Мне дали разрешение на перевод миника! Про то, как Гарри убегал от Дамблдора. Буду переводить

АПД: Перевела. Как-то быстро... Сижу, грущу, думаю, за что бы ещё взяться.

В этом файле только правленые главы (версия 1.2), зато с иллюстрациями, части которых нигде нет ))) Файл будет пополняться по мере успехов в неравной борьбе с ленью, которая мешает вычитывать.

Версия от 26.09.2015

На этом перевод приостанавливается, поскольку дальнейшие главы автор всё ещё пишет. Будем ждать!

P.S.: Какое-то время архив глючил и не открывался. Сейчас вроде всё работает.

P.S.2: Перевод дополнительно выложен на АОЗ.

Вложение: 5002904_family_bonds.rar

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Министр, Тайная Комната и совсем-не-маленькие пауки

Четко накануне последней квиддичной игры года состояние дел сменилось со сложного до почти отчаянного. Гарри как раз собирался выйти на поле, когда профессор МакГонагалл остановила покидавшую раздевалку команду. Гермиона и префект Равенкло были найдены окаменевшими у самой библиотеки. Лили и Джеймс сделали все возможное, чтобы успокоить готового взорваться Адриана, а вот Гарри больше заинтересовало то, что Гермиону обнаружили с зеркалом в руке.
– Я идиот, – сообщил Северус, когда Гарри упомянул зеркало.
– Я решительно не согласен, – возразил мальчик.
– Нет, так и есть; двенадцатилетняя ученица сообразила раньше меня.
– Сообразила что?
– Что это за змея, – объяснил Северус, протирая глаза.
– Ты знаешь, что это за змея?
– Это василиск, Гарри. Гребаный василиск! – воскликнул Северус; что вызвало у Гарри ожидаемую реакцию: мальчик побледнел и медленно сполз по спинке кресла.
– Но взгляд василиска не просто превращает в камень, он... ну конечно, – Гарри затих, вспоминая сцены преступлений: залитый водой пол, камеру Колина, зеркало Гермионы и даже Почти Безголового Ника. – Никто не смотрел прямо на василиска, верно? Я имею в виду, кроме Ника, но он и так мертв.
– Читаешь мои мысли. И когда петухов убили... Как я этого не понял? – задался вопросом мастер зелий, определенно сердясь на себя.
– Потому что, когда человек слышит стук копыт, он думает о лошадях, а не о тестралах, – устало сообщил Гарри. – Мы знали, что змея парализовала учеников, поэтому мы искали змею, которая может парализовать учеников, а не ту, которая могла бы это сделать, но только если ей не повезет. И я думал, что василиски вымерли.
– Теоретически так и есть, – согласился Северус.
– Напомни мне поделиться этой информацией с окаменевшими жертвами, когда они очнутся.
Северус чуть заметно ухмыльнулся.
– Обязательно так и сделаю. – Мастер зелий сел на угол стола, скептически глядя на Гарри. – Я кое-чего не понимаю.
– Чего?
– Василиски – огромные змеи; как такая может ползать по замку? – спросил Северус. – Кто-то должен был заметить.
– Я не знаю, – задумчиво ответил Гарри. Он вспомнил те инциденты, когда слышал голос в своей голове. – Ну, я слышал, как он говорил за стенами. Потому я сначала и подумал, что это привидение. – У Северуса дернулся левый глаз. – Что?
– Я больше никогда ни за что не буду принимать душ в этом замке, – решительно заявил мастер зелий, уже планируя, как будет возвращаться домой в Силбриф по меньшей мере раз в день.
– Почему? – спросил Гарри, а затем до него дошла мысль Северуса. – Трубы? Ты думаешь, что василиск передвигается по трубам? – эта мысль заставила мальчик содрогнуться; вдруг воспоминания о теплых душах, которые он принимал всю зиму, вызвали у него дрожь отвращения.
– А как еще? – спросил Северус, пытаясь забыть, что он только несколько часов назад принял душ.
Информация, что это за змея, никак не облегчила ситуацию. Следующие несколько недель после того, как Гермиона обратилась в камень, все, казалось, стало еще мрачнее, чем прежде. Единственным жизнерадостным человеком оставался Локхарт, который был убежден – и пытался убедить в этом всех остальных – что именно он послужил причиной, по которой нападения прекратились. Гарри заметил, какие Рон и его брат бросали на Гарри* странные взгляды, подтверждая его подозрения, что дневник действительно содержал информацию, указывающую, что это Хагрид много лет назад выпустил чудовище Слизерина.
Глупо, подумал Гарри, и его брат, кажется, разделял его мнение; у него только появилось робкое желание расспросить обо всем Хагрида, он не видел в великане угрозы. Гарри считал, что эти колебания к лучшему: чем меньше его брат обо всем этом знает, тем дальше он остается от опасности. Но Адриан придерживался абсолютно противоположного мнения; ближе к ночи он решился, и зеленоглазый волшебник последовал за своим близнецом и Роном, когда они направились к хижине Хагрида. Ну, если быть точным, он скорее последовал в общем направлении, рассекая ночное небо на своем Нимбусе, так как они были под мантией-невидимкой; у него не было времени, чтобы повесить на своего брата следящее заклинание – и даже если бы он это сделал, оставался шанс, что тот был обучен уже достаточно, чтобы узнать об этом – но он слышал, куда они направлялись.
Вот он увидел сверху, как Хагрид открыл дверь, чтобы поприветствовать их, и оба мальчика вошли в дом. Даже его слух не был достаточно хорош, чтобы расслышать, о чем говорили внутри, но он не осмеливался подлететь поближе. И хорошо, что он этого не сделал, потому что несколько мгновений спустя его внимание привлек свет лампы. Кто-то шел от замка к хижине Хагрида.
Гарри прижался к своей метле и спрятался за хижину, параллельно крыше, даже не смея прикоснуться к прутьям, из которых она была сделана. Тем не менее он осмелился сместиться немного влево, чтобы посмотреть на две приближавшиеся фигуры; он не смог сдержать своего любопытства, когда увидел струящиеся серебряные волосы и длинную бороду, которые могли принадлежать только директору. И, возможно, Мерлину, подумал Гарри, но шансы, что он тут появится, были весьма невелики.
Так, если это действительно директор, то с кем же он там? Человек был заметно ниже и толще Дамблдора, одет в замысловатый наряд отвратительного горчичного цвета, венчавшийся шляпой-котелком. Сердце Гарри дало сбой: что Корнелиус Фадж, Министр Магии и невероятный придурок, делал в Хогвартсе? Когда Дамблдор подошел и постучал в дверь, он сильнее прижался к крыше; услышав в доме тихую возню, он понял, что Адриан и Рон постарались спрятаться, прежде чем Хагрид откроет дверь. Пока Гарри раздумывал, стоит ли ему спуститься к окну, чтобы попытаться подслушать, о чем там говорят, появилась третья фигура – мужчина в длинной черной дорожной мантии и с серебристым светлыми волосами тоже направился к хижине.
Люциус Малфой? Волосы у Гарри на затылке встали дыбом и его пробило дрожью, которая не имела ничего общего с холодным ветром. Появление Люциуса Малфоя всегда было не к добру, и разбитая летом губа мистера Уизли тому свидетельство. Однако он сделал хоть что-то хорошее: он оставил дверь открытой. И едва Гарри услышал, о чем они говорят, как сразу же об этом пожалел. Хагрида арестовывали, а Дамблдора выдворяли из школы. Мы обречены, абсолютно убито подумал он.
– Ох, ладно, видишь ли, Люциус... – прозвучал из открытой двери дрожащий голос Фаджа. Министр хотя бы понимал, что он не в состоянии справиться с происходящим в школе без Дамблдора. – Отстранение Дамблдор – нет, нет – это последнее, что нам сейчас нужно...
Но он, похоже, пока оставался в неведении по поводу намерений Малфоя. Ну, один против двоих – достаточно хороший счет, если так посмотреть. Но у Малфоя не заняло много времени, чтобы показать, как он может ловко обойти возражения Министра; зеленоглазый волшебник вообще не понимал, как этого человека могли избрать. Судя по всему, уверений Малфоя, что все двенадцать попечителей согласились на отставку директора, оказалось для него достаточно.
– И сколько ж ты запужал да зашантажил, коль они согласились, а, Малфой? – заорал Хагрид, и Гарри – даже поморщившись от его громкого голоса – мысленно ему аплодировал.
– Ну-ну, ты же понимаешь, что подобный нрав однажды принесет тебе неприятности, Хагрид, – с сарказмом указал мистер Малфой. – Я бы посоветовал тебе не кричать так на охранников Азкабана. Им это очень не понравится.
Гарри был готов проклясть этого человека. Вот делать нечего, только кричать там, где есть дементоры, чтоб они все к тебе в гости зашли.
– Нельзя гнать Дамблдора! – орал Хагрид. Клык тихо выл, но Малфоя все это совершенно не трогало. – Он уйдет, так у магглорожденных и шанса не станет! Тут же ж всех убьют!
– Успокойся, Хагрид, – твердо сказал Дамблдор, прежде чем обратиться к Люциусу Малфою: – Если попечителя хотят моего отстранения, Люциус, я, конечно, отойду в сторону...
– Но... – заикнулся Фадж, не веривший, что кто-то еще спасет его пышное звание. Типично, подумал Гарри; когда-то этот человек хотел без суда приговорить Северуса, и ему же не хватало смелости возразить настоящему Пожирателю Смерти.
– Нет! – прорычал Хагрид. Если все так и продолжится, Гарри готов прибавить свои возражения. У Северуса тоже выдастся жаркий денек, это уж точно.
– Все же, – сказал Дамблдор, очень медленно и четко, чтобы никто из них не пропустил ни слова, – имейте в виду, что я никогда по-настоящему не покину эту школу, пока здесь есть хоть один верный мне человек. И помните, что в Хогвартсе всегда помогут тому, кто об этом просит.
Что это было, подумал Гарри. Может, Дамблдор знает, что Адриан и Рон с ними в комнате? А о нем он тоже знает? Потом он посмотрел на кольцо, как всегда опоясывающее большой палец; никогда еще его так не радовала возможность скрыть свой магический след.
– Удивительно сентиментально, – снова нежным шелком прозвучал голос Малфоя. – Всем нам будем не хватать твоего, эм, очень особого взгляда на вещи, Альбус, и будем надеяться, что под руководством твоего преемника все эти, м-м, убийства прекратятся.
С тем он и покинул помещение, поклонившись уходящему Альбусу. Хагрид и Фадж все еще оставались внутри, и Гарри смог ясно услышать, как полувеликан провозгласил:
– Если ктой-то хочет кой-че узнать, им бы всем, значится, пойти за пауками. Эти точно выведут! Вот и все, че я сказать хотел.
Пойти за пауками? Это что еще за совет? Хотя правда, пауки вообще-то боятся василисков, но Хагрид не мог знать, чем было чудовище. Да и как пауки вообще могут помочь?
Решив не задерживаться для осмысления открывшихся фактов, Гарри полетел к школе кружной дорогой, чтобы не попасться никому на глаза, пока он не ступил осторожно в главный холл. Вместо того чтобы подняться по Парадной Лестнице, он направился прямиком к кабинету Северуса; на этот раз он верно предсказал реакцию мастера зелий: Северус пришел в ярость, угрожающе сжимая палочку в руке. Что-то подсказывало Гарри, что как только он выйдет из кабинета, Северус вытащит свой палаш и начнет крушить в комнате все подряд. И верно, одетый в черное профессор именно так и поступил.
Последующие дни оказались предсказуемо мрачными. Драко важно расхаживал по школе и даже дошел до того, что заявил, что попросит своего отца поддержать кандидатуру Северуса на пост директора школы, поскольку профессор МакГонагалл – которая замещала директора – надолго не задержится. Северус принял его высказывание с плотно сжатыми в ухмылке губами, что любой, кто хорошо его знал – то есть Гарри – легко мог перевести это как: «Я бы врезал тебе котлом по голове, но это бы лишило меня прикрытия и, возможно, стоило бы мне работы».
Невилл над своим почти завершенным зельем обменялся с Гарри сердитым взглядом; теперь, поучившись у Гарри, он стал намного лучше разбираться в зельях, а его страх перед Северусом ослаб. Мастер зелий стал с мальчиком менее осторожным, поскольку, в свою очередь, меньше боялся, что гриффиндорец взорвет котел, что значило, что ему уже не нужно обращать на него так много внимания во время занятий. Невилл, демонстрируя интуицию, которую Гарри постепенно в нем открывал, осознал причину, по которой Северус раньше так часто над ним нависал.
Потом он снова удивил Гарри, ничего не комментируя, а только принимая все с ходу, просто корректируя свои взгляды, а не зацикливаясь на предрассудках. Зеленоглазый волшебник невероятно гордиться своим другом, так же, как некогда своим братом, когда Адриан начал впервые осваивать основы защитных чар. С тех пор минули годы, и Гарри не ожидал снова почувствовать что-то такое; друзья – это семья, которую ты выбираешь сам, эхом прошелестел в голове тихий голос, до странности похожий на голос Николаса, и мальчик улыбнулся и в свою очередь скорректировал свои взгляды. Может быть, в этих словах есть доля правды.
Вторым исключением из общего правила оказался как никогда раздражающий Локхарт, который открыто заявлял, что с самого начала подозревал виновность Хагрида, и поливал его грязью при любом удобном случае. Не сдержавшись, Гарри подлил ему немного того зелья, которое они с Северусом придумали несколько месяцев назад, специально на такой вот случай. И по общему мнению, Локхарт выглядел по-настоящему разбитым в тот день, когда во время обеда прямо в Большом Зале глотнул из своего стакана, после чего обрел лимонно-зеленый цвет волос и покрылся ужасными прыщами. Северус покосился на Гарри, слегка склонил голову и попытался спрятать смех в своем стакане воды. Весь Большой Зал разразился смехом, даже персонал был не в состоянии скрыть свое веселье. Флитвик чуть не упал со стула, пытаясь сдержать смех, глядя на что угодно кроме Локхарта, а профессор МакГонагалл откровенно похихикивала.
– Ты это сделал, – сказал Адриан, благоговейно распахнув направленные на брата глаза, остальные гриффиндорцы за столом последовали его примеру, большинство их них смотрели на Гарри, как будто никогда прежде его не видели. – Ты правда это сделал!
– Я говорил, что так будет, – сообщил Гарри, спокойно потягивая свой тыквенный сок.
– Круто! – воскликнул Рон, не в силах отвести глаз от Локхарта, который только что понял, что произошло, и испустил испуганный – и довольно пронзительный – вопль.
– Настоящий джокер, – пробормотал Фред.
– Мы снимаем перед Вами шляпы, сэр, – добавил Джордж, когда Локхарт под общий смех бросился к дверям. Невилл, который единственный был заранее осведомлен и знал, куда смотреть, чуть не рухнул на пол, держась за бока от смеха. Гарри должен был догадаться, что этот день не может завершиться на такой же счастливой ноте.
Пока они были на Гербологии – и после того как Эрни Макмиллан, один из хаффлпаффцев, которые были вернейшими приверженцами версии, что Адриан наследник Слизерина, извинился за свое поведение в последние несколько месяцев – Адриан и Рон наконец увидели колонну пауков, марширующую в сторону Запретного Леса. Адриан указал на них посеревшему Рону и начал шептать о пауках и что они должны последовать за ними, из-за чего Эрни растерянно на них глянул, а Гарри чуть в шоке не перерезал пополам Абиссинскую Смоковницу, когда услышал упоминание о Запретном Лесе, растение спасло только стремительное вмешательство Невилла. Он мог поклясться, что правый глаз у него дергался, когда он следовал за ними в школу; теперь ему надо будет следить и постараться убедиться, что они не заинтересуются еще и лесом. Мило.
– В чем дело, Гарри? – спросил за ужином Невилл, наблюдая за своим другом, который с каждой минутой становился все более и более задумчив.
– У меня такое ощущение, что мой брат собирается сделать что-то очень глупое, Нев, – прошептал Гарри в ответ, вызвав у друга скептическую мину.
– Мне кажется, или он частенько так поступает? – спросил мальчик, отчего его зеленоглазый друг чуть улыбнулся.
– Ты проницателен, – признал Гарри, думая, что ему нужно добраться до Северуса настолько быстро, насколько это в человеческих силах.
– Они хотят сделать что? – тупо переспросил Северус, когда Гарри сообщил ему о подслушанном им разговоре.
– Я бы не хотел это повторять. Я все еще надеюсь, что они надо мной подшутили или еще что-нибудь.
– Мы должны о них рассказать, – Северус задумался, а затем отказался от своей идеи. – Но что мы скажем: профессор МакГонагалл, двое ваших учеников в одну из ближайших ночей сбегут в Запретный Лес, но мы не можем сказать, почему и откуда нам это известно?
– Звучит не очень хорошо, – признал Гарри. – Ну, я всегда могу проследить за ними и позвать тебе, когда они пытаются уйти...
– У меня каждую ночь до четырех обход с Флитвиком, – устало напомнил ему мастер зелий. – Минерва думает, что даже учителям небезопасно патрулировать замок в одиночестве, раз Дамблдора нет.
Гарри глубоко вздохнул.
– Так что же нам делать? Позволить им сбежать в лес, наполненный Мерлин знает какими существами, пока мы сидим сложа руки и ничего не делаем? – разочарованно спросил мальчик. – Нет, я прослежу за ними на моей метле, когда они пойдут.
Северус слегка побледнел; он знал, что чем-то подобным все и закончится.
– Гарри, Запретный Лес...
– Небезопасен? – спросил зеленоглазый волшебник. – Конечно, нет! Вот почему я не позволю Адриану и Рону идти туда в одиночку. У Рона даже палочка нормально не работает, представляешь?!
– Слушай, Гарри...
– Я все время буду на моей метле, и со мной будет моя палочка. Я тренировался для этого, Сев, и если все пойдет плохо, я просто превращусь в волка и сбегу.
Не то чтобы Гарри не прав, подумал Северус. И было бы лицемерием учить его все эти годы, а потом запрещать делать то, чему он обучен, когда в этом возникает необходимость. Хотя мастер зелий сознавал, что у него случится приступ паники, если он узнает, что его сын оказался там без него.
– Мне это не нравится, – в конце концов сообщил он.
– Мне тоже, – согласился Гарри. – Но я не вижу другого выхода.
– Может, они вообще туда не пойдут, – рассудил Северус, пытаясь успокоить нервы. Гарри кивнул в знак согласия, думая, что это маловероятно. Мастер зелий тоже это понимал.
– Спасибо, папа, – тихо сказал Гарри, обнимая Северуса, прежде чем повернуться и уйти в Гриффиндорскую Башню, пока не наступил комендантский час.
Как и ожидалось, Адриан и Рон не только последовали своему плану, они еще и сделали это той же ночью. Не прошло и двух часов после слов Гарри, что он последует за своим братом в лес, как ему пришлось сделать именно это, полетев за двумя мальчиками, направлявшимися к хижине Хагрида. На этот раз они снова захватили с собой мантию, но, как догадался Гарри, они не захотели нести ее с собой в лес и не придумали ничего лучше, чем оставить ее у Хагрида. И действительно, спустя минут пятнадцать дверь дома лесничего открылась, и через несколько мгновений два молодых волшебника и Клык, борхаунд** Хагрида, покинули безопасность дома и направились к лесу. Гарри коснулся своей палочки, убеждаясь, что она по-прежнему находится в кобуре, и полетел аккурат за ними.
В тот момент, когда он задался вопросом, как, ради всего святого, он сможет за ними проследить, Адриан зажег на палочке Люмос, прилично освещая путь им обоим. Первые полчаса прошли относительно спокойно, учитывая ситуацию и тот факт, что, к ужасу Гарри, два мальчика и собака покинули лесную тропинку, по которой до этого шли. Испуганный взвизг Рона почти заставил его нырнуть к земле, но это оказалось ложной тревогой; похоже, они нашел Форд Англия мистера Уизли, который разбили, врезавшись в Дракучую Иву в начале учебного года; пока все хорошо, подумал Гарри. И снова такое положение вещей продержалось недолго; зеленоглазый мальчик услышал их раньше, чем увидел. Большие черные пауки окружили под ним двоих волшебников, и прежде чем ему удалось издать хоть один звук, они схватили Адриана, Рона и Клыка и потащили их глубже в лес.
Сердце Гарри билось как сумасшедшее, когда он последовал за пауками в лесную чащу, заполненную щелканьем их клешней, что частично облегчило ему задачу. Он не решился бросить заклинание, боясь случайно угодить в брата или Рона, но уже постепенно терял терпение, когда пауки наконец остановились перед каким-то низким сооружением, похожим на сверкающий серебром в лунном свете белый купол, расположившимся на лесной поляне. Пауки отпустили двух мальчиков, благополучно невредимых, разве только немного взъерошенных, на лесную землю. И именно тогда, когда Гарри задумался, как лучше всего их оттуда вытащить, пауки заговорили, снова и снова повторяя одно-единственное слово.
– Арагог! Арагог!
Говорящие пауки? Гарри крепко зажмурился; что акромантулы делают в Британии? То же самое, что василиск, напомнил ему внутренний голос. И как раз вовремя – Арагог, седеющий паук размером с небольшого слона, показался из глубин паутинного купола. Он приказал съесть Адриана и Рона за то, что разбудили его, но кареглазый близнец Поттер выкрикнул, что они друзья Хагрида, и тогда главный акромантул отозвал свой приказ.
Таким образом, Гарри сидел на метле, слушая рассказ о том, как Комнату открыли в прошлый раз, и пусть Хагрид действительно прятал паука в замке, он не был тем чудовищем. Он довольно предсказуемо отказался назвать им имя чудовища Слизерина, потому что акромантулы давным-давно решили никогда даже не произносить слово «василиск». Однако был и кусочек новой информации: девочка, которая умерла, когда Комната была открыта в первый раз, была убита в туалете. За несколько минут Гарри мысленно увязал все обрывки; если предположить, что девочка так и не покинула школа – учитывая то, как она умерла – то ею могло быть лишь одно привидение. Гарри слышал рассказы о Плаксе Миртл, а его брат в этом году даже упоминал о ней несколько раз, и оглядываясь назад, Гарри понял, что, должно быть, именно в ее туалете эти трое варили Оборотное зелье. Возможно, теперь у них наконец появилась зацепка.
Однако все мысли о Комнате мгновенно вылетели из головы, едва Арагог отдал очередной приказ, и Адриан с Роном попытались сбежать. Судя по всему, его решение не позволять своим сыновьям и дочерям съесть Хагрида не распространялось на его друзей.
– Но я не могу отказать им в свежем мясе, когда оно само пришло в наше гнездо, – именно так он и сказал. Гарри сжал свою палочку, когда Адриан обернулся и посмотрел на стену огромных пауков, которые сгрудились за их спинами. – Прощай, друг Хагрида.
Неожиданно яркий луч света озарил поляну и появился автомобиль мистера Уизли. Его дверцы открылись, Адриан, Рон и Клык запрыгнули внутрь, и он унес их прочь, сбивая стоявших на его пути пауков. Гарри нырнул и зигзагами последовал за ними сквозь деревья. Пауки, казалось, догоняли их, и зеленоглазый волшебник, достав палочку, начал бросать самые сильные проклятия и заклинания, какие мог вспомнить. Когда Хагрид вернется, он обнаружит, что поголовье акромантулов определенно уменьшилось, но Гарри это волновало меньше всего.
Странная колонна еще несколько долгих минут продолжала в том же духе: автомобиль прокладывал себе дорогу через пауков, а Гарри рвал на куски тех, которые пытались подобраться с тыла. Акромантулы не понимали, откуда летят заклинания, но у них не было времени об этом задуматься, ведь едва они останавливались, как в них попадали. Наконец автомобиль выбрался из леса и выбросил своих пассажиров на землю, потом повернулся и исчез – в еще худшем состоянии, чем был раньше – среди толстых стволов. Краткий миг двое потрясенных мальчиков сидели на земле, глядя друг на друга, а потом перепуганный Клык бросился в хижину Хагрида.
Все это время Гарри парил на метле чуть выше линии деревьев, тяжело дыша, как будто пробежал марафон, а его руки дрожали от плескавшегося в крови адреналина. Не позволяя себе слишком много думать, он полетел прямо к школе и приземлился на астрономическую башню, которая была гораздо ближе к гостиной Гриффиндора, чем главный холл. Полная Дама недовольно на него посмотрела, когда он проговорил пароль, но Гарри едва удостоил ее взглядом; он знал, что ее связывала магия, и она никому о нем не скажет, иначе у близнецов Уизли – а до них у Мародеров – давным-давно были бы крупные неприятности.
Гарри молча убрал метлу под кровать и стремительными движениями переоделся в пижаму. Он все еще тяжело дышал, когда забрался в кровать, и был весьма далек ото сна, когда его брат и Рон вернулись в общежитие. Его брату потребовалось полчаса, чтобы прийти к тому же, что и он, выводу о Плаксе Миртл, и за последующий трехчасовой разговор его подозрение, что они готовили Оборотное зелье в ее туалете, полностью подтвердилось.
Только за несколько часов до рассвета Гарри удалось уснуть. Весь завтрак он посматривал на своего брата, который ни на что не обращал внимания, поглощенный разговором с Роном. Во время урока Трансфигурации профессор МакГонагалл сообщила им, что экзамены начнутся через неделю; впервые Гарри даже не подумал к ним готовиться; он должен был рассказать о случившемся Северусу. Но в тот день ему не удалось к нему даже приблизиться. Сначала было объявлено, что мандрагоры созрели и что завтра окаменевшие очнутся. А еще Джинни; Гарри заметил, что весь год она становилась все бледнее и бледнее, но каждый раз, когда он хотел ее спросить, что случилось, его брат умудрялся влезть в какую-нибудь опасную глупость и отвлечь его. Но, похоже, она наконец готова была об этом поговорить.
Она сидела рядом с Роном и, кажется, пыталась найти нужные слова, чтобы сформулировать то, что хотела сказать. Три пары глаз выжидательно смотрели на нее.
– Что? – нетерпеливо спросил свою сестру Рон, откровенно разочарованный, что она не желает говорить. Отметив ее бледное лицо и темные круги под глазами, взгляд Гарри смягчился и он пытался ее успокоить.
– Давай, Джинни; Рон твой брат, и ты всю жизнь знаешь нас с Адрианом. Ты можешь нам сказать.
Казалось, глаза Джинни от этих слов немного вспыхнули, и она, кивнув, открыла рот, чтобы заговорить. И в эту секунду вмешался Перси, что, естественно, заставило Джинни сбежать, а он поспешно сообщил им, что Джинни хотела рассказать кое-что личное о нем и что оно никак не связано с Тайной Комнатой. Гарри, который видел страх в ее глазах, сильно в этом усомнился, но теперь ему оставалось только ждать, когда он снова увидит Джинни, чтобы самому ее спросить.
Однако вскоре его внимание снова привлекли его брат и Рон, которые, легко обманув Локхарта, избавились от его присмотра*** и попытались улизнуть в туалет Миртл. Гарри, зная, что на Истории Магии его не хватятся, подождал, пока они скроются из виду, и последовал за ними; он видел, как они обманули профессора МакГонагалл, сказав, что только хотят навестить Гермиону – быстро соображает, мысленно оценил он своего брата – и спрятался за гобеленом, пока учитель Трансфигурации, шмыгая носом пройдет мимо.
Он последовал за двумя волшебниками к лазарету – куда они теперь вынуждены были заглянуть – и терпеливо ждал, скрывшись за статуей, пока они оставались внутри. Они вышли из больничного крыла слишком возбужденные для тех, кто навещал окаменевшую жертву, и Гарри быстро выяснил, почему; Гермиона действительно поняла, чем было чудовище, и, похоже, спрятала свои записи – или страницу из книги, Гарри с трудом мог это понять с того расстояния, на котором он за ними следовал – у себя; полное невезение, подумал он, что Адриан нашел страницу сегодня.
Он ненадолго успокоился, когда два мальчика, похоже, решили пойти с этой информацией к профессору МакГонагалл. Его спокойствие мигом улетучилось, когда усиленный волшебством голос профессора Трансфигурации пролетел по школе, призывая студентов вернуться в гостиные своих факультетов, а учителей в учительскую. К его ужасу, Адриан и Рон уже вошли в учительскую и, по-видимому, спрятались за вешалкой для мантий, стоявшей в комнате слева. Гарри едва успел закрыть дверь небольшого гардероба у входа в помещение, когда начали прибывать учителя. Не веря, что он снова оказался в такой ситуации, он замер и прислушался, вглядываясь в щель между дверцами. Кто-то выглядел испуганным и устрашенным, кто-то растерянным, а лицо Северуса представляло собой совершенно равнодушную маску. И все они ожидали профессора МакГонагалл.
– Это произошло, – сказала она в притихшей учительской. – Чудовище забрало ученика. В саму Комнату.
Профессор Флитвик пискнул, сползая по спинке своего кресла. Профессор Спраут закрыла рот ладонью. Северус, на секунду потеряв каменное выражение лица, с силой вцепился в спинку стула и произнес:
– С чего такая уверенность?
– Наследник Слизерина, – сказала очень бледная и трясущаяся профессор МакГонагалл, – оставил новое сообщение. Прямо под первым. «Ее скелет останется лежать в Комнате вечно».
Профессор Флитвик расплакался, мучительные рыдания сотрясали его маленькое тело.
– Кто это? – спросила мадам Хуч, обессилено осев в кресле. – Который из учеников?
– Джинни Уизли, – сказала профессор МакГонагалл. Гарри не мог даже попытаться представить, каково в этот момент Рону. – Мы должны завтра же отправить всех учеников по домам, – сказала профессор МакГонагалл. – Для Хогвартса это конец. Дамблдор всегда говорил...
Дверь учительской вновь распахнулась. Единственное безумное мгновение Гарри был уверен, что появится Дамблдор. Но вошел сияющий Локхарт. Никогда еще Гарри не хотел его так сильно проклясть.
– Очень извиняюсь – задремал – а что я пропустил? – казалось, он не замечал, что другие учителя смотрели на него с чем-то удивительно похожим на ненависть. Северус шагнул вперед и Гарри узнал его взгляд: именно так он смотрел, когда тренировался со своим палашом.
– А вот и нужный человек, – сказал он холодно. – Тот самый человек. Чудовище захватило девочку, Локхарт. Забрало в саму Тайную Комнату. Наконец-то твой час настал.
Локхарт побледнел, отступая на шаг, как будто его поразило невидимым заклинанием.
– Верно, Гилдерой, – вмешалась профессор Спраут, Гарри никогда бы не смог себе представить, что эта покладистая женщина может быть такой злой. – Разве ты не говорил только вчера вечером, что ты все это время знал, где вход в Тайную Комнату?
– Я... ну, я... – пролепетал Локхарт.
– Да, разве ты не говорил мне, что знаешь, что там внутри? – добавил профессор Флитвик.
– Я г-говорил? Я не помню...
– Конечно, я помню, как ты сожалел, что не успел прибить чудовище, пока Хагрида не арестовали, – продолжил наступать Северус, чему Гарри мысленно аплодировал. – Разве ты не говорил, что в эту историю зря вмешались, и что тебе должны были изначально дать возможность самому со всем справиться?
Локхарт оглядел каменные лица своих коллег.
– Я... На самом деле я никогда... вы, возможно, неправильно поняли...
– Тогда мы оставим это на тебя, Гилдерой, – сказала профессор МакГонагалл. – Сейчас подходящее время сделать все как надо. Мы гарантируем, что никто не встанет у тебя на пути. Ты сможешь взять чудовище на себя. Наконец-то получить свободу действий.
Локхарт отчаянно огляделся, но никто не спешил ему помочь. Он больше и близко не казался таким красавчиком. Его губы дрожали, а с исчезновением его обычной широкой улыбки проявились его слабый подбородок и ничтожность.
– Ч-что ж, – сказал он. – Я... я буду в своем кабинете, чтобы... чтобы подготовиться, – и он вышел из комнаты.
– Так, – сказала профессор МакГонагалл, раздувая ноздри, – этот теперь не станет путаться под ногами. Деканы должны отправиться и сообщить ученикам своих факультетов о произошедшем. Скажите им, что Хогвартс-экспресс завтра первым делом отвезет их домой. Остальные, пожалуйста, убедитесь, что ни один ученик не находится вне своего общежития.
Преподаватели встал и вышли один за другим. Гарри подождал, пока его брат и Рон не выйдут первыми – Адриан поддерживал своего испуганного друга. Гарри бросился в свою гостиную, а его мозг заработал на полную мощность; он должен был послушаться своих инстинктов; Джинни действительно что-то знала о Комнате, и теперь ее причастность вышла ей боком.
Оставшаяся часть дня прошла мучительно медленно; обычно громкая, семья Уизли теперь представляла собой лишь тень былого, и Гарри чувствовал отсутствие Джинни сильнее, чем когда-либо. Он знал, что его брат не останется на месте, ничего не делая, и то же самое касалось Рона. И действительно, не заботясь, что они не одни в гостиной, они встали и покинули прочих гриффиндорцев, слишком поглощенных своими мыслями, чтобы обращать на них внимание, намереваясь встретиться с Локхартом и рассказать ему все, что знали. Гарри отправился за ними, едва прихватив мантию-невидимку; было глупо следовать за ними в неизвестность, но его брат может оказаться в опасности, если их оставить в одиночестве. Так что он присутствовал, когда Адриан распахнул дверь в комнату Локхарта, и как же взъярился его брат, когда узнал, что учитель Защиты сбегает. Позже он задавался вопросом, с чего он вообще взял, что тот будет действовать как-то иначе.
Адриан и Рон под прицелом палочки отконвоировали обезоруженного Локхарта в туалет Миртл, игнорируя его протесты и жалобы. Они нашли Плаксу Миртл, которая была только рада им помочь, когда они спросили ее о том, как она умерла. Она рассказала о непонятном языке, который услышала, когда пряталась в туалете, и Гарри сразу понял, что это был змеиный язык. Потом она сказала, что вышла, чтобы сказать чужаку уйти, так как минимум один из них был мальчиком, а затем, увидев два ярких желтых глаза у раковины, на которую она им тут же указала, она умерла. Адриан подошел к раковине, Гарри вплотную приблизился к нему. У основания одного из кранов обнаружилась выгравированная змея, и Миртл заявила, что он никогда не работал.
Адриан и Рон постарались сделать все возможное, чтобы открыть вход, но у них абсолютно ничего не получилось; теперь Гарри был уверен, что открыть Комнату может только змееуст. Однако проверить свою теорию при всей этой толпе не представлялось возможным.
– Да что ж оно не открывается? – воскликнул Рон, не замечая, как Локхарт отступил к двери.
– Понятия не имею, – ответил Адриан, пристально глядя на выгравированную змею. Локхарт был все ближе к выходу.
– Может быть, ты все делаешь неправильно... – попыталась указать Миртл, заработав неприязненный взгляд от Рона, который грубо сказал ей отвалить. Миртл завыла и нырнула в свой толчок, покидая туалет.
– Хоть от нее избавились, – пробормотал Рон.
– Открывайся ты, глупая Комната! – воскликнул Адриан, пнув раковину. Локхарт развернулся и бросился прочь из туалета.
– Он убегает! – воскликнул Рон и погнался за блондинистым профессором, и Адриан стремительно шагнул за ним с палочкой в руке. Гарри не стал терять времени; он подошел к раковине и задумчиво коснулся резной змейки; разок глубоко вдохнул. Стоило попытаться, подумал он, нельзя терять ни минуты. Он выпрямился и сказал:
– Откройся.
Эта простая команда прозвучала не на английском языке; вместо этого с его губ сорвался свистящий звук, когда он заговорил на языке змей. Кран засветился ярким белым светом, а затем раковина начала с грохотом двигаться и поворачиваться, пока в полу не появилось темное отверстие – труба, достаточно широкая для того, чтобы по ней соскользнул человек. Прошлогоднее воспоминание и темный люк как наяву встали перед зеленоглазым мальчиком, и он отступил назад. Он должен немедленно пойти привести Северуса. Но этому не дано было случиться.
– Адриан! – прозвучал от дверей шокированный голос Рона. – Иди посмотри! И тащи с собой этого гада!
Гарри тихо покинул свое место у раковины, позволяя Рону и Адриану, палочка которого вновь была направлена на Локхарта – за свою попытку сбежать блондин-профессор заработал разбитую губу – подойти ближе.
– Вот и вход, – пробормотал Адриан, отчего Локхарт окончательно побледнел. – Но как?
Друзья переглянулись, а Гарри переступил с ноги на ногу; конечно, что-то такое и должно было случиться. И чтоб пусто было этому Локхарту, который не смог даже толком сбежать от хогвартских второкурсников!
– Ну... – сказал Рон, его глаза засияли, словно его настигло озарение. – Ты приказал открыть, прежде чем гад попытался сбежать, – высказался он, и на этот раз Гарри возблагодарил свою счастливую звезду, что Адриан и правда это сделал. Адриан кивнул, сейчас объяснение Рона звучало вполне логично.
– И что теперь? – спросил Адриан.
– Там Джинни, приятель, – проговорил Рон, как будто это все объясняло. И что до Гарри, так оно и было.
– Я иду туда, – сказал Адриан. Гарри вновь приготовился отправиться следом: он не мог не пойти, не сейчас, когда они нашли вход в Комнату, нет, если был хоть малейший, крохотный, безумный шанс, что Джинни может оказаться жива.
– Я тоже, – сказал Рон. Повисла пауза.
– Ну, кажется, я вам особо не нужен, – сказал Локхарт, продемонстрировав тень своей обычной улыбки. – Я пока... – он положил ладонь на ручку двери, но Рон и Адриан тут же направили на него свои палочки.
– Вы отправляетесь первым, – прорычал Рон. Бледный и лишенный палочки, Локхарт подошел ко входу.
– Мальчики, – произнес он слабым голосом. – Мальчики, что тут хорошего? – Гарри ткнул его в спину своей палочкой. Ноги Локхарта скользнули в трубу. – Я правда не думаю, что... – начал он, но Рон толкнул его, и он исчез из поля зрения. Они подождали, пока он пролетит весь путь вниз, и только потом, когда он с громким стуком достиг дна и запричитал, двое волшебников приготовились прыгать. Гарри просто тупо смотрел на трубу, его сердце быстро колотилось в груди; Джинни была там, и скоро там будет его брат. И еще василиск. Ему это точно не понравится.

_______________________
* Подозреваю, что тут у автора опечатка и она хотела написать не «Гарри», а «Хагрид», но уверенности нет, так что оставляю авторский вариант.

** Борхаунд (Boarhound) – охотничья порода собак, изначально применявшаяся для травли кабана. Немецкий дог. Boar – кабан, hound – охотничья собака. Вполне логичное продолжение «кабаньей тематики» Хогвартса (hog – хог – кабан).

