"Сикстинская Мадонна"

Картина итальянского живописца Рафаэля Санти

«Сикстинская Мадонна» - картина Рафаэля, которая с 1754 года находится в Галерее старых мастеров в Дрездене. Принадлежит к числу общепризнанных вершин Высокого Возрождения.

История создания

Огромное по размерам (256 x 196 см) полотно было создано Рафаэлем для алтаря церкви монастыря Святого Сикста в Пьяченце по заказу папы Юлия II. Существует гипотеза, что картина была написана в 1512-1513 годах в честь победы над французами, вторгшимися в Ломбардию в ходе Итальянских войн, и последующего включения Пьяченцы в состав Папской области.

Что весьма необычно для начала XVI века, материалом служила не доска, а холст. Это может свидетельствовать о том, что полотно планировалось использовать как хоругвь (если только выбор материала не объясняется крупными габаритами произведения).

В XVIII веке распространилась легенда (не подтверждённая историческими документами), что Юлий II заказал полотно Рафаэлю для своей гробницы, и что моделью для Мадонны послужила возлюбленная Рафаэля Форнарина, для Сикста - сам папа Юлий (племянник Сикста IV), а для святой Варвары - его племянница Джулия Орсини. Сторонники теории о том, что полотно создавалось для папской гробницы, подчёркивают, что жёлуди на ризе Сикста явно отсылают к этим двум папам из рода делла Ровере (rovere значит «дуб»).

В то же время на создание образа именно для церкви в Пьяченце указывает то, что её покровителями всегда считались свв. Сикст и Варвара, изображённые на этом полотне. Образ удачно вписался в центральную часть апсиды церкви в Пьяченце, где служил своеобразной заменой отсутствующего окна.

Всемирная слава

Картина, затерянная в одном из храмов провинциальной Пьяченцы, оставалась малоизвестной до середины XVIII века, когда саксонский курфюрст Август III после двух лет переговоров получил от Бенедикта XIV разрешение вывезти её в Дрезден. До этого агенты Августа пытались договориться о покупке более известных произведений Рафаэля, которые находились в самом Риме. В храме Сан-Систо осталась копия «Сикстинской Мадонны», выполненная Джузеппе Ногари. Через несколько десятилетий, после публикации восторженных отзывов Гёте и Винкельмана, новое приобретение затмило в качестве главного шедевра дрезденской коллекции «Святую ночь» Корреджо.

Поскольку русские путешественники начинали гран-тур именно с Дрездена, «Сикстинская Мадонна» становилась для них первой встречей с вершинами итальянского искусства и оттого получила в России XIX века оглушительную известность, превосходящую все другие мадонны Рафаэля. О ней писали почти все художественно ориентированные русские путешественники по Европе - Н. М. Карамзин, В. А. Жуковский («небесная мимоидущая дева»), В. Кюхельбекер («божественное творение»), А. А. Бестужев («это не Мадонна, это вера Рафаэля»), К. Брюллов, В. Белинский («фигура строго классическая и нисколько не романтическая»), А. И. Герцен, А. Фет, Л. Н. Толстой, И. Гончаров, И. Репин, Ф. М. Достоевский. Несколько раз упоминает об этом произведении не видевший его воочию А. С. Пушкин.

После Великой Отечественной войны картина хранилась в запасниках Пушкинского музея, пока не была возвращена вместе со всем дрезденским собранием властям ГДР в 1955 году. Перед этим «Мадонна» была представлена московской публике. На проводы «Сикстинской мадонны» В. С. Гроссман откликнулся одноимённым рассказом, где связал знаменитый образ с собственными воспоминаниями о Треблинке:

Глядя вслед Сикстинской Мадонне, мы сохраняем веру, что жизнь и свобода едины, что нет ничего выше человеческого в человеке.

Описание

На картине изображены Мадонна с младенцем в окружении папы Сикста II и Святой Варвары по сторонам и с двумя ангелочками, взирающими снизу вверх на схождение Бога. Фигуры образуют треугольник. Раскрытый по сторонам занавес лишний раз подчёркивает геометрическую продуманность композиции. Это одно из первых произведений, в котором зритель незримо оказывается вписан в композицию: кажется, что Мадонна спускается с небес прямо навстречу зрителю и смотрит ему в глаза.

В образе Марии гармонично соединены восторг религиозного триумфа с такими общечеловеческими переживаниями, как глубокая материнская нежность и отдельные ноты тревоги за судьбу младенца. Её одежды подчёркнуто просты, она ступает по облакам босыми ногами, окружённая светом ...

