Дед
Мой дед, по матери - Перменев Александр Васильевич как был рыбаком от бога, так и слыл им от дня своего рождения. Здесь в городе Омске, мы жили дружной семьей по улице Четвертой Ремесленной, и как я сам помню и знаю, он ловил летом на мордушки и даже мог ходить с бреднем по глуби. Зимой же основным рыбным промыслом было то, что ставил на Омке вентиля. Ловлю, рыбы удочками и закидушками дед считал зазорным для взрослого и умеющего мужика делать свое более кормовое для семьи дело. А ловить в Омке можно было везде, где у берега есть какая-нибудь растительность или небольшая отмель за ней заводь. Такая заводь, получается, от стока или отбоя струи ручья, а от основного потока воды самой реки подмывающего берег на крутом повороте ее русла - суводь. Здесь-то рождаются водовороты - большие и малые.
Все рыбацкие снасти дед изготавливал сам и меня подучивал, даже бабушка и та умела вязать не мудреную ячею сети. Это же сколько надо иметь времени, настойчивости и терпения, чтобы связать десяток вентилей, пару бредней и с пяток сетей разного калибра, а потом посадить всю эту снасть. Посадить на рыбацком жаргоне означает – оснастить. Все снасти должны быть снабжены различными присадками – поводками, грузилами, поплавками, веревками, обручами, дугами и т. д.
Место для постановки вентелей на реке у каждого рыбака было свое, у деда правее от Горбатого моста, напротив «трикотажки» – трикотажной фабрики. Конечно, тогда Горбатого моста и в проекте не было, это сейчас я как бы привязываю это понимание к тому месту. Так все такие знатные рыбаки, такие как мой дед, знавали друг друга очень хорошо. Они негласно охраняли места постановки снасти товарищей по страсти, где ставились эти вентиля под лёд…
Потому охранялись, что иногда кое-кто хотел бы поживиться, но вредителю, не имея специального инструмента сделать это было трудно. А вот подложить свинью запросто, даже если этот пакостник – внук рыбака. Было дело, однажды катаясь на лыжах, лыжными палками расковыряли дедову майну, а дед как раз шел с проверкой своих постановок. Пришлось путать следы, улепетывать кругами через заставы Лугашей. Слава Богу, дед меня даже не заподозрил.
Здесь у трикотажки – так называли фабрику на Левом берегу Оми. Летом на реке стоял понтонный мост, с которого познали свой первый курс плавания многие мальчишки с улиц Луговых, Ремесленных, Восточных и даже с дальних улиц - Северных. Зимой понтоны лежали на берегу огромными ржавыми кашалотами кирпичного цвета, их вытаскивали осенью, чтобы весной не унесло в ледоход. Иногда по понтонному мосту могли двигаться запряженные грузовые телеги, их путь лежал наверх по первой Восточной, мимо нашего школьного сада, который был разбит тут на берегу. С четвертого класса здесь мы проводили полевые работы по труду – окапывали и поливали яблони - ранетки, ягодные кустарники, а зимой проводились занятия по физкультуре в виде лыжных гонок.
… Для постановки вентиля в метре от спайки льда с берегом долбилась продолговатая прорубь - майна, в которую боком опускалась снасть. В воде вентиль разворачивался, расправлялся и закреплялся крепкими жердями, одна у берега началом крыла, другая на глубине в отдельной лунке в метре от основной части проруби. Пространство воды между крылом и берегом тщательно затыкалось, забивалось соломой береговой травы. Это предпринималось для того, чтобы рыба не могла проскочить в эту прореху и уже принужденная направляла свое движение по длине крыла туда, под большую дугу вентиля, в ловушку. Дуга высотой не больше метра с грузами - металлическими трубками должна стоять на дне прочно, ровно вертикально и в случае опускания льда отодвигалась, оттягивалась всем вентилем в глубину к задней жерди. Проверка происходила после выдалбливания этой жерди с глубины и очистки окна для вывода наверх ловушки. Для этого закреплялась дополнительная веревка для проводки, отпуска и натяжки ловушки от лунки к окну и обратно. Рыба двигается кормиться из глубины к берегу, и пройти мимо крыла уже не могла. Ей ничего не остается, как идти под дугу вентиля к горловинам ловушек. Итак, жердь выдолблена и освобождена, подвязывается удлиняющая веревка, этим отпускается вентиль, его ловушка выводится наверх, там бьется рыба. Распускается узел ловушки, рыба выбирается. И все назад - узел затягивается, опять веревкой натягивается весь вентиль и закрепляется на жерди в лунке. Прорубь присыпалась мелким льдом и снегом. Таких постановок вентилей бывает до восьми – десяти, а проверок снастей в зависимости от наличия сил рыбака и свободного времени. Некоторые вентиля не проверяются по нескольку дней, потому, что из-за погодных условий рыба стоит, не кормится – значит, нет ее движения – нет улова...
Кроме снастей дед сам изготавливал всю свою экипировку – это был эксклюзив от деда. Бывало, зимой поднимается в гору от Омки вверх по улице в ватной телогрейке, подпоясанной широким солдатским ремнем и в ватных штанах, он идет с мешком запасных снастей за плечами. На ногах большие высокие валенки с галошами, а из-под кожаной шапки идет пар. Ему жарко и он устал, но он идет без остановок. Руки в огромных рукавицах сшитых им самим из овчины старых полушубков, он одной рукой на груди удерживает перекинутый за спину мешок с добычей. За дедом тянется его фирменная пешня на длинной веревке или огромный налим, потому что на горбушке нести тяжело, так и волочится большеротая пантера Оми, катится теперь по утоптанному чистому снегу.
... Крупных налимов и другую солидную рыбу пересыпал снегом и укладывал в бочку под триста литров, которая стояла в ограде напротив крыльца. В дни, когда надо было много долбить лед, дед призывал на помощь сына – моего дядьку Сан Саныча. Вместе у них всегда получался знатный улов, которым непременно нужно похвастаться перед родными и соседями.
Сколько рыбы было в бочке, никто не знал и не считал, конечно, кроме деда. Хватало всей семье и даже родне или знакомым вкусный гостинец…