Лучше всех, по-моему о Проханове написал Шурыгин:

Проханов бесконечен. В нём запечатан иссушающий зной Анголы и сводящая с ума духота никарагуанской сельвы, кампучийские рисовые поля и снега афганского Саланга, руины Грозного и радиоактивный жар Чернобыля, подземные ходы Газы и грозные башни Изборска.
И драма сегодняшней России в том, что она не способна вместить всего Проханова, как современные "токомаки" не могут удержать термоядерную плазму.

Поэтому Власть с таким опасением и страхом приближается к нему. Не имея возможности разделить его энергию, сепарировать его, усмирить и заключить в свои реакторы, она лишь пользуется его взрывной мощью, направляя её на врагов России, испепеляя их.

Проханов это ядерное оружие в великой войне Проектов и Смыслов, которая вот уже второе столетие идёт в России. Западнический, либеральный проект беспощадно сражается с Русским имперским проектом, русской вселенной. И в этой войне сила Проханова описывается в цифрах мегатонн…

Я не знаю другого такого человека, который столь спокойно и мудро принимал удары Судьбы и предательство друзей. Я помню, как осенью 91-го демонстративно вышел из редколлегии его друг, которого он очень любил, и который потом в своих статьях злословил и отрекался от дружбы, я помню обещание другого друга Проханова Александра Руцкого "дать срок" тому, кто написал "Слово к народу". Срок Проханову, автору этого взорвавшего общество текста. Меня тогда поразило, как спокойно, стоически он отнёсся к этим известиям, словно яд предательства никак не зацепил его сердце. Потом я привык к этому его стоицизму, и стал учиться ему, открыв удивительный закон Духа – обида делает сильного слабым. Спокойствие сердца – даёт силу.
Спустя годы один из предавших, пряча глаза, пришёл просить прощения и возможность публиковаться, а другой превратился в политического карлика и растворился в безвестности.

И это тоже не вызвало в Проханове никаких эмоций, словно ещё двадцать лет назад он знал о том, как закончится их история.

Я был рядом с Прохановым в Чечне, Сербии и Приднестровье. Я был с ним на судах и на митингах.

Проханов встретил меня на пороге больницы в октябре 1993 года, когда я был выписан после ранения. Приехал, несмотря на то, что сам тогда был в розыске и скрывался. Санкцию на его арест отменили только в ноябре...
Он бывает неправ, бывает вспыльчив и импульсивен, бывает прельщён и очарован, но он не бывает мелок, лжив и непорядочен.

К булату, из которого он выкован, грязь не липнет…


Жаланашколь, 1969 год.


Афганистан, Кандагар.


Афганистан.


Афганистан.


Афганистан, "охота за караванами".


Афганистан.


Афганистан.


Афганистан, Герат.


Афганистан, Саланг.


Афганистан, Саланг.


Никарагуа.


Никарагуа.


Ангола, Лубанго.


Кампучия.








Чернобыль.


Приднестровье.


Приднестровье.


Чечня.


Чечня.

17 ноября 2010 года. Проханов и его пятнадцатитомник.