оттенок сверхъестественности есть и в той легкости, с какой Мария, прижимая к себе тяжелого Сына, шествует, едва касаясь босыми ногами поверхности облака ... Рафаэль соединил черты высшей религиозной идеальности с высшей человечностью, представив царицу небесную с печальным сыном на руках - гордую, недосягаемую, скорбную - спускающуюся навстречу людям.
- В. Н. Гращенков

Святой, у ног которого изображена папская тиара, подчёркивающая его высокий сан, указывает своей рукой в сторону наблюдателя, и Мадонна с младенцем смотрят в указанном им направлении, в то время как Святая Варвара склонила голову. Первоначальное место картины было перед большим распятием, поэтому выражения лиц и позы фигур на картине обусловлены их чувствами при виде страданий и смерти Христа.

Распространено мнение, что Сикст Второй, папа римский, изображён Рафаэлем на картине с шестью пальцами на правой руке, поскольку он Сикст (что значит «шестой» на латыни). На самом деле кажущийся шестой палец (мизинец) является частью внутренней стороны ладони.

Изобразительное мастерство художника обманывает наблюдателя. Задний фон, издали кажущийся облаками, при тщательном рассмотрении оказывается головками ангелов.

Два ангелочка, изображённые на картине, стали мотивом многочисленных открыток и плакатов. Некоторые искусствоведы утверждают, что эти ангелочки опираются на крышку гроба. У левого ангела внизу картины видно только одно крыло.

Разочарование

Задумчивые ангелочки, ещё в XIX веке приглянувшиеся специалистам по рекламе, «сделали самостоятельную карьеру в области китча».

Ставшие рутинными восторги, вызываемые картиной у путешественников, привели к определённой реакции против этого произведения, как и против творчества Рафаэля в целом, которое со второй половины XIX века стало ассоциироваться с академизмом. Уже Лев Толстой писал: «Мадонна Сикстинская … не вызывает никакого чувства, а только мучительное беспокойство о том, то ли я испытываю чувство, которое требуется».

Даже в справочных изданиях отмечается, что краски «Мадонны» заметно выцвели; не способствуют усилению производимого ею эффекта ни помещение картины под стекло, ни музейное освещение. Когда прославленный образ экспонировался в Москве, Фаина Раневская отреагировала на разочарование некоторых интеллектуалов следующим образом: «Эта дама столько столетий стольким нравилась, что теперь она сама имеет право выбирать, кому нравиться».

Свою роль сыграла и рецепция этого образа в массовой культуре, которая подчас переходит грань пошлости. На дрезденской выставке 2012 года, посвящённой 500-летию шедевра, демонстрировалось множество предметов ширпотреба с репродукциями рафаэлевских путти: «крылатые дети надувают щёки со страниц девичьих альбомов XIX века, превращаются в двух умильных поросят на рекламе чикагского колбасного фабриканта 1890-х годов … вот винная этикетка с ними, вот зонтик, вот конфетная коробка, а вот и туалетная бумага», - писал об этой выставке «Коммерсантъ».

Примечания

На том, что картина предназначалась именно для траурной церемонии, настаивает искусствовед Хуберт Гримме. Его побудил к изысканиям вопрос: откуда взялась деревянная планка на переднем плане картины, на которую опираются два ангелочка? Следующий вопрос был: каким образом получилось, что такому художнику, как Рафаэль, пришло в голову обрамить небо портьерами? Исследователь убеждён, что заказ на Сикстинскую мадонну был получен в связи с установлением гроба для торжественного прощания с папой Сикстом. Тело папы выставлялось для прощания в боковом приделе собора святого Петра. Картина Рафаэля была установлена на гробе в нише этого придела. Рафаэль изобразил, как из глубины этой обрамленной зелеными портьерами ниши мадонна в облаках приближается к гробу папы. Во время траурных торжеств реализовалась выдающаяся экспозиционная ценность картины Рафаэля. Некоторое время спустя картина оказалась на главном алтаре монастырской церкви в Пьяченце. Основанием этой ссылки был католический ритуал. Он запрещает использовать в культовых целях на главном алтаре изображения, выставлявшиеся на траурных церемониях. Творение Рафаэля из-за этого запрета в какой-то степени потеряло свою ценность. Чтобы получить за картину соответствующую цену, курии не оставалось ничего иного, как дать свое молчаливое согласие на помещение картины на главный алтарь. Чтобы не привлекать к этому нарушению внимания, картину отправили в братство далекого провинциального города.