*** Для тех, кто не очень помнит канон: в качестве меры безопасности против чудовища Слизерина учеников всегда должен был сопровождать кто-то из учителей (отсюда трудности Гарри, который не мог вырваться на разговор к Северусу). Локхарт обязан был довести учеников до следующего кабинета, но Рон и Гарри уговорили его, что все это глупости и профессор может не обременять себя это дурацкой обязанностью.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 30 - Family Bonds - 28 глава
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Недозволенное зелье и странный дневник

Гарри злился; по правде сказать, происходящее случилось не впервые, но с каждым разом вызывало все большую досаду. Адриан снова шептался с Роном и Гермионой, их тихие голоса не могли оставить факт разговоры незамеченным, чего они пытались добиться. Не то чтобы Гарри был против, чтобы у Адриана имелись свои секреты и своя собственная жизнь; с его стороны иметь что-то против было бы по меньшей мере лицемерно, учитывая сколько тайн хранил он сам. Но они же все-таки близнецы. И зеленоглазый мальчик считал, что храня свои секреты, он тем самым защищает своего брата; если бы разглашение не подвергало его брата непосредственной опасности, он бы все ему рассказал. Но происходящее у Адриана не было вопросом жизни и смерти; скорее, он собирался вместе с Роном и Гермионой устроить какую-то шалость, а он сам, в очередной раз, оказался исключен из их тесного круга.
Поэтому он просто посматривал из-за своего учебника по Чарам, как они переговаривались и что-то чертили, не замечая, что он за ними наблюдает. Но, опять же, остальная часть гостиной, похоже, не обращала внимания на их заговорщицкие шушуканья; коллеги-гриффиндорцы были сейчас слишком поглощены очередной великой пиротехнической демонстрацией близнецов Уизли, чтобы что-то заметить, поэтому у золотого трио – как студенты прозвали Адриана, Рона и Гермиону – не было причин думать, что за ними наблюдают. Гарри вздохнул и попытался вновь сосредоточиться на своем учебнике; это были Чары, на этот раз по-настоящему, просто не для второго курса. Хотя любой, кто посмотрит, что он там читает, не заметит, что он учит программу шестого курса.
Его внимание они, однако, привлекли, как обычно и бывало, когда его брат замышлял что-то такое, что могло оказаться опасным для его собственного здоровья, но дело не только в этом. С тех пор как Северус и Гарри поняли, что за нападениями стояла змея, у них прошел беспокойный месяц; какой именно вид, оставалось непонятно, Северус находился на грани нервного срыва и выглядел готовым убивать, перечитывая все книги, какие смог найти на эту тему. Сам Гарри делил свое время между попытками выяснить, что замышляет его брат, и учебой; мастер зелий призвал его продолжать учиться, напоминая, что отставание от графика только помешает ему разобраться со змеей, когда придет время.
Северус, конечно, не собирался позволять ему в одиночку справиться с чудовищем Слизерина – скорее всего, вообще не желал, чтобы он приближался к твари и на десять миль, как понял Гарри – но делал все возможное, чтобы убедиться, что зеленоглазый волшебник не зациклился на этой проблеме. Гарри, со своей стороны, пытался занять свое свободное время чем-то кроме змеи, поскольку и сам зашел в тупик; так что он читал про алхимию, чары, проклятия, зелья, руны и даже про свое анимагическое превращение...
– ...ты уверена, что у нас есть все нужное? – спросил Рон на другом конце комнаты.
И к слову об анимагическом превращении, подумал зеленоглазый волшебник, если честно, ему не полагалось слышать Рона с такого расстояния; рыжий вообще-то шептал. Он и прежде замечал подобное, и более внимательное изучение некоторых старых пергаментов из коллекции Николаса, которые Северус контрабандой пронес в замок, подтвердило его подозрения; похоже, что как только анимагическое превращение успешно завершено, элементы человеческой и животной форм начинают влиять друг на друга. Как правило, это сильнейшая или одна из сильнейших особенностей каждой формы, так что Северус и Гарри получили некоторое улучшение слуха, одной из самых сильных черт волка. Это также объясняло, как догадывался зеленоглазый мальчик, почему их с Северусом волчьи формы были черными как смоль – все дело было в их волосах. И это определенно оправдывало некоторые черты характера Сириуса.
– Все уже готово; не беспокойся, Рон, – заверила его Гермиона, а затем они возобновили разговор, перешептываясь слишком тихо даже для гарриного слуха, все-таки в переполненной гостиной было слишком шумно, несмотря на то, что демонстрация фейерверков уже закончилась. Гарри знал достаточно, чтобы понять: спрашивая, все ли у них есть необходимое, Рон имел в виду ингредиенты для зелий. После провального урока зельеварения, где в одном из котлов словно по волшебству оказался Флибустьерский фейерверк, и на часть учеников расплескался Раздувающий Раствор, взбешенный Северус обнаружил, что из его личного хранилища пропали некоторые ингредиенты.
После того как Гарри как-то подслушал своего брата, им удалось сложить два и два, и зеленоглазому волшебнику пришлось удерживать Северуса от желания подлить немного сыворотки правды в чашку Адриана, напоминая ему, что опаивать учеников несколько незаконно. И хотя не было никаких твердых доказательств причастности золотого трио к краже, мастер зелий сделал тревожное открытие, что взятые ингредиенты использовались в основном для Оборотного зелья. Гарри все еще приходил в себя от этого открытия.
– Учишь Чары? – раздался усталый голос Невилла, который рухнул на диван рядом со своим другом с учебником ЗоТИ – ладно, с одним из них – в руке и с выражением безнадежности на лице.
– Да, – спокойно отозвался Гарри, сочувствующе улыбаясь своему другу.
– Клянусь, если я прочитаю еще хоть строчку о том, какой Локхарт великолепный, я прокляну его при первом удобном случае!
– Так держать! – воскликнул Гарри, поздравляя Невилла, который сам немного опешил от своего собственного заявления.
– Клянусь, от книг Локхарта у меня уже крыша едет.
Ну, тебе, по крайней мере, не приходится разбираться с голосом неизвестной кровожадной змеи, Нев, устало подумал Гарри.
– Если честно, я думаю, твой здравый смысл восстает против писанины Локхарта, – отозвался Гарри. Приятно видеть, что Невилл высказывается, не смущаясь, даже если только в его компании, решил зеленоглазый волшебник.
– Учитывая Квиррелла и Локхарта, не удивительно, что я не могу бросить хорошее защитное заклинание, даже ради спасения собственной жизни! – самоуничижительно проговорил кареглазый мальчик. Гарри на несколько секунд над этим задумался; приближается война, она наступит в ближайшем будущем, и он не знал, когда именно; может быть, через десять лет, может быть, через месяц. Что тогда будет с Невиллом? Он вздрогнул от этой мысли; мозги резко заработали.
– Слушай, Нев, – начал Гарри, подбирая с ближнего стола, на котором лежало законченное эссе по Трансфигурации, запасной свиток, окунул перо в чернила и написал названия нескольких книг, которые он уже читал и которые помогли ему с основами колдовства; он сознавал, что если Невилл хочет стать лучше – а он знал, что его друг не только хочет этого, но и стремился к этому – ему следует начать с основ. – Вот несколько книг, которые мне очень помогли, – сказал Гарри и передал Невиллу небольшой список. – Ты можешь начать с этих, их можно взять в библиотеке, а затем продолжить по обычной учебной программе нашего курса. Когда ты их прочитаешь, я помогу тебе с практикой. Как тебе?
Невилл только неверяще переводил взгляд со списка в своих руках на Гарри.
– Ты серьезно?
– Я бы не стал предлагать помощь, если бы не хотел, – с улыбкой заверил его Гарри. – Для того друзья и нужны, верно?
Невилл, засияв ответной улыбкой, прослезился.
– Для того друзья и нужны! – ответил он, и Гарри усмехнулся смене ролей. Он не мог дождаться Рождества; Невилл обалдеет от своего подарка. Он несколько месяцев мучился этой идеей, и Северус был счастлив ему помочь.
Ну, Северус вообще был счастлив, что Гарри наконец нашел друга своего возраста, и полностью одобрил выбор зеленоглазого волшебника; Невилл Лонгботтом робкий мальчик, сказал он, но только из-за своего воспитания. У него есть потенциал, уверял Северус, и уже с радостью согласился помочь организовать то, что Гарри хотел. И это было у Северуса единственным поводом для радости за последние несколько недель. При всем, что занимало его мысли, он был очень близок к срыву.
Так что для Гарри не стало неожиданностью, что мастер зелий решил частично спустить накопившееся раздражение, издеваясь над Локхартом. Зеленоглазый волшебник все равно не стал бы возражать; пыжащийся идиот умудрился организовать Дуэльный Клуб и превратить его в балаган, так что Северус в целом добровольно согласился ему помочь, просто ради шанса хорошенько его проклясть. Гарри был одним из тех учеников, которые аплодировали, когда он умелым Экспеллиармусом швырнул Локхарта в другой конец зала. Даже этот щеголь понял, что у них разные весовые категории, и поспешил разделить учеников по парам для небольшой практики.
Адриану выпало дуэлировать с Роном, Гарри занял свое место напротив Невилла, и тут его брат услышал, как Драко в другом конце зала над ним насмехается; увидев, что соревнование превращается в настоящую дуэль, Локхарт закричал им, что они должны только разоружить своего противника. Блондинчик же дошел до того, что использовал несколько продвинутых заклинаний, которые были неприемлемы в дуэлях между несовершеннолетними и могли нанести серьезный вред, сражайся он не с Адрианом. Одно из отскочивших от защитных чар Адриана заклинаний чуть не угодило в лицо Джастину Финч-Флетчли, отчего несчастный мальчик рухнул в обморок, чисто от шока.
И пока Гарри и Северус безуспешно пытались найти злоумышленника или вид совершающей нападения змеи, на следующий день после инцидента во время Дуэльного Клуба Джастин был найден окаменевшим, избежав неприятностей от проклятия Драко только для того, чтобы подвергнуться нападению ручного чудовища Слизерина. И знаете, что еще хуже? Рядом с ним парил окаменевший Почти Безголовый Ник.
– Как, черт побери, можно окаменить привидение? – яростно восклицал Гарри тем вечером в кабинете Северуса. Мастер зелий был настолько озабочен происшествием, что даже не одернул зеленоглазого волшебника за такое высказывание. И хуже всего, что жертву обнаружил Адриан, а на Адриана наткнулся Пивз; по школе вновь разлетелись слухи, а полтергейст подливал масла в огонь, пока все не начали подозревать, что Наследником Слизерина является сам Адриан. Это, казалось, только подтолкнуло его брата закончить то, что он планировал со своими друзьями, и Гарри хотелось биться головой о стену.
И вот, за несколько дней до рождественских каникул, они снова решили остаться в замке. Почти все каникулы их родители будут заняты, и хотя близнецы Поттеры за день до Рождества воспользуются каминной сетью, все же большую часть каникул они проведут в Хогвартсе. Похоже, Адриана это очень даже устраивало, но только не Гарри, который кроме того что боялся, что планы его брата приведут к катастрофе, еще и до смерти хотел поработать над своей последней конструкцией; все эти бессонные ночи и постоянное беспокойство вылились в несколько очень перспективных полночных чертежей проектируемых метел.
– Учишь Чары? – спросил Фред, шлепнувшись на диван рядом с Гарри и вырвав мальчика из его мыслей.
– Ага, – лаконично ответил Гарри, закрывая книгу, и подвинулся, освобождая место еще и для Джорджа.
– Вот это да, приятель! Ты что, только этим и занимаешься? – спросил Джордж, поднимая бровь. Похоже, они настроены гораздо серьезнее обычного, понял Гарри, и не мог не задуматься, с чего бы это. Письмо в руке Фреда, где он мог различить только почерк его матери, давало часть ответа; а тот факт, что близнецы снова получили отработку, взорвав несколько дней назад Мерлин знает что, добавляло оставшуюся.
– Проблемы дома? – спокойно спросил он, и эти двое переглянулись.
– Догадливый, да? – вздохнув, спросил Джордж. Что бы ни было в этом письме, все должно быть очень плохо.
– Мне уже говорили, – кивнув, согласился Гарри. – Значит, я прав?
– Да, – подтвердил Фред. – Мама узнала о нашей последней отработке и...
– Я понял, – заверил его Гарри.
– Я в этом не уверен, – отозвался Джордж, обменявшись взглядами со своим братом. Зеленоглазый волшебник присмотрелся к ним повнимательнее.
– С чего бы? Конечно, ваша мать не может настолько злиться...
– Не в том дело, приятель. Просто...
– ...все знают, что ты какой-то перебежчик от Равенкло, присоединившийся к Гриффиндору только ради лучшей квиддичной команды, – закончил за брата Фред таким голосом, словно это было общеизвестным фактом.
– Что? – растерянно переспросил Гарри. – Никто так обо мне не думает! Ведь верно? – гостиная вдруг показалась ему немного меньше.
– Думают-думают; даже Флитвик так однажды сказал.
Глаза Гарри расширились от этой мысли.
– Профессор Флитвик думает, что я перебежчик от Равенкло?
– Нет, но он сказал, что тебе следовало поступать на Равенкло и... знаешь что? Дело именно в том, что ты туда не поступил.
Зеленоглазый мальчик решил согласиться; все равно он не понимал, о чем речь.
– Похоже, я чего-то не догоняю.
– Фред хотел сказать, – пояснил Джордж, – что ты первый на своем курсе и к тому же ловец Гриффиндора. Мама говорила с Ремом, который сказал ей что-то насчет подписки на журнал, которую он подарил тебе на прошлое Рождество, и она стала сравнивать... – пробормотал он чуть слышно. Гарри грустно улыбнулся.
– Знаете, моя мать делает то же самое.
Внимание близнецов мгновенно переключилось с мрачного разглядывания ковра на него.
– Серьезно? – хором спросили они, и на него уставились две одинаково непонимающие пары голубых глаз.
– Неосознанно, думаю, но она так делает, – заверил их Гарри, пожимая плечами. – Просто моя мама... она не станет писать такого в письме, но я иногда замечаю это, когда Адриан и я находимся с ней в одной комнате. В моем случае это всякие мелочи, но я понимаю, что вы имеете в виду.
Фред и Джордж теперь смотрели на Гарри немного по-другому, словно никогда раньше его не видели, словно нашли в нем нечто, чего никак не ожидали найти. И Гарри, со своей стороны, понял, что близнецы – это не только проказы и шалости.
– Может быть, ты все-таки и правда понимаешь, – признал Фред, украдкой поглядывая в сторону Адриана.
– Ну, по крайней мере, тебе не тычут этим сравнением в лицо, – добавил Джордж.
– На сей раз все из-за отработки? – с любопытством спросил Гарри.
– Не только, – признался Джордж.
– В следующем году у нас СОВы, и мама захотела узнать, что мы думаем делать после школы, – объяснил Фред. – Она надеялась, что мы захотим работать в Министерстве, мы сказали нет, и с той поры все пошло под откос.
– Понятно. А чем вы хотите заняться после школы?
– Мы думаем открыть собственный магазин в Косом Переулке, – после небольшой паузы признался Джордж. – Магазин приколов, как Зонко.
– Уж вы-то с этим точно справитесь, – улыбнувшись, сказал Гарри; он вполне мог себе представить, что из этого выйдет через несколько лет.
– Вот бы и мама так думала, – сказал Джордж, смотря при этом на письмо в руках Фреда.
– Ну, это не так важно, как сейчас кажется, – решил Гарри. – Вы не обязаны выбирать свое будущее, основываясь на ожиданиях окружающих. Это же ваше будущее, в конце-то концов.
– Да, но...
– Посмотрите на это с другой стороны, – перебил Фреда зеленоглазый волшебник. – Если вы будете строить карьеру, которая вам на самом деле безразлична, вы в конечном итоге станете несчастными или по крайней мере вечно будете задаваться вопросом, что бы вышло, если бы вы последовали за своей мечтой. Думаете, ваша мать этого хочет?
– Нет... – пробормотали они оба.
– Именно. Если вы попробуете посмотреть на это с ее точки зрения, думаю, вы поймете, что она просто боится; ваша мать понимает, что проще всего лишь служить в Министерстве. Это даст вам постоянную работу и доход, на который вы сможете поддерживать комфортный уровень жизни. Думаю, начинать свой ​​собственный бизнес гораздо рискованнее. Но если вы действительно этого хотите и будете всерьез над этим работать, со временем она уступит, не волнуйтесь, – сказал Гарри, пытаясь успокоить близнецов.
– Наш маленький Гарричка внезапно взял и повзрослел! – с ухмылкой воскликнул Фред, в его глазах наконец снова вспыхнули искры.
– А еще стал таким умным! – добавил Джордж.
– Таким умным, что сам не всегда понимаю, что говорю, – серьезно сообщил Гарри, вызвав приступ хихиканья. – Но серьезно, если вы действительно хотите открыть магазин, то попробуйте. Я бы, например, вложился в такое предприятие.
– Мы можем поймать тебя на слове, Поттер! – пригрозил Джордж.
– Так ты предпочитаешь следовать нашим путем, а не стремишься стать идеальным старостой, как все ждут? – спросил Фред.
– Идеальный староста? Мерлин упаси! – воскликнул Гарри в притворном ужасе.
– Тогда чего же нам от тебя ожидать? Может быть, достижений в Квиддиче?
Гарри коротко усмехнулся.
– Квиддич, говорите? – переспросил он, подумав о наполовину готовых чертежах гоночных метел в своем сундуке. – А это мысль.
– Я приятно удивлен, мой дорогой мальчик! – объявил Фред, прекрасно подражая Дамблдору.
– В восторге, я бы сказал! В экстазе! – добавил Джордж, подражая Перси и пожимая Гарри руку для пущей достоверности.
– Не говорите, что вас это удивляет. Я уже перебежчик Равенкло, по вашим же словам; что мешает мне быть настоящим джокером? – с ухмылкой уточнил зеленоглазый волшебник.
– Ничего, насколько мы видим! – воскликнули оба близнеца.
Последовавший остаток вечера прошел весьма приятно; Гарри решил с этих пор почаще общаться с близнецами. В них определенно было нечто большее, чем казалось на первый взгляд, и ему хотелось быть поближе к этому нечто.
Неделя подошла к концу и большая часть учеников разъехалась по домам на зимние каникулы. Гермиона, Уизли, Невилл, который отпросился у своей бабушки остаться – и не посещать великое семейное сборище, ссылаясь на учебную необходимость – и Поттеры остались практически единственными гриффиндорцами, и даже Гарри и Адриан уедут на денек накануне Рождества, потому что дальше их родители отбудут на неделю и вернутся только после новогодней ночи. Гарри подумал, что, возможно, ему только показалось, но между Лили и Джеймсом появилось какое-то напряжение, которого не было раньше. Вернувшись в замок ранним рождественским утром, он списал все на свое разыгравшееся воображение.
Обменявшись подарками и хорошенько посмеявшись над свежезачарованным – проделка близнецов Уизли – префектским значком Перси, на котором теперь было написано «Дурачина», зеленоглазый близнец Поттер направился в подземелья к кабинету Северуса. Его брат со своими друзьями все утро были как на иголках, но это же все-таки Рождество, и к тому же, единственный интересный факт, какой Гарри узнал от своего брата, это что когда тот после обнаружения Джастина и Ника был в кабинете Дамблдора, Фоукс переродился.
Так что, решив насладиться Рождеством, Гарри сказал Невиллу, что еще не отдал ему настоящий подарок ​​и предложил через час встретиться в Большом Зале; теперь у него оказалось достаточно времени спуститься в подземелья и обменяться с Северусом подарками, прежде чем повести Невилла за рождественским сюрпризом.
– Веселого Рождества, Гарри! – воскликнул мастер зелий, когда упомянутый мальчик вошел в его кабинет. Он был рад видеть Гарри, и оттого на его лице сразу же расцвела улыбка. Северус достал для него несколько свежесрезанных ясеневых ветвей, идеально подходящих для проектируемой им метлы, профессиональный комплект метлодела – все прототипы делали с помощью таких инструментов, как он объяснил, едва Гарри осознал, что эти инструменты были сделаны из чистого серебра – и свиток, который он предпочел отдать попозже, просто ради интереса.
Гарри, в свою очередь, презентовал ему три больших тома о зельях, аккуратно завернутые в темно-зеленую бумагу и озаглавленные Scinncræft DrenceBréowan* или Искусство Зельеварения; книги были в обложках из лучшей темно-коричневой кожи с серебряными завитушками на корешках. Северус с детским волнением открыл первую. От обнаруженного у него отвалилась челюсть.
– Где ты нашел эти тексты? – спросил он, пробегая глазами по списку редких или забытых рецептов и зелий.
– Я попросил Минни заглянуть в мой сейф и найти что-нибудь из собрания Николаса на тему редких зелий; по большей части, вышла куча свитков и пергаментов разной степени ветхости, но я просил ее несколько раз принести в школ, те, которые счел интересными, потому что летом не успел все закончить. Я не особо вчитывался, но постарался каталогизировать их и сделать четкие копии с оригиналов. Все по названиям и кратким описаниям, я думаю, у меня получилось вполне понятная классификация, – пожав плечами, сообщил Гарри, все еще не отрывая глаз от тонкого серебряного инструмента из своего рабочего набора. Он чуть не выронил этот инструмент, когда Северус сжал его в объятьях.
– Тебе просто необходимо каждый раз меня удивлять, верно? – смеясь, спросил мастер зелий.
– Я стараюсь, – придушенно отозвался Гарри. – Я так понял, тебе твой подарок понравился.
– Думаешь? – спросил мастер зелий с широкой улыбкой. – Да я от него в восторге! – он осторожно переворачивал страницы, его улыбка становилась все шире; он не мог поверить в существование некоторых зелий, которые были туда включены.
– Ну и хорошо, – выдохнув, решил Гарри.
– Нет, Гарри; это прекрасно, – Северус закрыл книгу и осторожно положил ее на стол. – Люблю тебя, малыш.
– Тоже тебя люблю, папа, – ответил зеленоглазый мальчик. – А теперь, о том свитке.
– А, свиток, – отозвался Северус, поднимая упомянутый пергамент со стола. Его улыбка стала еще шире, когда он передал старый пергамент Гарри. – Я немного почитал ту книгу, которую подарил тебе на прошлое Рождество, про анимагическое превращение, и вот до чего я додумался.
Зеленоглазый волшебник развернул пергамент и начал читать; его глаза становились все больше и больше с каждым прочитанным словом.
– Это правда? – спросил он, глядя на довольного собой мастера зелий.
– Насколько возможно.
– Множественные анимагические формы? – прошептал Гарри, слегка сжав свиток в руках, на лице появилась шокированная улыбка, а глаза взволнованно засверкали.
– Да.
– Но как? – спросил мальчик, почти подпрыгивая.
– Это не просто, – объяснил Северус, забирая пергамент у Гарри из рук, пока мальчик его не порвал. – Первая форма инстинктивна; она связана с магическим ядром, анимагическую трансформация вызывает скорее неотъемлемое выражение силы, которое зависит в основном от характера.
– Но если принимаемая форма предопределена, как можно пробудить вторую? – спросил Гарри, который не успел полностью прочитать текст на пергаменте, поторопившись убедиться, что это на самом деле возможно.
– Завершая первое превращение, ты, технически, учишься направлять тот тип магии, который необходим, чтобы стать анимагом. Тут не трудно превратиться в животное, потому что ты чувствуешь, как все должно идти. А вот второе превращение – совершенно другое дело, – объяснил мастер зелий с той живостью, какую Гарри хотел бы видеть свободно используемой и на уроках.
– Это как?
– Сказать довольно просто, а вот сделать гораздо труднее, – продолжил Северус. – На этот раз ты уже можешь изменять свое тело, ты понимаешь, как это работает, но при этом нужно мысленно представлять форму, в которую ты знаешь как измениться.
– Так что, нужно только представить вторую форму и...
– Боюсь, все не так просто, – прервал его Северус. – Как я уже сказал, первая форма естественна: ты только представляешь себе, как твое тело изменяется, и тебе не приходится думать о том, какими должны быть мышцы, кости и артерии, потому что твое тело уже знает, что делать; тебе всего лишь нужно сосредоточиться на освоении магической способности, чтобы все получилось.
Гарри наконец понял, о чем говорил Северус; он никогда раньше не задумывался, как он превращается в волка, не зная, как тело волка вообще устроено.
– Так как второе превращение вообще возможно?
– Поскольку твой разум не знает, как это сделать, ты просто должен это выучить, – с ухмылкой объяснил Северус.
– И ты имеешь в виду...
– Выбрать животное и изучить его; его анатомию, как в нем все двигается и взаимодействует, как оно питается, как оно дышит – все, полностью, – поведал мастер зелий. – После того как ты узнаешь, каким должен быть конечный результат, твоя магия позаботится об остальном.
Гарри в ужасе уставился на Северуса.
– А почему я никогда не слышал об этом раньше? – спросил зеленоглазый мальчик, хотя на самом деле его это не волновало, он был больше заинтересован в том, чтобы поскорее начать работать над вторым превращением.
– Ну, я предполагаю, когда-то эта информация была известна, но в XVII веке анимагия была признана незаконной – а за последующее столетие большинство старых манускриптов на эту тему уничтожили – да и сейчас ее стараются контролировать. И, разумеется, нужно быть сильным волшебником или получить огромную помощь, чтобы стать анимагом; второе превращение требует еще большего: нужны самоотверженность и месяцы, может, даже годы учебы, – подвел итог Северус. – Плюс, что-то мне кажется, что книга, которую я нашел в библиотеке моей семьи, одна из тех, которые, предположительно, были уничтожены Министерским Указом три века назад.
– Иногда Министерство можно только ненавидеть, – пробормотал Гарри, задумчиво глядя на пергамент; он уже пытался придумать, в какое животное он хочет превратиться. – Ты знаешь, я всегда любил летать, – мимоходом пояснил мальчик, и Северус, ухмыльнувшись, кивнул.
– Я посмотрю, что можно сделать, – сообщил он в ответ и они принялись обсуждать этот вопрос. Под это обсуждение время пролетело незаметно и Гарри пришлось бежать обратно в Большой Зал, к большому развлечению мастера зелий, чтобы привести Невилла. Тяжело дышащий, но очень взбудораженный Гарри догнал своего друга, спускающегося по лестнице.
– Я... Привет, Нев... иди за мной! – и он повернулся, снова бросаясь в подземелья, но Невилл, смеясь, остановил его, положив руку ему на плечо.
– Почему бы тебе сначала не попробовать отдышаться? – спросил мальчик, скептически глядя на своего друга.
– Хорошая идея, – признал Гарри, ухмыляясь в ответ.
– Итак, – спросил Невилл, пока зеленоглазый волшебник пытался отдышаться, – есть ли у меня шансы получить хотя бы намек на то, куда ты меня тащишь? – мальчик поигрывал пурпурным бантом на том, что, скорее всего, было его подарком для Гарри. Это была маленькая коробочка в дорого выглядевшей золотой оберточной бумаге, и она определенно пробуждала гаррино любопытство.
– Не-а, – легкомысленно отозвался Гарри, и тут же стал серьезным; он знал, насколько Невилл боится Северуса. – Просто доверься мне, хорошо?
Невилл тоже подобрался и кивнул:
– Конечно.
Гарри снова улыбнулся и пошел, жестом позвав Невилл за собой.
– Гарри? – окликнул его друг, с недоумением глядя в том направлении, куда его вел брюнет. – Почему мы идем к подземельям?
– Увидишь! – весело ответил мальчик. – Тебе твой подарок понравится, обещаю!
Пока они дошли до дверей Северуса, Невилл побледнел и уже немного дрожал.
– Гарри? – тихо спросил он, глядя на своего друга полными ужаса глазами.
– Нев, тут нет ничего страшного.
– Но это кабинет профессора Снейпа! – пожаловался мальчик. – Что если он нас тут поймает?
– Для начала, он нас ждет.
При этих словах Невилл стал пепельно-серым и отступил на шаг назад, его колени дрожали.
– Что? – переспросил он приглушенным голосом.
– Так и есть, – запросто подтвердил Гарри. – И самое главное, Нев, профессор Снейп практически меня вырастил.
Тут вся дрожь утихла, стремительно сменившись недоумением.
– Он что?
– Так и было, – заверил его Гарри, радуясь, что наконец-то можно с кем-то свободно поделиться этой информацией. – Мои родители... Ну, они всегда заняты Адрианом, а Сев старый друг моей матери, – Северус всегда яростно отрицал эту дружбу и Гарри никогда при нем подобного не говорил. Так что Гарри просто радостно постарался представить для Невилла все в лучшем свете – насколько это вообще было возможно. – И он не так плохо, как все думают. Он очень даже не плохо! – преуменьшение века.
– Но... – Невилл, похоже, оказался несколько не в состоянии осознать идею приятного Северуса Снейпа.
– Ну, как я уже сказал, он меня вырастил, – с улыбкой напомнил ему Гарри. – А я-то в порядке, верно? – Невилл кивнул. – Просто попробуй, Нев! Сам увидишь! Он даже помог с подарком!
– Правда? – спросил мальчик, не в силах поверить.
– Ага! – заверил его Гарри. Невилл, по-видимому, обдумал все услышанное, прежде чем принял решение. Он кивнул, в основном сам себе, и просто сказал:
– Тогда хорошо.
– Спасибо, Нев! – сказал Гарри и, подмигнув, постучался в дверь.
– А ты знаешь, что назвал его Севом? – запоздало спросил Невилл, и тут упомянутый мастер зелий открыл дверь.
– Добрый вечер, мистер Лонгботтом, – тихо сказал тот, стараясь не пугать мальчика. К его чести, Невилл выглядел скорее растерянным, чем напуганным. – И Веселого Рождества, – добавил Северус, вгоняя мальчика в ступор.
– Веселого Рождества, профессор, – пожелал он в ответ, проходя в кабинет. Северус подмигнул Гарри, закрывая дверь; мальчик тоже наслаждался всем происходящим. Сейчас они были настолько близки к самим себе, насколько это возможно, не избавляясь от маскировки, которую они носили последние несколько лет.
– Итак, готов к подарку? – спросил мастер зелий Невилла, который в ответ густо покраснел.
– Да, наверное, – пробормотал он, и Северус, мягко улыбнувшись, подошел к столу, чтобы кое-что вытащить из одного из ящиков, а Невилл смотрел ему вслед, задумавшись, правда ли мастер зелий улыбнулся или это просто какая-то игра света, падающего со стороны освещенного камином угла комнаты. К слову об этом камине...
– Готов, Нев? – спросил Гарри, когда Северус бросил в огонь горсть летучего пороха.
– Мы уходим из Хогвартса? – спросил мальчик, скорее удивляясь, чем паникуя.
– Боюсь, твой подарок из тех, которые нужно выбирать лично, – загадочно ответил зеленоглазый волшебник.
– И куда мы идем?
Вместо ответа Гарри кивнул в сторону Северуса, который ступил в зеленое пламя и четко произнес:
– Косой Переулок! – и исчез во вспышке магического огня.
– Зачем я вам в Косом Переулке? А нам вообще можно покидать замок? – спросил Невилл, когда Гарри подтолкнул его к камину.
– Ну, технически, разрешение на использование каминной сети без согласования с Дамблдором есть только у Сева, – ухмыльнулся он Невиллу, который вошел в камин. – Если кто-нибудь спросит, мы играли в снежки на берегу озера.
Он протянул Невиллу горшок с летучим порохом, и тот, с секунду поколебавшись, взял горсть.
– Косой Переулок! – назвал он и вскоре вышел из камина в Дырявом Котле, где поджидал Северус, а почти сразу за ним появился Гарри. Северус, уходя, кивнул Тому, и если бармену показалось странным, что человек в черном сопровождает двух мальчиков, а не одного, его многолетний опыт подсказал ему не высказываться на этот счет.
– Пошли! – позвал Гарри Невилла, когда Северус открыл вход в Переулок. – Нам надо кое-куда зайти!
– Но куда? – спросил мальчик, шокировано наблюдая, как Северус и Гарри обменялись лукавыми взглядами.
– Гарри сказал мне, – начал мастер зелий, привлекая внимание Невилла, – что ты пользуешься старой отцовской палочкой?
Глаза мальчика стали большими и круглыми, как галеоны, когда он понял, о чем Северус говорит.
– Да, так и есть, – оторопело ответил Невилл.
– Ну, – с улыбкой начал Гарри, – ты знаешь, что Оливандер открыт в Рождество?
Ошеломленное выражение лица друга четко показало, что он понятия не имел.
– Оливандер? – шокированно переспросил Невилл. – Палочка, – произнес он. – Ты хочешь достать мне палочку, – он посмотрел на своего улыбающегося друга, ожидая, что он скажет, что это всего лишь шутка. Гарри только кивнул.
– Насколько я знаю, мистер Оливандер делает палочки, – подтвердил зеленоглазый волшебник. – Зачем еще я тебя туда могу потащить?
Всем троим пришлось ненадолго остановиться, потому что Невилл обнял Гарри так крепко, как только мог, и явно не собирался его отпускать.
– Спасибо, Гарри!
– Поблагодаришь меня, когда получишь собственную палочку; мистер Оливандер ждет.
Невилл быстро его отпустил и отступил на шаг, стараясь скрыть румянец.
– Следуйте за мной, джентльмены, – сказал Северус, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. Несколько мгновений спустя все трое ступили в магазин, где их сразу же встретил сам палочкодел и его голубые глаза. Почувствовав неловкость Невилла, Гарри подмигнул своему другу и подтолкнул его вперед.
– Мистер Лонгботтом! – поприветствовал Невилла старик. – Профессор Снейп поведал мне о Ваших... весьма своеобразных обстоятельствах. Мне было интересно, почему Вы так и не зашли ко мне за своей ​​первой палочкой! – признался палочкодел, призывая все ту же серебряную рулетку, которую Гарри запомнил годы назад. – Я, конечно, подумал, что Вы зашли за вашей палочкой к другому палочкоделу, но что Вы так и не получили свою собственную, молодой человек, такого я никак не ожидал!
– Я... понимаете, я... – начал Невилл, не зная, что сказать.
– Я уже сказал Вам, что у мистера Лонгботтома были личные причины пользоваться палочкой его отца, – подключился к объяснениям Северус, сжалившись над мальчиком. Невилл с трепетом посмотрел на него, а Гарри широко улыбнулся.
– Да-да, конечно, – рассеянно сказал мистер Оливандер. – Сейчас это не так уж важно. Считаю, лучше поздно, чем никогда! – объявил старый волшебник, начиная снимать с Невилла мерки для палочки. – А как у Вам отношения с Вашей палочкой, мистер Поттер? – спросил Оливандер, начиная искать подходящие Невиллу палочки.
– Она отлично работает, – заверил его Гарри, нежно глядя на собственную палочку.
– Поддержание его в идеальном состоянии, как я вижу!
– Я стараюсь, сэр.
Палочкодел кивнул, возвращаясь с несколькими палочками для Невилла; после серии попыток они были вознаграждены дождем желтых и зеленых блесток, которые вылетели из палочки вишневого дерева.
– А вот и мы! – провозгласил палочкодел. – Тринадцать дюймов, вишня с волосом единорога! Чуть гибкая и сильная! – радостно кивнул он. – Очень хорошая палочка.
Невилл счастливо улыбнулся и посмотрел на свою палочку со слезами на глазах. Он не прекращал благодарить, пока Северус платил за палочку, пока они шли назад к Дырявому Котлу и даже когда Северус купил им перед отбытием сливочного пива. Когда они, наконец, вернулись в Хогвартс, Невилл повернулся уйти, обещая, что никому не скажет об этой прогулке. На прощание Гарри напомнил ему, что они не должны были покидать замок. Мальчик чуть не ушел прежде, чем вспомнил, что еще не отдали Гарри его подарок.
– Это пустяк, на самом деле, – сказал Невилл. – Ничто по сравнению с тем, что ты для меня сделал, но...
В ответ на бормотание своего друга Гарри закатил глаза и развернул свой подарок, чтобы увидеть...
– Карманные часы? – спросил Гарри, его глаза засияли. Это действительно были карманные часы, серебряные, с элегантными бронзовыми детальками с обеих сторон. – Как ты узнал, что они мне нравятся? – спросил он, обнимая своего друга.
– Ты всегда их носишь, так что я догадался... – пожал плечами Невилл, отступая.
– Ты все правильно угадал! – заверил его зеленоглазый волшебник. – Нев, я тебя обожаю!
После очередных взаимных пожеланий Веселого Рождества Невилл ушел в совиную башню отправлять поздравления своей семье, а Гарри задержался, чтобы провести еще немного времени с Северусом. Невилл ушел, оставив счастливого Гарри, и Северус был рад видеть, как мальчик открывается другу. В последовавшем разговоре они вернулись к изучению второй анимагической формы и наиболее вероятным кандидатурам, какие они могли выбрать; они оба сошлись на том, что форма имеет решающее значение.
Несколько часов спустя Гарри покинул кабинет Северуса, обещая вернуться на следующий день, чтобы начать работать над дизайном его метлы, а его мысли были заполнены разными видами хищных птиц. Он поднялся по лестнице в Гриффиндорскую Башню всего за несколько минут до комендантского часа. Фред и Джордж поприветствовали его на входе, их лица были красными и возбужденными, свидетельствуя об игре в снежки, с которой они, похоже, только что вернулись. Фред подбил его сыграть в подрывного дурака, и именно этим они и занимались, пока на замок опускалась ночь, а скоро к ним присоединился счастливый Невилл, который поздоровался с ними и смеялся каждый раз, когда карты на столе взрывались.
Около десяти в гостиную вернулся Перси, красный и сердитый, и только тут Гарри понял, чего ему не хватало: он нигде не видел своего брата.
– Ты в порядке, Гарри? – спросил сидевший на диване Невилл. – Ты побледнел.
– Простудился, наверное, – немного рассеянно отозвался Гарри. – А никто не знает, где мой брат?
– Где и наш, видимо, – предположил Фред, оглядывая комнату. – Гермионы тоже нет. А ведь уже комендантский час! – ухмыльнулся Фред, и Гарри вздохнул. Стоило только отвернулся, как они тут же ушли.
Мужская часть золотого трио вернулась только через час, сообщив, что Гермиона заболела и они отвели ее в лазарет. Они выглядели довольно подавленными, и на следующее утро Северус подтвердил, что если черный мех, острые уши и хвост были симптомами нового вида гриппа, то да, Гермиона заболела.
– Так ты думаешь, они все-таки использовали Оборотное? – спросил Гарри, тщательно придавая форму первой из ясеневых ветвей, которые Северус ему подарил, по-индийски сидя на толстом ковре в кабинете мастера зелий, перенаправляя свою энергию на дело, чтобы не проклясть кого-нибудь.
– Похоже на то. Но зелье не предусмотрено для превращения в животное, что, похоже, и попыталась сделать мисс Грейнджер. Хотя скорее всего это все же был несчастный случай, – подытожил Северус.
– Тогда, значит, ты думаешь, что у Адриана и Рона оно сработало? – в какой-то степени он даже впечатлился; Оборотное было одним из самых сложных зелий, а кроме того чтобы украсть ингредиенты, Адриану, Рону и Гермионе нужно было как-то достать рецепт.
– Весьма возможно; даже такие тупицы как Крэбб и Гойл запомнят, как они оказались запертыми в кладовке и без обуви. И я думаю, что во время их разговора с Малфоем они были без сознания в этой самой кладовке, – ухмыльнулся себе под нос Северус.
– Похоже, мой брат с компанией тоже ищут Наследника Слизерина, – предположил Гарри, выбирая из серебряных инструментов скальпель поменьше, чтобы закончить с деталями на рукоятке.
– Как думаешь, что они узнали? – спросил Гарри.
– Возможно, то же, что и я.
Гарри кивнул. На следующий день после их разговора об услышанной им змее Северус упомянул, что прежде, пятьдесят лет назад, Комнату уже открывали и тогда вину возложили на Хагрида, за что его отчислили и сломали палочку. Дамблдор, конечно, никогда в это не верил, он нанял Хагрида школьным лесником. И любой, кто когда-либо встречал Хагрид, мог засвидетельствовать, что ему присуща не только любовь к опасным существам – что, вероятно, и было изначальной причиной всех его неприятностей – но и золотое сердце.
Северус также узнал, что происходившее в то время привело к смерти и почти привело к закрытию школы; до сих пор было неясно, кем была умершая девочка – а это была именно девочка – поскольку Альбус и Минерва, которые были в школе в то время, договорились об этом не распространяться. Но Хагрида поймал префект по имени Т.М. Риддл. У директора, казалось, всегда исчезал из глаз блеск, когда он упоминал об этом инциденте.
– А что за персонаж этот Риддл? – спросил Гарри, тщательно взвешивая создаваемую метлу.
– Единственное, что я смог о нем найти, это что он был старостой, получил награду за арест Хагрида и Медаль за Магическую Многопомощь**, – поделился Северус. – После этого он, похоже, исчез с лица земли. Альбус как обычно что-то знает, но не делится, тоже как обычно, могу добавить.
Гарри кивнул и задумчиво посмотрел на различные прутья на полу.
– Он должен был быть настоящим мерзавцем, раз обвинил в нападении Хагрида, – решил Гарри, на что Северус согласно хмыкнул. – Береза или дуб?
– Прошу прощения? – непонимающе переспросил Северус.
– Извини, я имею в виду для хвоста метлы, – пояснил Гарри.
– А. Без понятия; это имеет значение?
– Огромное, поверь мне, – сообщил Гарри, раздумывая над выбором.
– Тогда положись на интуицию.
– Значит, береза, – решил Гарри, поднимая несколько прутьев.
– Ты добился в этом деле определённых успехов, – заметил мастер зелий.
– Ну, фактически, сама конструкция, как только покончишь с расчетами, это самая легкая часть. Проблемы начинаются при накладывании заклинаний.
Северус только закатил глаза; естественно, Гарри думал, что конструкция метлы – это легко. Он воспитал гения.
Первого февраля Гермиона покинула лазарет – мадам Помфри освободила ее на следующий день после того как та перестала откашливать комки шерсти.
Школа притихла, что естественно при наличии двух окаменевших учеников, мандрагоры прекрасно росли, а Локхарт давненько не творил ничего глупого. Но Гарри не особо заострял на этом внимание. Его интересовала книга. Само по себе не удивительно; необычной была сама книга.
Она не была чем-то особенным; всего лишь простой дневник, который выглядел слишком старым, чтобы принадлежать его брату. Но именно Адриан его носил, и именно на нем он, похоже, и сосредоточился в последнее время. Но до четырнадцатого февраля и кошмарного фиаско, которым обернулась валентинная деятельность Локхарта, Гарри не обращал на книгу особого внимания. Адриан тогда получил музыкальную валентинку – Гарри предположил, что это была идея близнецов Уизли – и это спровоцировало переполох, в результате которого сумка кареглазого близнеца Поттера порвалась и все его книги залило красными чернилами. И хотя Гарри видел, что дневник тоже пострадал от чернил, на нем не осталось даже пятнышка, когда Адриан его подобрал.
Отложив мысли о мести Локхарт в сторону, все равно ему в любой момент можно подлить наскоро сваренное зелье, Гарри сосредоточил свое внимание на дневнике. Но его брат тоже так поступил, и с того вечера никогда не выпускал его из виду, всегда проверяя его на переменах.
– Раздражает! – воскликнул Гарри однажды вечером за несколько дней до пасхальных каникул. Дни летели, а единственное интересное, что он сделал до сих пор, это выбрал себе ​​вторую анимагическую форму. Это был Falco Peregrinus, он же сапсан; самая быстрая хищная птица в мире, вид, который встречается достаточно часто и не вызывает большого удивления, когда его замечают. Северус искренне согласился с предложением и закупался всякими сведениями, какие только мог найти об этой птице.
– А ты не думаешь, что слишком зациклился на этом дневнике? – спросил Северус, переписывая в тетрадь некоторые заметки по своему Волчьелычьему зелью; с каждым днем он был все ближе, до совершенного рецепта ему не хватало только стабилизирующего элемента, который он продолжал искать.
– Как и Адриан.
– Хотя бы задумывался, что это может быть действительно его дневник? – невозмутимо предположил мастер зелий. – Вполне естественно, что он не хочет, чтобы кто-то его прочитал.
– Адриан не из тех, кто ведет дневник, – возразил Гарри, рассеянно добавив несколько рун к составляемому сигилу.
– Кто его знает, Гарри.
Но зеленоглазый волшебник оказался прав: однажды, вернувшись с квиддичной тренировки, Адриан обнаружил, что его сундук открыт, а дневник исчез. Дневник Риддла – Гарри услышал, как Рон его так назвал.
– Я слышал это совершенно отчетливо, я клянусь! – воскликнул Гарри.
– Я верю тебе, Гарри, – отозвался Северус, размышляя, пока юный гриффиндорец расхаживал по его кабинету туда-сюда.
– Все это время он был там, прямо у меня под носом! – воскликнул мальчик. – И что теперь?
– Ты знаешь, что это значит, верно? – торжественно спросил Северус, пытаясь сформулировать свой ​​ответ. – Кто-то не хочет, чтобы написанное в этом дневнике стало известно.
– И только гриффиндорцы знают пароль от гостиной.
– Точно, – согласился мастер зелий. Теперь все стал намного более запутанным.

_______________________
* Как я поняла, это на старом английском, он же англосаксонский или древнегерманский. В разрезе магии это может иметь смысл, всё-таки письменно этот язык начинался как рунический, но потом перешел на латинские буквы с примесью. Мой бедный мозг...
Scinncræft – магия, колдовство
Drence – напиток
Bréowan – зельевар
В общем, Колдовской Напиток Зельевара

** Медаль за Магическую Многопомощь (Medal of Magical Merit) – да, коряво. Никто не подскажет синоним слову «заслуги» на букву «М»?

