сатира! А форма изложения? Чудо! Под большим впечатлением от прочитанного я находился долго, его рифмы крутились в голове, стали появляться и свои. Ну, не пропадать же добру! И я решил написать стихи в этом же  стиле, посвятив их моей очередной зазнобе, молодой и весёлой вдовушке из Павловского Посада ( того самого , где делают знаменитые на весь мир платки ). Работали мы в одном отделе, она была машинисткой, поэтому по работе мы встречались каждый день.Но мне хотелось большего. Звали её Людмилой. А что получилось, судите сами.

Ты, чаво, едрёна вошь,

Полюбить меня не хошь?

Али мордой я не вышел?

Али телом не хорош?

Не велишь табе хвалить,

Злата-серебра дарить,

Чтоб от всяческих страданий

Застрахованною быть.

Али я безмерно глуп?

Али я с тобою груб?

Али, может, полагаешь,

Кровожадный душегуб?

Аль ишо какой злодей?

Ты мне правду-матку бей.

Не пора ль мне отказаться

От своих срамных затей?

Али я табе не люб?

Аль похож на пень аль дуб?

Долго ты не сумлевайся,

А прикинь меня на зуб.

Я табе любить могу,

Я табе поберегу.

А про наши тайны встречи

Никому я ни гу-гу.

Хошь, в теантер поведу?

Хошь, купаться на пруду?

И , вобче, мой свет-девица,

Не отдам табе в беду.

Не гони меня, девица,

Я могу, ведь, пригодиться.

Заступлюсь аль зацалую,

Коли вдруг чаво случится.

Коль не выйдет ничаво

Из ухажанья маво,

Стало быть, ей-ей придётся

Мне оттяпать кой-чего.

01.02.1989 г.  пос. Купавна МОсковской обл.

P.S.   Помогло!  Вскоре она пригласила меня к себе домой. Мы стали встречаться довольно часто, я помогал ей дома по хозяйству. Наши интимные отношения длились около года. Морально я готов был на ней жениться и она, наверно, не отказалась бы.Но...проклятая болезнь, моё хроническое нездоровье сильно мне мешали. Я не хотел обременять её этим. Постепенно наши встречи сошли на нет, мы остались друзьями и продолжали встречаться на работе, как  ни в чём ни бывало. Хорошая женщина! Как она теперь ? Я не видел её  и ничего не слышал о ней уже 20 лет. Дай, Бог, ей счастья!

     Деревня Полтево. 1946 год, недавно кончилась война. И, хотя она не дошла до здешних мест непосредственно, её отголоски видны повсюду. В деревне почти нет мужчин, кто погиб, а кто ещё дослуживает. Но вместе с тем рядом с деревней находится войсковая часть резервистов, в основном, очень молоденькие солдаты из Украины, артиллеристы. Голодно, пропитание по карточкам. Близ деревни - огромные траншеи, которые рыло местное население для защиты от вражеских танков и для укрытия наших танков и артиллерии . Дома в деревне бедные, запущенные, мужские руки давно их не касались.

   Июль, жаркий летний день. Моя мать, 23 годов от роду, Чекунаева Мария Михайловна ( родилась 30 января 1923 года здесь же , в Полтеве ) , хлопочет по хозяйству. Пользуясь жаркой погодой повытаскала из дома зимнюю одежду, одеяла, матрасы. Всё это добро поразвесила по заборам, разложила на траве. Парит, душно. В доме с нею проживают мать Аграфена Григорьевна Чекунаева и младшая сестра Зина. Отец давно умер, три брата дослуживают, еще один брат строит Волховскую ГЭС.

   Мать беременна, уже последний месяц.

  Вдруг внезапно появляется небольшая тучка и быстро разражается обильным ливнем. Мать суматошно затаскивает добро в дом. Начинаются схватки. Упрашивают соседа, по инвалидности не призванного на войну, запрячь лошадь и отвезти в Саввино , в больницу, за 10 км, ближе нет. К вечеру мать уже в больнице. А часов в 10 вечера в тот же день я и родился. 17 июля 1946 года. С хорошим для послевоенного времени весом - 2 600.   Чекунаева оказывается вовсе не Чекунаева, а Ошуркова. И в свидетельстве о рождении меня записывают как Ошурков Михаил Иванович. Стало быть , мой отец - Ошурков Иван? А кто он такой? И где был в это время? Об этом я не знаю до сих пор. Но кое-что мне всё-таки известно, самую малость. Об этом чуть позже.