…На новом листке отощавшего календаря опять написано «ночь», и за выцветшими окнами стоят времена подпрыгивающих болванчиков.
И – напротив – сидит она с чудными длинными голыми ногами, и я твержу ей про одиночество, но ей не нужен собеседник.
И безумные толпы заполняют перекрестки улиц, беспомощно расталкивая руками вязкий удушливый воздух и никто не сомневается, что можно не соблюдать правил ИГРЫ и, что достаточно открыть пустые глазницы, чтобы видеть…
И старательные дворники всю ночь красят красной краской асфальт на площади, потому что завтра здесь будут говорить о свободе.
И слепой художник мечтательно закрашивает черным бледный холст, желая увековечить дни, когда говорят о милосердии.
И пальцы с грязными ногтями водят по строчкам мертвых газет в поисках ответов.
И белые птицы валятся из скучных небес, взирающих обессмысленными синими глазами, и бьются под ногами смеющихся детей, обессилев от тоски.
И пьяному старику с потным крестом снятся обнаженные юные девочки, запрокидывающие развратные губы и бесстыдно раздвигающие колени.
И больные в сумасшедем доме, собравшись в кружок, обсуждают ход перемен.
И хилым деревьям обрубают ветви, чтобы они не заглядывали в запыленные окна.
И НОЧЬ всего лишь шлюха с которой спят все.
И я целую голые колени, чтобы только не сойти с ума.
На новом листке календаря опять написано «ночь»…..