*** Сапсан действительно много где встречается. Фактически, только на Антарктиде и в Новой Зеландии этого сокола и нет, а так хоть в Африке, хоть в тундре, недавно в Москве на МГУ пара гнездилась. Но при этом все равно занесен в Красную книгу и запрещен к продаже. Самая быстрая птица и вообще самое быстрое существо на Земле.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 29 - Family Bonds - 27 глава
Часть 30 - Family Bonds - 28 глава
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Окаменевшие ученики и подозрения

На следующее утро Гарри проснулся с раскалывающейся ото всей полученной вчера информации головой, с привычным перед квиддичным матчем мандражом и с серьезной необходимостью сразу после игры пойти поговорить с Северусом. Он уже слишком долго это откладывал, и прекрасно видел, что мастер зелий уже готов назначить ему отработку, только чтоб с ним поговорить. Он сбросил одеяло, потер закрывающиеся глаза и направился в ванную умываться, попутно разбудив своего брата.
Оба мальчика, вместе с Невиллом, который проснулся пожелать Гарри удачи, вскоре были в Большом Зале, где молча позавтракали вместе с остальной командой за пустынным гриффиндорским столом, прежде чем отправиться на поле. Гарри почти забыл про собственный мандраж, пытаясь успокоить своего пепельно-серого брата; Адриан ерзал, без нужды поправлял на носу очки, пытался пригладить волосы или свою мантию.
– Как только там окажешься, сразу почувствуешь себя намного лучше, – уговаривал Гарри, уверенно улыбаясь. Не то чтобы он чувствовал себя абсолютно уверенным в победе, но он точно знал, что большая часть забот исчезнет на поле сама собой. Как только туда выходишь, сразу слишком сосредотачиваешься на игре, чтобы отвлекаться на собственные тревоги.
– Ты думаешь? – с надеждой спросил Адриан.
– Я знаю, – заявил Гарри, подмигивая брату, в совершенстве пародируя Локхарта.
– Команда, собрались сюда! – позвал Вуд, когда над ними раздались шаги – верный знак, что ученики занимают трибуны.
– Ну и снова... – пробормотал Джордж.
– У Слизерина метлы лучше, чем у нас, – начал Вуд. – Отрицать это бессмысленно. Но на наших метлах лучшие игроки. Мы летали в любую погоду... (– Это точно, – пробормотал Джордж Уизли. – Я с августа просушиться не могу.) ...и мы заставим их пожалеть о том дне, когда они позволили этой сопле-Малфою купить себе место в команде, – бешено сверкая глазами, Оливер перевел взгляд на Гарри: – Твоя задача, Гарри, показать им, что ловцу недостаточно иметь богатого отца. Поймай снитч раньше Малфоя или умри, пытаясь, Гарри, потому что мы обязаны выиграть сегодня, просто обязаны.
– Никакого давления, Гарри, – сказал Фред, подмигнув ему.
– Он всегда такой? – немного испуганно спросил Адриан.
– Пугающий параноик? – легкомысленно переспросил Гарри.
– Да.
– Да, – повторил Гарри в ответ.
– Ого, – отозвался Адриан, слабо улыбнувшись.
Команда вышла под громкие приветствия своего факультета – и Равенкло с Хаффлпаффом, оба факультета слишком долго проигрывали Слизерину, чтобы не затаить обиду – и улюлюканье одетых в зеленое болельщиков команды Слизерина. С неба лило, но обе команды, не обращая на это никакого внимания, собрались в центре поля. После призывов к честной игре от мадам Хуч, команды разошлись. Гарри сразу начал выискивать неуловимый золотой мячик, не собираясь допускать, чтобы Малфой добрался до него первым.
Блондинистый ловец доказал, что не брезгует нечестными приемами, схватившись за прутья метлы Гарри, тем самым не позволив ему поймать снитч. Гарри повернулся к Фреду и Джорджу, пытаясь понять, почему они не запустили бладжером в Малфоя, и увидел, что они изо всех сил защищают его брата от бладжера, который, похоже, специально его выслеживал. Когда мяч несколько раз пролетел рядом с головой Адриана, Оливер был вынужден попросить тайм-аут.
Адриан яростно отказался покинуть игру только потому, что бладжер пытался его обезглавить, и Гарри, подгоняемый своим обычным желанием защитить брата и стремлением выиграть матч, поклялся поймать снитч так быстро, как только сможет. И он это сделал, выхватив снитч прямо из-под носа Малфоя; в буквальном смысле – слизеринский ловец настолько увлекся, высмеивая Адриана, который старательно уворачивался от бладжера, что не заметил зависшего у самой головы снитча.
Команда, радуясь, сгрудилась в центре поля, и тут Гарри краем глаза уловил, как бладжер, третировавший Адриана на протяжении всей игры, снова понесся к нему; он врезался его брату прямо в грудь и сбросил его с метлы, а потом вернулся, чтобы добить. Не успевая на такой дистанции выхватить палочку, Гарри просто встал между братом и бладжером. Тошнотворный треск и жгучая боль в левой руке сразу же сообщили ему, что кость сломана. Он стремительно выхватил палочку правой рукой и направил ее на бладжер.
– Редукто! – выкрикнул он, и выброс магии из его палочки превратил бладжер в мелкую пыль.
– Гарри! – испуганно окликнул Адриан. – Твоя рука! О чем ты думал?
Его слова звучали невнятно, и Гарри понял, что тот при падении ударился головой.
– Что мой брат мне больше нравится с головой на плечах, – отозвался Гарри с болезненной улыбкой. – Ой, кстати.
– Адриан! Гарри! – голос Лили эхом разнеся по полю, перекрывая окружающий шум. – Гарри, ты в порядке?
– Прекрасный улов, парень! – поздравил Сириус из-за ее спины. – Малфой даже ничего не сообразил! – Лили покосилась на него, и Сириус осекся. – Извини, Лили.
– Хотя улов все равно прекрасный, – добавил Джеймс.
– Джеймс, прекращай уже! – прикрикнула Лили и обратила свое внимание на своего веселящегося, хоть и раненого сына. – Гарри, о чем ты думал! Адриан, а ты в порядке? – добавила она, заметив на голове Адриана набухающую шишку. Мальчик просто кивнул, и тут же пожалел, что шевельнул головой. Гарри ответил вслух:
– Почему все меня об этом спрашивают? Вы думаете, я мог позволить этой штуке угодить в Адриана?
Кажется, это ее немного успокоило, так что она обняла своего младшенького, оберегая его руку.
– Ты удивительный брат, Гарри. И я тобой горжусь; но если ты когда-нибудь снова сделаешь что-то подобное, то окажешься под домашним арестом, пока тебе не исполнится семнадцать, – сообщила она сквозь слезы.
– Освободите дорогу, освободите дорогу! – прорвался сквозь гул толпы голос Локхарта. Невилл, который следовал за ним, бежал как мог быстро, чтобы первым добраться до Гарри, указывая на руку приближающегося Локхарта. Светловолосый профессор взял свою палочку на изготовку, и Гарри догадался, что тот хочет попробовать вылечить его руку. Благодарно кивнув Невиллу, он повернулся к своей семье:
– Как насчет того, чтобы перебраться в лазарет? – спросил Гарри, и был более чем доволен, что его родители согласились, уводя его от разочарованного Локхарта. Гарри поймал взгляд Северуса и отправил в ответ свой, четко сигнализируя: «поговорим потом». Мастер зелий кивнул и чуть улыбнулся, прежде чем покачать головой и направиться к команде Слизерина; это был один из тех редких случаев, когда он мог отругать Малфоя, не вызывая подозрений, и он не собирался его упускать.
– Но почему бладжер так себя вел? – удивлялся Ремус, в то время как мадам Помфри работала над рукой Гарри. – Они не должны целиться в конкретных игроков.
– Ну, а этот целился, – задумчиво отозвался Сириус.
– Не знаю, как тебя благодарить, Гарри... – уже в десятый раз за последний час пробормотал Адриан. У кареглазого близнеца была забинтована голова, и лежал он на соседней с Гарри кровати.
– Ерунда! – отмахнулся Гарри. – Ты мой брат, Адриан; встать перед неистовым бладжером – наименьшее, что я мог сделать. Хотя мне следовало двигаться быстрее!
Адриан слабо улыбнулся и кивнул. Гарри не заблуждался на его счет и ожидал, что минут через десять тот снова будет всех благодарить. У кареглазого близнеца было сотрясение мозга и небольшой ушиб ребра, так что ему придется провести ночь в лазарете.
– И это было смело, – сообщила Лили, растрепав волосы своему зеленоглазому сыну.
– Ты использовал против бладжера проклятье Редукто, если не ошибаюсь? – заинтересованно спросил Джеймс.
– Ага, его.
– Это сложная магия для твоего возраста, Гарри, – с улыбкой поведал Джеймс. – И к тому же такая мощная!
– Я месяц назад нашел это заклинание в библиотеке; на самом деле, я его раньше не пробовал.
Кстати, правда: конкретно это заклинание он раньше не пробовал. Просто оно первое пришло ему в голову.
– Мой сын – книжный червь, – нежно сказала Лили.
– Я в возмущении! – недовольно фыркнул Гарри, спровоцировав несколько смешков. – Нет, правда! Вот он я, в лазарете, лечу кость, которую сломал, играя в Квиддич, и при этом меня обзывают книжным червем!
– Тут он прав, Лили, – решил Сириус, весело ухмыляясь.
– Кстати о твоей сломанной руке, – вмешалась мадам Помфри, – ты хорошо поправляешься. Так вот, перелом был не очень хороший и до конца дня может немного ныть. Если ты в ближайшие несколько часов не станешь напрягать руку, к вечеру все будет в полном порядке.
– Спасибо, мадам Помфри, – улыбнувшись, сказал Гарри. – У тебя все будет хорошо? – спросил он своего брата, чувствуя себя немного виновным за то, что должен его оставить.
– В третий раз – у меня все прекрасно, Гарри! Все равно Рон и Гермиона заглянут попозже, так что иди развлекайся.
Гарри улыбнулся и кивнул в знак согласия; все пятеро прошли до Гриффиндорской Башни, где взрослые, явно ностальгируя, попрощались и покинули мальчика, возвращаясь назад. Приветствие его соседей по факультету было громким, чтобы не сказать больше. Несколько фейерверков Фреда и Джорджа летали по комнате, а кто-то, похоже, навестил кухню, если судить по обилию расставленной повсюду еды.
– Невероятный улов, Гарри! – воскликнул Невилл, подбегая, чтобы поприветствовать своего друга. – А твоя рука в порядке? И как там Адриан?
– Он в порядке, – заверил мальчика Гарри. – Немного испуган и голова от удара при падении кружится, но в остальном все хорошо. И мадам Помфри быстро вылечила мне руку, – сказал он, улыбаясь. – Кстати, спасибо, Нев; кто знает, что бы вышло, доберись до меня Локхарт.
– Не за что, Гарри! – отозвался Невилл, улыбаясь в ответ зеленоглазому волшебнику. – Для того друзья и нужны, верно?
От этого заявления улыбка Гарри стала еще шире, угрожая порвать ему лицо напополам. Друг. Он и раньше предпочитал думать, что у него есть друзья, но это слово в основном применялось к Рону и Гермионе. А эти двое были друзьями его брата, которые иногда болтались и с ним тоже. Но свой собственный друг? Кто-то, кого он сам выбрал? До Невилла, у него такого никогда раньше не было.
– Именно для того друзья и нужны, Нев! – согласился Гарри и подтолкнул своего друга к близнецам, которые в центре комнаты в очередной раз демонстрировали свои способности во всем, связанном с шутками.
Только поздно ночью Гарри, наконец, улучил шанс вытащить мантию из сундука брата и выскользнул из гостиной, пытаясь сообразить, как сказать Северусу о голосе, который он слышал; как вообще об этом так сказать, чтоб не выглядеть психом? Он был у основания Большой Лестницы, когда услышал это.
– ...растерзать... убить...
Гарри застыл.
– Только не снова! – пробормотал он, сорвавшись в сторону голоса и выхватывая палочку.
Если так подумать, бежать навстречу неизвестной опасности было неправильно. Но что он мог поделать? В прошлый раз окаменела миссис Норрис; что если на этот раз будет хуже?
– ...я чую твой запах... так голодно...
Голос снова доносился сверху, и Гарри направился следом.
– ...убивать... время убивать...
Звук снова шел от коридоров. Близко к... лазарету? Подумав о своем брате, Гарри удвоил скорость.
– ...умри, грязнокровка!
Гарри пролетел несколько лестниц и замер при виде открывшегося ему зрелища. На полу лицом вниз валялось маленькое тело, все еще держащее перед собой свою камеру. На полу лежал окаменевший Колин Криви. Гарри не мог сказать, как долго он там простоял; раздавшийся от лестницы шум заставил его очнуться, он посмотрел вниз и увидел директора, поднимавшегося по лестнице в шерстяном халате и ночном колпаке, с дымящейся чашкой в руках. Не желая, чтобы его тут застукали, Гарри тихо отступил в коридор позади, бросившись бежать только тогда, когда скрылся за первым же поворотом. Задыхаясь, он постучал в кабинет Северуса.
– Успокойся, Гарри! – воскликнул Северус, когда наполовину невидимый мальчик вошел в его кабинет. – Что случилось?
– Колин Криви. Он окаменел! Папа, я там был! Это голос. Я пришел туда за ним, – тяжело дыша, Гарри расхаживал по комнате взад-вперед. Как такое могло случиться?
– Ученик окаменел? – тупо переспросил Северус. – А ты шел за голосом? Что за голос?
Пламя в камине позеленело, и Северус быстро накинул на Гарри мантию-невидимку, прежде чем поспешно восстановить маскирующие чары и подойти ближе; в горящих углях появилось лицо Минервы МакГонагалл.
– Северус! – позвала она; в ее голос звучало волнение, даже паника
– Минерва? Что еще случилось?
– Альбус нашел на Парадной Лестнице ученика. Ученик первого курса окаменел! Это ужасно, Северус! – Гарри никогда не слышал, чтобы у обычно собранной заместителя директора был такой голос.
– Успокойся, Минерва, – ровно проговорил Северус. – Этот ученик сейчас в лазарете?
– Да, Альбус его туда отнес, – она глубоко вдохнула. – Ты можешь прийти? Нам нужно твое подтверждение, что это то же самое, что случилось с кошкой Филча.
– Я уже иду. Мне предупредить учеников?
– Альбус сказал нам этого не делать; они все узнают завтра, нам не следует сеять панику посреди ночи.
Мастер зелий кивнул.
– Я буду через несколько минут.
Лицо МакГонагалл исчезло из камина и Северус повернулся к Гарри, который скинул мантию.
– Сев, я...
– Я вернусь максимум через час. Ты останешься здесь и попытаешься успокоиться; я хочу, чтобы потом ты мне все рассказал.
Он взмахнул палочкой, творя чашку горячего шоколада, а Гарри сел в кресло.
Минуты медленно тикали, а Гарри размышлял. Голос должен быть реальным: как еще он мог привести его к месту нападения? Но почему Гарри был единственным, кто его слышал? Глубоко задумавшись, он посмотрел на пустую картину на стене. Что на этот раз происходит в Хогвартсе?
Тем временем, Северус дошел до лазарета. Ученик действительно оказался первокурсником Гриффиндора по имени Колин Криви, большой поклонник Адриана Поттера. По-видимому, он выскользнул из гостиной Гриффиндора, чтобы запечатлеть своего героя. Надеясь, что он хотя бы мельком заметил злоумышленника, Альбус открыл крышку его камеры; результатом его действий стал густой серый дым и запах горелого пластика. Кажется, Дамблдор знает, кто является Наследником, подумал Северус, возвращаясь в свой кабинет, как только убедился, что Криви постигла та же судьба, что и миссис Норрис. Альбус знал, но, похоже, все еще не понимал, как такое может быть. А непонимающий Альбус – точно плохая примета.
Еще и Гарри, думал мастер зелий, ускоряя шаг. Мальчик несколько недель избегал разговоров с ним; что само по себе весьма необычно. Тот факт, что его что-то тревожило, расстраивал. То, как он выглядел этой ночью, весьма беспокоило: он был бледен, говорил о том, как шел за голосом, который привел его к месту преступления. Он открыл дверь в свой кабинет, и на него немедленно уставилась пара изумрудных глаз.
– Колин правда...
– Да, он окаменел, – подтвердил Северус; Гарри снова осел в кресле.
– Ох, – тихо выдохнул он.
– Ты хотел мне что-то сказать, перед тем как появилась Минерва, – напомнил ему мастер зелий, садясь точно напротив него. Гарри поднял задумчивый взгляд, словно пытался найти правильные слова. Еще одна плохая примета.
– Весной прошлого года Рон Уизли сказал мне, что у меня крыша едет от того, сколько я учу, – начал Гарри, вспоминая прошлогодний майский разговор.
– Это ты к чему?
– Я думал, он был прав.
– Что ты слишком много учишься? – предположил Северус, пытаясь его подбодрить.
– Не про это. Что у меня крыша едет, – поправил его Гарри.
– И что заставило тебя подумать, что ты сходишь с ума?
– Я... – Гарри удрученно уставился в пол. – Кажется, я слышу голоса, которые никто не слышит, – в конце концов признался он.
– Голоса?
– Ну, если точнее, то один голос. Очень кровожадный; он не устает повторять, что хочет кого-то убить... – Гарри испуганно посмотрел на Северуса.
– Убить, говоришь? – спросил Северус. В том, что Гарри слышит голоса, не было ничего хорошего. В основном потому, что их слышит именно Гарри, что указывает скорее на магическую угрозу, а не безумие. И в свете недавних нападений...
– Ага, – согласился Гарри, безуспешно пытаясь звучать по-беззаботнее. – Я слышу кровожадный голос из стен. Боюсь, это не слишком добрый признак для моего рассудка.
– Ради интереса, – начал Северус, пересаживаясь из кресла на угол стола, поближе к Гарри. – Допустим, ты – во что я искренне верю – не сумасшедший, – Гарри кивнул, его такая идея устраивала. – А если ты не сумасшедший, то голосу должно быть и другое объяснение.
– Например? – спросил Гарри, выпрямляясь в кресле.
– Ты сказал, что только ты его слышишь?
– Да, – подтвердил Гарри. – Я ждал, когда Адриан закончит отработку у Локхарта, когда впервые это услышал, – объяснил Гарри, потирая глаза. – Я думал, что, может быть, Адриану потребуется увидеть кого-нибудь доброжелательного, после стольких-то часов в одной комнате наедине с Локхартом, отвечая на его почту, но отработка невероятно затянулась, и я задремал на полу. Когда я услышал голос, я решил, что это привидение шалит, а может Пивз.
– Достаточно разумно, – согласился Северус.
– Во второй раз это случилось, когда окаменела миссис Норрис. Адриан, Рон и Гермиона умудрились получить приглашение на празднование смертенин Почти Безголового Ника, еды там не было, а я, в общем, бросил их и пошел праздновать Хэллоуин; я решил попросить домовых эльфов что-нибудь для них приготовить и отнести в гостиную, и тут я услышал голос, который двигался в сторону Большого Зала, утверждая, что хочет убивать; едва я успел прочитать сообщение на стене, как появился Адриан; я спрятался за гобеленом и смешался с учениками, когда праздник закончился.
– И почему ты мне об этом не сказал еще тогда? – непонимающе спросил Северус.
– Я хотел, но подумал... Я просто хотел найти объяснение получше, чем то, что схожу с ума, прежде чем заводить разговор, – Гарри выглядел пристыженным, признаваясь в причинах, по которым его избегал; конечно, со стороны Гарри было глупо думать, что он мог поверить в его сумасшествие, подумал Северус.
– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чем угодно, верно? – спросил мастер зелий.
– Угу.
– И я хочу, чтобы ты так и делал; даже если речь идет о неположенных голосах, которые ты слышишь, – он обдумал свои слова и уточнил: – Особенно если речь идет о голосах, которые ты слышишь.
– Как ты... – сглотнул Гарри. – Как ты думаешь, если бы я раньше тебе сказал, Колин бы не...
– Нет, не взваливай на себя вину еще и за это, – остановил его Северус. – Мы понятия не имеем, что стоит за этими нападениям и кто такой Наследник. Ну, может, Дамблдор и знает, но даже он не смог ничего сделать, чтобы предотвратить последнее нападение.
Гарри кивнул, хотя полностью убедить его явно не удалось.
– В любом случае, в третий раз я его услышал сегодня; я преследовал его всю дорогу до места, где нашел Колина. Но я как раз собирался тебе все рассказать. После того, как прошлой ночью появился Добби...
– Добби? – непонимающе переспросил Северус.
– Домовой эльф, он вчера ночью приходил к моему брату... – объяснил Гарри и рассказал, что услышал. Мастер зелий устало потер глаза; откуда домовой эльф мог знать, что должно случиться в Хогвартсе, прежде чем оно произошло? Откуда эльф знал о нападениях? И если эльф Добби знал, почему он предупредил Адриана, а не директора?
– Давай все по порядку, пока я с ума не сошел, – предложил Северус.
– Хорошо.
– Прежде всего, обещай, что ты всегда будешь приходить ко мне, когда тебя что-то беспокоит; я считаю, что выслушивать тебя и помогать всем, чем смогу - это моя работа.
Гарри улыбнулся.
– Я обещаю, папа.
Северус улыбнулся в ответ.
– Теперь вернемся к этому голосу; считаю, мы можем уверенно заявить, что он не является плодом твоей фантазии, – решил Северус. – Он уже дважды привел тебя к месту нападения.
– Так ты думаешь, что голос и нападения связаны? – спросил Гарри.
– Признай, ты уже и сам об этом думал, хотя бы мимоходом, – отозвался Северус, выгнув бровь. Гарри кивнул; он задумывался об этом, но только после второго нападения. В конце концов, когда он впервые услышал голос, никто не окаменел.
– После сегодняшней ночи – да.
– А если это не плод воображения, то оно реально. И если оно реально, почему ты единственный его слышишь? – спросил Северус, и оба погрузились в задумчивое молчание.
Гарри сосредоточился, насколько был способен при такой усталости. Что так отличало его от остальной части нынешних обитателей замка, из-за чего он мог слышать голоса? Ну, он алхимик, подумал Гарри, но слышать голоса – как и в большинстве магических искусств, за исключением разве что Предсказаний – как правило, среди алхимиков тоже не одобрялось. От следующего предположения его глаза расширились; с одной стороны, это имело смысл, ведь, по сути, он обладает способностью, позволяющей ему слышать голоса, которые другие не слышат, а с другой стороны, это все равно не имело смыла. Зачем змее нападать на магглорожденных учеников?
– Сев? – осторожно окликнул Гарри.
– Есть идеи?
– Всего одна.
– И какая же? – подтолкнул его мастер зелий.
– Может, я слышу голоса, потому что я змееуст?
Северус приподнял бровь, обдумывая предположение зеленоглазого мальчика. Потому что, хоть и да, это наиболее жизнеспособное объяснение – если где-то замешан Салазар Слизерин, там всегда есть змеи – это не предвещало ничего хорошо.
– Скорее всего, так и есть, – согласился мастер зелий, задумчиво кивнув. – Но не уверен, что это к лучшему.
– Тебя бы больше устроило, что у меня крыша поехала? – чуть усмехнувшись, спросил Гарри.
– Нет. На самом деле, нет, – согласился мастер зелий, все еще обеспокоенный. – Тем не менее, ты же понимаешь, что если ты действительно слышал змею – и как она вообще может быть связана с вроде бы находящимся в Хогвартсе Наследником Слизерина? – то это кровожадная змея с сильным предубеждением против магглорожденных и с возможностью их парализовывать. И ей как-то удается незаметно пробираться по замку, следуя указке какого-то предполагаемого Наследника.
Гарри откинулся на спинку кресла.
– В чем-то ты прав, – признал он. – Но я вот не понимаю, – заговорил Гарри после долгой паузы, – что за змея могла такое сотворить? Какие виды могут обращать в камень?
– Вот, Гарри, хороший вопрос, – согласился Северус, составляя в уме список возможностей всех видов змей, какие он знал. Многие могут отравить, у части есть разнообразные магические способности, и многие – магические и нет – могут убить. Но окаменить? – Вот только, боюсь, ответа я не знаю, – со вздохом подытожил мастер зелий. Он уже чувствовал приближение сильной головной боли.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 28 - Family Bonds - 26 глава
Часть 29 - Family Bonds - 27 глава
Часть 30 - Family Bonds - 28 глава
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Домовые эльфы и голоса

Гарри лежал на кровати, почитывая книгу, которой он заинтересовался в начале семестра; это был учебник по основам гоббледука, языка гоблинов. Он попросил эту книгу у Северуса сразу после того, как полетела первая сделанная им метла. Ведь общеизвестно, что если хочешь иметь в волшебном мире хотя бы шанс продвинуть свой товар и получить с него прибыль – а Гарри не мог об этом не подумать, – то начинать придется с гоблинов. Также следовало учитывать, что гоблины волшебников обычно не слишком жаловали; изучить их ​​язык и обычаи стало бы большим шагом на пути к некоему подобию дружественных деловых отношений. Северус, который познакомился с основами языка во время обучения на мастера зелий, тоже решил возобновить учебу.
Зеленоглазый мальчик медленно прочитал глагол с особо тяжелым произношением. Проблема гоббледука, по мнению Гарри, была в том, что хоть в нем и существовали гласные, они произносились очень быстро, отчего оставшаяся часть слова звучала порой как рычание.
– Kahrâgur, – повторил Гарри; похоже, именно так на гоблинском наречии звучало слово предоставить. Так он и продолжал, попутно записывая все, о чем хотел потом спросить Северуса. Мастер зелий считал, что у Гарри склонность к языкам, учитывая насколько быстро для своего возраста он ухватил французский, ведь он начал его изучать в восемь лет. Гарри настаивал, что это просто Северус прекрасный учитель; да и выходные во Франции определенно помогли. Он закрыл книгу после доброго получаса заучивания и попытался уснуть; события предыдущего дня заполнили его голову, стоило ему только закрыть глаза.
Оливер Вуд пришел в спальню второкурсников на рассвете, разбудил его и с удовольствием сообщил, что зарезервировал Квиддичное Поле для ранней тренировки. Гарри оделся, посматривая на все еще розово-золотое небо за окном и задумываясь – не в первый и не в последний раз – все ли у Оливера в порядке с головой, а еще завидуя своему брату, который продолжил спать; во время отбора Адриан занял позицию запасного охотника команды, а следовательно, мог себе позволить спать дальше. Оливер на несколько часов задержал их в раздевалке, показывая им новые приемы, использованные квиддичными командами всего мира этим лета, и настаивая на том, что раз уж у них есть Кубок, то они просто обязаны его удержать. Доски со схемами и новыми стратегиями сменяли друг друга, и вскоре половина команды спала. Желудок Гарри урчал, так что когда его брат пришел и принес ему на завтрак тост, он был очень даже рад.
– Ты спас мне жизнь, Адриан, – заявил Гарри, жуя свой тост.
– Да брось.
– Вы еще не закончили? – растерянно спросил Рон, когда все вышли из раздевалки. Они с Гермионой сидели на трибунах, ожидая команду.
– Еще даже не начинали.
Но, видимо, не только Оливер подумал о ранней тренировке. Когда они, наконец, вышли на поле, то обнаружили, что там уже находится команда Слизерина, утверждавшая, что они зарезервировали поле первыми. А в качестве нового ловца у них был Драко, принесший с собой семь новейших метел; Гарри отчетливо прочитал Нимбус 2001. Как заявил Маркус Флинт, капитан слизеринской команды, у них было письменное разрешение на использование поля, чтобы они могли проверить своего нового ловца. Гарри задумался, а знал ли Северус, как Малфой попал в команду; ну, он, конечно, знал, но что он мог поделать? Он был ужасным деканом Слизерина, большой противной летучей мышью подземелий; ему нужно было поддерживать имидж.
А потом Малфой не удержался и назвал Гермиону грязнокровкой, а Рон послал в него проклятье своей сломанной при столкновении с Дракучей Ивой палочкой. Несчастный мальчик потом все утро кашлял слизняками. Пока Хагрид объяснял Гермионе, чем таким Драко ее обозвал, Гарри быстро варил зелье для желудка Рона. Гарри все еще не мог решить, что хуже: наблюдать, как Рон изрыгает слизняков, или предложенные Хагридом сладкие ириски, обладающие, судя по всему, цементирующими свойствами.
Он вздохнул и поднялся: заснуть никак не удавалось; его мысли были переполнены квиддичной тактикой, заклинаниями превращений, новыми сигилами, которые он опробовал, словами на гоббледуке и размышлениями, а не использовать ли ему для метлы ясень.
У Адриана была отработка – он помогал Локхарту с его фанатской почтой, насколько Гарри понял. Может, ему лучше улизнуть и подождать у кабинета Локхарта; они могли бы потом заглянуть на кухню...
Решившись, он тихо вытащил мантию-невидимку, накинул ее на плечи, схватил тетрадь, в которой записывал свои мысли по поводу строения метлы, и карандаш, на тот случай, если придется подождать. Рон – у которого была отработка с Филчем – все еще отсутствовал, а остальные спали. Зеленоглазый волшебник спустился в гостиную, выскользнул в темный коридор и двинулся в сторону кабинета профессора Защиты. Когда он наконец дошел, дверь, к его удивлению, оказалась закрыта. Тогда он сел на пол и начал просматривать свои записи; он как раз может дописать формулу по арифмантике, призванную усовершенствовать стандартные укрепляющие чары, которые часто накладывают на метлы, чтобы сделать их неразрушимыми. Гарри считал, что перспективы стоят приложенных усилий.
Он просматривал и дописывал свои размышления, кажется, больше часа, пока, наконец, не начал клевать носом. Он уже пожалел, что пришел так рано; можно было догадаться, что у Локхарта куча фанатских писем, ожидающих ответа. Его веки тяжелели, и он изо всех сил старался не заснуть в коридоре, когда вдруг услышал то, что полностью прогнало из него всю сонливость.
– Иди... иди ко мне... Дай мне разорвать тебя... Дай мне растерзать тебя... Дай мне убить тебя...
Что это было? Гарри моментально вскочил, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Он мог поклясться, что слышал чей-то голос; голос точно не был бестелесным, не как у одного из многочисленных школьных привидений. Он доносился прямо из стен. Гарри лихорадочно оглядывался. В коридоре был темно, но Гарри обладал достаточно хорошим ночным зрением, чтобы увидеть, что тут все так же пусто. И его слух, который постепенно становился как у его анимагической формы, определенно уловил звук голоса за каменной стеной. Он слышал голос, и тот хотел убивать.
Дверь кабинета Локхарта открылась с пронзительным деревянным скрипом; Адриан с облегчением вышел из кабинета, а Локхарт проводил его улыбкой и словами, что когда весело - время летит незаметно. Никто из них не казался особо напуганным, и Гарри сразу понял, что ни его брат, ни профессор ЗоТИ голоса не слышали. Гарри сглотнул и попытался успокоить нервы. В конце концов, он уже почти задремал, когда услышал тот голос, а хогвартские привидения могут ходить сквозь стены... Он выбросил из головы все мрачные мысли; ему просто нужно выспаться. Хотя прямо сейчас ему надо догнать своего брата, который уже уходил, проклиная под нос Локхарт.
– Пссст! – окликнул Гарри своего брата, отчего тот испуганно подпрыгнул.
– Не делай так! – возмутился Адриан, когда Гарри, посмеиваясь, немного распахнул мантию, чтобы его брат мог забраться под нее. – Что ты здесь делаешь, Гарри?
– Я не мог уснуть и подумал, что после нескольких часов в одной комнате с Локхартом тебе может захотеться проведать кухню.
– В чем-то ты прав.
– Я знаю.
Они осторожно направились на кухню, где толпа взбудораженных домовых эльфов выставила перед ними все, что они когда-либо пробовали. Гарри вежливо поблагодарил их, а вот реакция его брата оказалась интересной. Адриан смотрел на многочисленных эльфов вокруг, словно ожидал найти среди них кого-то конкретного. Но взгляд как появился, так и исчез, а Адриан сосредоточился на карамельном эклере. Гарри только покачал головой, подумав, что ему опять показалось, и что ему определенно требуется хорошенько выспаться. Два брата тихо посмеивались всю обратную дорогу до Гриффиндорской Башни, пока Адриан пересказывал, как прошла его отработка.
Дни проходили почти спокойно; весь сентябрь и приличную часть октября самой большой проблемой Гарри оставались квиддичные тренировки. Вуд был вне себя, что Слизерин добыл себе семь метел Нимбус 2001, и пытался нагнать тем, что удвоил тренировки своей команды. Гарри бы это не особо волновало, если бы осень в этом году не принесла с собой необычное количество дождей. Теперь с половины тренировок он возвращался весь в грязи. Адриан, которому как замене пришлось и самому участвовать в тренировках, тихо ворчал про себя по поводу такого обращения, а Гарри за это время стал экспертом во всевозможных очищающих заклинаниях.
Однажды Гарри, возвращаясь с одной из их тренировок, встретил своего все еще грязного брата – команда замены закончила тренировку час назад, а вот Гарри, будучи единственным ловцом Гриффиндора, ибо Оливера больше никто не устроил, был вынужден подольше оставаться под дождем, – который беседовал с Почти Безголовым Ником, привидением Гриффиндора.
– Эй, Гарри! – окликнул Адриан из коридора своего близнеца, стоило только Нику удалиться. – Ты уже принял душ? – спросил кареглазый мальчик, отчего Гарри закатил глаза.
– Нет, но я, вообще-то, волшебник, – и он взмахом палочки и заклинанием очистил от грязи еще и мантию своего брата. Адриан улыбнулся.
– Ты здорово управляешься с этими заклинаниями.
– На этот раз, брат, я этому не рад, – ответил Гарри. – Это ты с Почти Безголовым Ником тут разговаривал?
– Ага! Ты не поверишь, что было...
Адриан начал рассказывать, что у Почти Безголового Ника проблемы со вступлением в ряды Безголовых Охотников, что Филч поймал его, когда он заляпал грязью весь пол, и что старик скорее всего сквиб, и что сэр Николас пригласил его на празднование своих смертенин.
– Празднование смертенин? – в замешательстве переспросил Гарри. – Кто будет отмечать свою собственную смерть?
– Я того же мнения, но я обещал пойти, – улыбаясь, посмотрел он на брата. – Скажи-ка, Гарри...
– Не-а, не пойдет, – сообщил зеленоглазый волшебник, верно угадав, что брат хочет утащить его с Хэллоуина. – Я жду этого праздника уже несколько недель, и к тому же, мне не по душе застрять в одной комнате с большой кучей привидений, которые в любой момент могут пройти сквозь меня. Я пас; может, Рон и Гермиона захотят пойти.
Адриан фыркнул.
– Отлично! Но если нам достанется все веселье...
– Я склонюсь пред величием твоего интеллекта, – закончил за него Гарри, резко поклонившись, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Адриан усмехнулся братову показушничеству и шутливо толкнул его в плечо.
– Наперегонки до гостиной! – объявил кареглазый мальчик, уносясь прочь. Гарри только хмыкнул и припустил следом.
На следующий вечер раздраженный Гарри сидел в кабинете Северуса. Мастер зелий с улыбкой на лице выслушивал его жалобы о склонностях Оливера к рабовладению.
– И я клянусь, он думает, что тренирует Софийских Стервятников, не меньше! Может, даже сборную Британии! – воскликнул Гарри, дуясь в свою чашку горячего шоколада.
– Учитывая, как сборная играет, это может оказаться хорошей идеей.
– Спасибо, – сухо прокомментировал Гарри.
– А что? – ухмыляясь, спросил Северус. – Ой, да ладно! Неужто Вуд так плох?
– У нас тренировки почти каждый день, под проливным дождем, – сообщил Гарри. – Даже профессор МакГонагалл – а ты знаешь, как ей нравится видеть Кубок в своем кабинете – вынуждена была ему сказать, чтоб он немного остыл.
Брови Северуса удивленно поднялись; Минерве действительно нравилось, что Кубок по Квиддичу в ее кабинете.
– А почему он так насел на команду в этом году?
– Это из-за гребаных метел, которые Малфой купил для Слизерина, – вздохнув, объяснил Гарри. – Оливер убежден, что ему необходимо любое преимущество, которое нам могут дать тренировки.
– Эти метлы настолько хороши? – в замешательстве спросил Северус. Он был зол на Малфоя за то, что тот купил себе место в команде, но не особо что мог поделать, не рискуя своим прикрытием. Тем не менее, он не читал и не слышал ничего такого интересного о новой модели Нимбуса.
– В том-то и дело, что нет! – запальчиво сказал Гарри. – Они всего на пять миль в час быстрее модели 2000, а конструкция почти та же самая; если какую модификацию и внесли, то лишь касательно дальних путешествий. И я много раз говорил об этом Вуду, но разве он слушает? Нет, конечно, что б я в этом понимал?
«Ага, что б ты в этом понимал? – с сарказмом подумал Северус. – Ты ведь просто проектируешь гоночные метлы, всего-то.»
– Но почему Компания Нимбус выпустила модель, настолько повторяющую предыдущую? – немного подумав, спросил Северус. – Это бессмысленно; их репутация строится как раз на том, что каждая следующая модель намного превосходит предыдущую.
– Ходят слухи, что Торговая Компания Комета в течение двух лет собирается выпустить модель к Кубку Мира по Квиддичу, а Компания Скоростные Метлы Нимбус пытается их обойти; они спешно запустили модель 2001, потому что большую часть своих усилий сосредоточили на другом, – объяснил Гарри.
– И откуда ты это знаешь? – заинтригованно спросил мастер зелий; вот вечно мальчику удается его удивить.
– Слышал летом, когда мы с братом зашли в квиддичный магазин в Косом Переулке, – пояснил Гарри. – В любом случае, если у модели 2001 нет каких-либо скрытых достоинств, я не вижу причин для паники.
Следующая неделя прошла без происшествий, приближался Хэллоуин; Адриан все больше досадовал, что согласился прийти на праздник сэра Николаса, но, как заявила Гермиона, он не мог нарушить свое обещание. И пусть она на пару с Роном все же серьезно беспокоилась по поводу праздника​​, Гарри игнорировал все призывы. Так что в день Хэллоуина он распростился с братом и двумя его друзьями и направился в Большой Зал. Тот был так же интересно украшен, как и в прошлый раз, живые летучие мыши носились под потолком, а в аномально больших тыквах Хагрида вырезали рожицы и вставили огоньки.
За столом Гриффиндора он оказался рядом с Джинни Уизли и впервые за последние несколько недель сумел хорошенько ее разглядеть; она выглядела бледной и тихой, совсем не похожей на ту Джинни, которую он знал. Он смутно припомнил, как Перси несколько дней назад поил ее бодроперцовым зельем. А сейчас она гоняла еду по тарелке, лишь изредка отправляя кусочек в рот.
– Привет, Джинни, – тихо поприветствовал он девочку. Рыжая подскочила на месте, словно в испуге.
– О, привет, Гарри, – поздоровалась она в ответ. Ее голос был таким же усталым, как ее взгляд, и зеленоглазый мальчик решил, что это ему не нравится; определённо, улыбка ей больше шла.
– Извини, что спрашиваю, Джинни, но у тебя все в порядке? – она растерянно посмотрела на него. – Я имею в виду, ты выглядишь усталой.
– А, это, – она еле заметно улыбнулась. – Я плохо сплю в последнее время, – призналась Джинни. – Никогда раньше не была так далеко от дома; у меня, наверное, стресс.
Гарри кивнул, не особо поверив; он попытался завязать светскую беседу, но в результате добился только коротких ответов; не грубость, но где-то рядом. Он собирался снова ее спросить, все ли в порядке, когда его прервал Фред.
– А Рон, Адриан и Гермиона правда пошли на смертенины Почти Безголового Ника? – широко улыбаясь, спросил он.
– Да, именно, – подтвердил Гарри, его мысли по-прежнему были заняты Джинни и ее странным поведением.
– Круто! – воскликнули оба близнеца.
– Не особо; бьюсь об заклад, они сейчас мучаются от голода, – тихо проговорила Джинни, слегка удивив этим Гарри.
– Почему это? – спросил Джордж.
– Не думаю, что на празднике у привидений подают что-нибудь съедобное, – указала их сестра. Гарри кивнул, улыбаясь; он был того же мнения.
– Знаешь что? – спросил он, проглатывая последний кусок своего пирога с патокой. – Праздник все равно заканчивается; схожу-ка я на кухню, посмотрю, не припасут ли эльфы чего-нибудь для гостиной на этот вечер.
– Ты вырос настоящим джентльменом, юный Гарри, – поведал Фред, изображая на лице гордость, а Джордж смахнул с уголка глаза воображаемую слезу. Гарри только покачал головой на их выходки, прекрасно зная, что будь они на его месте – что маловероятно, так как близнецы Уизли всегда вляпывались в неприятности вместе – они бы сделали то же самое. Он встал из-за стола, мимолетно отметив, как Джинни сообщила, что устала. Эльфы на кухне, надо сказать, были в восторге от мысли помочь Адриану Поттеру, и Гарри как раз размышлял, не вернуться ли на праздник, когда услышал это.
– …разорвать... растерзать... убить...
Это был тот же голос, который он слышал раньше, когда поджидал своего брата с отработки. Оно двигалось прочь, и на этот раз он был уверен, что оно исходило из стены. Он приложил ухо к холодному камню и прислушался.
–...так голоден... так давно... – голос двигался все дальше, и Гарри бросился его догонять. – ...убивать... время убивать... – звучало так, словно голос проходил сквозь потолок; это привидение? Он побежал быстрее, приближаясь к коридору у Большого Зала. На мгновение он подумал, что назойливый гул все еще бывших на празднике студентов помешает ему что-либо услышать, но быстро выяснилось, что он не прав. – ...Я чую кровь... Я ЧУЮ КРОВЬ!
Желудок Гарри взбунтовался, когда он безнадежно огляделся; голос доносился прямо из-за угла. Он вытащил палочку и медленно пошел туда.
Первое, что он заметил, едва завернув, была вода на полу. Уже совсем стемнело, свет давали только пара факелов да луна, заглядывавшая в высокие арки окон, но этого хватило, чтобы Гарри уловил отражение на каменном полу. Что-то было написано на стене – большими, четкими буквами, прямо между двух окон:

ТАЙНАЯ КОМНАТА ТЕПЕРЬ
ОТКРЫТА. ВРАГИ НАСЛЕДНИКА – БЕРЕГИТЕСЬ

И самое неожиданное находилось прямо под этой зловещей фразой: там, подвешенная на держатель факела за собственный хвост, висела миссис Норрис, кошка Филча. Гарри шокированно отскочил, разбрызгивая воду в луже под ногами. Как так вообще вышло; миссис Норрис не выглядела обездвиженной; она выглядела... застывшей во времени, окаменевшей. Шаги нескольких пар ног вырвали его из задумчивости и пробудили в нем инстинкт «борись или беги» – победил побег. Он снова отпрыгнул и спрятался за плотным гобеленом, который прикрывал укромный закуток в стене; шаги приблизились, и по голосам Гарри с удивлением узнал своего брата и его друзей.
– Наверняка пудинг еще остался... – с надеждой пробормотал Рон.
– Ну, мы можем проверить, – подтвердил Адриан, в его голосе явственно звучала надежда.
– Думаю, не стоит; праздник должно быть почти... Смотрите! – указала Гермиона, задохнувшись; наверное, они увидели надпись на стене, подумал Гарри. Так и было, если судить по их возгласам.
– Наверное, мы должны попытаться помочь... – предложил Адриан.
– Мы не хотим, чтобы нас тут застукали, поверьте мне, – воспротивился Рон, и они было двинулись прочь; но они не успели. Видимо, праздник закончился, все студенты вышли из Большого Зала и заполнили коридор. Когда голоса стали ближе, Гарри осмелился выглянуть из-за гобелена и, стоило только толпе студентов к нему приблизиться – все напряженно застыли, а некоторые даже подпрыгивали, пытаясь разглядеть, что происходит, – он тут же выскользнул из своего укрытия и смешался с основной массой учеников. Ему удалось пробраться к своим соседям, а его голову распирало от мыслей. Он хотел сразу пойти к Северусу, рассказать ему обо всем произошедшем, но он знал, что этой ночью покидать Гриффиндорскую Башню, даже под мантией-невидимкой, будет опасно; теперь обязательно введут дополнительные меры безопасности, и мастер зелий, скорее всего, будет патрулировать территорию.
Адриан, Рон и Гермиона все рассказали, но дело-то в том, что их нашли в непосредственной близости от инцидента, и Гарри чувствовал себя виноватым, что не сказал, что первым пришел именно он; но как бы он смог объяснять, что пришел сюда следом за голосом? По этой же причине он в конце концов решил не заходить к Северусу; на уроках зельеварения мастер зелий бросил на него несколько странных взглядов, но Гарри, хоть и признавал, что его что-то беспокоит, решил не уточнять, в чем конкретно дело, пока сам не разберется.
Некоторые ученики – впервые за все время – стали избегать Адриана, но тот старался особо об этом не задумываться. Вместо того чтобы разбираться с этими учениками, он решил держаться поближе к Рону и Гермионе, и зрелище перешептывающейся в гостиной троицы стало обычным явлением. Гарри, чувствуя, что не выдержит, если начнет беспокоиться еще и за них, пытался добыть экземпляр Истории Хогвартса, но все доступные книги из библиотеки уже были разобраны, и очередь ожидающих растянулась аж на две недели.
Но где еще ​​он мог узнать, что такое Тайная Комната? Конечно, можно было спросить у Северуса, но Гарри хотел подойти к нему с чем-то кроме мысли, что он сходит с ума и слышит жаждущие смерти голоса. Ответы на интересующие его вопросы дал, как ни странно, профессор Биннс. Оказывается, Тайная Комната была построена самим Салазаром Слизерином, и в ней находился страшный монстр, призванный избавить школу от магглорожденных и сквибов. Ниже падать гарриному настроению было уже некуда. Заваленный учебой, попытками найти доказательства того, что нет, он не сошел с ума, и квиддичными тренировками он начал завидовать паукам, в один прекрасный день заметив, что они бегут из замка.
Поскольку первый квиддичный матч сезона был все ближе, у Гарри начинали сдавать нервы. Уроки с Локхартом были настоящим кошмаром; не желая больше приносить в класс каких-либо живых существ, он радостно зачитывал отрывки из своих книг и обыгрывал некоторые сценки; обычно для инсценировок он выбирал Адриана, но когда его брат отказался играть оборотня, Гарри с удовольствием посмотрел, как Локхарт побледнел и потерял свою раздражающую улыбку, стоило мальчику разразиться слишком-правдоподобным-для-нервов воем.
Когда он вернулся за их стол, Невилл – с которым Гарри проводил все больше времени – поздравил его, пытаясь заглушить кулаком собственный смех. В последнее время они в основном сидели на уроках вместе, и Гарри с гордостью мог сказать, что его новый друг постепенно выбирался из своей скорлупы. Было хорошо иметь друга, которого можно назвать только своим, тем более среди всего происходящего в Хогвартсе – и в его голове.
Стало только хуже, когда за день до квиддичного матча Алисия Спиннет поранилась, упав с лестницы; девушка клялась, что не может вспомнить падения, но при огромной шишке на голове и легком сотрясении это не удивительно. И тем более не удивительно, что мадам Помфри запретила ей завтра играть в Квиддич. Адриан занял ее место, и Гарри тем вечером пришлось практически насильно его кормить. Он попытался успокоить его, напомнив, что на матче будут присутствовать их родители, но лишь еще больше его напугал. Что бы Гарри ни говорил, он так и не смог избавить своего брата от бредовой мысли, что Сириус и Джеймс никогда ему не простят, если он завтра проиграет.
Той ночью Гарри смотрел на полог своей кровати и никак не мог заснуть. Несмотря на свои многочисленные проблемы, игра в данный момент была на первом месте, и Гарри ворочался в постели с боку на бок. Но всяческие мысли на эту тему отошли в сторону, когда по комнате эхом разнесся дрожащий голос его брата. Сначала Гарри подумал, что у его близнеца кошмар, но желание проверить Адриана исчезло, как только тот заговорил.
– Что ты здесь делаешь, Добби?
«Добби?» – растерянно подумал Гарри.
– Добби пришел, чтобы предупредить Вас, сэр, – ответил голос; Гарри много раз слышал голоса подобных существо, и он сразу же понял, что его брат разговаривал с домовым эльфом; сразу же вспомнилось выражение лица Адриана, когда он смотрел на эльфов на кухне. Итак, он знал этого домового эльфа? Откуда?
– Предупредить о чем? – прошептал Адриан.
– Адриан Поттер не должен был возвращаться в Хогвартс, сэр! Добби надеялся, что, когда Адриан Поттер не смог сесть на поезд...
– Откуда ты знаешь, что... Это был ты! Ты не дал нам сесть на поезд! – обвинил Адриан замолчавшего домового эльфа. Кто-то – судя по месту, откуда доносился звук, Невилл – громко всхрапнул и разговор невероятной пары стал еще тише; хотя Гарри все равно без проблем их слышал.
– Добби потом в наказание прогладил себе руки, сэр, – жалобно сообщил эльф, и Гарри смиренно покачал головой; долго злиться на эльфа было действительно трудно.
– Ты не можешь держать меня подальше от Хогвартса, Добби, я же тебе говорил.
Так этот Добби пытался удержать его вдали от школы? Почему?
– Ужасные вещи происходят в Хогвартсе, сэр. Добби хочет только как лучше для Вас, сэр. А теперь, когда Комната вновь открыта... – послышался вздох, и Гарри не был уверен, кому он принадлежал, Адриану или домовому эльфу.
– Комнату раньше уже открывали? – нетерпеливо спросил Адриан. Хороший вопрос, подумал Гарри, придвигаясь поближе к занавеси и пытаясь не упустить ни одного слова эльфа.
– Добби не должен говорить... плохой Добби! – а потом послышалось несколько глухих ударов вместе с протестующим шепотом брата, и стало ясно, что Добби себя наказывал.
– Стой, Добби, это приказ!
Пусть Адриан и не был хозяином эльфа, прямого приказа, похоже, оказалось достаточно, чтобы эльф больше себе не вредил.
– Адриан Поттер должен покинуть Хогвартс, сэр, или произойдут страшные вещи, сэр.
«Да, мы поняли, произойдут страшные вещи, а можно подробнее?» – нетерпеливо подумал Гарри.
– Добби, здесь мой брат и друзья, и одна из них магглорожденная; я не могу оставить их и уйти!
Домовой эльф разразился речью о величии Адриана и его мужественном сердце, а кареглазый Поттер в это время пытался убедить его рассказать, что он знал о Комнате. К сожалению, их разговор стал слишком громким и кого-то разбудил.
– Че такое? – прозвучал сонный голос с другой стороны комнаты, и тихий хлопок оповестил об исчезновении домового эльфа.
– Рон, ты не поверишь, что опять случилось! – прошептал Адриан рыжему другу; у Гарри мелькнуло подозрение, что ему завтра придется летать, поспав всего ничего. Он оказался прав.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 27 - Family Bonds - 25 глава
Часть 28 - Family Bonds - 26 глава
Часть 29 - Family Bonds - 27 глава
Часть 30 - Family Bonds - 28 глава
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Вам знакомо слово «компетентность»?

