LiveInternetLiveInternet

История моего отца… Я несколько раз за свою жизнь пыталась рассказать о своём отце, история жизни которого, наверное, в какой-то степени типична (много таких историй и судеб знает наша страна), но для меня она одна-единственная. То ли я рассказчица плохая, то ли мне казалось, но невнимательно меня слушали. А на бумаге изложить мне её никто не помешает, и могу рассказывать подробно и основательно. А история началась, как и у всех нас, конечно же, с рождения. Родились в семье Рощупкина Митрофана Сергеевича два мальчика – Гриша и Алёша. Младший – Алёша и был мой будущий отец. Мать их звали Мария Григорьевна, а на деревне – Мотря. Так её и муж звал. Долго ли, коротко ли жили они вместе – того не знаю, спросить уже не у кого, но обуяла моего деда страсть к перемене не только мест, но и судьбы своей. И как оказалось – не только своей. Уехал он из семьи, где и как его носило – неизвестно, но в конце концов осел он в городе Таганроге, там и женился вновь, и мальчика народил. Александром назвали. А в деревне Городищи Шаталовского района Воронежской области тем временем его сыновья подросли, но мать их в эпидемию умерла , мальчики одни остались и жили в холодном доме без родителей целый год. Я представляю себе вот эти первые их дни одинокого существования, когда мать похоронили. Пришли они в пустой дом свой…. Кто знает, кто слушал, сколько детских слёз пролито было? Знаю, что и сейчас много детских слёз не попусту пролито, но в этом океане есть и моего отца слезинка. Потом они с братом в семье дяди своего пожили, но чужие в доме, пусть и дети – лишние. Да и несправедливо, что при живом отце, который, несомненно знал об их участи ( с роднёй, видать, связь поддерживал) , дети бесприютные – так, видать, дядька их рассудил, да и отвёз их в Таганрог, к отцу и мачехе. Мой отец историю своей жизни рассказывал моей матери, но многое забылось за давность лет, не всё, конечно, и он успел рассказать. О детстве рассказывал, что жили они с братом за шкафом, там же и спали – на полу, без постельного белья, конечно, что было ему очень обидно, потому что по прошествии стольких лет говорил он матери моей, что у Саши (родного сына мачехи), «была постель с бельём, а мы с Гришкой на полу за шкафом спали». Так продолжалось до того времени, когда началась война и немцы заняли Таганрог. Дед служил в милиции. Не знаю, в транспортной или другом каком подразделении, он , конечно, как и другие, отошёл с войсками. Был ли он на фронте? Не знаю, но , скорее всего, не был. Иначе это в памяти как-то отложилось бы. Гриша ушёл на фронт вместе с войсками. И с той поры никто о нём ничего не знает. Впрочем, «никто» неточное слово, потому что кто-то есть на белом свете, кто знает о его судьбе больше, чем мы , просто мы с ним незнакомы. Почему-то кажется, что он погиб на фронте. А может, он жив до сих пор, внуков уж вырастил, вспоминает, наверняка, своего брата единственного…Хотелось бы в это верить. А мой отец совсем пацан был. Занимался он вместе со своими друзьями в первые месяцы войны тем, что лазил по чужим пустым квартирам, брали всё, что попадалось. А потом мачеха отвела его к немцам… Рассказала об этом она мне сама, отец мой постыдился сказать об этом факте биографии матери. А рассказчица подробно мне приводила доводы и оправдания своему поступку, рассказывала, как она его хорошо подготовила к поездке, какие вещички да какое пальтишко, подытожив свой рассказ вопросом: «А ты бы не отвела?» Что тут ответишь? Отцу было то ли 14, то ли 15 лет. Дня своего рождения он не знал. Дня рождения у них не было. Свидетельство о рождении писалось с его слов уже потом, когда ему было уже 23 года, для оформления паспорта, а так жили пацаны на белом свете на птичьих пра-вах… И оказался мой отец в плену, в далёкой и неприветливой в ту пору Германии. Привезли их в концлагерь, работа была шахтёрская. И посмотрев на эту работу, отец сказал себе: « Ну, вот тут я и сдохну.» И спас его немец, работавший на той шахте в лифте , опускавшем работников под землю. Взял он пацана к себе в помощники, подкармливал его, чем мог. Долго ли так продолжалось – не знаю, только однажды немец этот на работе не появился. Что случилось неизвестно. Могу только предположить, что случилось это неожиданно, иначе отец знал бы о перемене, немец, скорей всего предупредил бы его об этом, а может, не мог предупредить. Только отправился отец, как и все, на добычу угля. Работа тяжелая и сколько он на ней продержался – тоже не знаю, только задумал он бежать. Ничего из его затеи не вышло, кроме поимки, тяжёлых побоев и травли его собаками. Бросили его возле ворот концлагеря умирать, но в это время проезжал мимо фермер, возивший продукты на кухню и попросил отдать ему полуживого мальчика. Отдали, фермер его выходил, спасибо ему большое за это, вот на этой ферме, в работниках, и прожил отец оставшееся до конца войны время. Рассказывал он обо всём случившимся с ним моей матери только раз, потому что не принято было в то время сильно распространяться на тему жизни в плену, неважно, по каким причинам ты туда попал. Поэтому и подробностей в рассказе мало, наверное, что-то и подзабылось матерью. Потом было освобождение, по лагерю ходили вербовщики, уговаривали оставаться за границей жить, пугали возвращением на родину, хотя не зря говорилось о неласковой