Беззаботный, беспилотный, под свистки и крики местных
По-над площадью Болотной гордо реет буревестник
Там не лучшая площадка для свержения Бастилий.
Но на площадь, где брусчатка, даже птицу не пустили.

Гром гремит, земля трясется, волны буйствуют в охотку.
Рядом курица несется: «Не раскачивайте лодку!»
Слепота присуща курам от Москвы до Барнаула.
Им еще не видно, дурам: эта лодка утонула.

Стонут вещие гондоны, расседительны, но тупы:
«Не ходите, там Гапоны! Будут трупы, будут трупы!».
Вьются чайки серым роем: «Все потонете в пучине!
Трупов нет -- так мы устроим: нас учили, нас учили!»

Страстно каркает ворона: «Бойтесь будущего года!
Нету большего урона, чем внезапная свобода!
Вся тусовка ваша -- рыльца из московского гламура.
Вон спешит Божена Рынска. Дура, ты же сядешь, дура!»

Глупый пингвин робко прячет тело жирное в Инете
И от страха чуть не плачет: «Дети, будут вас имети!
Прекратите ор нахальный, сдайтесь милости монаршей.
Все равно же ваш Навальный завсегдатай русских маршей!»

Не вопите, смуту сея, присмотритесь хорошенько:
Если выбрать Алексея -- это ж будет Лукашенко!
Вы, ей-Богу, обалдели, вы докличетесь потопа.
Он кричит на самом деле: «Пусть сильнее грянет жопа!»

Воют раки без утайки, нагло щелкая клешнями:
«Путин враз закрутит гайки -- сразу всех поставит нами!
Побежите шибче зайца все, как только Путин злобный
Вам слегка прищемит яйца, брючной молнии подобный!»

Рядом мечется сорока -- и кричит на той же фене ж:
«Все простудитесь -- и тока, ни фига же не изменишь!
Лишь отстой -- судьба России. Дайте ж ей скатиться плавно».
И всего невыносимей то, что это, в общем, правда.

Да, отнимут все победы. Да, удел у нас провальный.
Да, поднимутся скинхеды. Да, испортится Навальный.
Да, возникнет новый Чуров. Да, евреи. Да, простуда.
Да, спасет нас только чудо. А откуда? Ниоткуда!