Гарри волновался. Хогвартс-экспресс только что отошел от платформы 9¾, а в вагонах не обнаружилось и следа его брата. Адриан решил провести последнюю ночь лета в Норе, и даже если зеленоглазый волшебник за секунду до отправления поезда углядел на платформе фирменные рыжие волосы семьи Уизли, темных волос брата среди них не было. Разочарованно вздохнув, Гарри поднялся со своего места, выпустил Хедвиг из ее клетки, чтобы она могла улететь в школу, и покинул свое купе, отправившись на поиски брата. А он-то надеялся, что поездка будет спокойной!
Первые повстречавшиеся Уизли, которыми оказались близнецы, сообщили ему, что Адриан и Рон действительно шли прямо за ними, когда они проходили на платформу. Затем он махнул Джинни, которая изумленно улыбнулась в ответ; она выглядела очень задумчивой, отметил Гарри, пока она что-то записала в, наверное, своем дневнике. Он ей не завидовал: первые несколько недель первого курса могут стать шоком. Он решил оставить ее в покое и продолжил свои поиски. Ни Рона, ни брата обнаружить не удалось. Только очень взволнованную Гермиону.
– Гарри, ты не видел Рона и Адриана? – спросила она, переходя сразу к делу. И я рад тебя видеть, сухо подумал Гарри.
– Привет, Гермиона. Нет, я сам их ищу.
Гриффиндорка с тревогой потянула себя за уголок школьной мантии, которую уже успела надеть.
– Если ты их найдешь, пожалуйста, сообщи мне.
И она, развернувшись, ушла продолжать свои поиски. Гарри на выходку Гермионы только головой покачал. Тем не менее, он не мог справиться с собственным беспокойством; где Адриан может быть? Через полтора часа он вернулся в свое купе, лег на сиденье и задумался. Сомнений не осталось: похоже, ни его брат, ни Рон не сели на поезд. В его голове незамедлительно завертелись тысячи различных сценариев, он тут же пожалел, что отправил Хедвиг в Хогвартс. Будь они тут, он мог бы сообщить обо всем родителям.
Подумай логически, Гарри, приказал он себе, прокручивая на большом пальце скрывающее кольцо, которое Северус подарил ему на прошлое Рождество. Наши родители были на платформе, и Уизли там тоже были; если у Адриана случилась проблема и ему почему-то не удалось сесть на поезд, его уже нашли и помогли. Эти выводы никак не помогали ему успокоить бешеный пульс или унять воображение. У него было плохое предчувствие; когда это его брат пропадал без вести и не вляпывался в неприятности? Не было такого, пропел голосок на задворках его разума, и он снова вздохнул.
Внезапно дверь купе распахнул слегка взъерошенный Невилл Лонгботтом. Его волосы были растрепаны, школьная форма криво застегнута, а сам он вспотел и тяжело дышал, как будто только что пробежал всю дорогу от Лондона до двери купе. Его взгляд упал на Гарри, и он опустил голову с таким видом, который зеленоглазый мальчик интерпретировать как стыд.
– Заходи, Невилл! – вместо приветствия сказал Гарри. – Ты в порядке?
Мальчик кивнул и вошел в купе, закрывая за собой раздвижные двери. Он молча сел напротив Гарри и, казалось, размышлял над своей следующей фразой – в смысле, кивком – но решился и вместо этого отрицательно покачал головой.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил Гарри.
– Малфой, – коротко ответил кареглазый мальчик, а потом стыдливо потупился.
– Ну конечно, – пробормотал Гарри, опуская книгу, все равно он ее не читал, и переключая все свое внимание на Невилла. – Что он сделал на этот раз?
– Он... эх... – Невилл разок сглотнул и поднял голову, чтобы посмотреть Гарри в глаза. – Он вошел в мое купе и для начала стал высмеивать меня за мою жабу, – сказал мальчик, указывая на выпуклый карман его мантии, где сейчас пряталась его жаба Тревор. – Потом он начал спрашивать, взял ли я снова с собой напоминалку, а затем Панси, она тоже там была, начал вслух удивляться, как такой трус, как я, попал на Гриффиндор.
Он покраснел и прикусил нижнюю губу, то ли чтобы не расплакаться, то ли от смущения, что слишком много сказал. Гарри знал, что это одна из вечных проблем Невилла: он не считал себя достаточно храбрым для Гриффиндора. Лично Гарри думал, что он упрям ​​в своем неверии, а упрямство само по себе было достаточно характерным недостатком Гриффиндора.
– Он просто хулиган. Как и все его друзья, – серьезно сообщил зеленоглазый волшебник. – Не обращай на него внимания, Нев.
– Но он прав, – упорствовал Невилл, все еще глядя в пол. – Всем известно, что я чуть ли ни сквиб.
Гарри фыркнул, чем привлек внимание другого мальчика.
– Ты не сквиб, Невилл, – заверил Гарри. – Для начала, в сквибах нет ничего плохого. Но кроме того, ты не раз доказывал, что можешь творить заклинания, – напомнил ему зеленоглазый волшебник.
Невилл мягко улыбнулся и вытащил палочку, задумчиво глядя на нее. Она казалась поношенной, понял Гарри, словно ею пользовались много лет, а не всего один. Словно она многое пережила, подумалось ему, ведь его собственная палочка все еще была в отличном состоянии; «твой вернейший союзник», как назвал ее Мерлин, и Гарри принял эти слова близко к сердцу.
– Я просто хочу быть достойным моих родителей, – признался Невилл. Гарри несколько раз быстро перевел взгляд с палочки на Невилла, прежде чем связал все воедино.
– Нев, а это... это не одна из палочек твоих родителей?
Если так, то все становится на свои места, понял мальчик; это определенно объясняет и состояние палочки – словно она видела много сражений, – и неспособность Невилла нормально колдовать.
– Она принадлежала моему отцу, – признался мальчик, повесив голову. – Бабушка говорит, что я должен стараться, чтобы он гордился. Она сказала, что в один прекрасный день я буду достоин его палочки, а я не знаю, случится ли так когда-нибудь.
Гарри слушал его монолог, широко раскрыв глаза.
– Знаешь, я не хочу никого обидеть, но, Нев, ты не можешь колдовать с чужой палочкой. Ну, ты можешь, – поправился Гарри, видя, как удивленно распахнулись глаза Невилла, – но результат будет так себе. Эта палочка, – сказал он, указывая на палочку в руках Невилла, – не признавала тебя своим хозяином. Она тебя не выбирала, и ты не получил ее в поединке. Она борется с твоей магией каждый раз, когда ты бросаешь заклинание, – объяснил Гарри.
– Ты так думаешь? – спросил мальчик, критически разглядывая палочку. Его глаза засветились робкой надеждой, всего чуть-чуть, но это полностью изменило его лицо. – Но... Моя бабушка говорит, что...
– Она хочет чего-то, что напоминало бы о твоем отце. Но ты не обязан, – дружелюбно предположил Гарри. – Я думаю, что собственная палочка может сотворить чудеса с твоей магией.
– Правда? – спросил Невилл, улыбаясь с надеждой.
– Конечно! – заверил его Гарри. Другой мальчик улыбнулся немного шире, но потом в мгновение ока потерял всю свою свежеобретенную радость.
– Но как я смогу сказать об этом моей бабушке? – испуганно спросил он. – Я спрашивал ее в прошлом году, можно ли мне получить мою собственную палочку, и она посмотрела на меня так, как будто я ее оскорбил.
– Но ведь она должна понимать... – начал было Гарри, но несчастное выражение лица Невилла уверяло в обратном. – Знаешь что? – спросил он, ухмыляясь. – Дай-ка мне немного об этом поразмыслить. – Он слышал рассказы о бабушке Невилла. Августа Лонгботтом славилась своей строгостью и, похоже, именно от нее Невилл унаследовал свое упрямство. – Я что-нибудь придумаю, – пообещал Гарри, Невилл снова чуть шире улыбнулся. Следующие несколько часов они болтали обо всем подряд, купили что-то съедобное с тележки и развлекались с Всевкусным Драже Берти Боттс.
Гарри понять не мог, почему он так мало общался с Невиллом в прошлом году; с ним было по-настоящему интересно, и он, к тому же, хорошо разбирался в Гербологии – ему самому нравился этот предмет – что делало разговор еще лучше. Он решил немедленно исправить прошлогоднее упущение; ему понравилось болтать со сверстником. Только когда Невилл ушел за своим сундуком, обещая встретиться с Гарри в карете, Гарри понял, что произошло: он забыл про Адриана! Как он мог забыть про Адриана? Конечно, тот наверняка был на вокзале с Роном и их родителями, но все же. Как он мог забыть о своем брате? В конце концов, он за него отвечал!
Приближалась ночь, и Гарри дрожащими руками переоделся в мантию, все время себя кляня; что-то точно случилось. Точно случилось! Он сошел с поезда, вместе со всеми студентами направляясь туда, где, как он думал, будут знаменитые хогвартские безлошадные кареты – туда не шли только первокурсники, которые поплывут на лодках – даже не вспомнив, что на самом деле их тянули тестралы; волос одного из них был частью ядра его палочки, и не видели их только те, кто не видел смерти. Ему следовало ожидать того зрелища, которое предстало его глазам, но беспокоясь о своем брате, он об этом даже не задумался.
Все мысли об Адриане снова мгновенно вылетели из головы, едва его глаза встретились с парой мертвенно белых. Тестралы выглядели как скелеты с густыми черными гривами и хвостами, молочно-белыми глазами и двумя рогами, растущими по бокам головы. И он мог их видеть. Его мысли вернулись к образам пылающего огня и человеческим крикам, но тут чужой голос вырвал его забытья.
– Нервирует, верно? – спросил Джордж Уизли. – Я про кареты, которые движутся сами по себе, – уточнил он.
– Не стоит так волноваться! – добавил Фред, заталкивая не особо на это согласного Гарри внутрь. – Ты к ним привыкнешь.
Гарри тупо кивнул, с переменным успехом пытаясь выбросить из головы образ умирающего Квиррелла. Он махнул Невиллу присоединяться к ним в карете, и едва ли прислушивался к разговору, пока тестралы тащили кареты к замку. Только когда они расселись за столом Гриффиндора и Перси вслух удивился, где его брат, ему удалось справиться со своим мрачным настроем.
– Я нигде не вижу Адриана, – сообщил Симус, светло-русый мальчик с гарриного курса.
– Я не нашел его в поезде, – добавил Гарри, отчего по столу пронеслись шепотки. Началась Церемония Распределения – сияющая Джинни присоединилась к ним на Гриффиндоре, – и разговоры на некоторое время стихли, пока не появился Филч, следом за ним появилась его кошка миссис Норрис. Он что-то прошептал Северусу, который, как видно, был настолько потрясен, что позволил этому на мгновение отразиться на его лице, прежде чем поднялся со стула и быстро отправился вон, а Филч поспешил за ним. Ох, точно что-то случилось, подумал Гарри.
Он поел так быстро, как только мог, а потом спросил у Перси пароль на входе, громогласно заявив, что хочет пораньше уйти, чтобы написать письмо родителям, спросить, все ли с Адрианом в порядке. Перси согласился, едва в состоянии скрыть свое беспокойство за собственного брата, и Гарри умчался в направлении гриффиндорской гостиной раньше, чем подали десерт, но едва скрылся с глаз, как резко свернул в сторону подземелий. Филч, не сумев угнаться за Северусом, вернулся в Большой Зал, проинформировав об инциденте Минерву МакГонагалл. Бледное лицо профессора Трансфигурации и ее поджатые губы только подстегнули Гарри.
Примчавшись к кабинету Северуса, он постучался в дверь. Внутри никого не оказалось, так что мальчик начал нервно расхаживать туда-сюда по коридору. К счастью, из-за угла появился Северус, его мантия развевалась за ним, его лицо представляло собой сердитую маску. Приблизившись, он заметил Гарри и открыл дверь, пропуская мальчика внутрь.
– Что натворил мой брат? – смиренно спросил Гарри.
– Они с Рональдом Уизли разбили летающий автомобиль о Дракучую Иву.
Гарри закашлялся, подавившись воздухом, пытаясь осмыслить услышанное. Адриан... летающий автомобиль... разбили... Дракучая Ива? Наверное, он чего-то не так понял.
– Где, во имя Мерлина, они нашли летающий автомобиль? – мальчик покосился на пустой портрет самого знаменитого волшебника всех времен, надеясь, что тот покажется и ответит ему.
– У меня такое чувство, что он принадлежал – в прошедшем времени – Артуру, но я не поручусь. Уверен, что на станцию он не прилетел​​! – сообщил Северус, сев за стол и спрятав лицо в ладонях.
– И они действительно разбились о Дракучую Иву? – прохрипел Гарри, абсолютно уверенный, что не желает знать ответ.
– Тоже ведь выбрали, где в Хогвартсе приземлиться, другого места не нашли! – воскликнул мастер зелий. – Они не пострадали, чудом, могу добавить. Только встряхнуло немного. Минерва, наверное, им головы откручивает, пока мы тут разговариваем.
Гарри кивнул.
– Но почему они были в летающем автомобиле?
– Похоже на то, что они опоздали на поезд.
– Так вместо того, чтобы дождаться родителей, они подумали: эй, почему бы нам не полететь в Хогвартс? Представляешь, как будет здорово! – непонимающе воскликнул зеленоглазый волшебник.
– Похоже на то, – повторил Северус. Они немного помолчали, потерявшись в своих мыслях.
– Есть идеи, почему они опоздали на поезд? – спросил Гарри. – Фред и Джордж сказали мне, что они шли прямо за ними, когда проходили на платформу.
Мастер зелий отрицательно покачал головой.
– Минерва появилась прежде, чем я достаточно отошел от шока, что они вообще выжили, чтобы спросить у них.
– Я постараюсь все узнать сегодня вечером, – предложил Гарри.
– Ты поел? – спросил Северус, понимая, что для того, чтобы прийти к его кабинету раньше него самого, Гарри, скорее всего, пропустил ужин.
– Не думаю, что мой желудок сможет сейчас что-нибудь принять... – Гарри затих; он все знал о Дракучей Иве от Сохатого, Бродяги и Лунатика. Одна мысль о том, что его брата к ней подходил, не то что врезался в нее на летающем автомобиле, заставила его вздрогнуть.
– Вот, – сказал Северус, взмахом палочки сделав на кухне тот самый удивительный горячий шоколад. Гарри взял его с благодарностью. Возможно, немного теплого шоколада приведет его в порядок. Он сделал несколько глотков и покрутил чашку в руках.
– Я видел сегодня тестралов, – пробормотал он, похожие на призраков лошади снова объявились в его мыслях, когда он перестал так сильно волноваться за безопасность своего брата.
– Да, ты ведь можешь, – коротко кивнул Северус. – Только помни, как бы тестралы ни выглядели, они не злые существа, к тому же волос одного из них...
– В моей палочке, я знаю, – отозвался Гарри. – Просто они напомнили мне... ну, причину, почему я вижу их.
Северус серьезно посмотрел на мальчика.
– Гарри, мы же говорили об этом; ты не можешь позволить этому отравить тебе жизнь.
Гарри кивнул.
– Я знаю, и я не позволю. Я не позволю! – повторил он, поймав вопросительный взгляд Северуса. – Они просто доказывают, как трудно все это забыть.
Одетый в черное профессор вздохнул.
– Буду честен, Гарри: ты никогда не сможешь окончательно об этом забыть. Ты будешь помнить, но время пройдет, и с каждым разом будет становиться все легче.
Гарри кивнул.
– Могу я одолжить пергамент и перо? – спросил он, немного сбив мастера зелий с толку.
– Зачем?
– Я пораньше ушел с пира под предлогом отправить письмо моим родителям; лучше бы его написать, просто на всякий случай.
Северус кивнул и с улыбкой передал Гарри просимое. Гарри поспешно набросал несколько строк и пожелал Северусу спокойной ночи, зная, что ему уже пора возвращаться.
– И помни, что я тебе сказал, Гарри.
Мальчик кивнул и побежал к Гриффиндорской Башне, успев туда всего несколькими секундами раньше остальных гриффиндорцев; ему пришлось бежать к лестнице в спальню мальчиков, чтобы успеть привязать письмо к лапе Хедвиг и, отправив ее, спуститься по лестнице, встречая своих соседей по факультету. Через несколько минут, когда его брат вернулся и заверил, что не лишился никаких жизненно важных частей, Гарри почувствовал, что его накрыло накопившейся за день усталостью. Он отправился в кровать, кратко пожелав всем спокойной ночи и получив от брата обещание рассказать обо всем утром; вскоре Адриан и Рон последовали его примеру.
Кареглазый близнец Поттер честно сдержал свое обещание и рассказал Гарри, как они обнаружили, что проход на платформу заблокирован, и как они решили взять машину, которую, как оказалось, действительно сделал мистер Уизли. Когда Гарри спросил их, почему они не стали ждать своих родителей, оба мальчика обменялись растерянными взглядами. Гарри только удивленно покачал головой. Лишь спросив своего брата, в курсе ли он, почему перед ними с Роном барьер закрылся, хотя все остальные уже прошли, он понял, что его брат от него что-то скрывает. Вроде как незаметные переглядывания с Роном говорили красноречивее всяких слов, и Гарри внезапно понял, что от него вновь скрыли что-то весьма важное из жизни брата.
Уроки в тот день начались как всегда. Ну, утром были еще два вопиллера, адресованные Рону и Адриану, и Гарри в очередной раз поразился, насколько громко его мать могла кричать; пусть даже голос усилен магией, подумал Гарри, это все равно существенное достижение.
Путь до Гербологии тоже получился довольно интересным. Первокурснику по имени Колин Криви удалось сфотографировать Адриана, попутно спросив у него автограф. Адриан, со своей стороны, остолбенело застыл, и в результате его просто отбуксировали к теплицам, где они – к сожалению – столкнулись с Локхартом; одетый сегодня полностью в бирюзовое, он быстро вышагивал рядом с несшей бинты и очень сердитой профессором Спраут – Гарри углядел печально известную Дракучую Иву, ветви которой покоились в лубках – в направлении столпившихся второкурсников. Большая часть студентов получила команду отправляться в третью теплицу, а вот Адриана задержал блондинистый профессор. Заметив почти испуганное выражение лица брата, Гарри решил сжалиться над ним и не бросать в одиночестве. По поводу чего подошел к профессору Спраут.
– Профессор? – робко спросил он.
– Да, мистер Поттер, – видимо, она все еще была достаточно зла на Локхарта, и не собиралась упрощать Гарри задачу.
– Я просто хотел спросить... Можно мне подождать Адриана? – учитель Гербологии такого вопроса явно не ожидала. – Понимаете, профессор, мы впервые встретили Локхарта несколько недель назад во Флориш и Блоттс, и там случился, ну, инцидент с участием репортера из Ежедневного Пророка, и... – Гарри знал, что профессор Спраут слышала об этом инциденте, все же сделанная в тот день фотография попала на первую страницу газеты. – Я что хочу сказать – Адриану с тех пор неуютно рядом с профессором Локхартом, и, при всем уважении, профессор иногда слишком увлекается...
– Хорошо, мистер Поттер, – решила пухленькая профессор, ее веселый характер, который немного увял от попыток Локхарта покритиковать ее работу, вернулся. – Вы можете остаться. И три балла Гриффиндору за поддержку своих сокурсников.
Она отвернулась к остальному классу, а Гарри, мягко улыбаясь, вышел из теплицы. Получилось даже лучше, чем хотелось. С другой стороны, профессор Спраут не зря возглавляла факультет Хаффлпафф; верность была ее сутью. Он услышал голоса, доносившиеся из-за угла.
– Адриан, Адриан, Адриан... – театрально воскликнул Локхарт. – Когда я услышал, ну, конечно же, это моя вина! Мне захотелось пнуть самого себя! – Чего? Охваченный любопытством, Гарри застыл как вкопанный. Он что-то пропустил? Адриан, похоже, был точно так же растерян, потому что сам все еще ничего не сказал. – Не знаю, когда еще я пребывал в подобном шоке. Прилететь в Хогвартс на машине! Ну конечно же я сразу понял, почему ты это сделал. Издалека видно. Адриан, Адриан, Адриан.
– Чего? – неслышно, одними губами произнес Гарри.
– Дал тебе почувствовал вкус известности, не так ли? Заразил тебя этим. Ты, на первой странице газеты, со мной, и ты не мог дождаться повторения.
Гарри бы рассмеялся, если бы ему не сносило крышку; такой прекрасный материал для шантажа, такое просто нельзя упустить.
– Ох, нет, профессор, слушайте... – произнес Адриан, его голос был удивленным настолько, насколько Гарри себя чувствовал.
– Адриан, Адриан, Адриан, – игнорируя его, продолжал Локхарт. Гарри, чуть выглянув из-за угла, увидел, как светловолосый профессор положил руку на плечо брата. – Я понимаю. Естественно желать немного больше, лишь раз вкусив – и я виню себя за то, что дал возможность этой славе ударить тебе в голову... – Гарри тихо фыркнул. Как будто Адриан даст за славу хоть ломаный кнат... – Но вот что, молодой человек, ты не можешь летать на машинах, только чтобы тебя заметили. Просто успокойся, ладно? У тебя будет еще много возможностей, когда ты станешь старше. Да, да, я знаю, о чем ты думаешь: «Хорошо ему говорить, он уже всемирно известный волшебник!» Но когда мне было двенадцать, я был таким же, как все, никем, точно как ты сейчас. На самом деле, я бы сказал, я был даже менее известен, чем ты! Я имею в виду, что несколько человек все же слышали о тебе, не так ли? Вся эта история с Тем-Кто-Не-Должен-Быть-Назван! – Гарри пришлось слегка прикусить щеку, чтобы не расхохотаться. – Я знаю, я знаю – это не так хорошо, как пять раз подряд получить в Ведьмополитене приз за Самую-Очаровательную-Улыбка, как я, – но это только начало, Адриан, это только начало.
– Так, минутку, профессор... – Адриан все сильнее краснел и уже собирался продемонстрировать знаменитый темперамент, который они оба унаследовали от своей матери. А так как, в случае Адриана, упомянутый темперамент шел в паре с воспитанием Джеймса, Гарри посчитал за лучшее вмешаться до того, как его брат получит отработку в первый же день.
– Здравствуйте, профессор! – громко воскликнул Гарри, подходя к паре и словно не замечая сердитого лица своего брата. Гилдерой был не столь равнодушен.
– Юный Гарри Поттер, если я не ошибаюсь! – воскликнул Локхарт. – Кажется, я слышал, что ты первый на своем курсе, правильно? И ты к тому же брат Адриана?
Нет, я его двоюродная бабушка, с сарказмом подумал Гарри, но пусть его.
– Да, так и есть, – он повернулся к брату. – Профессор Спраут послала меня за тобой, Адриан; у нас урок начинается, – он улыбнулся своему брату и снова обернулся к Локхарту, на полную врубая свою внутреннюю Гермиону. – И я ужасно хотел у Вас спросить, профессор, когда вы выслеживали тех вампиров из Вашей книги, Вояж с Вампирами, Вы использовали традиционное следящее заклинание? Потому что, насколько я понял, там нужно было использовать совершенно особенный вариант!
Сияющая улыбка Локхарта от вопроса Гарри немного померкла.
– Ах, да, как бы я ни хотел поделиться своими знаниями, но, боюсь, я слишком надолго отвлек твоего брата от урока. Пора идти! – бодро подмигнув, он развернулся и ушел. Гарри тоже подмигнул своему брату.
– Я решил, что тебя нужно спасать, – сообщил он, заставив Адриана рассмеяться.
– Ты самый лучший брат! – воскликнул кареглазый близнец, забросив руку на плечи Гарри. – Это гребаный мерзавец! – никак не успокаивался он, бросая убийственные взгляды в том направлении, где исчез Локхарт. – Если он и дальше так будет, клянусь, он об этом пожалеет!
– Знаешь что, Адриан? – вслух задумался Гарри, которого посетила интересная идея.
– Что? – остановился Адриан, как раз собиравшийся войти в теплицу.
– А ведь хорошо бы Локхарт смотрятся с зелеными волосами? – спросил Гарри и вошел в теплицу, оставив своего ошеломленного брата, который догнал его только через несколько секунд. Как только Гарри ответил на заданный профессором Спраут вопрос о мандрагорах, Адриан передал ему бумажку с единственным написанным на ней словом. На пергаменте было написано: «Великолепно». Гарри ухмыльнулся своему брату, который тихо рассказывал Рону о произошедшем. Стоило продумать план...
Они познакомились с мальчиком по имени Джастин Финч-Флетчли, второкурсником с Хаффлпаффа, он сидел за следующим столом после Гарри с братом, Роном и Гермионой. Он пожал всем руки, сделав им комплименты, ну, о них в целом, как понял Гарри.
Оставшийся день, как и ожидалось, прошел совершенно спокойно. И что еще прошло в полном соответствии с гарриными ожиданиями, так это урок ЗоТИ. Локхарт начал урок одним-единственным словом: «Я», – указывая на свою фотографию на обложке одной из его книг, и разразился какой-то глупой шуткой по поводу своей улыбки. Зеленоглазому мальчику не нужно было дополнительных подтверждений, что весь курс будет абсолютно бесполезным. И пускай необходимости в подтверждении не было, розданный Локхартом тест послужил именно им; спустя пятьдесят четыре вопроса о нем самом – правильно на все ответила только Гермиона – профессор Защиты представил по большей части веселящемуся классу существ, которых они будут сегодня изучать.
– Да, – объявил Локхарт, широким взмахом сдергивая ткань, до того скрывавшую стоявшую на его столе большую клетку, – только что пойманные корнуольские пикси.
Окружающие заухмылялись, Гарри и сам немного улыбнулся. Пускай корнуольские пикси были неприятные, но пока они заперты... Гарри побледнел, когда Локхарт придвинулся к клетке.
– Ну, они ведь не… они не очень… опасные, правда? – улыбаясь, спросил Симус, который сидел прямо перед клеткой.
– Не будьте так уверены! – светловолосый профессор раздосадовано погрозил Симусу пальцем. – Эти маленькие паршивцы могут быть дьявольски хитрыми! – Гарри внимательно наблюдал за Локхартом; он был слишком близко к электрично раскрашенным, пронзительноголосым феям, которые сейчас гремели прутьями своей клетки, строя ученикам смешные рожицы. – Вот так, – заявил Локхарт, взявшись за замок клетки. Гарри ахнул... только не это. – Давайте посмотрим, как вы с ними справитесь! – и он открыл клетку.
– Он это сделал, – прошептал Гарри и вытащил палочку, поднимаясь со своего места рядом с братом, который последовал его примеру. Рон и Гермиона позади них сделали то же самое и приготовились встретиться с развернувшейся вокруг них свистопляской. Некоторые пикси полетели прямо в окно, на пол посыпались осколки стекла. Другие в это время начали громить класс, а двое схватили Невилла за уши и оставили его качаться на люстре. Студенты попрятались под партами, а Локхарт призывал их бороться с пикси. Его собственная попытка – довольно глупое движение палочкой и заклинание, которое звучало как-то вроде Пескипикси Пестерноми*, Гарри такого никогда раньше не слышал – закончилась полным провалом, а его палочка последовала за книгами и пергаментами в окно; Невилл едва не приземлился ему на голову, когда люстра не выдержала такого веса. Хватит – значит хватит.
– Дезимотус**!
Это заклинание он нашел в библиотеке Северуса во время прошлых весенних*** каникул, ища заклинания, которые можно использовать в разработке метлы. Небольшой шар, прозрачный и словно сделанный из воздуха самого помещения, сорвался с его палочки и ударил в одного из пикси. При контакте, шар единой волной растёкся по классу, и пикси замерли в воздухе, застыв на месте. Гарри указал на клетку, посылая туда пикси, подошел к ней сам и запер дверцу, как только все оказались внутри. Он повернулся и прищурившись посмотрел на Локхарта; названный профессор ошеломленно уставился из-под стола, под которым прятался, широко распахнутыми глазами. Он открыл рот, чтобы что-то сказать или просто от бессилия, но его спас колокол.
– Очень хорошо, мистер Поттер; пятнадцать баллов Гриффиндору!
И он как мог быстро, едва не срываясь на бег, удалился в коридор, оставив позади ошеломленных студентов. Гарри вздохнул, убрал свою палочку в карман и пошел к Невиллу, чтобы помочь ему подняться на ноги.
– Спасибо, Гарри, – пробормотал мальчик, поправляя одежду.
– Не стоит. Ты в порядке, Нев?
– Ага, – отозвался Невилл, а затем пробормотал себе под нос: – Ну почему всегда обязательно я?
– Это. Было. Круто! – воскликнул Рон, хлопнув Гарри по плечу. Гарри ухмыльнулся.
– Серьезно, Гарри, это было замечательно! – добавил Адриан, глядя на все еще замороженных пикси в клетке. Еще несколько студентов поздравили его, пока они пытались спасти свои книги прежде, чем настанет пора следующего урока.
– Как после такого ему можно верить? – жаловался Рон, отыскав свой учебник по Трансфигурации на другом конце комнаты.
– Кому? – спросил Адриан.
– Локхарту.
– Он просто хотел дать нам немного попрактиковаться, – встала на его защиту Гермиона, палочкой очищая от лишних чернил свою домашнюю работу по Чарам.
– Попрактиковаться? – фыркнул Гарри. – Гермиона, он понятия не имел, что делать...
– Но он казался таким знающим, когда прятался под столом! – провозгласил Адриан, заставив Рона и Гарри рассмеяться.
– Ерунда! – запротестовала Гермиона. – Вы же читали его книги! Посмотрите на все эти удивительные вещи, которые он сделал...
– Он сказал, что сделал... – пробормотал Рон, и Гарри искренне кивнул.
– Гоблинское золото! – воскликнул зеленоглазый волшебник, подбирая разваливающийся учебник по Чарам и быстро накладывая на него заклинание Репаро****. – В прошлом году был Квиррелл, теперь это!
Он огляделся по сторонам, рассматривая бардак, которым обернулся класс Защиты от Темных Искусств: кое-где разбитые окна, железную люстру на полу, валяющиеся вокруг обломки столов и клочки бумаги, раньше бывшие книгами и эссе, которые теперь медленно собирали студенты. Хотя бы пикси пока были без сознания. Он повернулся к Невиллу, все еще пытавшемуся найти свою сумку.
– Дамблдор когда-нибудь слышал слово компетентность?

_______________________
* Peskipixi Pesternomi. Вероятнее всего, заклинание образовано от английских слов:
«pesky» – «раздражающий», «надоедливый»;
«pixie» – «пикси»;
«pester» – «надоедать», «докучать», «донимать»;
«no» – «не», отрицание;
«me» – «меня», «мне». (Гарри Поттер вики)

** Desimotus – понятия не имею. Подозреваю, что можно перевести как «против движения». В фильме Гермиона использовала замораживающий Иммобилус («неподвижный»).

*** Если кто вдруг не знает, в Хогвартсе есть рождественские (зимние), пасхальные (весенние) и летние каникулы. Учатся юные волшебники и ведьмы триместрами (тремя семестрами).

**** Reparo – уверена, все в курсе, но на всякий случай: заклинание починки (от англ. «repair» – чинить, ремонтировать).

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 26 - Family Bonds - 24 глава
Часть 27 - Family Bonds - 25 глава
Часть 28 - Family Bonds - 26 глава
Часть 29 - Family Bonds - 27 глава
Часть 30 - Family Bonds - 28 глава
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