родине. В пору работы на шахте и ферме отец с теми, кто был рядом, конечно же, подружился. Они заучивали адреса друг друга с тем, что, кто жив останется, должен был поехать и рассказать родным и близким о судьбе товарищей своих. Отец потом ездил после возвращения по адресам. Ни одного из товарищей не нашёл. Везли их долго, почти через всю Европу, он в городах, где проходил их эшелон, поку-пал открытки , некоторые из них сохранились до сих пор. Когда же добрались люди до дома род-ного, встретила их комиссия под названием «трибунал» и каждый выходящий из-за её дверей показывал друзьям – кто пять, а кто и все десять пальцев. Отцу ничего не присудили – пацаном попал, слава Богу. И начался новый период в его жизни – мирный. Был ли он в Таганроге, встречался ли в ту пору с отцом своим – не знаю. Только попал он в компанию таких же, как и сам – жить негде, на работу не устроится, жить не на что. Наверное, какой-то выбор и был, но преподнесла ему судьба ещё одну проверку. Занимался он, по его словам, сбытом краденого, а возможно, и сам воровал, кто знает. Только именно в эту пору и повстречался со своим отцом, Митрофаном Сер-геевичем, который служил в транспортной милиции. Стоя на крыше вагона (билетами в то время располагали немногие), увидел он своего отца на перроне, возможно, перекинулись паро слов, но запомнилось отцу напутствие, полученное им: «Смотри, Алёшка, сейчас за это не два и не три, а пять и десять дают». На том и расстались. И действительно, попался, но на нарушении паспортного режима – паспорта не было. Отсидел год в тюрьме, наверное, сделал какие-то выводы и завербовался на стройку, где работа хоть и тяжёлая, но работа, жил в общежитии, документы, наверное, не требовались. Там они с матерью и повстречались. Но история его не закончилась на этом. Наверное, образования у него никакого и не было, и он взрослым мужчиной – уже и женат, и дети есть - идёт в школу, заканчивает её и поступает в строительный техникум, который также заканчивает с отличной аттестацией, работает начальником участка в организации, строящей железнодорожные станции. В этот период своей жизни он пришёл домой несколько возбуждённый и рассказал матери, что на станции , обгоняя его, прошёл человек и на ходу произнёс :« Идите за мной». Затем, в кабинете, куда они пришли, спросил по-немецки: «Язык не забыли?» и спросил, не хотел ли он работать в органах? Отец несколько растерялся, я полагаю, что он ответил, неизвестно, но о беседе матери рассказал. Так эта встреча вроде бы ничем и не закончилась, но по роду своей работы семье приходилось переезжать; станция построена, поехал мостоотряд на следующую. И человек « из органов» нашёл его ещё однажды, при встрече сказал : «А мы тебя потеряли, даже у твоего отца расспрашивали, где ты, на что получили ответ :«У меня нет сына Алексея, у меня есть сын Александр». Отец пришёл домой и сказал, что у него умер отец. Поэтому, когда случилась трагедия, мать и не сообщила ничего его отцу. Митрофан Сергеевич не был плохим человеком, он приезжал в Вичугу, где мы жили после смерти отца, плакал, узнав все подробности, затем мы с сестрой гостили у него в Таганроге целое лето. Нам присылались посылки с яблоками каждый год. Мачеха мне никак не запомнилась. Остался только один эпизод в памяти. Почему-то именно он. Гостя у них, мы с сестрой бегали по округе, конечно, гуляли в парке. Стоял там клуб, кино крутили, и мы попросили 40 копеек на кино. Она нам не дала, а посоветовала попроситься бесплатно, мол, в гостях тут. Мы так и сделали, в кино нас пустили, почему запомнилось это? Долго ходили вокруг клуба, придумывали, как проситься будем. В кино, правда, больше не ходили. И вот как судьба распорядилась. Вырос у деда сын всем на зависть – красавец парень, умница, в литературном институте учился, писал в местную газету, занимался парашютным спортом и водолазным. И надо было ему про хулиганов заметку написать. Так они сильно обиделись, что на одном из погружений пережали ему воздуховод. Как уж им это удалось, что была за заметка, но парень задохнулся и похоронили его в 23 года. И остался дед без сыновей. Когда я последний раз его видела, он был совсем уже старый, наверное, лет 75-80, болел. Запомнились его слова: « Мне бы хоть кто-нибудь из них жив был. Гришка, может, где в госпитале и валяется без рук, без ног, а ко мне не придёт». А отец мой погиб нелепой смертью, встав на подножку газика при развороте, упал, попал под колесо… Было ему 28 лет от роду. И я всё думаю, почему господь Бог так распорядился? Отец многое в жизни испы-тал и понял, был очень добрым, потому что знал, что такое простые вещи и истинные ценности, старался многим помочь, мать рассказывала, что постоянно кого-то на обед приводил, раз даже в одной комнате с ними жил человек, которому негде было спать. Старался и в работе быть не последним, и получалось у него. Зачем нужна была его смерть? Почему он сирота и мы – сироты? Для чего-то же это надо было. Хотя у беспредельной вселенной свои виды и планы и что ей одна человеческая жизнь в её, вселенских масштабах. А в моих, человеческих, обидно, что я его совсем, ну совсем не помню, а мне бы-ло в то время почти три года. Но зато я в него характером.

Истории наших семей...Кого это интересует,отзовитесь.Нет ли среди вас Ращупкиных?Ищу родных своего отца,погибшего в 28...