О лицах новых и не очень

С момента создания и последующего уничтожения Философского Камня прошло три недели, жизнь потихоньку вошла в свою колею. Гарри продолжил учиться, а Северус продолжил свои исследования. Июль почти закончился, когда до двух волшебников внезапно дошло, что на двенадцатый день рождения Гарри исполнится десять лет с момента их первой встречи.
– Ого, – красноречиво выразился Гарри, когда Северус наполнил их бокалы сливочным пивом. – Десять лет?
– Я знаю, – с улыбкой согласился Северус. – Порой я не могу поверить, что тот малыш, которого я помню, превратился в тебя. Ты вырос, Гарри, – Мастер зелий специально использовал короткие фразы, опасаясь, что его голос дрогнет.
– Я думаю, этому суждено было случиться, – пожал плечами Гарри. – Но десять лет?
Для того, кому двенадцать, подумал Северус, десять лет значит гораздо больше, чем для кого-то столь старого, как Ник... кого-то постарше. Думать об алхимике все еще было больно. Не то чтобы он ожидал, что такого не будет, но все равно, он должен уметь справляться со своими чувствами; он гордился своим самообладанием. Но рана от потери Фламелей была все еще свежа, и боль была такой же, как когда умерли его родители. Может быть, даже немного больше.
– Ты еще молод; когда ты станешь старше, десять лет будут для тебя значить гораздо меньше.
– Сказал старик, – отозвался Гарри, закатив глаза. – Ведь и правда, тридцать два – это уже такая старость! – сказал он с откровенным сарказмом, и Северус усмехнулся тому, насколько интонации мальчика похожи на его собственные.
– Хорошо, возможно, ты прав, – признал Северус.
– Ты знаешь, что я прав, – невозмутимо сообщил Гарри. – Эй, Сев? – продолжил мальчик после короткой паузы. – Как ты думаешь, какими мы будем еще через десять лет?
– Кто знает? – задумался Северус. – Надеюсь, тогда мы будем пить что-нибудь покрепче, ты же будешь совершеннолетним, – слегка подшутил он.
– Может быть, к тому времени у тебя уже будет устроенная личная жизнь! – ухмыльнулся Гарри, и Северус фыркнул. – Даже жена!
– Ты пытаешься изобразить из себя сваху, Гарри?
– Нет. Тогда бы я уже нашел тебе пару, а я этого пока не сделал. Пока.
– Ах ты... – притворно рассердился на него мастер зелий и запустил в него подушкой.
– Склонности к насилию? – задорно спросил Гарри, вызывая на лице Северуса довольную улыбку; Гарри, которого он знал, медленно возвращался.
– В любом случае, – решил Северус, поднимая бокал, – за следующие десять лет: пусть они будут такими же сумасшедшими, как десять прошедших. Иначе мы заскучаем.
– Давай только все же без смертей, – предложил Гарри, прежде чем выпить.
– Давай, – согласился Северус, присоединяясь к неосуществимому пожеланию, прежде чем выпить свой напиток.
Говоря о том, что б «не скучно» и так далее, зеленоглазый волшебник уже начал, как он сам это называл, экспериментировать в свободное время со старыми метлами; и под экспериментами он имел в виду разобрать их на части и собрать снова. Только неделю назад он начал пытаться создать свою собственную метлу; ничего особо сложного, конечно. Он просто хотел узнать, что нужно, чтобы заставить метлу летать.
Гарри решил попробовать свои силы в создании метел через несколько дней после своего двенадцатого дня рождения, а если точнее, после того как его семья приехала и снова уехала; похоже, составленная для Адриана программа того скорее раздражала. По-видимому, тот факт, что заклинание Гарри отнесли на счет скрытой магии Адриана, вызвал волну магических испытаний, призванных выяснить, проявится ли эта экстраординарная сила снова, когда это будет необходимо старшему близнецу Поттеру. Похоже, пока ничего не получалось, но, кажется, это их не остановило.
Зеленоглазый мальчик усмехнулся, вспомнив выражение лица брата в тот день, когда он должен был снова начать тренировки; они просто спасут Адриана, понял он. И в то время как его брат ездил Мерлин знает где, Гарри продвигался в своих личных исследованиях. Пускай он все еще был не в состоянии войти в свою алхимическую лабораторию – он тщательно избегал этого помещения после завершения ритуала философского камня, – были и другие вещи, которые могли занять его внимание и отвлечь его от болезненных подробностей жизни.
И вот теперь Гарри теплым утром восьмого августа сидел на заднем крыльце замка, читая книгу, которую Северус подарил ему на прошлое Рождество. В Хогвартсе у него было не так много времени на ее перевод, но теперь он потерялся на страницах книги. Там было не так много, отрывочные расплывчатые кусочки информации, может быть, он что-то неправильно переводил. Нужно бы спросить Северуса. К слову о Северусе, подумал Гарри, поднимая взгляд от книги к лесу, он вообще где?
Гарри проговорился, что, судя по нескольким сделанным им в течение недели тестам, когда он заставлял куски дерева левитировать по желанию, любые его попытки создать метлу будут гораздо продуктивнее, если провести испытания на разных породах дерева. Северус, заявив, что хочет помочь, пару часов назад ушел в лес. Ну и куда он запропал? Гарри вернулся к своей книге, но не смог полностью на ней сосредоточиться; в последнее время в его жизни было слишком много неприятностей, чтобы легкомысленно отнестись к такой задержке.
– Вот ты где! – воскликнул Северус откуда-то из-за спины Гарри, так его напугав, что он уронил свою книгу. Мальчик быстро обернулся; похоже, Северус, как и обещал, принес палки. При взгляде на него Гарри засмеялся.
– Северус, ты ведь помнишь, что ты волшебник, верно? – спросил он, пытаясь отдышаться.
– Да, – отозвался Северус, в замешательстве подняв бровь.
– И что ты мог бы использовать свою палочку, чтобы нарубить веток? – уточнил он, разглядывая топор в правой руке мастера зелий. Северус улыбнулся.
– Я решил использовать традиционный подход, – сообщил он, посмеиваясь. – Плюс, мне захотелось пропотеть.
– Да, похоже на то, – делано-серьезно согласился Гарри.
– Ну и ладно; если что, я всегда могу забрать ветки, которые тебе принес, и...
– Хорошо! Я прекратил, честно! – сообщил Гарри и, вытащив палочку, левитацией поднял ветки с пола. Последнее время он практиковался в невербальных заклинаниях, и с простыми добился определенного успеха; он еще попробовал Ступефай, но все-таки решил немного повторить теорию невербальных заклинаний, прежде чем пробовать снова; Северус клялся, что большой гобелен в главном холле еще никогда так не выглядел. Гарри до того момента представить себе не мог, как заморозить гобелен; он вообще не собирался этого делать! Отбросив в сторону все мысли о накладывании заклинаний, он посмотрел на восемь разных палок, парящих перед ним, все идеального размера и очищенные от листьев и мелких веточек, которые когда-то от них отходили.
– Три самые толстые – это дуб, три светлые – ива, а два другие ясень, – сообщил Северус.
– Все замечательно, Сев. Спасибо.
– Не стоит благодарности; я просто хочу первым увидеть, когда ты превратишь одну из них в рабочую метлу! – усмехнулся мастер зелий; в конце концов, все получится; если уж Гарри смог сделать Философский Камень, то метла для него будет проще простого.
– Если ты не возражаешь побыть лабораторной крысой, я бы хотел, чтобы ты тоже их тестировал, – счастливо поделился Гарри.
– О, я не против! – с этой широкой улыбкой и блеском в глазах Северус выглядел как пятилетний.
– Если не станешь потом подавать в суд, то можешь использовать все что хочешь, что бы я там ни сделал, – улыбнулся Гарри.
Дальше процесс пошел не особо быстро; он решил начать с ивы, и сперва требовалось придать ветке правильную форму. Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал ему, что он будет использовать нумерологию для чего-то, связанного с Квиддичем, он бы в мгновение ока отправил его в Св. Мунго. А теперь он вот, тщательно работает над графиками, выясняя наилучшую форму для метлы. Он даже попробовал несколько конструкций, каким он хотел видеть результат, но ни одной из них не удовлетворился.
Недели шли – с перерывом на неожиданную поездку на пять дней в Тунис, подарок Северуса – и не успел Гарри оглянуться, как пришла последняя неделя августа. Вечером накануне запланированного семейного похода в Косой Переулок Гарри находился в своей комнате в Поттер Мэноре, просматривая один из своих проектов. Выглядит многообещающе, подумал он, свернул пергамент и решил перед ужином немного почитать продвинутую Трансфигурацию; он изучал постоянное превращение неодушевленных предметов, что, как правило, проходят на седьмом курсе Хогвартса. Естественно, он увлекся.
В результате он читал до полуночи, ему только и осталось, что почистить зубы перед сном. Ему показалось, что он слышал какой-то стук в соседней комнате – которая принадлежала его брату – но крепко уснул, не успев над этим задуматься.
Следующий день начался довольно весело, поскольку все в дом, похоже, находились на разных стадиях сна, когда Лили сочла нужным разбудить их в семь утра. Адриан под мантией все еще носил пижамные штаны и выглядел чем-то слегка озабоченным, Джеймс сетовал на несправедливость всего происходящего и что жестоко будить так рано, а Сириус выглядел откровенно несогласным, притащив с собой на кухню свою подушку; теперь он спал, устроив голову на кухонном столе.
– Он может уснуть где угодно, верно? – спросил Ремус, с улыбкой глядя на своего друга-до-гроба.
– Везучий ублюдок... – пробормотал Джеймс, на что его сыновья захихикали, а Лили отвесила ему подзатыльник.
– Джеймс, следи за своим языком! – потребовала она, отчего ее муж закатил глаза. – Я вышла замуж за пятилетнего.
– Похоже на то, – весело сообщил Гарри своей каше. Он был единственным, кто, кажется, был бодр в столь ранний час.
– Ты слишком веселый этим утром, – раздраженно сказал Адриан. – Это противоестественно.
– Да нет, меня все очень даже устраивает, – отшутился Гарри, рассмешив весь стол, а Сириус что-то непонятно пробормотал во сне. Ремус направился к дремавшему анимагу-собаке и вытащил у него из-под головы подушку, из-за чего тот резко проснулся.
– Я встал! Я встал! – панически вскрикнул тот, прежде чем по взрыву смеха и подушке в руках Ремуса, не собиравшегося ее отдавать, понял, что случилось. – Лунатик! – заскулил Сириус. – Я не могу поверить, что ты это сделал!
– А я не могу поверить, что ты заснул на кухонном столе, но ты же это сделал, – невозмутимо ответил оборотень, и Сириус надулся.
Веселое настроение продержалось до самой отправки в Косой Переулок, и оставалось и дальше, когда они встретились с Уизли. Адриан побежал к Рону, сразу начав что-то ему шептать, на что Гарри покачал головой; у него появилось предчувствие, что он вскоре еще услышит об этом. Он повернулся к остальным членам группы; его мать подошла к Молли и они тоже зашептались, а остальные женщины группы весело смотрели на них. Джинни первый раз отправляется в Хогвартс, осознал Гарри, оказавшись рядом с дочерью Уизли.
– Итак, как ты себя чувствуешь, впервые собираясь в Хогвартс? – спросил зеленоглазый мальчик, пока они шли к Гринготтсу.
– Думаю, я волнуюсь. Счастлива. Испугана, – сказала она с застенчивой улыбкой.
– Все правильно, – согласился Гарри, вспомнив, что в том году испытывал те же чувства. – Просто оставайся собой, и все будет прекрасно; Шляпа знает, что делает, к тому же, если тебе что-то понадобится, у тебя в школе есть четыре брата, к которым ты можешь обратиться, не говоря уже об Адриане и мне.
Джинни наградила его сияющей улыбкой.
Большой группой они шли по Переулку, дети вчитывались в свои школьные списки. Гарри вздохнул; этот тип Локхарт заполонил его письмо. Он подумал о фотографии блондинистого волшебника с неестественно белыми зубами, улыбавшегося с первой страницы Ведьмополитена, и снова вздохнул. Он пытался читать некоторые из его книг, и даже если теория за всеми его приключениями казалась верной, было во всем этом что-то неправильное. Гарри списал это на пафос автора, счастливо отложил книгу и никогда больше не читал никаких других его работ.
Его мать и миссис Уизли – и, похоже, Гермиона, насколько он слышал от Адриана и жалующегося Рона – считали иначе. Миссис Уизли как правило хихикала, стоило упомянуть Гилдероя Локхарта, а его мать принималась мечтательно вздыхать. Гарри думал, что это выглядит забавно; его отец – нет. Джеймс все время старался полить блондинистого волшебника грязью, а Лили постоянно ярилась на него, когда он так делал.
После похода по магазинам за новыми ингредиентами и всем прочим, для чего не требовалось посещать книжный магазин, они подошли к Флориш и Блоттс. Очередь перед книжным магазином была, мягко говоря, невероятной, и состояла в основном из ведьм разного возраста. Гарри не потребовалось много времени, чтобы узнать причину. Этим утром Гилдерой Локхарт подписывал свою автобиографию Магический Я, и толпы стекались, чтобы на это посмотреть. Мальчик вздохнул и оглянулся на свою мать и миссис Уизли; обе рыжие поспешно поправляли свои волосы, и в голове зеленоглазого мальчика крупными буквами вспыхнуло слово «заговор».
– Ой, да ладно, Лилс! – пожаловался Джеймс, закатывая глаза. – Мы что, не можем вернуться завтра?
– Совершенно точно нет! – заявила его жена и направилась к очереди. Гермиона и ее родители были там же, осознал Гарри, когда густоволосая девочка помахала им из очереди, краснея щеками в нетерпении. Гарри услышал тихий смешок и повернулся на звук – единственный, который не был жалобой, стоном или тоненьким хихиканьем – и обнаружил, что Джинни недоверчиво смотрит на развернувшуюся перед ними сцену. Тут она заметила, что Гарри смотрит на нее, и густо покраснела, но Гарри ободряюще ей улыбнулся; приятно было видеть, что не все женское население страны сошло с ума.
– Идемте, дети! – воскликнула Молли. – Очередь достаточно длинная и без ваших отставаний!
– А нам это обязательно? – жалобно спросил Фред.
– Ой, дети, да ладно! Будет очень весело! – подтолкнул Сириус, успешно передразнивая брюнетку, которая уговаривала собственных детей в нескольких шагах от них, заставив всех засмеяться. Ожидание было бы терпимым, подумал Гарри, не реши Локхарт ухватить Адриана и насильно утянуть его фотографироваться для Ежедневного Пророка. Несчастный мальчик выглядел ошеломленным, извивался и делал все возможное, чтобы скрыться от фотографа и улыбающегося Локхарта. Джеймс хотел вмешаться, когда Локхарт бесплатно предложил Адриану всю коллекцию своих книг, но замер, когда волшебник-писатель объявил, что будет следующим учителем Защиты от Темных Искусств.
«А нельзя нам нормального профессора по этому предмету?» – взвыл Гарри, надежды действительно узнать что-нибудь интересное в этом году вылетели в окно; сначала его профессором по этому предмету был псих под управлением Волдеморта, а теперь это? Он собирался поделиться своими мыслями с Джинни, когда их внимание привлек новый скандал; прибыли Малфои, и они только что встретились с Уизли, а именно с патриархом Уизли. Гарри сглотнул, его рука рефлекторно сжалась на палочке, когда он пошел на шум; понятное дело, все это не предвещало ничего хорошо.
– Знаменитый Адриан Поттер, – усмехнулся Драко Адриану, который пошатывался под тяжестью своих свежеприобретенных книг; тот бесцеремонно сбросил их на руки Гарри, сказав ему сжечь их или сделать с ними еще что-нибудь, а Драко тем временем продолжил: – Не можешь даже в книжный зайти, не попав на первую страницу.
Гарри сложил коллекцию работ Локхарта в котел Джинни, пробормотав, что купит себе новые, и повернулся к Малфою, пока его брат на того не набросился.
– Что за тон, Малфой, – спокойно произнес зеленоглазый мальчик. – Твои слова сильно отдают ревностью.
Глаза Драко сузились, когда он посмотрел на младшего из близнецов Поттеров, а Адриан хихикнул.
– Что здесь происходит? Папа сказал, что видел Малф... – начал было Рон, подходя к близнецам Поттерам. – О, это ты, – заметил Рон, глядя на Малфоя, как на какую-то грязь. – Спорим, ты удивился, увидев Адриана, а? – ухмыляясь, спросил Рон, крепко держа стопку собственного набора от их нового профессора ЗоТИ. Гермиона рядом с ним недовольно выговорила рыжему за такую реакцию; Гарри на мгновение удивился, как он вообще что-то слышит в окружающем его всеобщем хаосе. Какофония вокруг была несколько громче обычного, но раньше он относил это на счет раздачи автографов; однако теперь...
– Не так удивлен, как тем, что увидел тебя в магазине, Уизли, – огрызнулся Драко, эффективно вытряхивая Гарри из задумчивости. – Я полагаю, твои родители будут голодать целый месяц, чтобы оплатить все это.
Рон повернулся, покраснел и тоже забросил свои книги в котел Джинни. Он попытался напасть на Малфоя, но Адриан и Гермиона его удержали. Не выдержав, Люциус Малфой и мистер Уизли – после того как старший Малфой отпустил грубый комментарий относительно состояния книг Джинни – решили, что неплохо бы им подраться друг с другом в шумном магазине.
Даже причитания владельца не смогли их разнять, а близнецы Уизли, Джеймс и Сириус в это время болели за Артура. К счастью для всех, неожиданно появился Хагрид – он, похоже, ходил в Лютный Переулок купить репеллент от Плотоядных Улиток, отчего лица близнецов Уизли одинаково шкодливо засияли – и растащил их относительно невредимыми.
– Я не могу поверить, что ты так себя повел! – заявила Лили, глядя на мужа. – Ты там стоял и поддерживал? Ты аврор, Джеймс! – кипятилась она, пока Сохатый бормотал извинения; но все же ничто не могло сравниться со взглядом миссис Уизли, направленным на собственного мужа. Тот факт, что ей с трудом удалось увернуться от приличных размеров фолианта о Сестринстве, который почти попал ей в глаз, лишь подлил масла в огонь.
– Прекрасный пример ты подаешь своим детям... драка в общественном месте... что об этом подумал Гилдерой Локхарт...
Артур выглядел должным образом пристыженным, съежившись и мусоля разбитую губу.
– Он был доволен, – сообщил всем Фред. – А ты не слышала его, когда мы уходили? Он спросил того парня из Ежедневного Пророка, может ли тот упомянуть бой в своей статье – сказал, что это все для рекламы...
Гарри закатил глаза; Локхарт будет преподавать год, и он боялся, что они будут учиться только тому, как эффективно встать перед камерой, чтобы наиболее выгодно смотреться в кадре.
– Похоже, Локхарт хорош, – пробормотал рядом с ним Джинни. Гарри повернулся к ней и ухмыльнулся.
– Только представь себе все то, чему он может нас научить! – прошептал зеленоглазый мальчик, имитируя благоговение. – Я прямо вижу: целый месяц, посвященный его любимым модным тенденциям. О, радость!
Джинни захихикала в ответ на его сарказм.
– Ну, в чем-то же этот задавака должен разбираться, – решила рыжая девочка. – Все-таки он написал столько книг... – напомнила она ему, и Гарри кивнул.
– И теория правильная, но то, как он пишет...
– Думаю, тебе тоже показалось, что упоминание, что его любимый цвет лиловый, не имеет никакого отношения к тому, как он разобрался с Йети? – спросила она, и глаза Гарри расширились от удивления.
– Ты что, уже читала его книги? – спросил черноволосый волшебник. Джинни густо покраснела.
– Нет, только одну, Йоркширских Йети, – ответила Джинни. – Мама его фанатка, и книга какое-то время валялась дома, так что я подумала, почему бы и нет?
Улыбнувшись, Гарри кивнул.
– И отвечая на твой вопрос, да, я считаю, это не имеет значения, если только бедный Йети не спрыгнул со скалы при его приближении, когда ему выжгло глаза полностью лиловым одеянием задаваки.
Джинни рассмеялась, на секунду привлекая внимание их семей, а потом Сириус потащил всех за мороженым к Флориану Фортескью. Однако его ребячливое поведение немного подняло им настроение, и Гарри подозревал, что на этот раз это было сделано отчасти специально. Большую часть времени Гарри разговаривал с Джинни, девочка рассказала ему о том, как на нее когда-то напали в Лютном Переулке.
– А что ты делала в Лютном Переулке? – заинтересованно спросил он.
– Мне было где-то пять и я заблудилась, – объяснила Джинни. – Я так испугалась, что мне начали чудиться разные вещи, я клянусь.
Гарри кивнул, он ее понимал; Мерлин знает, сколько кошмаров его мозг подкидывал ему в последнее время.
– И что случилось?
– Скажем так: если ты думаешь, что мой папа пугал в драке с Малфоем, можешь себе представить, насколько страшным он был тогда.
Гарри рассмеялся, пытаясь представить, как обычно спокойный мистер Уизли дерется с группой волшебников. Ну, он, конечно, мог так поступить, подумал он, особенно ради спасения своей единственной дочери.
Возвращение в Поттер Мэнор прошло без происшествий; Рон напросился остаться на ночь и сейчас отправился в сад, купаться в пруду. Гарри вернулся в свою комнату и пробежался по программе этого года, делая заметки по предметам, которые ему, наверное, нужно будет повторить перед школой. Не удивительно, что список вышел короткий; Гарри достал свой учебник по Истории Магии и постарался вспомнить все возможные гоблинские восстания. Учитывая, что их было пятнадцать, у него раскалывалась голова, когда он спустился на ужин. Адриан и Рон снова затеяли спор о Квиддиче. Умиленно покачав головой, Гарри сел за стол.
Оставшаяся часть лета промчалась быстрее ветра; Гарри так сосредоточился на учебе – частично потому, что он пытался поменьше думать о прошедших мае и июне – что едва заметил, как закончился август и подошло время нового семестра. Он снова сидел на заднем крыльце замка Северуса – встречать так последний день лета становилось чем-то вроде ритуала – вырезая детали своей первой в жизни собственноручно созданной метлы; конструкция была недоработана, по его мнению, а амортизационные заклинания оставляли желать лучшего, но это была настоящая метла, а самое главное, она летала.
– Она действительно летает... – Северус замолчал, поднеся руку к метле. Гарри ухмыльнулся.
– Для того, кто всего несколько недель назад был уверен в моем успехе, ты, кажешься слишком удивленным, Сев, – указал Гарри.
– Ну, я никак не ожидал, что ты так быстро справишься! – невозмутимо сказал мастер зелий, на его лице появилось хитрое выражение. – Она такой и останется, когда начнет двигаться, или мне следует ожидать взрыва? – Глаза Гарри превратились в щели, он схватил метлу и одним быстрым движением собрал ее. – Я пошутил! – воскликнул Северус, когда Гарри взлетел. Правда, мальчик подумал, что метла была далеко не так хороша, как его Нимбус 2000. Но расчеты оказались абсолютно правильными, и хотя ей по-прежнему не хватало удобства и скорости, его первая конструкция была аэродинамически великолепна, и оставалась устойчивой в небе. Гарри улыбнулся и сделал несколько кругов над крыльцом, прежде чем решил не испытывать судьбу.
– Взрыв? – весело спросил он. – Боюсь, ничего столь драматического.
– Гоблинское золото, оно действительно летает! – радостно возвестил Северус, выхватывая метлу из рук Гарри и повторяя его маневр, пока сам мальчик смеялся над его выходками. – А она еще и устойчивая! – воскликнул мастер зелий прямо над гарриной головой.
– Сейчас это ее единственное достоинство, – ответил Гарри, садясь на кушетку и вытаскивая тетрадь, в которой он хранил зарисовки метлы, и добавил несколько заметок об изменениях, которые необходимо будет внести; приобретенная Северусом серия книг была уже прочитана, и теперь он решил добавить несколько заклинаний, которые нашел во время своих исследований. И если это не считается за творческую деятельность, думал зеленоглазый волшебник, то я не знаю, что считается.
– Это воспоминание стоит того, чтобы купить Думосбор! Ты только что сделал работающую модель! – разглагольствовал Северус, разбирая метлу.
– Ну и ну, ты волнуешься больше, чем когда я сделал Камень, – со смехом заметил Гарри.
– Гарри, тогда я был в шоке; в этот раз ты хотя бы предупредили меня заранее.
Мальчик согласно кивнул.
– Тоже верно, – решил Гарри. – И правда жалко, что Думосборы настолько редкие; может, я бы и сумел сделать один, но это же надо совместить столько областей магии: магия крови, трансфигурация, знание рун и немного алхимии. Да еще и сигилов вырезать! – Гарри покачал головой. – Потребуются годы исследований, чтобы даже попытаться что-то сделать.
Северус кивнул.
– Еще потребуются определенные познания в зельях, – указал Северус, устремив взгляд в пространство.
– Ты же не думаешь сделать такой, верно? – недоверчиво спросил Гарри; Северус, конечно, великолепен как никто, но создание Думосборов было специфическим и сильно секретным искусством.
– Не совсем, – пробормотал мастер зелий.
– Но ты что-то задумал, – надавил мальчик.
– Ну да, – ухмыльнулся мастер зелий. – Пока это просто идея; но если я додумаюсь до чего-то конкретного, ты первым узнаешь. Возможно, я придумал нам общий проект на следующее лето...
И от такой перспективы улыбка Гарри засияла так, что могла соперничать с десятком заклинаний Люмос за раз.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 25 - Family Bonds - 23 глава
Часть 26 - Family Bonds - 24 глава
Часть 27 - Family Bonds - 25 глава
Часть 28 - Family Bonds - 26 глава
Часть 29 - Family Bonds - 27 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Утрата

Гарри часто представлял себе, как он проведет первый день в замке Северуса, когда вернется туда. Он считал, что будет счастлив вернуться домой; он хотел немного покататься верховом, он скучал по этому, пока был в Хогвартсе. Он начнет работать над своим проектом метлы, использует книги, которые Северус ему купил. Он проведет некоторые дополнительные исследования по анимагии. Он будет заниматься алхимией, пытаясь понять принцип последнего шага в создании Философского Камня. Он никогда не думал, что будет вот так.
Его жизнь изменилась, когда он прочитал то письмо в кабинете Северуса; сначала его, конечно, прочитал сам мастер зелий. Он побелел как простыня и осел на стул, сжимая в повисшей руке письмо. Только потом Гарри, невероятно взволнованный и так и не добившийся от Северуса никакого ответа, выхватил письмо и прочитал его сам. И это изменило его жизнь больше, чем удалось встрече с Волдемортом. Он все еще помнил письмо наизусть, слова запечатлелись в его сознании, оставив болезненные следы на его душе.

Дорогие Гарри и Северус,

Я знаю, что это письмо не такое, как вы ожидали. Я знаю, вы думали, что можете оставить в прошлом все свои заботы по поводу Камня, и ничто не причиняет мне большую боль, чем знание, что я добавляю вам неприятностей.
Альбус приходил ко мне несколько дней назад, на следующее утро после того, как я получил ваше письмо, и рассказал мне официальную версию произошедшего в Хогвартсе относительно Камня. Порой интересно наблюдать, как он игнорирует правду, даже если она там, прямо у него под носом. Но я отвлекся, это не та причина, по которой я пишу это письмо.
Камень был возвращен мне в тот же день, когда Альбус нанес мне визит. Он спросил меня, что я планирую с ним делать; я еще не говорил ему. Я подумал, что в первую очередь должен сказать об этом вам. Я уничтожил его. Да, именно так. Вы умны, вы оба. Вы должны уже понять, что это значит. У нас с Перенель еще достаточно эликсира, чтобы привести в порядок некоторые оставшиеся дела, а затем мы умрем. Когда вы будете читать это письмо, все уже закончится.
Я знаю, вы считаете, что жестоко прощаться в письме. Думай я, что прощание сделает наше расставание легче, для любого из всех нас, я бы воспользовался камином в тот же миг, как мы решили, что Камень должен быть уничтожен. Но все должно быть сделано именно так; иное было бы слишком тяжело для моего старого сердца.
Я хотел сказать вам не жалеть о нас; мы жили полной жизнью. Она была длиннее, чем у большинства, но только вы заполнили ее. На протяжении многих лет были только Перенель и я, и это слишком долго. А потом появились вы; мы всегда думали о вас как о своих детях, которых у нас никогда не было. Вы принесли свет в жизни двух очень старых людей, и за это мы навсегда в долгу перед вами.
Северус, я хочу, чтобы ты знал, что я непоколебимо верю в тебя; ты добьешься успеха в своих исследованиях. Ты правильно воспитаешь Гарри, ты уже прекрасно справился, и когда время придет, вы заживете полноценной жизнью. Я знаю, что сейчас вам необходимо хранить ваши секреты, но это не будет длиться вечно.
Гарри, у тебя самый большой талант к алхимии, какой я когда-либо видел. Ты напоминаешь мне меня в твоем возрасте, всегда в поиске новых открытий, никогда не останавливаясь, никогда не уставая. И что любопытно! Именно это так же всегда вело меня, знаешь ли! Ты ближе к разгадке глубинных тайн моего искусства, чем ты думаешь, но оба мы не считаем это концом обучения. Помни, что я говорил тебе о Камне, Гарри. Я не единственный, кто когда-либо создавал его; я единственный, кто сумел использовать его достаточно благоразумно, чтобы не встретить из-за него свою преждевременную кончину. У тебя творческий ум, Гарри; используй его, отточи его и никогда не переставай верить в себя. Ты выдержишь это, я знаю.
Хоть убейте, я не ведаю, что еще сказать! Столько мыслей в голове, и при этом ничего подходящего! Я просто хотел, чтобы вы знали, что мы с Перенель прожили так долго, потому что мы всегда надеялись, что вот-вот найдем то, что действительно сделает нашу жизнь стоящей. И мы нашли двух упрямых волшебников, которые сделали это для нас.
Теперь мы уходим, зная, что, поскольку Камень уничтожен, меньше одной опасностью, меньше одним способом для Волдеморт вернуться. Мы наблюдали, как развивалась первая война, и если мы можем остановить начало следующей, мы сделаем это. В конце концов, для тех, кто жил так долго, как мы, смерть всего лишь следующее большое приключение.
Продолжайте жить своей жизнью, будьте счастливы, и помните, мои сыновья: ваша жизнь только начинается. Не позволяйте никому встать на пути у вашего счастья. Я сделаю все возможное, чтобы следить за вами, где бы я ни был, и я знаю, что Перенель будет делать то же самое. Простите нас за боль, которую мы можем вам принести, и знайте, что мы любили вас, как собственную семью, как наших собственных детей. До нашей новой встречи – которая, как мы надеемся, наступит через много, много лет,

Николас и Перенель Фламель.

P.S.: Вы получите письмо от нашего адвоката по поводу присутствия на закрытом чтении нашего завещания. Я надеюсь, что некоторые из вошедших в него вещей помогут вам, раз мы не сможем.

Было больно. Так осталось и когда они покидали кабинет адвоката Фламелей после оглашения завещания. Им даже не удалось посетить похороны; как бы они смогли объяснить свое присутствие? Семья Гарри была вне себя от радости, что Адриан выздоровел, и ушли, счастливые, куда бы они там ни ходили тренировать Адриана. Гарри удавалось скрывать свое горе в их присутствии. Это было не так сложно, учитывая общую заторможенность, которую ощущал Гарри. Не считая редких приступов тоски, эмоции ускользали от мальчика.
Николас оставил ему свою личную коллекцию книг, которые сейчас лежат в его – заново усиленном всеми заклинаниями, какие известны волшебникам и гоблинам, и переведенном в глубины Гринготтса – хранилище. Он попросил Северуса подождать, пока он заберет некоторые тетради Николаса; ему нужно было там кое-что. Он не мог просто застыть и позволить времени проходить мимо него; он всего-лишь пока этого не знал. Северус получил все магические растения Перенель, которые сейчас переезжали в теплицы замка под бдительным присмотром Минни.
Ночь для обитателей замка тянулась ужасно медленно. Северус бросил бесплодные попытки поспать где-то после трех часов ночи и направился в свою лабораторию. Гарри даже не притворялся, что пытался уснуть; он сидел на кровати – даже не сняв покрывала; Минни голову ему оторвет за то, что он и не подумал лечь – в компании книги, которую Николас подарил ему на последнее Рождество, свитков, которые он взял из его хранилища, и его собственной тетради, открытой перед ним. На рассвете он все переправил в свою лабораторию. Он оставил при себе только один свиток, который принес на завтрак; тот был старым, а бумага тонкой.
И было что-то среди множества символов, написанных на нем... Тот сигил, находившийся в середине страницы... Быстро нацарапанная внизу страницы пометка... Он подозревал о существовании этого свитка, и Николас, похоже, постарался, чтобы его легко было найти, вложив его в одну из книг, которая, как он знал, немедленно потребуется Гарри. Такое не могло быть случайностью.
Зеленоглазый мальчик сидел за кухонным столом напротив очень обеспокоенного – и усталого – мастера зелий. Не то чтобы сам Северус не горевал; ему было так же больно, как тогда, когда умерла его собственная мать, и Николас был единственным достойным отцом в его жизни. Но он все понимал. Насколько мог, по крайней мере. Фламели сделали свой выбор; пускай он с этим выбором не согласен, но все же это их выбор.
Они поняли, что, сохранив Философский Камень, подвергнут опасности тех, о ком они больше всего заботились, а с ними и все магическое сообщество. Так что Николас решил просто не делать этого, и Перенель последовала за ним. Пускай он знал, что это было ответственным поступком, что их жертва может спасти жизни многим людям, Северус ничего не мог с собой поделать, он желал, чтобы они были чуть-чуть эгоистами. И все же он говорил себе, что понимает.
Гарри – другое дело, думал мастер зелий. Он почти все время молчал с того момента как они накануне покинули кабинет адвоката. Он просто схватил несколько книг и кое-какие из алхимических дневников, ушел в свою комнату и не появлялся до этого утра. Казалось, он не хотел говорить, и Северус не собирался давить на него. Гарри пытался по-своему справиться с произошедшим, и Северус прекрасно его понимал. Все же, он надеялся, что мальчик сумеет пережить и излить скорбь, которую держал внутри. Он был вынужден скрывать ее целую неделю, и теперь не выпускал ее наружу.
Скорбь Гарри, в сочетании с его страхом потерять своего брата и его виной – с точки зрения мастера зелий, совершенно неуместной – за смерть Квиррелла, загнала мальчика в состояние глубокой отрешенности, какой ни один ребенок его возраста – каким бы замечательным он ни был – не должен испытывать.
Северус наблюдал, как Гарри без аппетита ел, косясь зелеными глазами на старый свиток, который принес с собой и положил на стол рядом со своей тарелкой. Тот был заполнен непонятными тайными алхимическими символами, которые не имели для него вообще никакого смысла, но которые мальчик, казалось, прекрасно понимал. Внезапно Гарри уронил вилку и закрыл глаза, его рука, которая касалась – почти ласкала – свиток, дрожала.
– Гарри? – позвал Северус, стараясь говорить спокойнее, чем диктовало его бешено застучавшее сердце. В ответ мальчик открыл глаза, отчего Северус почти пожалел, что вообще его прервал, о чем бы он там ни думал. На мгновение Северусу показалось, что Гарри наконец сможет пролить слезы, которые сдерживал все это время. Потом он понял, что этот взгляд пылает изумрудным огнем не от боли или тоски – хотя, Мерлин, оба чувства остались там. Это была решимость.
– Я иду в мою лабораторию, – сообщил мальчик, подхватывая – вновь твёрдой – рукой со стола свиток. Он сделал несколько шагов и остановился, оглянувшись на Северуса через плечо. – Мне может потребоваться некоторое время.
Мастер зелий кивнул; по крайней мере, он будет чем-то занят, подумал он.
– У тебя сколько хочешь времени.
Гарри вернул жест и быстро вышел из комнаты. Он знал, что должен быть благодарен за понимание – его папа Северуса был удивительный, даже очень, думал он – но плотина вокруг его сердца мешала превратить это знание в настоящее чувство. Может быть, и не плотина, подумал Гарри; оно больше походило на зияющую дыру, бездонную пропасть, которая окружила его сердце. Любые новые эмоции, которые пытались проникнуть туда, исчезали в ее глубинах, и в то же время она сохраняла все те причиняющие боль чувства, которые оказались внутри как в ловушке.
Он вошел в свою лабораторию и замер, его решимость на секунду дала сбой. Последний раз когда он тут был, здесь проходил его последний перед началом школы урок алхимии – он поморщился при слове «последний»; если бы он только знал тогда, насколько окончательным он будет – вместе с Николасом. Он тогда пообещал, что, вернувшись на лето, выяснит основную концепцию последнего этапа, необходимого для создания Камня, и алхимик усмехнулся, заявив, что меньшего он и не ждет. Ну, Гарри еще думал, что тот будет с ним, но его не было. Он крепко зажмурился и глубоко вдохнул, прежде чем взорваться бурной деятельностью.
Книги были открыты, а записи готовы подсказывать, когда алхимик-ученик погрузился в свою работу. Теперь у него была цель; он не собирался останавливаться, пока не завершит то, что начал. Он должен это сделать. Он просто должен.
Прошел день, за ним ночь. Северус не просил его прерваться, не попросил его выйти из лаборатории. Вместо этого он приносил ему еду и даже попросил разрешения поставить внутри удобный диван, на котором Гарри теперь проводил большую часть своих ночей, засыпая прямо там. Сам мастер зелий занял лабораторию рядом с Гарри и тоже погрузился в свои исследования. Изнурять себя было не самым лучшим способом справиться с ситуацией, но они с Гарри сами выбрали эту отраву.
Дни шли, ночи летели, прошло чуть больше месяца, за это время Гарри редко покидал лабораторию, только чтобы посетить западную башню, чтобы взглянуть в подзорную трубу и сделать в ходе наблюдений несколько быстрых заметок. И однажды, утром среды в середине июля, на рассвете, Гарри закончил.
Он вышел на середину помещения, где находилась неглубокая, ну… ладно, конструкция из темного камня, на треть заполненная четырнадцатью дюймами* воды. Гарри минуту задумчиво смотрел на холодную воду; вот оно. Он не смел надеяться, все еще оставалась возможность допустить ошибку. К тому же, его чувства не совсем вернулись в норму. Он заново убедился, что у него под рукой есть все нужные ингредиенты. Уверившись в этом, Гарри направил палочку в потолок:
– Адвентум!**
В ответ на заклинание сигил окрасился золотым светом, когда его магия была активирована. Круг охватил большую часть потолка, его центр находился прямо над колодцем. Все тщательно рассчитано, алхимические символы переплелись с рунами. Центральным элементом служила самая большая, восьмилучевая звезда, хотя в сложном симметричном комплексе сигилов так же сплелись с прочими символами гептаграммы, гексаграммы и пентаграммы***. Гарри на мгновение вгляделся в свою работу; эта конструкция отняла у него две недели; две недели почти без сна и отдыха, но конечный результат того стоил, подумал он.
Он снова обернулся к воде и улыбнулся; он начал добавлять ингредиенты в правильном, как он надеялся, порядке, помешивая быстрым заклинанием, когда считал это необходимым; ничему, кроме ингредиентов и магии, не дозволено прикасаться к поверхности жидкости, пока процесс не будет завершен. Варево сменило много цветов, и наконец, спустя два часа, из колодца поднялся белый туман и растекся по всей комнате. Гарри убрал свою палочку и поднес руки раскрытыми ладонями к воде, готовясь провести свой первый в жизни ритуал.

[align=center]Concitasti et resurge
Mutabis, solidatae
Tu reges metalla iam
Tu vitam aridiate produces****[/align]

Его ладони светились тем же светом, что и печати сигилов, на них появились два золотых сигила. Вода начала кипеть и закручиваться, образуя водоворот, а внутри, в центре, появился тот же золотой свет. Жидкость изменилась и породила туман, который охватил ее, но не таял; скорее казалось, что он тянулся к яркому свету в центре. Чем больше тумана собиралось там, тем сильнее свет сменялся с золотого на красный, пока не стал темно-алым. Руки Гарри жгло, но он не смел даже моргнуть, боясь что-то пропустить.
И вдруг вращение остановилось, сияние от его ладоней сошел на нет, и теперь свет исходил лишь от сигила на потолке, поскольку факелы на стенах где-то в ходе ритуала погасли. Он посмотрел на свои ладони и почти удивился, найдя их неизменными, хоть и знал, что шрамов остаться не должно; у него получилось, он чувствовал это. Он взмахнул рукой, разгоняя над колодцем последние следы тумана, и заглянул внутрь.
Пока Гарри был занят в своей лаборатории, Северус рано поднялся и, как он это делал весь последний месяц, направился к теплицам. Он был вынужден расширить уже существующие, поскольку растений Перенель оказалось слишком много для его теплиц. Он молча прошелся среди редких образцов флоры, притрагиваясь к листьям здесь и там; растения, словно понимая, что их хозяйки не стало, уже подвяли, жизнь в них поддерживали только магические заклинания, которые Северус накладывал каждый день. Он не знал, что с этим делать, точно так же как не знал, что делать с Гарри.
Зеленоглазый мальчик не выходил из своей лаборатории, только посещал западную башню, и мастер зелий волновался. Если так пойдет и дальше, ему придется взять ситуацию в свои руки. Гарри должен прекратить мучиться тем, чем он там занимается; может быть, это время уже настало... Да, подумал Северус; он должен сказать Гарри покинуть лабораторию, скоро, после обеда. Может быть, старая добрая верховая прогулка до озеро будет...
– Папа? – прозвучал за его спиной голос Гарри, заставив его подпрыгнуть. Голос был немного хриплым от того, что им долго практически не пользовались, но он все же определенно принадлежал Гарри. Северус повернулся и, да, это действительно был Гарри, который держал в руках свёрток синей ткани.
– Гарри? – посмотрел на мальчика Северус; тот явился бледным от усталости, с темными кругами под глазами. Но сами глаза искрились жизнью ярче, чем когда-либо с момента инцидента с Квирреллом. – Ты закончил свой проект? – спокойно спросил он. Гарри кивнул.
– Да, – просто сообщил мальчик и направился к столу, где стояло несколько пустых горшков. Он положил туда ткань, и только тут Северус заметил, что в нее что-то завернуто. – Здорово я загулял, верно?
– Все в порядке, Гарри, – заверил его Северус, совершенно счастливый, что тот выбрался из подземелья. – А чем ты был занят?
Гарри слегка улыбнулся.
– Вот этим, – сказал он, указывая на ткань. – Почему бы тебе не развернуть?
– Хорошо, – заинтересованно отозвался мастер зелий и прикоснулся к ткани. Он затаил дыхание; что бы там ни было, оно источало очень мощную магию. Он чувствовал, как магия просачивается сквозь ткань, покалывая ладони. Он осторожно тронул ткань, разворачивая скрытое внутри; что бы это ни было, оно было довольно маленьким и... – Что за... Гарри!
Северус в полном шоке смотрел на обсуждаемую вещь. Этого не могло быть. Не могло! Он поднял глаза на Гарри, который мягко улыбался, правда, улыбка так и не достигла глаз.
– Даже странно, сколько хаоса может сотворить эта вещь, – произнес он, мягко смотря на уже развернутую ткань. Там, в складках синего бархата, размером не больше грецкого ореха, лежал темно-алый кристалл. Он лежал там, он выглядел столь невинно, но оба волшебника знали, что все не так как кажется. – Ты можешь к нему прикоснуться, Сев; он не укусит, я обещаю.
Северус так и сделал, протянул руку и поднял кристалл. Тот был прохладным на ощупь, холоднее, чем должен быть обычный кристалл. Ошибки быть не могло.
– Философский Камень, – хрипло, с недоверием произнес мастер зелий. – Твоим проектом был... Ты сделал его? – спросил он, положив камень на место, почти боясь слишком долго его держать. Вместо ответа Гарри задрал свою рубашку; один из символов вокруг его эмблемы, тот, который обозначал алхимию, был теперь темно-красным, того же цвета, что камень.
– Да, сделал, – подтвердил Гарри, сам глядя на Камень, позволив своей рубашке упасть обратно. – Он такой ужасно маленький, верно? – спросил Гарри, закрыв глаза и вздохнув. Его слова привели Северуса в недоумение. Это вообще считалось невозможным. И все же, Камень был, а у Гарри был знак, отмечающий его мастерство в алхимии, и грустная улыбка, которая говорила, как мало значения это имело в данных обстоятельствах.
– Гарри, это... Это... – он вздохну, успокаиваясь. – Ты понимаешь, что ты сделал?
– Вполне, – отозвался Гарри, его улыбка стала немного шире. – В конце концов, это отняло у меня целый месяц.
– Целый месяц? Гарри, месяц? – недоверчиво переспросил Северус, нервно, трясущимися руками отбрасывая волосы назад. – Другим требовалась вся их жизнь, и большинство так и не добилось успеха. Только Николас...
– Вообще-то, не только; были другие, и до, и после него, – перебил Гарри. – Они просто неправильно использовали Камень, и это привело к их преждевременной насильственной кончине от рук тех, кто жаждал его для себя. Даже сам Николас создал свой первый Камень, когда ему было четырнадцать.
Благоговение Северуса ничуть не уменьшилось.
– Тебе и двенадцати еще нет, Гарри, – терпеливо ему – и самому себе – напомнил он.
– Ну, я много лет учился под руководством Николаса. И я действительно хотел доказать... – он сухо усмехнулся. – Ты знаешь, я даже не помню, что я хотел доказать! – Он начал хихикать, а потом расхохотался; звучало немного странно для его слуха – слишком напряженно – но принужденность исчезла. Северус посмотрел на него, словно опасался за его рассудок.
– Гарри?
– Ой, я просто понял, что сделал Философский Камень просто так! – и от этого объяснения он снова засмеялся над явной абсурдностью ситуации, заставив Северуса присоединиться к нему.
– Мне не нужно рассказывать тебе, как это все удивительно, Гарри; хотя «удивительно» в данном случае преуменьшение, – взгляд Северуса упала на Камень. – Он такой маленький, – признал он, отчего они оба снова захихикали. – Итак, ты теперь мастер алхимик?
– Если это чего-то стоит, – поделился Гарри, сам глядя на Камень.
– А ты уже решил, что будешь делать с Камнем?
Задумавшись, Гарри нахмурил лоб; об этом он не подумал. Он просто хотел что-нибудь, что удержало бы его, что-нибудь, чтобы доказать, что Николас в некотором смысле все еще с ним. Он отвел глаза от красного камня и огляделся, впервые заметив состояние растений. Это были растения Перенель, понял он. Кажется, они не очень хорошо пережили переезд. Вдруг все стало ясно.
– Да. Да, я решил, – сообщил Гарри и вытащил палочку, пока Северус продолжал смотреть на Камень.
– И что же? – спросил он.
– Редукто! – выкрикнул Гарри, яркий белый луч заклинания превратил камень в мелкую пыль. Северус замотал головой, быстро переводя взгляд с пыли-которая-раньше-была-Философским-Камнем на Гарри.
– Что? – спросил он, в глубине души зная, что Гарри поступил правильно. Хотя он бы предпочел, чтобы его заранее предупредили!
– Думаю, мы пришли к выводу, что от Философского Камня больше проблем, чем оно того стоит, – с улыбкой сказал Гарри.
– Ты не мог меня сначала предупредить? – спросил Северус, шутливо подняв бровь. – Я уже не молод, знаешь ли; а если бы у меня случился сердечный приступ или что-то подобное? – Гарри рассмеялся, поражаясь, как легко стало на сердце. Казалось, что наблюдая, как камень превращается в пыль, он обрел какую-то завершенность.
– Слушай! – предупредил он, хихикая. – Если дело дойдет до того, что ты решишь умереть от старости, я сделаю тебе еще один Камень. Договорились?
– Договорились, – отозвался Северус, смеясь в ответ. – Так я думаю, Камень в таком виде бесполезен?
– Его нельзя восстановить магией, да и большую часть своих возможностей он потерял; хотя его все еще можно использовать для создания эликсира жизни, – серьезно сообщил Гарри.
– Тогда что ты собираешься делать с пылью? – обеспокоенно спросил Северус.
– А ты посмотри.
Парой быстрых заклинаний и несколькими взмахами палочкой красная пыль была поднята в воздух и маленькими порциями осела в горшках теплицы. Не обращая внимания на растерянность мастера зелий, Гарри подошел к крану и повернул его, распыляя воду над растениями. Прошло всего несколько минут, прежде чем растения начали поглощать то, что осталось от Философского Камня; реакция последовала незамедлительно.
Казалось, все коричневое превратилось в зеленое или фиолетовое, даже красное, вне зависимости от того, какого цвета оно должно было быть от природы; растения вокруг росли и зацветали, выглядя здоровее, чем когда-либо, на зависть любому гербологу в волшебном мире. Северус оглядывался в изумлении. Гарри что, вот так просто?..
– Вот, – с улыбкой заключил Гарри. – Думаю, Николас бы одобрил, тебе не кажется?
– Эм, Гарри?
– Да, Сев?
– У меня проблемы со зрением, или ты правда использовать Философский Камень как простое удобрение?
На это заявление Гарри пару раз тупо моргнул.
– Ну, оно же сработало, верно?
На миг они посмотрели друг другу в глаза и снова рассмеялись. Боль все равно не исчезла, она не покинет их еще очень долгое время; но теперь они могли по-настоящему оставить ее в прошлом.

_______________________
* 14 дюймов – 35,56 сантиметров.

** Adventum (лат.) Можно перевести как Приходить, Пришествие.

*** Пентаграмма (греч. пента – «пять» и грамма – «черта, линия») – пятилучевый чертеж.
Гексаграмма – шестилучевый чертеж.
Гептаграмма – семилучевый чертеж.
А в основе была восьмилучевая октаграмма.

*** Перемешивайся и расти
Изменяйся,соединяйся
Теперь ты царь металлов
Ты жизни излучаешь продолженье
(мой перевод с латыни, на истинность не претендую)

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 24 - Family Bonds - 22 глава
Часть 25 - Family Bonds - 23 глава
Часть 26 - Family Bonds - 24 глава
Часть 27 - Family Bonds - 25 глава
Часть 28 - Family Bonds - 26 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

В приступе вины и горя

Северус не мог поверить своим ушам. Гарри пришлось... Мерлин, нет! Он же еще совсем ребенок. Даже двенадцати нет, а ему пришлось... Волдеморт должен умереть, тут же решил Северус; возможно, не от его руки, но он поможет в этом деле, и если получится, этот ублюдок будет умирать медленно и мучительно. Мастер зелий опустился на колени и крепко прижал Гарри к себе; это потребовало некоторых усилий, потому что мальчик, казалось, не хотел, чтобы к нему прикасались. Северус слишком хорошо его понимал.
– Гарри, посмотри на меня, – приказал он, его голос четко давал понять, что его нельзя проигнорировать. Гарри поднял свои зеленые глаза, взгляд у него был потерянным. – Я знаю, что сейчас ты отвратительно себя чувствуешь, но это не твоя вина, Гарри.
– Но я убил его! Я был там, поднял палочку и убил его! Я сжег его, Сев! – сказал Гарри, боль сделала его голос почти неузнаваемым. Он казался старше, как будто всего за час повзрослел на десять лет. Северус закрыл глаза и вздохнул.
– Когда мне было девятнадцать, Гарри, всего за полтора года до твоего рождения, я состоял в группе Дамблдора, был шпионом Ордена в рядах Пожирателей Смерти, – сказал мастер зелий, и Гарри растерянно на него посмотрел. По крайней мере, я привлек его внимание, подумал Северус. – Мне было шестнадцать, когда я присоединился к Темному Лорду, даже школу еще не закончил; я был не единственным на моем факультете, кто присоединился к нему в том году. Был такой мальчик, Бенджамин Александер; он был пятикурсником, но Волдеморта никогда не заботило, сколько лет его новобранцам.Это был застенчивый паренек, из бедной семьи, и только-только присоединился, так что он не скрывал своего скромного происхождения. Когда мне исполнилось восемнадцать лет и я покинул школу, я предложил Ордену свою помощь, пытаясь сделать хоть что-то хорошее из самой большой ошибкой в моей жизни. Бенджамин... он пошел другим путем.
– Но какое это имеет отношение к... – начал Гарри, и Северус остановил его, прежде чем тот смог закончить свой вопрос.
– Увидишь, – с грустной улыбкой заверил его мастер зелий. – Как я уже сказал, Бенджамин выбрал другую дорогу; он всегда легко поддавался чужому влиянию, и его занятия Темными Искусствами вконец его развратили...
– Нет добра и зла... Есть только сила и те, кто слишком слаб, чтобы ее добиваться, – прозвучало в голове Гарри то, что Квиррелл сказал его брату. Был ли Квиррелл таким всегда?
– К тому времени как мне исполнилось девятнадцать, я был полноценным шпионом Ордена, а он был одним из лучших у Волдеморта; он пытал без разбора, он убивал тех, кого ему говорили убить, и к тому же, он никогда не показывал милосердия, – Северус, казалось, потерялся мыслями во временах, которые были намного темнее настоящего. – Однажды ночью Волдеморт направил группу Пожирателей искать некоторых членов Ордена, ушедших в подполье; я был в паре с Бенджамином. Несмотря на мои усилия это предотвратить, мы обнаружили волшебника и члена Ордена, который были женат на маггле; у него было трое детей, все младше пяти лет. Бенджамин вломился в их дом прежде, чем мне удалось туда попасть; он никогда не любил ждать. К тому времени как я добрался до дома, он уже полчаса пытал мать Круциатусом, заставляя детей смотреть. Когда он увидел меня, он засмеялся, – Северус с силой зажмурился. – Он засмеялся, Гарри, и сказал мне выбирать, кого из детей я хочу убить первым. И чтобы подтолкнуть, он бросил Убивающее Проклятье в мать, прямо на моих глазах. Дети плакали, отец выглядел потерянными, а я ничего не мог сделать, чтобы помочь. Бенджамин сказал, что если я не могу решить, он выберет первым; он направил свою палочку на младшего ребенка, двухлетнюю девочку, всего лишь младенца.
– И что случилось? – спросил Гарри, его голос звучал теперь не так затравленно, из глаз перестали течь слезы.
– Я сделал выбор; я выбрал Бенджамина, – сообщил Северус. – Я знал его с тех пор как ему исполнилось одиннадцать, но мальчик, которого я знал когда-то, и человек, которым он стал, были двумя разными людьми. Я бросил в него Авада Кедавра, изменил семье воспоминания, чтобы они не смогли вспомнить мое лицо, и ушел. Я никогда в жизни не чувствовал себя таким опустошенным, – признался Северус, снова закрывая глаза; он никогда прежде ни с кем не делился этой историей; он никогда не думал, что сделает это, но, кажется, сейчас наступило нужное время. Он почувствовал осторожное прикосновение к руке и, открыв глаза, увидел, что Гарри накрыл ладонью его кулак.
– Это не твоя вина, папа, – сказал мальчик. – Он бы убил ту девочку, если бы ты не остановил его; он зашел слишком далеко.
– Да, он убил бы ту девочку, – согласился Северус. – А что бы сделал Квиррелл, если бы ты его не остановил? – мальчик промолчал. – Гарри?
– Он убил бы Адриана, – пробормотал Гарри.
– Да, он бы смог. Разве ты мог не защитить своего брата, Гарри? – спросил Северус.
– Я мог бы разоружить его... я мог бы...
– Ты бы не смог, – указал Северус. – Квиррелл был одержим Волдемортом; разоружив его, ты ничего бы не добился, – сообщил Северус.
– Но...
– Кроме того, Гарри, – продолжил Северус, – Квиррелл умер в тот момент, когда разделил свое тело с Темным Лордом. Волдеморт использовал его лишь как сосуд; он ни за что бы не позволил ему остаться жить. Это было бы живым, дышащим свидетельством, сколь слаб он оказался в трудный для него час, а он бы никогда не позволил подобного, – указал Северус. – К тому же, я сомневаюсь, что Квиррелл выжил бы, покинь Волдеморт его тело после такого долгого единения. Нет, он умер, как только согласился на это.
– И ты... ты не ненавидишь меня? – спросил Гарри. – Разве ты не думаешь, что я такой же, как он?
– Нет! Конечно, я не ненавижу тебя! – громогласно запротестовал Северус, схватив мальчика за плечи и хорошенько его встряхнув. – И ты совершенно не такой как он; даже если забыть, что ты спас жизнь своему брату, ты вот здесь сейчас стоишь, плачешь из-за смерти человека, который бы с большим удовольствием убил тебя.
В глазах мальчика вспыхнула надежда, когда он ухватился за слова мастера зелий. Может быть, он не встал на дорожку становления следующим Темным Лордом, как он боялся.
– Но почему тогда так больно? – искренне спросил он, распахнув глаза. Северус почувствовал, как повлажнели его собственные глаза, но ради Гарри постарался держать себя в руках.
– Потому что тебе не все равно, Гарри. И именно потому, что тебе не все равно, ты никогда не сможешь запросто отнять жизнь, – улыбнулся Северус. – Я просто хочу, чтобы ты кое-что понял: если когда-нибудь твоя жизнь будет в опасности, или под угрозой окажется жизнь кого-то дорогого тебе, ты не должен колебаться. Обещай мне, что всегда будешь заботиться о себе в такой ситуации, Гарри.
Мальчик все еще был бледен, но первый шок медленно покидал его тело, и чистое облегчение, что он и его брат остались в живых, а Волдеморт был остановлен, пробили броню ужаса, в которую недавние события заключили его сердце.
– Я обещаю, – тихо произнес он; по крайней мере, его голос звучало тверже чем прежде.
– А теперь я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение, – сказал Северус. – Я собираюсь сделать для тебя слабое снотворное зелье, и я хочу, чтобы ты принял его и попробовал немного поспать, – заметив на его лице признаки паник, он добавил: – Ты можешь поспать здесь, на диване, но обязательно поспать; сейчас ты держишься на адреналине, а на нем долго не протянешь.
Гарри хотел возразить, но его веки вдруг потяжелели. Возможно, он действительно устал. Совсем чуть-чуть. Он подошел к дивану и Северус быстро смешал в стеклянном флаконе несколько компонентов. Закончив, он сразу передал зелье Гарри.
– А что с Адрианом? – спросил мальчик, глядя на зелье.
– Я схожу, проверю его ради тебя; кроме того, я сомневаюсь, что он очнется до утра, – заверил его мастер зелий. – И еще я скажу, что ты не в своей спальне; а ты просто отдыхай.
Гарри кивнул, убрал свою палочку – он все еще сжимал ее в руке – в кобуру и залпом проглотил зелье, поудобнее устраиваясь среди мягких подушек, разложенных на диване Северуса.
– И, папа? – окликнул Гарри, чуть зевнув.
– Да, Гарри?
– Я люблю тебя, – сообщил мальчик и закрыл глаза.
– Я тоже тебя люблю, сынок, – сказал мастер зелий и ласково поцеловал его в макушку. – И я горжусь тобой.
Дыхание мальчика выровнялось, и Северус закрыл глаза и выпустил долгий вздох облегчения. Часть его хотела плакать; в глубине души он знал, что Гарри когда-нибудь придется сражаться, ведь быть избранным означало необходимость остановить Волдеморта, даже вступить в сражение, в котором придется оборвать чью-то жизнь. Но то, что это произошло так скоро...
Ах, да, эта его часть хотела проплакать до утра. Но была и другая часть, та часть, которая перевешивала, она просто хотела что-нибудь сломать. Он вытащил палочку, покинул комнату, прошел по коридору и вошел в одно из больших складских помещений, какие можно найти в подземельях; оно было заполнено старыми столами и другой мебелью, которая больше не используется в школе; там был высокий сводчатый потолок, нагромождения деревянной мебели достигали приличной высоты. Прекрасно.
Северус закрыл за собой дверь, запер ее, наложил заглушающие чары и направил палочку в сторону мебельных завалов. Его мысли пребывали в беспорядке, а зрение затуманено, когда он начал разбрасываться заклинаниями во все стороны. И поскольку снаружи не было слышно никакого шума, Северус выкрикивал заклинания направо и налево, разнося книжные шкафы и парты в щепки. Как он позволил такому случиться?
Очередная куча столов разлетелась под стремительно следующими друг за другом ударными заклинаниями. Мастер зелий огляделся с диким блеском в глазах. Он заметил еще одну кучу, и какая-то маленькая часть его мозга порадовалась, что в Хогвартсе, похоже, много запасной мебели. Почему он не смог защитить Гарри, когда тот нуждался в нем больше всего?
Он использовал каждое взрывное заклинание, какое смог вспомнить, ломая и круша все, что видел вокруг себя, минуты летели, а он все вымещал свое разочарование. Он лихорадочно оглядел комнату, пытаясь найти еще что-нибудь, что можно уничтожить; но ничего не осталось. Он помолчал, глядя на обугленные куски дерева, которые недавно были мебелью. Это правда все он сделал? Он вздохнул. Ну да, он.
Прочистив мозги, он начал восстанавливать то, что сломал; не все оказалось возможно спасти – на полу была лужица расплавленного металла, которую Северус просто убрал, не вспомнив в комнате ничего металлического, что могло так расплавиться – но когда он закончил, комната выглядела почти по-прежнему. Он вернулся в свой кабинет проверить Гарри, который все еще спал.
Повезло, что он вернулся вовремя, потому что спустя пару минут в его дверь постучала напуганная Минерва МакГонагалл. Ее лицо было бледным, губы сжались в тонкую линию. Определенная тревога в ее взгляде сменилась облегчением, а затем растерянностью, когда ее взгляд упал на спящего на диване Северуса близнеца Поттера.
– Так Гарри здесь? – шокировано спросила она. – Мы его обыскались... я уже боялась, что он...
– Гарри прибежал в мой кабинет около получаса назад; он проснулся попить, и обнаружил, что его брат исчез, – объяснил он. – Я ничего толком не выяснил, он был довольно сильно напуган; он сказал мне, что его брат знал о трехголовом псе, и что он боялся, что тот мог пойти в запретный коридор. Похоже, сам Гарри знал обо всем лишь то, что слышал от своего брата; но я боюсь, что Адриан может знать о находящемся за люком больше допустимого, – рассказывая, Северус постарался сохранить нейтральное выражение лица, невероятно сложная задача, учитывая, как частило сердце у него в груди, и каждый удар отдавался еще одним болезненным уколом, когда он думал, какой трагедией могли бы обернуться события этой ночи. – Я просто убедил Гарри выпить снотворного зелья и как раз собирался сообщить тебе об этом. А почему ты его искала?
– Гарри был прав, и ты тоже, – объяснила Минерва, приподнимая свои очки, чтобы потереть глаза. – Адриан узнал о Камне и этим вечером прыгнул в люк вместе с Рональдом Уизли и Гермионой Грейнджер. И он, и Уизли сейчас без сознания. Я не так много смогла узнать, но в этом участвовал Тот-Кого-Нельзя-Называть, и Альбус сказал, что там был Квиррелл. Адриан не дал им украсть Камень, Северус! – воскликнула Минерва. – Мерлин знает как, но он это сделал!
Северус закрыл глаза и тихо вздохнул. Да, Минерва; Адриан. Когда-нибудь ты узнаешь...
– Поттерам сообщили о сегодняшних событиях? – спросил он, пытаясь немного сменить тему.
– Да, но когда мы хотели позвать Гарри... – она осеклась и посмотрела на спящего мальчика. – Но почему он не пришел ко мне, когда не смог найти своего брата? Я его декан, в конце концов! – и она недоверчиво посмотрела на Северуса.
– А я – как ты знаешь, но, кажется, забыла – помог его воспитать, – сообщил Северус, надеясь, что его голос прозвучал ровно, даже если он не мог избавиться от ледяной нотки в своих словах. Глаза Минервы расширились и она опустила взгляд.
– Конечно, Северус, – собравшись, спокойно отозвалась она. – Нам надо идти к Альбусу; он просил твоего присутствия, как и всего прочего персонала.
Северус кивнул.
– Только позволь мне оставить Гарри небольшую записку; зелье было не слишком сильным, он может проснуться до моего возвращения и захочет знать, что его брат в безопасности.
Минерва кивнула и вышла из кабинета, напоследок сообщив ему, что собрание будет проходить в кабинете Дамблдора. Северус достал пергамент и записал то, что ему рассказала Минерва, и что, в свою очередь, сказал ей он сам, чтобы прикрыть мальчика. Он сообщил, что Адриан в порядке, и наложил заклинание, заставляющее пергамент казаться пустым, пока Гарри не использует нужное заклинание. Он сложил записку и написал на обороте имя Гарри, а потом ушел на собрание.
Поттеры прибыли около половины четвертого ночи, спустя примерно час после того, как Гарри ворвался в его кабинет. Они были крайне обеспокоены, что понятно, а вскоре к ним присоединились Сириус Блэк и Ремус Люпин. Северус лишь наблюдал за ними издалека, подумывая утешить заплаканную Лили. Она все еще была его другом, несмотря ни на что. Но он не мог к ней приблизиться, так как ее муж и его собачий друг содрали бы с него шкуру заживо. Все четверо, включая Люпина, нависли над кроватью Адриана, а Лили, сидя на стуле, держала сына за руку.
– Что с ним случилось, Альбус? – спросил Джеймс у директора, как только тот вошел в лазарет.
– Боюсь, это долгая история... – начал он, но был прерван рычанием, исходившим, судя по всему, от Сириуса.
– У нас есть время; рассказывай. Сейчас, – произнес Сириус ледяным тоном, совсем не таким, какого ожидал от него Северус. Может быть, псина не совсем безнадежен, в конце концов, подумал мастер зелий, борясь с желанием ухмыльнуться.
– Как пожелаешь.
И он начал рассказывать о Философском Камне и что он хранился в школе. Покончив с этой частью, он рассказал, что Адриан как-то узнал о Камне, и что он помешал Волдеморту его забрать.
– Волдеморт был здесь? – спросил Люпин, его золотистые глаза уставились на директора.
– Да, был.
– И как же мой сын остановил его? – спросила Лили, заговорив в первый раз с тех пор, как увидела своего сына. Потому что он удивительный, подумал Северус, его мысли устремились к мальчику, спавшему в его кабинете. В любом случае, интересный вопрос, хотелось бы услышать ответ на него.
– Когда я добрался до него, Адриан был без сознания, а Квиррелл – который служил сосудом для Лорда Волдеморта – был объят пламенем. К тому моменту как пламя утихло, от него мало что осталось, – серьезно объявил Альбус.
– Пламя? – спросил Джеймс. – Альбус, ты хочешь этим сказать, что... Что ты хочешь сказать? – спросил Джеймс, глядя на директора, совершенно не желая верить своим ушам.
– Похоже, что Адриану снова удалось дотянуться до той магии, которая помогла ему остановить Волдеморта в первый раз. Его магия снова отреагировала на угрозу и спасла его, – объяснил Альбус. Северус знал, что должен был испытывать облегчение, они ни в чем не заподозрили Гарри, но часть его хотела, чтобы на этот раз заслугу мальчика признали. Вот только сейчас было не самое подходящее время...
– Как ты мог не знать, Альбус? – спросила Лили, не спуская глаз с сына. – Как мог Адриан войти в тот зал так, чтобы ты не узнал?
– Я никак не ожидал, что кто-то пройдет мимо Цербера, Лили, – тяжело признался он. – Я считал, что Камень достаточно защищен; как я мог ожидать, что трое детей, которым едва исполнилось двенадцать лет, смогут туда пройти?
Ну, там и один справился, подумал Северус. В этот момент прибыли Уизли и подбежали к Рону, который лежал в соседней с Адрианом кровати. Только когда прибыли близнецы и Перси, все еще в своих пижамах, вспомнили о Гарри.
– Он спит в моем кабинете, – сообщил Северус, и Джеймс уставился на него обвиняющим взглядом.
– С чего бы это? – спросил он, прищурившись. Северус, радуясь, что успел разнести ту комнату на куски и теперь мог подавить желание как следует проклясть Джеймса, сказал ему то же, что и Минерве.
– Я думаю, он чувствует себя виноватым за то, что знал, что Адриан ходил к той собаке, и никому не сказал; он, похоже, уверен, что его брат как-то пострадал и что он мог бы это предотвратить, – предположил Северус. Не так далеко от истины и сможет объяснить наличие у Гарри чувства вины. Джеймс, казалось, отступился после этого. Северус покинул лазарет, сопровождая Альбуса обратно в комнату с люком. Директор подобрал с пола валявшуюся там мантию-невидимку, и со вздохом посмотрел на нее.
– Интересная она, эта мантия; предназначена для защиты, но помогла своему нынешнему владельцу попасть в большую опасность, ты так не считаешь, Северус?
Меньше всего мастера зелий интересовала эта мантия, но он все же кивнул; директор всегда ею интересовался. Северус напрягся – сейчас он увидит, через что пришлось пройти Гарри. Минерва, Филиус и Помона Спраут присоединились к ним, чтобы можно было вернее оценить, что именно случилось.
Дьявольские Силки говорили сами за себя, даже если большая часть признаков того, что тут произошло, было уничтожено подпалинами, которые оставил сам Дамблдор, стремясь добраться до Адриана. С этим повезло, подумал Северус. Они использовали метлы и нужный ключ, чтобы пройти, даже если Флитвик сказал, что кто-то испытывал на замке заклинание Алохомора. Минерва все еще пыталась отрицать, что двенадцатилетка мог победить ее зачарованную шахматную доску, но Северус напомнил ей, что его задачу они прошли так же легко. Самый большой шок он испытал, когда вошел в зал, где был скрыт Камень. Там находилось то зеркало, о котором Гарри ему рассказывал, и Северус постарался не смотреть в его сторону; он уже знал, чего бы он хотел больше всего; увидеть это, возможно, было бы уж слишком. Но его внимание привлекло не зеркало.
Дальняя стена комнаты обгорела, золотисто-бежевый цвет, какой был у камня во всем остальном зале, на этом месте сменялся черным. Другая почерневшая круглая отметина находилась на полу, ее диаметр был где-то десять, возможно, одиннадцать футов*. А в центре круга лежало нечто, что, видимо, когда-то было обладателем фиолетовой ткани – из которой когда-то состоял тюрбан, – лежавшей перед зеркалом. Северус мог понять, почему Гарри был так напуган, когда пришел к нему в кабинет. Что бы за заклинание он ни использовал, оно было мощным; удивительно, как ему удалось использовать его, управлять им, а потом дойти – а тем более добежать, что, как он подозревал, и сделал мальчик – через все эти этажи вниз до его кабинета. Это была непростая работа, а подобное должно было серьезно сказаться на его силе, в его-то возрасте. С другой стороны, Гарри никогда не был таким как все.
– И все это сделал Адриан? – ахнула Помона. Нет, если честно, это не он, подумал Северус за своими окклюменционными стенами; не то чтобы он думал, что Дамблдор захочет что-нибудь попробовать в своем шоковом состоянии, но осторожность никогда не повредит.
– Да, именно, – подтвердил Дамблдор.
Северус взглянул на обожженные камни и остатки человека, который пытался убить Адриана Поттера, и пожелал – в сотый раз за эту ночь – чтобы это ему, а не Гарри, пришлось с ним разбираться.
Он был весь в своих мыслях, когда на рассвете вернулся в свой кабинет и почти столкнулся с Гарри, когда мальчик выходил из его кабинета с его запиской в руке. Мальчик ожидающе посмотрел на него.
– Как Адриан? – спросил он, широко распахнув глаза в тревоге. – Он еще не пришел в себя?
– Нет, когда я покидал лазарет, он все еще был без сознания; он обзавелся довольно неприятной шишкой на голове, но мадам Помфри уверена, что к утру он будет в порядке. Так что сейчас этого можно ожидать в любой момент.
Гарри вздохнул с облегчением и Северус открыл дверь в свой кабинет, чтобы они могли немного спокойно поговорить.
– Я так и думал, что он ударился головой; он довольно серьезно упал на пол, когда Квиррелл бросил в него парализующее... – упомянув имя Квиррелла, зеленоглазый мальчик опустил голову.
– Если бы ты не сделал того, что сделал, Гарри, твой брат бы уже не очнулся, – напомнил ему мастер зелий. Он быстро объяснил, что он рассказал о случившемся его родителям, и какое-то время они работали над гарриной историей. Через полчаса мальчик собрался навестить своего брата.
– И, Сев? – окликнул он от двери.
– Да, Гарри?
– Спасибо; я был совсем не в себе, – признался Гарри.
– Учитывая все обстоятельства, Гарри, ты прекрасно со всем справился, – Гарри кивнул. – Просто наслаждайся жизнью, Гарри, и пусть твой брат тоже живет. Иди, повидайся с ним; мне нужно написать письмо от нас обоих; мы должны сообщить Николасу.
– Постараюсь понаслаждаться; передавай Николасу от меня привет.
Гарри вошел в лазарет и немедленно угодил в объятья своей матери; он выслушал официальную версию произошедшего этой ночью и поделился историей, которую придумали они с Северусом. Он проснулся выпить воды и не застал Адриана и Рона в их постелях; он нашел на полу парализованного Невилла и побежал рассказать Северусу, опасаясь худшего, поскольку слышал, как его брат рассказывал, что именно скрывается за запертой дверью в запретном коридоре. В его историю легко поверили.
Адриан проснулся где-то после одиннадцати, Рон очнулся на два часа раньше. Он рассказал, свою часть истории, как он узнал о Камне – Гарри сделал вид, что удивился, не очень успешно, он сам еще был потрясен; к счастью, в тот момент никто не обратил на это никакого внимания – и почему он за ним пошел.
– И когда мы услышали, что профессор Дамблдор отбыл из школы, мы поняли, что...
Профессор МакГонагалл прервала короткую историю Адриана, высморкавшись в свой – очень клетчатый – носовой платок.
– Они пришли ко мне, и я сказала им, что Камень в безопасности! – не привыкшие к таких вспышкам строгого профессора, все шокировано посмотрели на нее. Гарри, который теперь понимал, каким тяжелым может быть груз вины, решился высказаться.
– Вы не могли знать, профессор, – все повернулись к нему, шок от зрелища плачущей учительницы Трансфигурации перетек на ее зеленоглазого ученика. – Сам директор ничего не заподозрил и покинул школу; откуда вы могли знать?
– Он прав, Минни, – подтвердил Сириус. – Ты никак не могла знать.
Минерва ничего не сказала ему насчет прозвища, что лишний раз подтвердило, насколько ей плохо. Они еще немного поговорили, Уизли и Гермиона присоединились к ним, когда разговор свернул ближе к учебным темам. Директор сообщил, что по школе уже начали разноситься слухи, и что несколько членов факультета Слизерин – Малфой, пробормотал себе под нос Рон – пытались спровоцировать панику, утверждая, что Адриан так тяжело ранен, что его должны будут перевести в Св. Мунго.
– Сделай мне одолжение, Гарри, – мрачно сказал кареглазый близнец.
– Конечно, что угодно.
– Надери им задницы на завтрашнем матче!
Матч? Гарри задумался; а, точно, Квиддич. Он совершенно забыл об этом, но, так или иначе, перспектива чего-то нормального его успокоила. Можно считать, жизнь продолжается, подумал он, и кивнул.
– Сделай это, братан!
И он это сделал, помог Гриффиндору выиграть первый за много лет Кубок по Квиддичу. Вуд плакал целый час, а вечеринка в гостиной продолжалась далеко за полночь. Вся следующая неделя прошла гладко, за исключением ночных кошмаров у Гарри: варианты сцен, как он всего на несколько секунд опаздывает к своему брату, или просто видел самого себя, снова и снова бросающего то заклинание. Северус сказал ему, что это пройдет; ему просто нужно помнить, что он защищал, что он сделал то, что было необходимо.
Результаты экзаменов были вполне ожидаемыми; Гарри оказался первым на своем курсе, потом Гермиона и его брат, чья подготовка уже опередила программу. Сюрпризом стал полученный Гриффиндором Кубок Факультета, когда директор в последнюю минуту наградил факультет дополнительными баллами. Тем вечером Гарри оказался в кабинете Северуса, весело смеясь над для разнообразия недовольным выражением лица мастера зелий.
– Как будто потерять Кубок по Квиддичу было недостаточно! – восклицал тот, расхаживая по своему кабинету. – Откуда вообще взялись эти баллы?
– Может быть, сражение с Волдемортом зачли как внешкольную деятельность? – легкомысленно спросил Гарри, впервые после инцидента с Камнем открыто улыбаясь. Следующим утром они уезжали из Хогвартса, и Гарри радовался, зная, что всего через неделю он вернется домой; он скучал по замку, в котором вырос, сильнее, чем предполагал.
– Интересное предположение, – сухо решил Северус, и Гарри вновь рассмеялся. – Хочу, чтоб ты знал...
Его прервало уханье совы. Наконец-то, после недели ожидания, пришел ответ от Николаса. Северус развернул письмо и начал читать.
– Что Николас говорит? – спросил Гарри.
– Подожди! Я еще не закончил с частью: «Дорогие Гарри и Северус», – сообщил мастер зелий, просматривая письмо. Он продолжил читать. И он пожалел об этом.

_______________________
*10 или 11 футов = 3 или 3,3 метра

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 23 - Family Bonds - 21 глава
Часть 24 - Family Bonds - 22 глава
Часть 25 - Family Bonds - 23 глава
Часть 26 - Family Bonds - 24 глава
Часть 27 - Family Bonds - 25 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

28 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Саундтрек к шоу Запашных "К.У.К.Л.А." - "Вход-выход". А в живую мне больше понравилось )))

14 слушали 0 копий [+ в свой плеер]

Саундтрек к шоу Запашных "К.У.К.Л.А."

Через люк

Северус наблюдал за Гарри издалека; в первые несколько дней после возвращения из Запретного Леса мальчик походил на тень самого себя, не поднимал глаз, воровство посматривал на брата, просто чтобы убедиться, что тот все еще здесь. А потом, как снег на голову, за несколько дней до начала экзаменов в глазах Гарри вспыхнул новый огонь, и мальчик заговорил с Северусом о произошедшем.
Мастер зелий не мог поверить своим ушам; Гарри всерьез обвинял себя в том, что испугался, впервые столкнувшись с Темным Лордом? Став свидетелем того, как этот Темный Лорд пьет кровь единорога на темной поляне в Запретном Лесу? Любой бы испугался, черт, он тоже испугался! И он постарался уверить его в этом; в конце концов, только дурак или сумасшедший может застать такую сцену и не почувствовать страх, а Гарри таким не был. Но что бы он ни говорил, даже если это избавило мальчика от чувства вины – и ведь как же в духе Гарри считать себя виноватым за то, что он не может контролировать, исправить, милый его сын – это никак не утолило нового огня в его глазах.
Гарри увидел Волдеморта, впервые почувствовал, насколько реальной угрозой тот является, и решил бороться. Мастер зелий не знал, пугаться ли ему, видя решимость Гарри, или нет. Он, вероятно, был бы в ужасе – он вечно боялся, что с мальчиком что-то случится, а он ничем не сможет ему помочь – если бы одновременно не был так горд.
Гарри, со своей стороны, сделал все возможное, чтобы справиться со своим чувством вины; если совсем начистоту, он не мог сказать, что ему полностью это удалось, но однажды ночью, готовясь к предстоящему экзамену по Превращениям*, он вдруг понял, что пора избавляться от жалости к себе. Что, во имя Мерлина, он вообще творит? Он должен тренироваться, он должен совершенствоваться! Он почувствовал такую злость на себя, ну неправильно отреагировал, так что теперь, просто спрятаться за книгами? Его гнев вспыхнул и выжег последние оставшиеся следы страха; он вспыхнул, он взвился и окончательно все спалил, а потом схлынул, оставив после себя ясность и спокойствие, каких мальчик никогда прежде не чувствовал.
Он будет тренироваться. Он станет лучше. И он никогда не позволит себе вновь застыть в подобной ситуации. Он не мог обещать себе, что не будет бояться, он не мог контролировать свое сердце, да и к тому же, сколько раз Северус предостерегал его от таких попыток? Но он уже не позволит своему страху вновь его остановить. И Гарри усмехнулся, на душе у него полегчало, впервые за последние несколько дней. Он сбежал вниз по лестнице в гостиную и крепко обнял брата, сильно того удивив.
– Что это было? – спросил Адриан, который до этого разговаривал с Роном и Гермионой.
– Я только что закончил повторять Превращения и захотел поделиться, – заявил Гарри с широкой улыбкой, прежде чем вернуться к своей кровати, чтобы действительно закончить повторять.
– Видишь, Гермиона, что из тебя выйдет, если будешь слишком много учиться? – услышал он слова Рона, стоило ему только уйти. – Ты должна притормозить, пока у тебя тоже крыша не поехала.
С тех пор Гарри проводил свои дни, учась как прежде, а его решимость выросла. Экзамены промчались быстрее ветра, для него, по крайней мере. Гермиона, видимо, поставила себе целью обойти его по баллам, но даже она отступилась после того как Гарри превратил доставшуюся ему мышь в табакерку из чистого золота и драгоценных камней, настолько изысканную, что даже профессор МакГонагалл остановилась, чтобы одарить его широкой улыбкой.
Последний экзамен – История Магии – завершился в обстановке всеобщей радости; они, наконец, закончили! Результаты будут известны через неделю, а через два дня, с последней квиддичной игрой, первой учебный год в Хогвартсе официально закончится. Хорошее настроение Гарри продержалось только до того момента, как он увидел потрясенное лицо брата, когда тот тащил за собой к хижине Хагрида Рона и Гермиону; что-то ему сказав, Адриан наконец спросил, откуда же взялось драконье яйцо с Норбертом. Они с Северусом уже пришли к выводу, что за произошедшим стоит Квиррелл. Шанс, что это всего лишь совпадение, был один к миллиону, если так посмотреть, так что Гарри и Северус приняли как данность, что Квиррелл знает, как пройти мимо Пушка. Теперь ему оставалось только дождаться удобного случая.
Имея это в виду, мастер зелий послал Николасу письмо, поделившись с ним своими опасениями, но алхимик знал, что если для Камня не безопасно в Хогвартсе, то не будет уже нигде, и ответил, что хочет рискнуть. Гарри вздохнул и понадеялся, что они смогут пресечь любые поползновения Квиррелла. Прочитав ответное письмо, он вышел из кабинета Северуса, размышляя, как бы ему убедить Николаса спрятать Камень в другом месте. Вздохнув, он вошел в общую гостиную, никого не ожидая так поздно там встретить; ему следовало подумать получше; прямо в центре на полу лежало тело Невилла Лонгботтома, на которого явно наложили чары оцепенения.
Мысли Гарри помчались вскачь; на Невилла наложили оцепенение, когда все остальные уже ушли спать, иначе кто-то заметил бы. А поскольку шансы, что на Невилла напал кто-то чужой, были ничтожно малы, то, должно быть, Петрификус Тоталус наложил один из гриффиндорцев. Сделать это могли только для того, чтобы убрать Невилла с дороги. А после потери ста пятидесяти баллов и отработки в Запретном Лесу было только три человека, которым Невилл мог помешать уйти тайком ночью. Кроме того, только у трех человек были на это все основания. И кто знает, как давно они уже ушли. Ох, брат, что же ты творишь?
Гарри сразу отступил, не поставив Невилла – который, кажется, все равно уже задремал – в известность о своем присутствии. Он в шоке покинул общую гостиную и направился на третий этаж к запретному коридору, сжимая в руке свою палочку. Сначала он хотел сходить позвать Северуса, но даже секундная задержка могла обойтись слишком дорого. Зеленоглазый мальчик побежал со всей скоростью, на какую были способны его ноги, не заботясь – а может быть, даже надеясь, – что может встретить по пути учителя. Этого не произошло, хотя к тому времени, как он достиг запретного коридора, он был в полубезумном состоянии. Только услышав за дверью лай Пушка, Гарри осознал, что понятия не имеет, как мимо него пройти. Но сейчас такие тонкости его не волновали; если ему будет нужно порвать Цербера на куски, чтобы добраться до брата, то он так и сделает. Он осторожно толкнул дверь, не желая сразу информировать пса о своем присутствии.
Пес лаял на открытый люк, давая понять, что через него кто-то прошел; по крайней мере, это его брат пережил. Он быстро осмотрел комнату, и его внимание привлекли две вещи: первое – брошенная на полу мантия-невидимка. Второе – лежащая в нескольких футах разбитая пополам арфа. Арфа могла тут быть только по одной причине. После быстрого Репаро, которое привлекло внимание пса, арфа стала как новая. Еще один взмах палочки заставил струны арфы зазвучать; заклинание долго не продержится, да и звуки, производимые арфой, вряд ли можно было назвать мелодией, но, очевидно, это все равно оказало на Пушка нужное действие; его глаза закрылись, и он повалился на пол. Гарри схватил мантию, завернулся в нее и шагнул к люку.
Он направил в отверстие люка Люмос, луч из его палочки осветил, как показалось, какой-то вид ползучего растения. Сильно сомневаясь, что Дамблдор попросил профессора Спраут посадить жимолость, Гарри перехватил свою палочку и прыгнул. Растение смягчило его падение, а затем, обвив его ноги, попыталось сломать ему кости, тем самым позволив опознать в себе Дьявольские Силки.
– У меня нет на это времени... – пробормотал Гарри и указал палочкой на растение. – Инсендио! – ярко-красные языки пламени вырвались из его палочки, и растение отпрянуло к стене. В ту же секунду мальчик побежал. Следующая дверь, которую он толкнул, привела его в зал, по которой летали тысячи разноцветных птиц; три метлы были как попало брошены у выхода, и Гарри мог только догадываться, кто ими пользовался. Он подошел к двери, обнаружил, что она заперта, и инстинктивно понял, что ни одно заклинание из тех, которые он мог использовать, не позволит ему пройти без ключа. И к слову о ключах...
Он снова посмотрел наверх; оказалось, птицы были вовсе не птицами, а крылатыми ключами. И нужный ему должен быть старым, подумал мальчик, а еще большим, серебряным и потрепанным, если им уже дважды воспользовались. Он подобрал метлу и взлетел, бешено выискивая глазами нужный ключ. И несколько мгновений спустя он его нашел, спасибо таланту ловца, почти судорожным движением поместил его в замочную скважину и открыл замок. Он покрепче перехватил свою палочку, укутался в мантию и отворил дверь. Перед ним оказалось что-то вроде огромной шахматной доски, а еще одна открытая дверь ждала его в противоположном конце зала.
На несколько секунд он испугался, что придется играть, чтобы тут пройти, но тут удача решила повернуться к нему лицом. С грохотом появившаяся растрепанная и заплаканная Гермиона побежала к шахматной доске, уставившись куда-то в левый угол зала, где лежал потерявший сознание Рон; у Гарри не было времени останавливаться. Понадеявшись, что рыжий будет в порядке, он не упустил свой шанс и использовал его, бросившись через зал одновременно с Гермионой. Присутствия кого-то из тех, кто, по-видимому, уже выиграл у шахматной доски, оказалось достаточно, чтобы не начинать вторую игру.
Зловония, доносившегося из следующего зала, хватило, чтобы предупредить его о вероятном развитии событий до того, как бессознательный тролль попал в поле зрения. Гарри удвоил скорость; насколько он знал, осталось всего одно испытание. А потом последний зал, где его брат стоит один против Квиррелла или даже Волдеморта. Он направился к последней двери, а спустя секунду пламя охватило как вход, так и выход. Послание на пергаменте было явно оставлено Северусом, и Гарри задумался над выбором. Вот оно, подумал он, поднимая маленький пузырек; там едва хватало на одного человека. Не задумываясь, он просто выпил и шагнул сквозь черное пламя, и ощущения от ледяного зелья прекрасно сочетались с поселившимся в груди холодом.
Он поспешно вошел в следующий зал, да так и застыл в шоке от того, что там застал. В соответствии с ожиданиями, там находились Квиррелл и его брат, который, к счастью, все еще стоял на ногах, даже если был при этом обмотан сверху донизу толстой веревкой, а за ними то самое зеркало, которое шесть месяцев назад так заворожило его брата. Зеркало, которое показывало самые потаенные желания сердца. Хорошо ли, что оно в этом месте? Не особенно, в этом Гарри мог поклясться. Квиррелл продолжал объяснять, как он запустил тролля в школу и что он работает на Волдеморта. Адриан старался держаться невозмутимо, но Гарри видел, что он боялся.
– Я вижу Камень... я отдаю его моему хозяину... Но где он? – бормотал себе под нос Квиррелл, повернувшись спиной к Адриану, который просто стоял, оцепенев. – Возможно, Камень находится в самом зеркале. Мне нужно его разбить? – с каждой секундой учитель Защиты все больше волновался. – Что делает это зеркало? Как оно работает? Помоги мне, Хозяин!
Гарри словно окаменел, когда в ответ на мольбу послышался голос, исходивший, казалось, от самого Квиррелла.
– Используй мальчишку... Используй мальчишку...
Квиррелл повернулся к пленному Адриану и движением запястья убрал веревки, удерживающие Адриана на месте, так что мальчик снова смог двигаться. Квиррелл приказал ему подойти ближе и посмотреть в зеркало. Адриан так и сделал. Гарри не мог понять, что происходит.
– Ну? – нетерпеливо спросил Квирелл. – Что ты видишь?
– Я-а пожимаю руку Дамблдору, – проговорил Адриан. Гарри знал своего брата достаточно хорошо, чтобы видеть, что он лжет. – Я выиграл для Гриффиндора Кубок Факультета**.
Квиррелл снова выругался и оттолкнул мальчика в сторону. Адриан, похоже, понял намек и решил сбежать. Он повернулся, ухватившись рукой за свой карман. И в эту секунду Гарри понял, что его брат каким-то образом получил Философский Камень.
– Он лжет... Он лжет... – снова прозвучал громкий голос, идущий от Квиррелла, который даже не шевелил губами.
– Поттер, вернись сюда! – Адриан не остановился. – Я сказал, вернись!
И вытащив свою палочку, он быстро бросил Ступефай; Адриан ударился головой об пол и остался лежать, а голос снова заговорил.
– Так вот как все это закончится... Адриан Поттер, Мальчик-Который-Выжил, умрет этой ночью... Дай мне посмотреть на него, прежде чем он умрет... Я ждал этого десять лет... – сказал голос, а Гарри придвинулся ближе, неслышно направляя скрытую под мантией палочку на Квиррелла; он был готов сделать все, что может потребоваться...
– Хозяин, Вы не столь сильны! – запротестовал Квиррелл.
– Я достаточно силен... для этого... – настойчиво произнес голос, и Квиррелл начал медленно разворачивать свой тюрбан, пока тот не закончился, а затем обернулся. Гарри прикусил зубами щеку, чтобы не закричать; укус был таким сильным, что он почувствовал медный привкус собственной крови. Так это и есть Лорд Волдеморт? Он посмотрел на человека, который пытался убить его и его брата еще младенцами, на человека, который снова угрожал жизни его брата, или, по крайней мере, на то, что осталось от того человека. Искаженное змеиное лицо с красными глазами, находившееся там, где полагалось быть затылку Квиррелла, злобно смотрело на его провалившегося в обморок брата.
– Мы снова встретились, Адриан Поттер, – сказал Волдеморт. – Я ожидал от тебя большего; по крайней мере, в прошлый раз, когда мы видели друг друга, ты сумел посмотреть мне в глаза, – усмехнулся он. – У тебя не будет другого шанса. Убей его и забери Камень; он где-то на нем! – холодно приказал Темный Лорд.
– Да, Хозяин, – покорно, почти благоговейно сказал Квиррелл.
– Прощай, Адриан Поттер, – сказал Волдеморт, и Квиррелл повернулся к бессознательному мальчику.
Пока Волдеморт говорил, весь страх за находившегося в смертельной опасности брата, который заморозил Гарри, мгновенно трансформировался в алый жаркий гнев, а из него в обжигающую белую ярость. Волдеморт был монстром, а Квиррелл помогал ему. Темный Лорд пятнал все, к чему прикасался, оскверняя, уничтожая. А теперь он пришел за его братом. Один из первых уроков алхимии прокрался в его мечущиеся мысли, когда он крепко сжал под мантией свою палочку.
«Если ничего не помогает, Гарри, всегда помни: огонь очищает все нечистое», – прозвучал в его голове голос Николаса. Годы спустя, Гарри оглянется назад и задумается, как ему удалось сделать то, что он сделал; все же он никогда прежде не практиковал невербальные заклинания. Впоследствии он будет помнить только, что едва Квиррелл направил на Адриана палочку, как он указал на него своей и вложил всю свою волю к одно заклинание, единственное мощное заклинание, какое знал:
«Саэвит Инферналис!»***
И хотя с его губ не слетело ни звука, большая волна темно-красного пламени появилась из его палочки и врезалась Квиреллу – который склонился над Адрианом, готовый нанести последний удар – прямо в грудь, отбросив его на другую сторону зала. Учитель по Защите от Темных Искусств завопил во все горло, а огонь, вместо того, чтобы утихнуть, все рос и рос, закручивался вокруг него, словно адский смерч, поглощал его и поднимался вверх, языки пламени лизали потолок.
Темная дымка, слегка напоминающая человеческий силуэт, вылетела из бушующего пламени в зал и с жутким криком устремилась в дверь; Темный Лорд оставил Квирелла и сбежал с поля боя. Он промчался над Адрианом, и улетая, вновь проклинал его за сокрытую в нем неизвестную магию, которая во второй раз едва не привела его к гибели.
Гарри мог только смотреть, как Темный Лорд убегает. Он хотел броситься к брату, он хотел убедиться, что тот в порядке, что он жив, но тело отказалось его слушаться, когда он, наконец, осознал, что он сделал; пламя все еще бушевало, и Квиррелл был там, внутри; и он никак не мог оттуда выбраться. Он убил его. Он убил. Вместо того, чтобы идти к своему брату, он отступил на шаг, его рука – все еще вцепившаяся в палочку – под мантией бессильно опала вдоль тела. Несколько секунд спустя языки пламени стали постепенно исчезать. Гарри почти не услышал эха быстрых шагов в коридоре за своей спиной, а Альбуса Дамблдора он заметил, только когда тот прошел мимо него.
Старик замер, уставившись на пламя, а потом склонился над Адрианом. Гарри не мог больше этого выносить. Он пошел, едва держась на непослушных ногах, словно находился под проклятием Империус, пока не достиг выхода из зала. Когда со стен пропали оранжевые отсветы призванного им огня, у него в голове словно рассеялся туман, и вся тяжесть совершенного им обрушилась на него, точно тонна кирпичей; и он, сорвавшись в безумный бег, пытаясь убежать от своих воспоминаний и чувства вины, помчался к выходу. Он использовал заклинание притягивания, чтобы подняться наверх к люку, при этом едва сознавая, что делает. Пушок все еще спал под наложенным на него Дамблдором заклинанием, но Гарри не остановился осмотреться. Он побежал дальше, даже не заметив, как мантия соскользнула с плеч и упала на полу в нескольких футах от трехголового пса.
Он слетел вниз по лестнице, дважды едва не споткнувшись и почти упав, но ему было все равно; он продолжал бежать. Дыхание вырывалось короткими хрипами, но это его не остановило; он продолжал бежать. Его легкие горели от перегрузки, но и это он игнорировал; ему надо было бежать. В подземельях в этот час не горел ни один факел, так что он двигался в темноте, не потрудившись осветить себе путь; его все устраивало, пока он продолжал бежать.
Он достиг знакомой двери и заколотил по ней изо всех сил, не заботясь, кто еще может его услышать. Северус непонимающе открыл дверь; он только что закончил читать кое-что, относящееся к его работе над Волчьелычьем, и собирался отойти ко сну. Он хотел спросить у Гарри, что случилось, но бледное лицо и залитые слезами щеки заставили его замолчать; он только шире открыл дверь и пропустил его в свой кабинет, заперев дверь за собой.
– Что случилось, Гарри? – спросил он, но мальчик молчал, а его взгляд оставался расфокусированным, словно он был в каком-то трансе.
– Я встретился с Волдемортом, – помолчав несколько минут, тихо сообщил мальчик. Северус задержал дыхание, почувствовав, как покачнулся мир вокруг него. Что?
– Гарри...
– Когда я вернулся в гостиную, я понял, что Адриан, Рон и Гермиона пошли за Камнем, – объяснил Гарри, его глаза по-прежнему смотрели куда-то на стену в другом конце комнаты, рядом с пустой картиной Мерлина. – Я последовал за ними и увидел, как Квиррелл угрожает Адриану; мой брат как-то сумел достать Камень – там было зеркало, то самое, о котором я тебе рассказывал в это Рождество, и Камень был в нем – а потом я понял, что Волдеморт тоже там. Он завладел Квирреллом или что-то такое, делил с ним тело. Адриан попытался сбежать, Квиррелл его вырубил, а Волдеморт приказал его убить.
Мальчик остановился, по его лицу снова потекли слезы, вытекая из немигающих глаз.
– Гарри, Адриан в порядке? – спросил Северус, опасаясь худшего. Гарри пожал плечами.
– Он все еще был без сознания, когда я оставил его, но туда как раз пришел Дамблдор. Я думаю, с ним все будет в порядке.
Если дело не в Адриане, тогда в чем же?
– Что произошло, Гарри? – во второй раз спросил Северус.
– Квиррелл собирался убить Адриана, папа, – отозвался зеленоглазый мальчик полным боли голосом, впервые с тех пор, как вошел в кабинет, посмотрев прямо в глаза мастеру зелий.
– Но он этого не сделал, – сказал Северус, ему не нравилось, к чему все шло; ведь это же Дамблдор успел вовремя остановить Волдеморта?
– Нет, он этого не сделал, – согласился Гарри, его голос срывался, а тело дрожало. – Потому что я первый его убил.
И мальчик упал на колени и заплакал.

_______________________
*Я так полагаю, что в данном случае Превращение (Transformation) – это раздел Трансфигурации (Transfiguration) либо просто другое название того же предмета.

**House Cup (Кубок Дома) – в русском переводе его чаще называют Кубком Хогвартса или Кубком Школы (не путать с Кубком Хогвартса по Квиддичу). Просто я предпочла вот такой вариант.

***Saevit Infernalis – латынь, можно перевести как Ярость Адская.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 22 - Family Bonds - 20 глава
Часть 23 - Family Bonds - 21 глава
Часть 24 - Family Bonds - 22 глава
Часть 25 - Family Bonds - 23 глава
Часть 26 - Family Bonds - 24 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Это что, драконье яйцо? Конечно, да!

Ночные визиты его брата к зеркалу продолжались еще нескольких дней, но резко прекратились прежде, чем Гарри всерьез забеспокоился. Адриан, похоже, решил в оставшееся от рождественских каникул время больше не использовать мантию, убрав ее поглубже в свой сундук, и зеленоглазый волшебник был очень рад этому решению. Начало учебы показало Оливера Вуда настоящим фанатиком: приближался второй для Гриффиндора ежегодный матч, на этот раз с Хаффлпаффом. Гарри весело рассмеялся, возвращаясь с одной из самых муторных тренировок, какая у него когда-либо была, вспоминая, как Северус говорил, что готов быть хоть судьей, лишь бы иметь возможность летать.
Он быстро ополоснулся и направлялся в общую гостиную, когда встретил у входа передвигающегося прыжками Невилла. Гарри уставился на него, на секунду замерев, прежде чем подошел к нему и бросил контр-проклятье; было совершенно очевидно, что кто-то наложил на него проклятье связывания ног.
– Ты в порядке, Невилл? – спросил Гарри, помогая круглолицему мальчику выпрямиться. – Что случилось?
– Малфой, – пробормотал Невилл, когда они вошли в гостиную. – Я столкнулся с ним у библиотеки. Он сказал, что искал кого-нибудь, на ком можно попрактиковаться.
Тут они подошли к Адриану и его друзьям, и их разговор услышала Гермиона.
– О чем вы говорите? – Невилл в несколько коротких предложений объяснил, что произошло, и Гермиона немедленно отреагировала: – Идем к профессору МакГонагалл! Надо ей рассказать! – Невилл испуганно покачал головой.
– Я не хочу лишних проблем.
Рон призывал застенчивого гриффиндорца не поддаваться Малфою, но Невилл понял его совсем не так.
– Не нужно говорить мне, что я недостаточно храбр для Гриффиндора, Малфой мне это уже доказал.
– Он хотел сказать, – пояснил Гарри, – что ты не должен позволять Малфою тебя унижать. Шляпа распределила тебя на Гриффиндор, никогда не забывай об этом; она достаточно давно этим занимается, чтобы знать, что делает, и она определенно сочла тебя достаточно храбрым. Ты стоишь дюжины Малфоев.
Невилл удивленно посмотрел на младшего близнеца Поттера.
– Гарри прав! – добавил Адриан, порылся в карманах и, вытащив шоколадную лягушку, протянул ее Невиллу. – Ты – гриффиндорец! А кто Малфой? Вонючий слизеринец! – не сказать чтоб Гарри был согласен с характеристикой змеиного факультета, но, увидев на лице Невилла слабую улыбку, решил на этот раз промолчать.
– Спасибо, Адриан... – сказал Невилл, принимая лягушку. – Я думаю, я пойду спать... Возьмешь карточку, ты ведь их собираешь, верно? – и мальчик отдал Адриану карточку. Сердце Гарри екнуло – на ней был изображен директор, и ему тут же вспомнились слова Северуса. Тихий голос в голове напел ему, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным.
– Опять Дамблдор, – угрюмо отметил Адриан. – У меня их, наверное, уже штук пять. Мне не хватает только... – и тут он задохнулся, перевернув карточку и прочитав текст. Он посмотрел на Рона и Гермиону, как будто хотел им что-то сказать, но осекся, глядя на своего брата. Понимая, что он не может сейчас ничего поделать, Гарри улыбнулся – или попытался, не особо уверенный в успехе – и повернулся, чтобы уйти.
– Я собираюсь немного почитать Еженедельную Трансфигурацию. Никак не удается просмотреть последний номер со всеми этими вудовыми тренировками, – на этом он ушел в свою комнату, быстро достал упомянутый журнал и бросился обратно, все-таки успев услышать за спиной возглас брата:
– Я его нашел!
Черт. Когда он вернулся, Гермионы уже не было, но вскоре она вновь появилась, держа в руках довольно знакомый фолиант; Гарри узнал книгу, такой же экземпляр работ Дамблдора он видел в Поттер Мэноре. Когда Гермиона открыла книгу и указала шокированным Адриану и Рону на страницу, Гарри не стал терять времени. Он покинул общую гостиную незамеченным погрузившимися в свои поиски трио, сохраняя спокойный шаг, пока Полная Дама не закрылась за его спиной; тут же он сорвался с места и помчался в подземелья, напугав по пути нескольких сокурсников, проигнорировав угрожающие призывы портретов двигаться помедленнее – и счастливо не повстречав профессоров, – пока, наконец, не выдохся у двери кабинета Северуса. Мастер зелий непонимающе открыл дверь, в которую немедленно влетел Гарри.
– У нас проблемы, – заявил Гарри, хватая ртом воздух.
– Как всегда, – пробормотал Северус, пока Гарри объяснял сложившуюся ситуацию. – Да, кажется, у нас проблемы, – согласился он, массируя виски. – Вот уж не повезло-то...
– Читаешь мои мысли, – заявил Гарри, резко кивнув. – И что теперь?
– Ничего, а что мы можем сделать? – вздохнув, проговорил Северус. – Мы просто должны удвоить осторожность, чтобы не позволить твоему брат приблизиться к люку. Не то чтобы он смог пройти мимо Пушка или других препятствий, какими бы легкими они ни были, но лучше ему к ним даже не приближаться, – мальчик кивнул, он услышал о препятствиях перед комнатой, где хранился Камень, в тот же вечер, когда сказал Северусу, что знает о Камне.
– Мало было неприятностей! – воскликнул Гарри, немного посидев и подумав. – Я чувствую, что такими темпами он вот просто возьмет и подставится Волдеморту.
– Мы не позволим этому случиться, Гарри, – решительно заявил Северус. – Но все-таки помни, нам не нужно, чтобы Волдеморт знал о своей ошибке, если он еще не в курсе. И следи за своим братом, а я послежу за Квирреллом. Это все, что мы можем сейчас сделать, – мальчик снова кивнул, хотя ему все это и не нравилось.
– Как ты думаешь, ты можешь что-нибудь сделать с Квирреллом? – спросил он, ему не нравилась мысль, что по школе свободно ходит учитель-предатель.
– Вероятно, мы могли бы как-нибудь немного побеседовать; я могу даже ему поугрожать, посмотрим, что из этого выйдет, – ну хоть что-то, подумал Гарри.
Последующие дни пролетели быстро, и вскоре пришло время второй игры сезона. Может быть, снитч чувствовал, что у Гарри слишком неспокойно на сердце, чтобы долго следить за игрой, и он решил поскорее его порадовать; может быть, он просто был достаточно талантливым, чтобы не затягивать. В любом случае, это, похоже, была самая быстрая поимка снитча, какую мог вспомнить кто-нибудь из присутствующих; ни одна из команд не успела заработать ни одного очка, а зеленоглазый волшебник уже поймал неуловимый золотой мячик, менее чем за четыре минуты. Оливер был в восторге, подпрыгивая от радости; теперь они были первыми претендентами на Кубок, прямо перед Слизерином.
На сей раз его родители не смогли прийти, но Сириус смог, Гарри на радость; анимаг-собака смотрел на него с благоговением и уже планировал его карьеру профессионального квиддичного игрока. Адриан был полностью на его стороне, что не особо помогало Гарри.
Немного потрепавшись с ним и Ремусом – который выглядел бледновато, полнолуние-то было всего три дня назад – он решил убрать свой Нимбус в шкафчик и вернуться в замок, так что попрощался со своим крестным и с почетным дядей, которые пожелали проводить Адриана до Хогвартса, прежде чем покинут замок.
Он шел, задумавшись, и на этот раз, как ни странно, не о Камне или Волдеморте; Сириус как-то обмолвился о втором медовом месяце их родителей, и у Лунатика стало такое лицо, что тот сменил тему быстрее, чем Гарри успел моргнуть – похоже, их турне оказалось не особо успешным. Он только закрыл шкафчик, как увидел фигуру в капюшоне, спешно покидавшую замок; капюшон там или нет, он всегда узнает Северуса. Одновременно звук чужих шагов вырвал его из задумчивости, и он инстинктивно спрятался за шкафчиком. Как оказалось, эти шаги принадлежали Адриану.
Кареглазый мальчик открыл шкафчик и через несколько секунд вынырнул со школьной метлой – по-видимому, он не сумел достать гаррин Нимбус 2000, все-таки зеленоглазый волшебник зачаровал его на совесть, так что никому его даже с места не сдвинуть; а кто-нибудь настойчивый может даже огрести. Понадеявшись на добытое, его брат верхом последовал за мастером зелий. Гарри горестно вздохнул и вернулся, чтобы достать свою собственную метлу. Почему, ну вот почему каждый раз так получается?
Выбрав кружной путь, Гарри последовал за братом по воздуху, испытывая странное ощущение дежавю. В конце концов, его брат приземлился на дерево, из-под которого раздавался голос Северуса, и Гарри бесшумно приземлился в густую буковую крону прямо за спиной своего брата; в темноте внизу он только и мог разглядеть, что две фигуры.
– О, я полагаю, это останется между нами. В конце концов, студенты не должны знать о Философском Камне, – холодно произнес мастер зелий. – Вы уже нашли способ пройти мимо хагридова зверя? – спросил Северус, и Гарри не нужно было слышать заикание, чтобы узнать в собеседнике Квиррелла. Кажется, Северус все же решился на разговор, усмехнувшись, подумал мальчик.
– Н-н-но, Северус, я...
– Ты же не хочешь меня разозлить, Квиррелл, – заявил мастер зелий, и Гарри захотелось поаплодировать.
– Я-а не знаю, о чем ты...
– Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, – а Квиррелл, похоже, дрожит, отметил Гарри. Хорошо. Зеленоглазый волшебник хотел услышать, что еще скажет Северус, но громкое совиное уханье где-то среди деревьев помешало ему.
– ...как и инцидент с троллем на Хэллоуин. Я жду.
О, Сев припомнил ему хэллоуинское фиаско. Гарри гадал, что Квиррелл сможет на это ответить.
– Н-но я н-н-не...
– Очень хорошо. Придется нам вскоре еще немного поболтать, у тебя будет время все обдумать и решить, на чьей ты стороне.
На этой ноте он снова накинул на голову капюшон мантии и покинул поляну, оставляя позади словно окаменевшего Квиррелла. Гарри выждал, пока учитель по Защите и его брат уйдут, прежде чем самому полететь в школу и побежать в гриффиндорскую башню. Теперь по крайней мере, мечталось ему, Адриан откажется от глупой мысли, что во всем виноват Северус. Его надежды разбились, когда, направляясь в общую гостиную, он застал своего брата, Рона и Гермиону обсуждающими что-то в пустом классе; немного послушав, зеленоглазый волшебник готов был побиться головой о стену. Твердую.
Как видно, все это противостояние в лесу убедило Адриана в прямо противоположном. Теперь он, кажется, думал, что Северус не только пытается украсть Камень – судя по всему, трио уже осознало, что под охраняемым люком находится именно Философский Камень – так теперь он был уверен, что это мастер зелий запустил тролля в школу – проклятая сова и ее уханье! – и что именно Квиррелл стоял между ним и его целью. Проще говоря, он был убежден, что Квиррелл защищает Камень, а Северус хочет его украсть. Гребаная предвзятость! Гарри угрюмо отправился назад в общую гостиную, где угодил прямо на вечеринку, которую его соседи по факультету закатили в честь его столь показательной победы. Северусу это понравится, с сарказмом подумал Гарри.
Как выяснилось, Северусу не понравилось, даже с его язвительным чувством юмора. Зато оба они посчитали забавным ловить трио, прижавшееся ушами к двери в запретном коридоре в попытках услышать, на месте ли еще Пушок и все ли с ним в порядке.
– Знаешь, – проронил Северус во время одной из их еженедельных фехтовальных тренировок, – что интересно: твой брат считает, что в схватке между мной и Цербером выиграю я.
Гарри, пойманный в середине движения, едва не потерял равновесие от такой картинки. А вот что забавным не было, так это их неспособность сделать что-то еще.
Гарри сидел в библиотеке, вычитывая кое-что во второй книге из серии для создателей метел, которую Северус ему купил, и тут появился Хагрид; странноватая картина – не в том смысле, что Хагрид глуп; просто, обычно он предпочитал практику теории. Зеленоглазый волшебник наблюдал за ним краем глаза, пытаясь вспомнить, что за книги были в той секции, в которую он заглянул. Эта часть библиотеки была посвящена магозоологии, что понятно, но конкретно эти три книжных шкафа содержали литературу исключительно по... уходу за драконами? Не-е, да не может быть!
Только он решил пойти и сам посмотреть, когда Хагрид покинет библиотеку, как того перехватила Гермиона. Вот этот разговор он точно хотел услышать, так что пододвинулся как мог близко, оставаясь при этом незаметно сидеть на той же скамье. Он с трудом мог разобрать их голоса:
– И мы знаем, что пес охраняет Философский Ка... – начал Рон, но Хагрид на него шикнул, а Адриан тут же спросил о других средствах охраны Камня, помимо Пушка. Услышав, как великан пригласил их к себе домой, чтобы позже все объяснить, Гарри почувствовал, что ему пора готовиться к худшему.
Не долго думая, Гарри помчался в гриффиндорскую башню – если подумать, что-то частенько он так делает в последнее время, и все из-за Адриана и его друзей – и схватив мантию-невидимку, спрятал ее под одеждой. Затем он неспешно направился в Большой Зал, ожидая появления своего брата; трио показалось всего через двадцать минут.
Гарри подождал, пока они выйдут из Большого Зала, и последовал за ними, в первом же укромном уголке накинув мантию. Он следовал всего в нескольких футах позади них и вместе со своим братом и его друзьями быстро вошел в хижину великана, садясь в дальнем углу единственной комнаты домика Хагрида.
Несмотря на хорошую погоду, в камине, скрытом огромным креслом, в которое сел Хагрид, пылал огонь, да и занавески в этот первый за нескольких дождливых недель солнечный день были задернуты. Гарри сидел и пытался не ахать от шока, пока Хагрид все объяснял его брату-близнецу – хотя выражения их лиц, когда они узнали, что Северус был одним из тех, кому поручено охранять Камень, оказалось бесценным. Не то чтобы это о многом говорило, все-таки Квиррелл тоже был одним из защитников Камня, но... Когда Адриан заметил в камине драконье яйцо, сдержать вздох все-таки не удалось. Хагрид и вправду собирается дождаться вылупления? И откуда у него драконье яйцо, если уж на то пошло? Как уже упоминал Рон, кстати, совершенно правильно, разведение драконов было запрещено вот уже триста лет как! Ближе к вечеру Гарри вышел из хижины с еще одним поводом для беспокойства.
– У него есть что? – спросил Северус, его лицо застыло в маске шока. Ему показалось, что он услышал, что у Хагрида в хижине есть живое яйцо Норвежского Горбатого, но этого просто не могло быть.
– У него в хижине есть живое яйцо Норвежского Горбатого, – повторил Гарри.
– Откуда? – вот и все, о чем мог думать Северус, в сравнении с этим все остальные вопросы бледнели.
– Я задаюсь этим вопросом с тех пор как увидел яйцо.
– Есть идеи?
– О том, откуда у него взялось яйцо, или о том, что ему с ним делать? – спросил мальчик.
– Я бы сказал, оба варианта, но, ради всего, что осталось от моего психического здоровья, давай остановимся на том, как с этим бороться, – предложил Северус. Гарри пожал плечами.
– Если мы кому-нибудь расскажем о яйце, Хагрид потеряет свою работу и может даже оказаться в Азкабан за создание угрозы жизни студентов, – высказался черноволосый мальчик. – Хагрид может быть порой немного... импульсивным, но его работа – это его жизнь. Я не хочу увидеть, как он ее потеряет.
Северус кивнул.
– Я тебя понимаю, – с мягкой улыбкой согласился мастер зелий. – И ему действительно не место в Азкабане. Но он не может оставить яйцо себе.
– Не представляю, как он с ним расстанется, пока оно не вылупится, – размышлял Гарри.
– Ты сказал, он уже разместил его в открытом огне?
– Да.
– В таком случае, процесс вылупления уже начался; дракон вылупится уже через несколько дней, – сообщил ему Северус.
– Замечательно, – сухо прокомментировал Гарри.
– По крайней мере, об этом никто не знает, кроме Адриана и его друзей.
– Нет, только мой брат, Рон и Гермиона, а теперь и мы двое.
Северус кивнул.
– Но что делать с драконом? – они оба помолчали, раздумывая над ситуацией. Вдруг Гарри осенило.
– Чарли!
– Кто? – спросил Северус, выныривая из своих дум.
– Чарли Уизли, старший брат Рона, тот, который работает с драконами в Румынии! – воскликнул Гарри. – Я мог бы как-нибудь намекнуть моему брату, чтобы он вспомнил о Чарли. Они уже пытались уговорить Хагрида избавиться от яйца.
– Больше мы ничем не можем помочь, – согласился Северус. – Будем надеяться, что об этом никто не узнает.
Но сбыться этому пожеланию было не суждено; сколько в Хогвартсе народу, а разведал обо всем именно Драко Малфой. Гарри не знал, когда точно, не ходил он ежедневно за братом в хижину Хагрида, но знал, что дракон вылупился, что Хагрид назвал его Норбертом, и что Малфой слишком много ухмылялся в сторону трио, чтобы не знать. Какой ужас; почти такой же, как ронова рука, которую Норберт принял за свою новую игрушку для жевания.
И вот, спустя четыре дня после того инцидента, Гарри услышал, что ночная прогулка его брата, Гермионы и Невилла – и откуда он только взялся – обошлась Гриффиндору в сто пятьдесят баллов, когда они пытались избавить замок от дракона. И заслужили себе отработку. Черт побери. А отработка, как узнал Северус от разъяренной Минервы МакГонагалл, должна была проходить в Запретном Лесу.
– Запретный Лес? – недоверчиво задохнулся Гарри.
– Я не знаю, что наговорил твой брат, но он, видимо, сильно рассердил Минерву, – согласился Северус.
– Но мы не можем отпустить их в лес одних! – воскликнул Гарри, у него в голове завертелись безумные варианты.
– Нет, не можем, – задумчиво отозвался Северус, а потом ухмыльнулся. – Знаешь, возможно, пришло время опробовать наши волчьи формы в естественных условиях. Тебе так не кажется?
Ухмылка, которую он получил в ответ, в совершенстве повторяла его собственную.
На том и сошлись; следующей ночью Гарри покинул общую гостиную вслед за своим братом и поспешил встретить Северуса у выхода из подземелий; это отняло больше времени, чем ожидалось, так как Адриан, видимо, забыл мантию на Астрономической башне, когда контрабандой вывозил Норберта. Конечно, никто из них не упомянул об этом родителям, и без того кареглазый близнец Поттер получил свой второй за год вопиллер, и без этой маленькой подробности.
– Насчет времени, – шепнул ему Северус, как только он завернул за угол. – Филч только забрал Адриана и остальных на улицу; он всегда стремится прочитать тем, кому предстоят отработки, длинную речь, так что у нас есть достаточно времени.
Гарри кивнул и они пошли: две фигуры в капюшонах, скрывавшиеся в тенях, быстро направились в лес. Едва скрывшись с глаз, они убрали палочки каждый в свою кобуру, которые для них достал Северус – действительно гениальное изобретение, они сжимались или растягивались вместе с изменениями тела анимага, позволяя держать палочку при себе даже после превращения, – и обернулись парой черных волков. Северус, как более знакомый с Запретным Лесом, шел впереди.
Они быстро бежали между плотно стоявших деревьев, зрение и слух в этой форме значительно улучшились. Свет между ветвями впереди и голос Хагрида, ругавшегося с Филчем, сообщили им, что они достигли своей цели. Они пронаблюдали, как маленькая группа из шестерых – считая Клыка, пса Хагрида – разделилась на две, следуя по серебристым следам на лесной земле; кровь единорога. Гарри повернулся и посмотрел на Северуса, который только головой покачал; он про кровь единорога ничего не слышал. Это было плохо, очень плохо. Им был известен только один человек – если можно его так назвать – который был в таком отчаянии, чтобы пытаться убивать единорогов ради их крови, и если их предположения верны, у Адриана были значительно более серьезные неприятности, чем они сперва думали.
Сначала Адриан был в одной группе с Гермионой и Хагридом; по дороге они познакомились с двумя кентаврами, Бэйном и Рораном, которых, кажется, заклинило на фразе, что Марс этой ночью необычно яркий. Если честно, Гарри не верил в способности кентавров к предвидению – не то чтобы он верил и в методы волшебников, но дело не в этом – и все же настойчивые повторения определенно были не к добру. Но эти двое оказались настоящими кентаврами, и несмотря на собственные проблемы, он не мог не почувствовать некоторый трепет. Вскоре, после довольно глупых действий со стороны Малфоя, которые заставили Северуса злобно зарычать, состав групп изменился, и Адриан угодил в одну с блондином и хагридовым псом.
Как назло, они пошли по следу, который привел их прямо на поляну, где лежал мертвый единорог. Сердце Гарри застыло в груди; картина валявшегося на земле мертвого единорога казалась абсолютно неправильной; ему сразу представилось, что бы боевой единорог, который мог защитить себя гораздо более агрессивно, чем его белый собрат, сделал бы с напавшим. Вот это было бы зрелище.
Не то чтобы он потратил на мысль о том, как Темный Лорд будет гоняться за разъяренным боевым единорогом семи футов в высоту, больше нескольких секунд. Фигура в капюшоне ступила на поляну, склонилась над единорогом и стала пить его кровь. Леденящий крик – за который стоило благодарить Драко Малфоя – заставил фигуру в капюшоне, которая не могла быть никем иным, кроме Лорда Волдеморта, выпрямиться и направиться к замершему старшему близнецу Поттеру. Гарри был готов превратиться обратно и сделать... он не знал, что. Что-нибудь. Что угодно. Но что именно?
Приближающийся шум остановил человека в капюшоне, и третий кентавр, помоложе, с пепельными волосами и пегим телом, выскочив из-за дерева, напал на фигуру. Волдеморт сбежал – хотя больше похоже, что испарился – прочь, и кентавр подошел к Адриану.
Он представился как Фиренц, а Гарри захотелось зарыдать: на его брата почти напал Темный Лорд, прямо тут, на его собственных глазах. Его сердце билось, как сумасшедшее, разум заволокло туманом. Его брат чуть не умер, а он ничего не сделал, только смотрел. Он следовал за Северусом, который, в свою очередь, следовал за Фиренцом, который взял Адриана на спину и отвез к Хагриду. Он едва заметил двух сердитых кентавров, попавшихся навстречу, и испытал облегчение только тогда, когда его брат встретился с остальными.
Он чувствовал себя никчемным; он столько учился, и при этом не сделал ничего, его парализовал страх. Что бы случилось, не окажись там Фиренца? Он бы все-таки отмер или пришлось бы вмешаться Северусу? Мастер зелий привел их на место, где они вошли в лес, отменил анимагическое превращение и вскоре вновь стоял перед зеленоглазым мальчиком в своем обычном виде, ожидая, пока тот сделает то же самое.
Интуитивно он понимал, что с мальчиком что-то не так, и дело не только в шоке от встречи с самым страшным темным волшебником этого века. Так что, когда Гарри превратился обратно, ему хватило одного взгляда в эти потухшие глаза, чтобы подтвердить свои опасения. Он не знал, что происходило в голове Гарри, а мальчик порой слишком много думал. Он не знал, что делать, как исправить то, что было неправильно. Все, что Северус мог, это крепко держать Гарри, когда мальчик закричал так отчаянно, как никогда прежде.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 21 - Без заголовка
Часть 22 - Family Bonds - 20 глава
Часть 23 - Family Bonds - 21 глава
Часть 24 - Family Bonds - 22 глава
Часть 25 - Family Bonds - 23 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Рождественские желания

Эти заговорщицкие взгляды и перешептывания продолжались еще целый месяц, и к Рождеству нервы Гарри были уже порядком подпорчены. Хорошо хоть, его анимагическое превращение близится к финалу, думал он с гордостью. Теперь он мог сделать волчьим все тело, кроме головы, но процесс был почти завершен. Он направлялся в библиотеку подучить еще сигилов – под видом изучения чар – когда весьма узнаваемую троицу, своего брата и двух его лучших друзей, эти трое стали неразлучны за последние месяц-полтора. И шли они в библиотеку.
Так, положим, Гермиона может согласиться потратить свое свободное время на учебу, но Адриан и Рон? И к тому же накануне обеда? Да ни в жизнь! И потом, это уже не первый раз, когда происходит нечто подобное. Зеленоглазый мальчик частенько заставал Адриана и двух его друзей пролистывающими книги в библиотеке, но поскольку обычно он приходил туда первым, он не мог незаметно к ним подойти. Но сегодня такая уникальная возможность представилась.
Больше не раздумывая, он подождал, пока они войдут в библиотеку, досчитал до ста и последовал за ними. Ему потребовался всего один быстрый взгляд, чтобы понять, что их так заинтересовало – Биографии и Новейшая История? с чего бы это? – и быстро скрылся за стеллажами у них за спиной. Он прижался к щели между двумя книжными шкафами, и постарался максимально прислушаться к их шепоту. Вскоре его усилия были вознаграждены: раздался приглушенный шкафом раздраженный голос Рона.
– Вы уверены, что мы смотрим нужные книги? – почти проныл он.
– Это книги о великих волшебниках и ведьмах нашего века, Рон! Если Николас Фламель где-то и упоминается, то именно здесь! – взволнованно ответила Гермиона, и у Гарри в голове завертелись мысли. Николас... Книги... Адриан... Что?
– Угу, но мы так долго ищем, уже полтора гребаных месяца! – жаловался Рон.
– Слушай, Рон, – произнес Адриан, его слова сопровождались тихим шуршанием, указывающим, что он задел несколько книг. – Если мы не выяснить, кто такой Фламель, мы не сможем даже приблизительно понять, что охраняет Пушок.
Они тоже знают, что пса зовут Пушок? Но откуда? Гарри попытался вспомнить, когда они стали странно себя вести. Как любезно подсказал Рон, все началось полтора месяца назад... Собственно говоря, сразу после его первого матча по квиддичу. Но что могло стать причиной таких изменений? Его мозг вскипел, пытаясь увязать все воедино.
– Он разговаривал с Хагридом вместе с Роном и брюнеткой, – как ни удивительно, на ум приходили слова его крестного. Точно; Адриан пришел тогда позже, потому что они с Роном и Гермионой разговаривали с Хагридом. Это Хагрид дал директору Цербера, который сейчас охраняет Камень. Конечно же, Хагрид знает, почему именно Цербер должен охранять нечто, спрятанное в школе; Дамблдор наверняка ему сказал. Хагрид не сумеет солгать даже ради спасения своей жизни; несколько вопросов и оговорок, и его брат легко смог узнать о Николасе.
– Но почему мы не можем уже просто кого-нибудь спросить? – заскулил Рон; хороший вопрос, если уж на то пошло.
– Потому что Снейп тогда запросто все узнает, Рон! – прошептал в ответ Адриан, и Гарри удивленно поднял бровь; при чем тут Сев?
– Я не могу поверить, что Дамблдор все еще ничего не сделает с этим мерзавцем! – воскликнул Рон. Минуточку!
– И он точно был в коридоре на третьем этаже в ночь нападения! – согласилась Гермиона.
– Только подумать, мой брат должен был в детстве проводить вместе с ним так много времени! – гневно добавил Адриан. – Папа всегда говорил, что это плохая идея!
– Бьюсь об заклад, именно поэтому Гарри такой худой и бледный! Снейп, наверное, заставлял его целый день работать по дому! – ага, точно, думал обсуждаемый волшебник; меня заставляли жить в замке и путешествовать по всему миру. Горе мне! Гарри не мог поверить своим ушам; они думали, что за всем этим стоит Северус?
– Так, хватит, вы оба! – прошипела Гермиона. – Нам нужно продолжать искать! – а мне уже пора идти, подумал Гарри, размышляя, как бы отловить Северуса Снейпа. Мастер зелий будет в ярости, подумал Гарри, и у него будет на это полное право.
– Итак, правильно ли я понял; они думают, что за всем этим стою я? – спросил Северус и захохотал. Зеленоглазый мальчик удивленно на него посмотрел.
– Думаю, ты меня не понял. Они думают, что...
– О, я тебя прекрасно понял! – заверил его Северус, утирая слезы с глаз. – Но давай начистоту, Гарри; кого, по-твоему, мог заподозрить твой брат? Флитвика?
– Я просто надеялся... ой, ну я не знаю! – сказал Гарри, поглубже забираясь в кресло рядом с пылающим камином в кабинете Северуса. – Я просто надеялся, что Адриан сможет составить о тебе собственное мнение, не основанное на всей той грязи, которую Сохатый и Сириус рассказывают о тебе. Я был не прав, вот сюрприз... – последнее он пробормотал себе под нос.
– Все в порядке, правда; я воспринимаю это как похвалу моему удивительному актерскому мастерству, – серьезно сообщил Северус, заставив Гарри засмеяться, чего, собственно, и добивался.
– По крайней мере, они не имеют ни малейшего представления, где искать информацию про Николаса. Я имею в виду, мне было восемь лет, когда я впервые услышал его имя, и уже тогда я знал, что оно мне что-то напоминает; можно подумать, что Адриан со всей своей подготовкой должен был где-то о нем читать, – пожаловался мальчик.
– Ну, если что, всегда есть коллекционные карточки от Шоколадных Лягушек... – Северус замолчал, вызывая у Гарри смешок.
– Я не знал, что у Николаса такая есть. Он вроде бы пытается не светиться.
– У него такой нет; он упомянут на дамблдоровой.
– Знаешь что, – сухо сообщил Гарри. – Иногда я считаю, что ты больший сладкоежка, чем Рем, а это о чем-то да говорит.
– Это точно, говорит, – ухмыляясь, согласился Северус. – В любом случае, пока они продолжают искать в неправильных книгах, нам не о чем беспокоиться. И вообще, приятно видеть, что они достаточно меня боятся, чтобы не спрашивать у окружающих; они могли бы, в конце концов, спросить у кого не следует, – заключен мастер зелий.
– Например, у Квиррелла?
– Именно что у Квирелла, – согласился Северус, помрачнев. – А теперь скажи-ка мне; ты все еще планируешь остаться в Хогвартсе на каникулы?
– Ага. Адриан попросился остаться с Роном, у того семья собирается в Румынию навестить Чарли или как-то так, и я подумал, что будет лучше, если я тоже останусь, – сообщил Гарри. – Кроме того, Сохатый решил свозить мою маму за границу; что-то насчет второго медового месяца.
Едва договорив, Гарри тут же пожалел, что не проглотил язык; как он мог сказать что-то подобное? Однако Северус, похоже, собрался удивлять его сегодня по полной.
– Хорошо, – решил он. – Лили заслужила небольшой отдых.
И если честно, он сказал именно то, что думал. Он даже сам немного удивился, но ему, наконец, удалось думать о Лили и Джеймсе без болезненных покалываний в животе. Он просто хотел видеть женщину, которая была ему небезразлична, счастливой, и если Джеймс Поттер мог ее такой сделать, тогда ладно. Он по-прежнему любил Лили, осознал он; она была его первым и вернейшим другом и замечательной женщиной. Он просто больше не был в нее влюблен. Понимание этого вызвало улыбку на его лице.
– Папа, ты в порядке? – спросил Гарри, и улыбка Северуса стала еще шире.
– На самом деле, у меня все прекрасно, спасибо, Гарри, – спасибо за все, малыш, подумал он, глядя на удивленного юного волшебника. – Я почему спрашиваю, я тут подумал, что это будет вполне подходящей возможностью завершить наше анимагическое превращение.
– Правда? – спросил Гарри, его губы расползлись в улыбке.
– Правда.
– Знаешь, ты ведь мог завершить превращение уже месяц как или около того, – застенчиво уточнил Гарри. – Тебе не нужно ждать...
– Гарри, я хочу подождать; мы ведь вместе начинали, – сообщил Северус своим самым серьёзным тоном, и Гарри снова улыбнулся.
Рождественские каникулы наступили очень скоро, и в день отъезда из замка Гермиона Грейнджер что-то нашептала Адриану и Рону, что именно – Гарри не расслышал, сидел слишком далеко. Не то чтобы ему нужно было напрягать воображение, чтобы понять, о чем речь. Он вздохнул; как бы ему хотелось, чтобы брат делился с ним своими планами! С другой стороны, он полагал, что не ему жаловаться, учитывая, сколько всего он сам скрывает от своего брата. К тому же, у него был повод для радости; этой ночью он собирался завершить свое превращение; все, что ему нужно было сделать, это подождать, пока все уснут, и утащить мантию. При этой мысли он улыбнулся.
В полночь он, все так же улыбаясь, выскользнул из общей гостиной под носом несколько удивленной Полной Дамы. Северус открыл дверь на первый же стук, и сняв свои маскировочные чары, они тут же приступили к работе. Для начала они попрактиковались изменять отдельные части тела, и Северус счел их готовыми к полному превращению.
– Только не забывай держать в голове финальную картинку; представляй волка, – напомнил мастер зелий, и Гарри кивнул. Мальчик закрыл глаза и сосредоточился. Он представил себе черного волка, которым пытался стать, и приказал своему телу начать изменения. Первым, что он почувствовал, было покалывание выраставшего на его теле меха; потом странное ощущение, что его тело тянут или сжимают, пока оно не приняло заданную форму. Когда он почувствовал, что изменения прекратились, он открыл глаза. Мир вокруг выглядел иначе, решил он; цвета исчезли и... он действительно слышал, как кто-то ходит по полу у него над головой сквозь добрых четырех фута плотного камня? Похоже, так и есть. О, и тут еще один волк, который с надеждой смотрит на него с другой стороны комнаты. Он чуть не подпрыгнул, не сразу осознав, что это Северус. Тот рявкнул, что, похоже, было волчьим вариантом смешка.
Гарри подошел к Северус и немного оттолкнул его лапой, добившись лишь того, что мастер зелий – в образе волка – шлепнул его по затылку, обнажая зубы в волчьей усмешке. Волк Северуса был выше, отметил Гарри, но это, наверное, из-за разницы в возрасте. С возбужденным смехом – воем – Гарри подскочил и, приземлившись на четвереньки, немного побегал по комнате, едва замечая и веселя покачивающего головой Северуса. Мастер зелий превратился обратно, жестом предлагая Гарри сделать то же самое; потребовалась некоторая концентрация, но вскоре Гарри оказался в своем привычном теле, широко улыбаясь мастеру зелий.
– Это было круто! – решил он, пока Северус смеялся над его выходками
– Вынужден согласиться, – констатировал тот. – А теперь давай посмотрим, сможем ли мы обернуться быстрее; превращение должно стать естественным.
И именно этим они и занялись, потратив на обучение еще час, прежде чем они оба были удовлетворены прогрессом, которого добились за эту ночь. Гарри почти подпрыгивал от радости; он стал анимагом! Настоящим и полноценным! И доказательство, как он подозревал, отразилось на его знаке. Он почувствовал привычное тепло, которое может означать только изменения в его эмблеме; и действительно, там, прямо под линией, отмечающей его как змееуста, внутри одной из горизонтальных линий, составляющих его эмблему, стояли две руны, которые он и сам мог перевести. Анимаг.
Он покинул кабинет Северуса с маньячной улыбкой на губах и книгой, которую Северус принес из дома, под мышкой; тот нашел ее всего несколько дней назад и сразу решил, что мальчик захочет на нее взглянуть. Она называлась Eormenláf Déordrýa или, на современном языке, Наследие Анимагии. Она была написана рунами, и мастер зелий хотел, чтобы Гарри попробовал свои силы в ее переводе. Гарри провел большую часть следующей ночи, занимаясь именно этим.
Не удивительно, что в результате рождественским утром два дня спустя его грубо – и слишком рано – разбудил Адриан, которому не терпелось открыть свои подарки. Гарри посмеялся бы над выходками своего брата, если бы прикроватные часы не сообщили ему, что он проспал всего пять часов; он все еще работал над этой книгой, делая заметки по мере прочтения; она оказалась довольно интересным чтивом, особенно та часть, где говорилось, что превращение влияет на человеческую форму волшебника так же, как личность волшебника влияет на результат превращения. Видимо, были некоторые особенности, которые передавались от одной формы другой, но Гарри все еще читал эту часть. Вернувшись в реальность, он увидел кучу подарков в изножье кровати и нетерпеливого брата-близнеца, который прыгал по его постели, пытаясь его разбудить.
– Вставай, Гарри! – взволнованно сказал Адриан. – Нам нужно открыть подарки!
– И тебе Веселого Рождества, Адриан, – усмехнулся Гарри, его брат только пожал плечами в ответ.
– Веселого Рождества, Гарри, – произнес, зевая, Рон, которого, похоже, разбудили так же, как зеленоглазого волшебника.
– Ага, ага! Веселого Рождества всем! Теперь мы можем открыть наши подарки? – сердито воскликнул Адриан, пересчитывая кучу пакетов у своей кровати. Гарри и Рон посмеивались над ним, но, тем не менее поднялись, готовые посмотреть свои подарки, раз уж все-таки проснулись. Гарри знал, что позже ему нужно будет посетить кабинет Северуса, чтобы получить свои подарки от мастера зелий и Фламелей, но вот эти подарки тоже выглядел вполне себе ничего.
Он начал их распаковывать и нашел самодельную флейту от Хагрида, новый и тоже самодельный изумрудно-зеленый свитер от миссис Уизли – Гарри нравились и они, и то тепло, которое было вложено в каждую петельку, – книгу прекрасно подходящих для шалостей заклинаний от Сириуса и годовую подписку на Еженедельную Трансфигурацию как знак внимания от Рема, с сопровождающей запиской, что, хотя он вряд ли поймет все прочитанное, оно будет ему полезно, если хотя бы половина из того, что сказала о нем Минерва, правда. А зная Минерву МакГонагалл, решил оборотень, наверняка все так и есть. Ремус не мог знать, что мальчик давным-давно хотел подписаться на этом журнал, но не представлял, как это сделать втайне от родителей; он мысленно пометил себе лично поблагодарить за этот подарок.
Его родители подарили ему новый набор для квиддича, в том числе комплект по уходу за его новой метлой, который Гарри рассматривал с улыбкой. Они находились в Париже, как поведало ему их письмо, и, похоже, отрывались на всю катушку. Он откусил немного вкуснейшей шоколадной помадки, которая шла вместе со свитером миссис Уизли, прежде чем Фред и Джордж ворвались и похитили их на семейную прогулку, как они это назвали. Гарри обнаружил, что улыбается весь день – определенно, это было как-то связано с цветком, украшавшим чепчик, который Дамблдор надел вместо своей волшебной шляпы; Гарри подметил еле различимые признаки того, что Северус делает все возможное, чтобы тоже не рассмеяться.
Незадолго до комендантского часа он помчался к кабинету Северуса, упомянув своему брату, что он – очень вовремя – забыл в подземельях свой учебник по зельям, но как-то не нашел времени за ним зайти. Рон не мог понять, почему Гарри вообще пожелал добровольно посетить подземелья, тем более на Рождество, на что зеленоглазый мальчик быстро напомнил ему про трехфутовое эссе, которое они должны написать о восьми основных ингредиентах зельеварения. Рон побледнел и угрюмо кивнул, и Гарри покинул общую гостиную. Он постучал в кабинет Северуса и быстро вошел, запирая за собой дверь и споро избавляясь ото всех скрывающих чар.
– Веселого Рождества, папа! – воскликнул мальчик, бросаясь обняться с мастером зелий, ответившим ему тем же.
– И тебе Веселого Рождества, Гарри! – ответил на приветствие почетный папа. – И так, как прошло твое первое Рождество вдали от дома?
– Странно, – сразу же определил Гарри. – Но вообще, любой день, когда Дамблдор захочет надеть чепчик, будет странным, – Северус расхохотался, чего он не мог позволить себе весь день.
– Порой у этого человека слишком много причуд для моих бедных нервов; а ведь приходится выдерживать бесстрастное лицо, сидя рядом с этим! – согласился мастер зелий и, вытащив палочку, взмахнул ею, призывая из-за стола два пакета. – Я полагаю, тебе нужны твои подарки, – усмехнулся он.
– Да, я бы хотел их получить, – спокойно согласился Гарри, и тут же ухмыльнулся сверткам в своих руках. Они оба походили формой на книги, и он решил для начала распаковать ту, которая поменьше; как оказалось, это был подарок от Николаса и Перенель; это действительно была книга, из личной коллекции алхимика, как было сказано в сопровождающем письме. Она называлась Rubedo*, и Гарри на несколько секунд застыл с отвисшей челюстью, пока Северус не прервал молчание.
– Я так понимаю, такого подарка ты не ожидал? – озадаченно спросил мастер зелий.
– Не ожидал? Это... это же... – промямлил Гарри.
– А теперь полными предложением, если можно, – предложил Северус, посмеиваясь, пока Гарри приходил в себя.
– Это книга о завершающем этапе создания Философского Камня, – тихо произнес Гарри. – Последняя часть Magnum Opus**, секрет всех секретов алхимии, – теперь и Северус смотрел на книгу с тем же трепетом, что и Гарри. – Ты понимаешь, что это такое? Николас, наверное, сам это написал! – воскликнул Гарри, благоговейно переворачивая страницы рукописной – теперь это было абсолютно ясно – книги. Это было оно; финальная стадия становления полноправного алхимика.
– Ты тут сейчас хочешь мне сказать, что Николас прислал тебе руководство по созданию Философского Камня? – недоверчиво спросил Северус.
– Нет, не то чтобы руководство, – пояснил Гарри, осторожно касаясь книги, словно боялся, что она исчезнет. – Здесь описан внешний вид протекания процесса, конечный результат, если хочешь; каждый алхимик должен сам найти свой путь его достижения, но... Похоже, Николас посчитал меня достойным попытаться подняться до этого уровня. Это... Это невероятно, Сев, – серьезно объяснил Гарри, и Северус положил руку ему на плечо, понимая, сколько этот момент должен для него значить.
– Ты молодец, малыш, – просто сказал он, и Гарри улыбнулся, а потом побледнел и удариться в панику.
– Но... Еще слишком рано! – вдруг воскликнул он. – Разве я уже готов?
– Гарри, выдохни! – скомандовал мастер зелий. – Ты сам сказал: это не инструкция; тебе могут понадобиться годы, чтобы достичь этого уровня, – логика Северуса, кажется, успокоила мальчика.
– Прости, – краснея, извинился он. – Просто... подарок Николаса, можно сказать, застал меня врасплох.
– Я заметил, – ухмыльнувшись, отозвался мастер зелий. Гарри осторожно положил книгу Северусу на стол и начал разворачивать подарок мастера зелий. Первым, что он увидел, было серебряное кольцо с выгравированными на нем рунами, которые, как рассказал Северус, создавали мощное отвлекающее заклинание. – Пока оно на тебе, – объяснил мастер зелий, – тебя не обнаружить никаким магическим способом; он даже заблокирует твой след в Министерстве, если ты используешь парочку небольших заклинаний в маггловском районе. Я тут подумал, что так проще, чем обновления заклинание каждую неделю.
Гарри улыбнулся и надел кольцо на большой палец правой руки, пряча его скрывающим заклинанием. Потом он перешел к основной части подарка. Это было еще одна книга, называющаяся...
– Не может быть! – воскликнул Гарри и бросился обнимать Северуса так сильно, как только мог, крепко сжимая в руке экземпляр Искусства Создания Метел. – Где ты нашел эту книгу? – взволнованно спросил он.
– То ли я купил, то ли не купил долю в Обскурус Пабликейшнс, агентстве, которое то ли печатает, то ли не печатает настоящие учебники для создателей метел, – заявил Северус, спокойно обозревая отвисшую челюсть мальчика.
– Правда? – на что старший волшебник с ухмылкой кивнул. – Круто!
– Это точно, – подтвердил Северус, а затем откровенно рассмеялся. – Но если серьезно, это только первая книга серии. Когда закончишь ее, я дам тебе почитать остальные.
– Спасибо, папа! – засиял Гарри.
– Не стоит; если ты действительно хочешь изучить что-то новое, я не могу тебе в этом не помочь, – заверил его мастер зелий. Гарри улыбнулся и достал из кармана маленький пакет, аккуратно завернутый в синюю бумагу и перевязанный золотой лентой. – Что это? – смущенно спросил Северус.
– Навозная бомба, просто хорошо упаковано, – сухо отозвался Гарри. – Это твой рождественский подарок!
Глаза Северуса расширились; Гарри всегда дарил ему подарки на Рождество – он был единственным, кто это делал, если честно – но в этом году он ожидал, что школа, и все такое... Не то чтобы Гарри мог сделать ему лучший подарок, чем назвать его папой, но все равно его переполнило чувство растекающегося в груди тепла.
– Спасибо, Гарри, – произнес мастер зелий, принимая из рук мальчика протянутый подарок.
– Сначала открой... – пробормотал Гарри. – Не то чтобы это было чем-то особенным; в смысле, я сам это сделал, у меня не было времени, чтобы купить что-нибудь... Если тебе не нравится... – Северус тем временем аккуратно развернул свой подарок и открыл небольшую коробочку, обнаружив там такой же маленький запечатанный стеклянный пузырек, обвитый проволокой из неизвестного черного металла, а внутри были, кажется, какие-то переливающиеся кристаллы синего вещества и небольшой гелиодор*** с вырезанным на нем сигилом. Флакон был заполнен чем-то вроде полупрозрачного масла, еле заметно светился голубым светом и выдавал сильный магический всплеск.
– Это... – Северус замолчал, в шоке разглядывая крошечный пузырек.
– Это алхимические чары, – краснея, сообщил Гарри. – Конкретно эти относятся к типу усиливающих, они должны помочь тебе в работе с заклинаниями, – объяснил Гарри. – Сигил позволяет хранить излишки магии, которые остаются после использования заклинания; потом ты можешь их использовать когда захочешь, просто сожми чары, когда понадобится другое заклинание... – закончил мальчик, густо покраснев. Северус просто смотрел.
– И ты сделал это сам? – спросил Северус, откинувшись на спинку кресла и с благоговением глядя на чары.
– Ну, я попросил Николаса прислать совой ингредиенты, но я разработал сигил и вложил чары, накладывал необходимые заклинания прошлый месяц или где-то так. Я знаю, это не так много, но...
– Гарри, – остановил его Северус и посмотрел ему прямо в глаза. – Это, – сообщил он, указывая на чары, – очень редкий, очень ценный магический артефакт. И то, что ты сделал его сам...
– Но это основы работы с сигилами, – просветил Гарри. – Любой алхимик может...
– А сколько вообще алхимиков? Которые работают, я имею в виду, – серьезно спросил Северус. – И сколько из них, по-твоему, охотно расстаются с такими мощными чарами? – Гарри растерянно посмотрел на него, как-то он никогда раньше об этом не задумывался; насколько вообще много алхимиков? – Очень мало, уверяю тебя, – сообщил Северус, словно читая его мысли. – И ни одного уровня Николаса. Так что поверь мне, когда я говорю, что эти чары... они исключительны, Гарри, – Гарри еще больше покраснел.
– Спасибо, – пробормотал он еле слышно, и Северус втянул его в объятия.
– Я говорил в последнее время, что ты гений?
И они оба рассмеялись. Вскоре Гарри вынужден был уйти, все-таки уже почти наступил комендантский час; он положил обе книги в свою сумку и попрощался с Северусом, оставив его рассматривать чары, пока ему не настанет пора выйти на дежурство. Сам Гарри припустил к гриффиндорской башне. Как только он вошел в общую гостиную, он как мог быстро, стараясь не сорваться на бег, направился прямо к своей кровати, задернул полог и вытащил из своей сумки подарок Николаса; он не был уверен, как долго он читал – наверное, несколько часов – когда его внимание привлек звук открывшегося, а затем закрывшегося сундука, нарушивший тишину комнаты. Зеленоглазый волшебник подскочил за своим пологом и едва успел заметить своего брата, прежде чем тот исчез под мантией-невидимкой; а был такой прекрасный день...
Гарри сдержал вздох, встал, чтобы последовать за братом, и быстро наложил на него следящее заклинание, когда тот выходил из общей гостиной; требовалось соблюдать осторожность и надеяться, что Адриан не решится пройти местами, которые этой ночью патрулирует Северус. И что это значит? Район библиотеки? Гоблинское золото! Ну не может же брат и в самом деле направляться... Не может быть! Но, как Гарри пришлось убедиться, Адриан действительно направлялся в библиотеку. Скрываясь в тени, младший из близнецов Поттеров последовал через школу за своим братом и остался ждать снаружи, когда тот вошел в библиотеку; последовать за ним туда не удастся. У него не было мантии, и, к тому же, он уже представлял, куда направился его брат. Если он был прав, ему остается подождать всего нескольких минут, прежде чем...
Ожидаемый пронзительный крик разбил ночную тишину на мелкие осколки. Наверное, Адриану следовало на этот раз прислушаться к совету Гермионы и почитать Историю Хогвартса. Если бы он ее прочитал, то знал бы, что все книги в запретной секции убийственно орут, если студент пытался прочитать их без разрешения. Не желая обмануть ожиданий, из потайного хода появился Филч – Гарри сделал мысленную пометку его запомнить – и помчался прямо в библиотеку, преследуемый по пятам своей кошкой, миссис Норрис. Повешенная на брата следилка четко указала, что тот проскользнул прямо под расставленными руками Филча – какая ирония – и теперь бежал к Восточному крылу, прочь от Главной Лестницы. Что-то ему подсказывало, что брат совершенно растерялся.
Гарри подождал, пока Филч покинет библиотеку и скроется в том же потайном проходе, через который пришел, прежде чем последовать за братом. Скрытно передвигаясь, он услышал приближающиеся шаги; одни, это должно быть Филч, а другие...
– Запретная Секция? Ну, они не могли уйти далеко, мы их поймаем, – притворно холодный голос Северуса разнесся по коридору, и Гарри спрятался в пустом классе, пережидая. Когда двое мужчин прошли мимо него, он вышел из комнаты и продолжил следовать за своим братом. Адриан, похоже, скрылся в классе через две двери от той, которую выбрал он сам; похоже, в ближайшее время он выходить не собирался. Но что он мог делать в этом пустом классе?
Что бы это ни было, оно отняло у него уже не менее получаса, подумал Гарри, прождав какое-то время. Вдалеке раздался грохот доспехов – наверное, Пивз вернулся к своим старым штучкам – и это, похоже, напомнило Адриану, что пора двигаться; он почти неслышно вышел из класса и побежал туда, откуда пришел. Гарри хотел последовать за ним, но не смог справиться со своим проснувшимся любопытством; что там такое в этой комнате? Он быстро вошел в дверь, которую его брат оставил слегка приоткрытой, и огляделся. На первый взгляд, все выглядело так, как и положено обычному пустому классу, столы и стулья расставлены вдоль стен, их темные силуэты были четко различимы. Однако кое-что лишнее стояло прямо в центре комнаты, привлекая к себе внимание.
Это было великолепное зеркало высотой до потолка, в богато украшенной золотой раме, стоявшей на двух когтистых лапах. На верхней части рамы была выгравирована надпись: Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя. На каком это вообще языке? Точно не староанглийский... Гарри на нескольких секунд задумался над надписью, пока не понял. Это же зеркало, в конце концов; почему бы не прочитать надпись задом наперед? Я показываю не ваше лицо, но ваше самое горячее желание. Это имело определенный смысл и одновременно вызывало еще больше вопросов. К чему бы тут эти слова, задумался он и, наконец, посмотрел на себя в зеркало. У него перехватило дыхание; его отражение показало его таким, какой он есть на самом деле, без скрывающих чар. Он что, забыл их наложить? Да нет, конечно! Он совершенно точно об этом помнил! Когда он снова посмотрел в зеркало, он заметил, что его отражение было не одиноко. Он оглянулся, но в комнате никого не было.
Тем не менее, рядом с ним в зеркале, за его левым плечом, стоял Северус. Но не тот Северус, которого все знали и боялись; это был тот Сев, каким его знал Гарри, настоящий. И рядом с ними стояла семья Гарри; все они улыбались, лишенные и следа вечно присутствовавшего в их глазах страха. Сириус и Сохатый смотрели на Сева без отвращения, а Ремус казался здоровее, чем когда-либо. Гарри улыбнулся отражению, размышляя, как замечательно было бы, если... Вдруг он нахмурился и покачал головой. Что там говорилось в надписи? Я показываю не ваше лицо... Так вот чего больше всего желает мое сердце? Гарри задумался. Быть свободным, быть собой, и чтобы его таким принимали? Зеленоглазый волшебник неуверенно коснулся пальцами отражения. Потом он вздохнул и повернулся спиной к зеркалу и его ложным обещаниям; если он хочет, чтобы его желание когда-нибудь сбылось, ему не следует просто стоять и чахнуть, мечтая; ему надо действовать. Он закрыл за собой дверь и ушел, испытывая к зеркалу легкую ненависть. И когда его брат и Рон исчезли следующей ночью, Гарри за ними не пошел.

_______________________
*Рубедо (лат. Rubedo), буквально «краснота», алхимический термин, так с XV-XVI века западные алхимики называют четвертый (последний) этап Делания, заключающийся в достижении просветлённого сознания, слиянии духа и материи, создании философского камня. Символ фазы Рубедо – красная роза, красный юноша или просто красный цвет. Предыдущие этапы: нигредо (чернота), альбедо (белизна), цитринитас (желтизна).

**Великое Делание (лат. Magnum Opus) – в алхимии процесс получения философского камня (иначе именуемого эликсир философов), а также достижение просветлённого сознания, слияния духа и материи. Некоторые из алхимиков утверждали, что им удалось успешно осуществить Великое Делание; в их числе Николас Фламель и Калиостро.

***Гелиодор – от греческих слов «гелиос» – солнце и «доро» – дар. Драгоценный камень второго порядка. Чем прозрачнее цвет камня, тем он дороже. Наибольшую ценность представляют желтовато-зеленые, а также лимонно-желтые прозрачные гелиодоры. Этот драгоценный камень редко служит вставкой в ювелирные украшения, поскольку не так часто встречается.
Камень чрезвычайно полезен трудоголикам, которые не могут расслабиться и снять напряжение. Гелиодор усиливает самые лучшие качества человека, учит преподносить себя в более выгодном свете. Гелиодор – талисман беззаботной жизни, его рекомендуется надевать на увеселительные мероприятия, он помогает создать атмосферу отдыха в любом месте и при любой обстановке. Дамам гелиодор придает привлекательность и шарм, увеличивает число поклонников. В некоторых источниках гелиодор упоминается как «добрый спутник странников», т.к. путешественники носили его в качестве амулета, оберегающего их жизнь в пути. Камень поднимает настроение в нужный момент. В свою очередь, внутренний гармоничный настрой оказывает положительное влияние на физическое состояние. Гелиодор способен помочь человеку обрести душевное равновесие, стать мудрее. Талисман из гелиодора вселяет в сердце радость, придает умиротворение. Если подержать камень в руках, то вскоре можно почувствовать сильную энергию тепла.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 20 - Family Bonds - 19 глава
Часть 21 - Без заголовка
Часть 22 - Family Bonds - 20 глава
Часть 23 - Family Bonds - 21 глава
Часть 24 - Family Bonds - 22 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Начала выкладывать перевод на фикбуке. Страстно желающие общего файла могут взять его тут: http://ficbook.net/printfic/1748550.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 19 - Family Bonds - 18 глава
Часть 20 - Family Bonds - 19 глава
Часть 21 - Без заголовка
Часть 22 - Family Bonds - 20 глава
Часть 23 - Family Bonds - 21 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Квиддич

Тем вечером Гарри проследил за ними и поднялся в свою комнату, пока остальная часть гостиной ела – любезность хогвартских домовых эльфов, все-таки им прервали праздник – и лишь немного погодя спустился по лестнице, убедившись, что его заметят, и нацепил свою лучшую шокированную маску, когда его брат пересказал, что произошло. Или, если точнее, свою версию произошедшего.
– Ты ведь понимаешь, что мама спустит с тебя шкуру за эту выходку, верно? – спросил Гарри, вздернув бровь. Адриан побледнел, а Гарри усмехнулся – до него, наконец, дошел тот факт, что его брат жив и здоров, а ведь этот тролль мог его убить. Он обнял Адриана; он снова пообещал себе присматривать за своим ищущим неприятности братом.
– Но Сохатый и Сириус, как только переживут первый шок, будут тобой гордиться. Даже могут тебе что-нибудь подарить, – Адриан тоже засмеялся и хлопнул брата по спине. – И я думаю, что сбить с ног взрослого тролля – это круто! – заявил Гарри, не в силах промолчать; это и было круто, если так можно говорить о себе самом, даже очень!
– Спасибо, братан! – воскликнул Адриан и перевел взгляд на еду. Гарри снова засмеялся.
– Вам троим лучше чего-нибудь съесть; вы, наверное, голодные! – решил Гарри и тут же последовал собственному совету. Ему пришлось подождать несколько часов, пока все уснут и он сможет улизнуть под мантией-невидимкой; как он понял, Северус мог быть ранен. Конечно, спускаясь по лестнице, он не хромал или что-то в этом роде, но его папа иногда мог быть упрямым как грифон, особенно когда дело доходило до ран или неудобств. Он мог истекать кровью и улыбаться, не подавая виду! От этой мысли Гарри прибавил скорости и достиг подземелий замка в рекордно короткие сроки. Он довольно громко постучал в дверь, и вскоре после четвертого стука Северус – который, похоже, вообще не собирался спать – открыл дверь. Никого не увидев, он быстро сдвинулся влево, ухмыльнулся, почувствовав, как Гарри прошел мимо него, и закрыл дверь.
– Что тебя сюда привело, Гарри? – спросил Северус, когда зеленоглазый мальчик снял мантию-невидимку. – Есть еще какие-то тролли, о которых я должен знать?
Гарри закатил глаза и сел в кресло.
– Клянусь, порой Адриан пытается запугать меня до смерти, но дело не в этом.
– О? – усмехнулся Северус на деловитость зеленоглазого волшебника, это напоминало ему его самого, когда он волновался.
– Ты ранен? – спросил Гарри, устремив взгляд на его ногу.
– Я ранен? – недоуменно переспросил Северус; он не понимал, о чем речь.
– Ты ходил проверять Пушка, когда я пытался спасти своего брата от судьбы быть забитым троллем до полусмерти, верно? – легкомысленно предположил Гарри, не слишком успешно маскируя этим тоном свое беспокойство.
– Так и было.
– И Пушок... – глаза Гарри немного погрустнели, вместо этого повлажнев и приобретя особый блеск, дополненный умоляющим взглядом, который мальчик звал «щенячьими глазками». О, нет... – Пушок напал на тебя, да? Я видел, что твоя правая нога... – мальчик замолчал, распахнув умоляющие глаза. Сердце Северуса от этого зрелища растеклось сопливой лужицей; Гарри мог быть невероятно очаровательным, если того хотел. А может, это все непреднамеренно. Ага, точно-точно...
– Слушай, Гарри, я...
– Не пытайся скрыть, если ты ранен, ладно, папа?
Северус вздохнул с улыбкой.
– Я мог пострадать; эта чертова собака чуть не отгрызла мне правую ногу, но, кажется, тренировки по фехтованию хорошо сказались на моих рефлексах, – и чтобы подчеркнуть свою мысль, он продемонстрировал упомянутую ногу, которая была тощей и слишком бледной из-за маскирующих чар, но оказалась совершенно невредимой. – Я убрался с дороги в последний момент, но ему удалось порвать когтями мои брюки; невысока цена, если так подумать!
– Значит, ты не ранен? – переспросил Гарри, широко улыбаясь.
– Не-а! – сообщил Северус, и мальчик обнял его с громким: «Ура!».
– Итак, кроме того, что чуть не угодил в когти Церберу, как прошел твой вечер? – спросил Гарри – теперь, когда он знал, что Северус в порядке, подняло голову его любопытство.
– Ты имеешь в виду, отловил ли я какого-нибудь охотника за Камнем? – предположил Северус, садясь напротив мальчика.
– Я как раз собирался спросить, не заметил ли ты, чтоб Квиррелл подбирался к Камню, но ладно, – глаза мастера зелий на секунду расширились, прежде чем он засмеялся.
– Так что, я не единственный, кто заметил, насколько удачно тролль, тролль, подумать только, ворвался в школу, в то время как все собрались на празднике? – успокоившись, спросил Северус.
– Ты хочешь сказать, никто больше не заметил? – растерянно спросил Гарри. – Но... но тролли тупые! А Квиррелл преподает Защиту от Темных Искусств, и он очень удобно потерял сознание, когда вся остальная школы помчалась либо в сторону подземелий, либо к общежитиям! – мальчик наматывал круги по комнате. – И мы знаем – ты сам говорил – что Волдеморту требуется помощь изнутри, чтобы получить Камень! – в конце концов воскликнул он и снова устало сел на стул, как будто пробежал несколько миль; его мысли бешено метались, а дыхание стало учащенным. Он был близок к гипервентиляции, и мастер зелий бросился к нему на помощь.
– Гарри! Успокойся, пожалуйста, – и он взмахом палочки призвал две чашки горячего шоколада с кухни, передавая одну из них взбаламученному мальчику.
– Спасибо, Сев, – пробормотал Гарри и чуть глотнул согревающей жидкости. Похоже, ему необходимо взять себя в руки.
– А теперь, Гарри, сам немного подумай; основная масса студентов не знает, что Философский Камень в школе, а учителя не могут знать, почему Камень здесь; я-то знаю только потому, что знаком с Николасом, и еще потому, что, ну, я, в общем, надавил на Альбуса, заставив мне сказать, фактически выбил все из него, – Гарри усмехнулся этой мысли. – И даже если бы они знали, что Волдеморт придет за Камнем, ты думаешь, они бы заподозрили Квиррелла? Заикающегося, боящегося собственной тени Квиррелла? – спросил мастер зелий, и Гарри уставился в свою чашку.
– Думаю, нет, – он посмотрел Северусу в глаза. – А как же профессор Дамблдор? Он что, не подозревает Квиррелла?
Северус вздохнул и закатил глаза.
– Дамблдор имеет привычку давать людям шанс; порой, от этого больше неприятностей, чем пользы, но в этом он неколебим, – он посмотрел на Гарри, размышлявшим над этой последней подробностью. – Я постараюсь поговорить с ним, но он может быть довольно упрямым.
– Понятно, – безучастно протянул Гарри, его взгляд потускнел.
– Но хватит об этом на сегодня! – провозгласил Северус, широко улыбнувшись на непонимающий взгляд мальчика.
– Что?
– Я сказал, хватит об этом; никто этой ночью не подошел к Камню ближе меня, никто не пострадал, а ты сумел поставить тролля на колени одним проклятием, – пояснил Северус. – Я считаю, что мы должны позитивно смотреть на сегодняшние махинации, не так ли?
Гарри рассмеялся, чего, собственно, от него и добивались.
– Махинации, Сев? – спросил он сквозь смех. – Да правда?
– Ну да, именно так, – серьезно кивнул мастер зелий, взмахом палочки снимая с себя скрывающие заклинания. – Так-то лучше, – решил он, и Гарри последовал его примеру. – А теперь я хотел бы услышать, что на самом деле произошло этим вечером, – потребовал Северус, и Гарри приступил к рассказу. Остаток ночи прошел спокойно, поскольку волшебники делали все возможное, чтобы запихнуть любые нежелательные мысли подальше.
Вот так и начался ноябрь, принеся с собой холод, привычный для Гарри в это время года, а так же начало квиддичного сезона. А вот с этим, в отличие от лютого холода, Гарри никогда еще не сталкивался, и, как следствие, пребывал в растерянности относительно того, как с этим бороться. С одной стороны, он всегда хотел играть в настоящий Квиддич, и теперь Вуд бегал по школе, воспевая дифирамбы способностям зеленоглазого мальчика, повышая его уверенность в себе и заставляя его с нетерпением ожидать своего первого матча. С другой стороны, ни разу не играв в Квиддич по-настоящему, он не знал, как справится с давлением во время настоящего матча, и вот этот простой факт его пугал. Не зная, которой из двух таких разных эмоций ему отдаться – страху или волнению – Гарри испытывал всего понемногу, а Северус втайне радостно хихикал над его проблемами.
Родители прислали ему подбадривающее письмо, напомнив, что будут присутствовать на его первой игре. Письмо было бы более обнадеживающим, если бы не сопровождалось ярким алым конвертом, вполне опознаваемым как Вопиллер, адресованным его брату. И Гарри, и Адриан никогда не думали, что их мать может так орать. Северус, когда Гарри тем вечером спросил его мнение по этому вопросу, не выглядел особо удивленным.
Однако за последние два месяца произошли некоторые очевидные изменения, связанные с тем, как Адриан и Рон обращались с Гермионой, и как она, в свою очередь, реагировала на них. Похоже, хэллоуинская ночь их сплотила, с ухмылкой думал Гарри. Есть такие вещи, разделив которые, нельзя не стать друг другу товарищами, размышлял зеленоглазый мальчик, и победа над двенадцатифутовым горным троллем – даже если все было не совсем так – как раз из этой серии. Что, конечно, подразумевало, как видел Гарри, что его брат, упорно державший его в неведении по поводу своей проблемы, активно включил пышноволосую девушку в поиски ответа на вопрос, что же могут скрывать под тем люком. Гарри вздрогнул при мысли о том, что произойдет, если они когда-нибудь узнают.
Шли дни, игра стремительно приближалась. Гарри пытался бороться с нервозностью, занимаясь тем, что сам же называл весёлым исследованием в библиотеке. Он придумал этот термин, когда помогал Северусу в его исследованиях, утверждая, что, поскольку исследование проводится не ради одного из их проектов, им занимались чисто для удовольствия. Северус, со своей стороны, утверждал, что единственное весёлое, что он мог углядеть в пятичасовом копошении среди пыльных томов, это только сами слова, которыми Гарри называл данный процесс. Оба прекрасно понимали, что Гарри так всё это обозвал потому, что Северус позволял ему оставаться с ним в лаборатории; никто из них не стал заострять внимание на этом факте.
Время исследований зеленоглазый мальчик проводил, выписывая заклинания и чары, применяемые к метлам, чтобы заставит те летать и работать без сбоев. Обилие найденных им заклинаний – некоторые казались весьма полезными и в других областях его исследований – привело к разговору с Северусом за день до матча. Они сидели в кабинете Сева за вошедшей у них в обычай чашкой горячего шоколада, и Гарри осторожно озвучил свои мысли.
– Сев?
– Да, Гарри? – отозвался мастер зелий, стараясь скрыть улыбку; всякий раз, когда Гарри начинал разговор таким образом, это означало, что он придумал нечто, о чем до смерти хотел ему рассказать.
– Я кое-что изучал в последнее время, – сказал Гарри.
– Само по себе не сказать чтоб удивительно, но продолжай.
Гарри улыбнулся и так и сделал.
– Поскольку матч приближается, я подумал, что можно посмотреть кое-что о метлах, раз уж я в библиотеке, ты же знаешь, я пытаюсь выкинуть из головы саму игру, – признался мальчик внимательно слушавшему Северусу.
– Продолжай, – подбодрил тот, и Гарри, глубоко вдохнув, продолжил.
– И я тут подумал, ведь Николас сказал, что если заниматься чем-то, что требует творческого мышления, это может мне помочь развиваться как алхимику, – сказал мальчик, глядя на Северуса. – Как ты думаешь, может быть, я мог бы, ну, не знаю, понастраивать немного одну из старых метел, когда мы вернемся домой? – Брови Северуса чуть не потерялись в его волосах. Что такое? – Я имею в виду, не в ущерб моему обучению, – поспешно пояснил мальчик на непонимающее выражение лица Северуса. – Я буду заниматься этим в свое свободное время, обещаю, и...
– Гарри, притормози! – воскликнул Северус, улыбаясь. – Конечно, можно. Даже не обязательно было спрашивать.
– Правда? – спросил Гарри, его глаза засияли.
– Ага, правда, – успокоил его Северус. – Тебе же нравится Квиддич, верно?
– Конечно, да! – воскликнул мальчик, словно это было самой очевидной вещью в мире.
– И ты бы с удовольствием кое-что изучил по этой теме, – указал Северус, и Гарри решительно кивнул. – Тогда я хочу, чтобы ты так и сделал, Гарри. С чего ты взял, что я буду против?
– Я думал, из-за Волдеморта и всего такого я должен больше тренироваться, а не тратить свое время...
– На жизнь? – перебил его Северус, вздернув бровь. – Гарри, Мерлин знает – кстати, я думаю, он действительно знает – насколько упорно ты учишься! – серьезно указал мастер зелий.
– Я должен, Сев; не то что бы я не любил учиться. Но если я не продолжу двигаться вперед, я могу всего этого не пережить.
У Северуса сжалось в груди сердце.
– Гарри, посмотри на меня на секунду, – тихо сказал он, и Гарри поднял глаза на старшего волшебника. – Да, ты должен учиться, и да, это поможет тебе выжить. Но скажи, что хорошего в выживании, если ты не сможешь хоть чуть-чуть пожить?
Глаза Гарри расширились, когда он попытался придумать жизнеспособный ответ.
– Ну, я... я...
– Ты почитаешь побольше об этих заклинаниях, и когда наступит лето, ты заберешь эти старые метлы, которые только пыль в подвале собирают, – решительно заявил Северус. – Я даже могу помочь, если хочешь.
За свое предложение он был вознагражден одним из патентованных гарриных медвежьих объятий – реакция, которую он однозначно интерпретировать как да.
На следующее утро гаррин желудок, похоже, провалился и сразу же застрял где-то в районе коленей. Сердце учащенно билось, а в ушах шумело. Может быть, ему не стоит играть в таком состоянии; в данный момент он чувствовал себя склонным отправиться скорее в лазарет, чем на квиддичное поле. Тем не менее, он заставил себя проглотить свой завтрак – который, наверное, был довольно вкусным, если судить по волчьему аппетиту, с которым Рон его смел – и покинул Большой Зал раньше всех прочих студентов вместе с командой. Перед тем как покинуть помещение, он посмотрел на Северуса и увидел посланный ему в поддержку незаметный, если не присматриваться, кивок.
Он быстро переоделся в красно-золотое (похоже, каждая команда выступала в цветах своего факультета) и подошёл поближе к остальной части команды; Вуд произносил свою обычную речь, в нее радостно вставляли свои комментарии близнецы, которые, видимо, слишком часто ее выслушивали. Звуки шагов вырвали Гарри из задумчивости, и вся команда приготовилась выйти на поле. Они подошли к мадам Хуч, которая была тут судьей, и прослушали адресованную командам речь по поводу честной игры – похоже, в прошлом два факультета переносили свое соперничество на квиддичное поле. Высказываясь, она, кажется, смотрела в основном на капитана Слизерина, мальчика по имени Маркус Флинт, в котором определённо было что-то от тролля. Гарри глубоко вздохнул; пора немного пожить, решил он и сел на метлу. Мадам Хуч подала сигнал и игра началась.
Все его страхи показались напрасными, все испытываемое им волнение развеялось, стоило только ему взлетел, позволяя ветру трепать его волосы и одежду. Он быстро огляделся, выискивая неуловимый золотой снитч, в пол глаза присматривая за тем, как идет игра. Пока он искал, его взгляд зацепился за плакат, который его брат с сокурсниками сделали для него; там было сказано: «Поттера в Президенты», – и это вызвало у мальчика широкую улыбку. Еще он заметил длинные темно-рыжие волосы, бесспорно принадлежащие его матери, на зарезервированных для семей игроков трибунах, рядом с учителями. Когда Гриффиндор забил гол, он быстро вновь сосредоточился на игре.
Он оглядел поле, но не смог обнаружить никаких признаков снитча; он продолжал искать, даже уклоняясь от бладжера, посланного в него загонщиком другой команды. Его внезапный нырок, наверное, удивил всех, кроме него самого, так он понял, услышав общий вздох и аплодисменты, когда вернулся к своим поискам.
– Здорово, Гарри! – воскликнули Фред и Джордж Уизли, не слишком аккуратно отбивая бладжер во Флинта. Гарри усмехнулся и вернулся на свою позицию. Единственный блик, который он до сих пор уловил, отбросили часы одного из близнецов, а потом... Вот оно! Прямо у стойки слизеринских ворот, застыв почти неподвижно; Гарри подумал, что не заметил бы его, если бы не все те тренировки на домашнем поле; замок Северуса был оснащен полноразмерным квиддичным полем – хогвартское было примерно в три четверти от профессионального поля – и Гарри частенько уговаривал Северуса не жаловаться на наступающую темноту, пока он преследовал снитч. Найти его здесь, средь бела дня, теперь казалось достаточно легким делом. Краем глаза он заметил, как Алисия Спинет, один из охотников Гриффиндора, направляется к воротам с квоффлом в руке; момент выглядел многообещающим.
Больше не раздумывая, он повернул метлу в том же направлении, что и Алисия, и, находясь намного выше нее, нырнул перед ней вниз, маньячно ускоряясь, в результате чего игроки разлетелись по всему полю, давая Алисии возможность забросить квоффл и заработать еще десять очков для Гриффиндора. Однако Гарри не остановился на это посмотреть, он нырнул еще ниже, к снитчу, который сдвинулся достаточно, чтобы Гарри смог выполнить что-то вроде обратного сальто на метле. Не отвлекаясь, зеленоглазый мальчик выпрямился, промчавшись над зеленой травой, и снова взлетел ввысь, его правый кулак взмыл в воздух с золотым снитчем, пытавшимся вырваться из пальцев. С финальным свистком, команда под приветствия толпы подлетела к нему. Слизеринский капитан был готов к убийству, но глаза главы дома Слизерин гордо блестели.
– Мы победили! – снова и снова кричал Оливер Вуд, пока Ли озвучивал счет – 170:0 – вопя достаточно громко, чтобы его услышала восторженная толпа. Позже, в раздевалке Гриффиндора, Гарри поздравили его родители, улыбающийся Рем и шокированный Сириус.
– Черт побери, Гарри! – воскликнул анимаг-собака, в каждом его слове слышалось удивление. – Я не знал, что ты так здорово играешь!
– А это финальное сальто назад? – гордо высказался Джеймс. – Признак истинного гения, я так скажу!
– Ну, я всегда говорила, что он пошел больше в меня... – заявила Лили, заставляя всех – кроме Джеймса – расхохотаться.
– Где Адриан? – немного поболтав, заинтересовался Гарри.
– Он разговаривал с Хагридом вместе с Роном и брюнеткой, – сообщил Сириус, поиграв бровями. – А Адриан нашел себе подружку?
– Я думаю, Гермиона просто друг, – ответил Гарри, спасая брата от беспощадных поддразниваний Сириуса. Тут к ним подошли близнецы Уизли, приветствуя всех парой одинаковых улыбок.
– Вот ты где, Гарри! Великолепная игра, приятель! – воскликнул один из них, Джордж, наверное.
– Мы просто подошли предупредить тебя...
– ...что Оливер расхваливает тебя всем, желающим слушать...
– ...так что если он направится сюда, то тебе лучше бежать...
– ...пока он не решился признаться в своей бессмертной любви к тебе! – на этом они оба ушли, оставив за собой озадаченного Гарри и его подрагивающую от смеха семью.
– Ну, это было забавно, – решил Гарри, замечая приближающуюся к ним профессора МакГонагалл. – Доброе утро, профессор, – поздоровался с ней мальчик, и она одарила его легкой улыбкой.
– Мистер Поттер, – сказала она. – Я рада, что мое решение позволить Вам присоединиться к команде оказалось верным! – затем она повернулась к его родителям и друзьям семьи. – Приятно видеть вас всех.
– И тебя рады видеть, Минни! – воскликнул Сириус, и Гарри попытался справиться со смехом. Минерва язвительно глянула на Сириуса:
– Сириус, – и вернула свое внимание Гарри. – Все же я надеюсь, что тренировки не помешали Вам подготовить эссе по Трансфигурации? – спросила профессор, что заставило Гарри улыбнуться, удивив этим свою семью; никто не улыбается под взглядом Минервы; Гарри обычно тоже – он как правило чувствовал необходимость поздороваться с ней или ещё что-нибудь в этом роде – но он всё ещё был переполнен радостью по поводу победы в матче, и к тому же:
– Я закончил его вчера вечером, профессор; я знал, что сегодня времени не будет.
Минерва встретила его ответ новой улыбкой и кивнула.
– Юный Гарри лучший на своем курсе, знаете ли, – сообщила она им, заставив мальчика покраснеть, а его мать заключить его в объятья.
– Ты нам не говорил, Гарри! – посетовала она, растрепывая волосы своему младшему сыну.
– Я много учусь, – пожал плечами Гарри.
– Лучший на курсе? – переспросил Сириус, изображая ужас, а Джеймс кивнул.
– Если мы ничего не сделаем, ты скоро будешь префектом! – его театральная дрожь превратилась в настоящую, стоило Лили перевести взгляд на своего мужа. – Я просто шучу, Лилс!
– Поздравляю, Гарри, – высказался Люпин, не обращая внимание на выходки своих лучших друзей. – И не слушай, что они там болтают; твой папа очень гордится тобой, – Джеймс все еще выглядел пристыженным, а Гарри на мгновение подумал о Северусе, понадеявшись, что тот действительно им гордится.
– Отличная игра, братан! – прозвучал от дверей голос Адриана, и вскоре, едва все друг друга поприветствовали, маленькая группа вернулась в замок. Гарри уловил несколько взглядов, которыми между собой украдкой обменялись его брат, Рон и Гермиона, но не успел он ничего спросить, как пришло время прощаться с семьёй; когда он обернулся к брату и его друзьям, они уже исчезли Мерлин знает куда.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 18 - Family Bonds - 17 глава
Часть 19 - Family Bonds - 18 глава
Часть 20 - Family Bonds - 19 глава
Часть 21 - Без заголовка
Часть 22 - Family Bonds - 20 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Что там в подземельях?

Вторая учебная неделя началась так же хорошо, как и первая, а волнения несколько поутихли. Гарри с радостью обнаружил, что его знания позволяли ему завершать свою домашнюю работу в рекордно короткие сроки, что, в свою очередь, давало ему время посидеть в библиотеке, где он, делая вид, что изучает материалы первого курса, занимался своими личными исследованиями. Вечерами он сосредотачивался на своем анимагическом преобразовании, поставив себе целью добиться за сентябрь полного превращения своей ладони в лапу. Может быть, даже приступить к остальной части руки.
Он читал о некоторых контрнаступательных заклинаниях – книга маскировалась под его учебник по чарам – и только что начал переписывать то, которое могло удержать тебя от падения (чары, вариации которых часто использовали в сборке метел), когда его брат вошел в библиотеку. Гарри, мысленно отметив выяснить побольше об этом заклинании, обратил свое внимание на брата. Даже если бы тот не был в ярости, Адриан, добровольно входящий в библиотеку, всегда был плохим знаком.
– Я не верю в это! – воскликнул кареглазый Поттер.
– Во что именно ты не веришь? – непонимающе спросил Гарри.
– Наш урок полетов!
– И что? – спросил Гарри, его любопытство было задето. Сам он с нетерпением ждал этого урока.
– Это будет двойной урок со слизеринцами! – воскликнул Адриан. Гарри с облегчением выдохнул.
– Я уж испугался, что его отменили, что ты так отреагировал! – улыбаясь, признался зеленоглазый волшебник.
– Слизеринцы, Гарри! – настаивал Адриан. – Только этого мне и не хватало! Малфой испортит наш первый урок полетов.
Гарри задумчиво на него посмотрел; по правде говоря, Малфой раздражал, рассказывая всем, желавшим слушать – или не желавшим, для него это, похоже, не имело значения – насколько он был хорош в Квиддиче.
– Просто не обращать на него внимания, Адриан, и будет тебе счастье, – даже если мысль собрать в одном месте его брата, Драко Малфоя и мётлы рисовала пугающие перспективы, он не собирался делиться с Адрианом своими соображениями на этот счет.
– Он что-нибудь сделает и испортить урок, Гарри! – пожаловался Адриан. – Я в этом уверен.
Гарри тоже что-то такое предчувствовал, но решил быть оптимистом.
– Давайте будем просто наслаждаться уроком, и посмотрим, что там будет, – и он, собрав свои книги, вывел брата из библиотеки, так как мадам Пинс очень раздраженно смотрела на них из-за своего рабочего стола.
На следующее утро, в день их первого урока полетов, Невилл получил от своей бабушки Напоминалку. Правду сказать, редкая вещь, хотя Гарри сомневался в ее полезности; что хорошего в том, чтобы знать, что ты что-то забыл, если не можешь сказать, что именно? Малфой, казалось, так же заинтересовался Напоминалкой, поскольку он выхватил ее из рук Невилла, и только появление профессора МакГонагалл вынудило ее вернуть.
Затем разговоры вернулись к квиддичной тактике и к прошлогоднему летнему финалу Кубка Мира по Квиддичу, состоявшемуся в Перу. Гарри улыбнулся про себя; они с Северусом были на каждой игре, покидая страну под своими обычными псевдонимами. Адриан безумно хотел пойти, как и Рон, если уж на то пошло, но было решено, что это невозможно, поскольку они не могли просто так поселиться в Перу на целый месяц. Северусу и Гарри это было не нужно, хоть они и провели там пару недель, посещая достопримечательности; похоже, когда у тебя есть возможность делать порт-ключи – пусть даже несколько незаконные – можно запросто ходить туда-сюда, как хочется и когда хочется. Испания была провозглашена обладателем Кубка Мира, а следующий должен будет состояться в Великобритании. Трое мальчиков быстро закончили свой завтрак и направились на улицу, где ждала мадам Хуч, женщина с короткими седыми волосами и яркими желтыми, как у ястреба, глазами.
Она произнесла перед ними вступительную речь о том, как им следует обращаться со своими метлами, и по основам полета, в то время как Гарри развлекался размышлениями о том, сможет ли он в следующем году пробоваться на позицию Ловца в команде Гриффиндора; было известно, что обычно студентов младших курсов не брали в команды, но Гарри – насколько он сам мог сказать – полагал, что у него были приличные шансы. Кроме того, команда Гриффиндора отчаянно нуждалась в хорошем Ловце, с тех пор как последний из выпустившихся братьев Рона, Чарли, оставил школу. Мадам Хуч подала сигнал, и Гарри приказал своей метле двигаться.
– Вверх! – и метла, даже если это была старая модель – к удивлению Гарри, Комета 36, этой штуке место в музее! – влетела прямо в его вытянутую правую руку. Подобное удалось немногим, что мысленно вернуло Гарри к его первому уроку верховой езды, когда Северус объяснял, что лошади могут чувствовать страх своих всадников. Может, с метлами то же самое, заинтересованно подумал Гарри, садясь на метлу и ожидая, когда мадам Хуч закончит обратный отсчет. Видимо, Невилл не стал этого делать, поскольку он рановато оттолкнулся, и его метла сорвалась в неконтролируемый полет. Гарри сочувственно вздрогнул, когда мальчик врезался в землю. Мадам Хуч констатировала перелом запястья, так что она повела Невилла в лазарет, пригрозив тем, кто чувствовал соблазн полетать в ее отсутствие, отчислением. Опять же, судя по всему, Драко это не волновало.
– Вы видели лицо этого жирдяя?
– Заткнись, Малфой! – крикнул Адриан, мгновенно заводясь. Его реакция определенно не предвещает тихого-мирного разрешения ситуации, саркастически подумал Гарри, проклиная Малфоя за то, что провоцировал его брата.
– Да, заткнись, Малфой! – согласилась Парвати, немедленно принимая сторону Адриана.
– Святой Поттер и, смотрите! У Невилла есть девушка! – воскликнула Панси Паркинсон, студентка Слизерина, лицо которой слегка напоминало Гарри однажды виденную фотографию любимого бульдога тети Мардж. – Я никогда не думала, что тебе нравятся толстенькие плаксы, Парвати.
– Смотрите! – сказал Малфой, выхватывая из травы что-то блестящее. О, нет... – Это же та дурацкая штука, которую Лонгботтому прислала его бабка!
– Не трогай, урод! – в ярости крикнул Адриан и двинулся на него, собираясь ему врезать, а Симус и Рон – несколько вяловато – попытались его удержать. Все прервали свои дела, чтобы посмотреть на спор.
– Помешай мне! – невозмутимо ухмыльнулся Драко. Гарри начал сердиться; не только потому, что Драко искал неприятностей, но и за Невилла тоже; у мальчика было достаточно проблем с адаптацией и привыканием. Ему совершенно не нужно, чтобы нечто подобное происходило за его спиной. Особенно когда он был ранен.
– Дай сюда, Малфой, – спокойно велел Гарри, останавливая шутки, его голос прозвучал на удивление властно. Малфой снова ухмыльнулся.
– Я думаю, я засуну это куда-нибудь, чтобы Лонгботтому пришлось поискать – как насчет дерева? – И он взлетел на метле, сжимая Напоминалку в руке. Летал он вполне прилично, признал Гарри, наблюдая, как Драко неуклонно набирает высоту.
– Верни ее, ты! – крикнул Адриан и попытался сесть на метлу, когда Гермиона преградила ему путь, говоря, что его могут отчислить.
– Иди сюда и возьми, Поттер! – насмехался над ним Малфой, и Адриан тут же вскочил на свою метлу; Гарри вздохнул и, решившись, взлетел сам. В конце концов, Драко не уточнил, который из Поттеров, к тому же, он кружил над младшим из близнецов Поттер. Он не имел права мучить Невилл только лишь потому, что думал, что тот слаб. Абсолютно никакого права.
– Гарри! – позвал Адриан с земли, застыв на полушаге от выходки брата. Оглянувшись, зеленоглазый волшебник осознал, что Адриан никогда прежде не видел, как он летает. Резко рванув метлу, он взлетел ввысь, под дружный вздох одноклассников стремительно добравшись до ошеломленного Малфоя.
– Дай сюда, – спокойно начал он, – или я сброшу тебя с метлы.
– Да ну? – спросил Малфой, его голос звучал уже не столь самоуверенно. Гарри ухмыльнулся и помчался на Малфоя, пролетев так близко от него, что блондин в испуге судорожно вцепился в метлу.
– Ну да, – подтвердил он, спокойно улыбаясь, снова направившись к Малфою; и без того бледное, лицо слизеринца стало пепельным. – Ты уже забыл, что произошло в поезде, Малфой?
– Тогда поймай, если сможешь! – пискнул Драко и бросил Напоминалку так далеко, как только смог; Гарри, словно в замедленной съемке, наметанным глазом следил, как она достигла верхней точки, а затем стала падать на землю; он наклонил метлу и тут же помчался следом. И вот он всего в нескольких дюймах над зеленой травой; он легко поймал Напоминалку и снова взлетел под аплодисменты одноклассников. Едва он слез со своей метлы под восторженными взглядами брата и большинства студентов, как тут же услышал:
– Гарри Поттер! – прозвучал в полной тишине безошибочно узнаваемый голос МакГонагалл. Мое обычное везение, подумал Гарри и повернулся лицом к своей гибели. Под протесты его брата и одноклассников и бурчание: «Как Вы посмели? Вы могли свернуть себе шею!» – профессора Трансфигурации, зеленоглазый волшебник позволил вести себя обратно в замок и, как ни странно, к классу… Чар?
– Извините, профессор, но этот путь ведет не к Вашему кабинету; куда мы идём? – спросил Гарри, когда его любопытство победило его страх; не то чтобы он боялся исключения, все таки он знал, что не сделал ничего, чтобы такое заслужить, но он обещал Северусу стать лучшим, и он не собирался нарушать это обещание.
– За Вудом, – кратко ответила она. Вуд, задумался Гарри. Какой еще Вуд? Минуточку! Он шокировано вздохнул, когда его посетила догадка, а профессор МакГонагалл постучалась в дверь. Вуд был капитаном команды Гриффиндора по Квиддичу! И действительно, из класса позвали дородного пятикурсника, на лице которого застыло выражение чистого удивления, когда МакГонагалл представила их, заведя в пустой класс и бесцеремонно выставив из него Пивза.
– Поттер, это Оливер Вуд. Вуд – я нашла тебе Ловца! – Гарри разинул рот, ошеломленно уставившись на профессора. Что? У Оливера было такое же лицо, если не хуже, но вскоре оно засветилось, стоило МакГонагалл объяснил ему, что произошло.
– Ты когда-нибудь прежде в Квиддич играл, Поттер? – спросил Оливер, выглядя так, словно Рождество наступило раньше времени.
– Я немного летал летом, но я никогда по-настоящему не играл, – и это было почти правдой, два человека не могут нормально играть в Квиддич.
– И у него же как раз телосложение Ловца! – воскликнул Оливер со слезами на глазах. Гарри сдержал ухмылку; нет, у него не было телосложения ловца, вообще-то он был выше, чем большинство мальчиков его возраста. Не то чтобы они могли это видеть. Но он был на пике физической формы, и он был подвижным; он знал, что прекрасно справится. Вскоре решили, что Гарри станет Ловцом команды Гриффиндора – после обещания тренироваться – что заставило МакГонагалл усмехнуться; профессор заявила, что его отец будет рад таким новостям. Гарри смутно вспомнил, что Сохатый упоминал, что они с Сириусом несколько месяцев пытались попасть в команду по Квиддичу во времена их первого курса. С широченной улыбкой, он решился отправиться в Большой Зал; это будет весело!
– Ты шутишь! – воскликнул Рон, замерев с вилкой у рта, а у Адриана за стеклами очков расширились глаза.
– Не-а! – с улыбкой сообщил Гарри, с удвоенным аппетитом наполняя свою тарелку всем, до чего мог дотянуться.
– Ловец? – переспросил Адриан приглушенным голосом; сам старший близнец стремился позже стать Охотником команды. Но они все еще были первокурсниками!
– Да! – подтвердил Гарри, откусывая кусочек пирога с почками.
– Но первокурсники никогда... Ты, наверное, самый молодой игрок в команде за... – Рон попытался вспомнить.
– Век, – сообщил Гарри, проглотив. – Вуд мне говорил.
– Ух ты! – воскликнули оба мальчика.
– Я знаю! – радостно сказал Гарри, его взгляд метнулся к учительскому столу, где МакГонагалл разговаривала с Северусом. Глаза мастера зелий расширились, когда он обернулся к Гарри, а его лицо, напротив, застыло каменной маской. Никто в Большом Зале не мог знать, что мысленно он исполнял победный танец! Гарри улыбнулся и снова обратил внимание на своего брата и его друга. – Со следующей недели я начну тренироваться, – объяснил Гарри. – Только не говори никому. Вуд хочет сохранить это в тайне, – именно в этот момент подкравшиеся Фред и Джордж решили его поздравить, Вуд уже сказал им, поскольку они входили в команду. Такая вот секретность...
– Но мы можем написать об этом маме и папе, верно? – спросил Адриан, сверкая глазами.
– Да, конечно, – решил Гарри, улыбаясь. – Представляешь себе выражение лица Сириуса, а, братишка? – Адриан расхохотался, и вскоре Гарри последовал его примеру. Только попросив Ли Джордана передать ему картофельное пюре, зеленоглазый волшебник заметил самодовольную ухмылку Драко за слизеринским столом, адресованную брату. Странно, подумал он; он обернулся к своему близнецу и увидел, что тот отвечает блондину испепеляющим взглядом. Я что-то пропустил? – подумал мальчик, прежде чем отвлечься на Симуса, который хотел узнать, все ли у него в порядке, и как именно ему удалось избежать исключения. Тогда-то он и заметил убийственный взгляд Гермионы Грейнджер, также адресованный его брату и Рону, и окончательно пришел к выводу, что определенно что-то пропустил. Он попытался прояснить этот вопрос, но уже настала пора идти на первый послеобеденный урок, и трое мальчиков направились на Чары, а Рон и Адриан говорили только о Квиддиче.
Сам урок прошел весело, так как они начали с небольших чар, которые Гарри мог выполнять с тех пор, как ему исполнилось семь лет, так что он легко получил баллы для своего факультета. В конце урока профессор Флитвик заговорщицки ему подмигнул, и Гарри понял, что единственным, кто не распространялся о его принятии в команду Гриффиндора, был, по сути, он сам. Как бы то ни было, Гарри не успел выяснить причину многочисленных убийственных взглядов своего брата. Они с Роном легли спать пораньше, весь день перешептывались вполголоса, и Гарри, закончив свои внеклассные исследования, последовал их примеру. Он сидел на своей кровати за плотно закрытыми шторами, быстро зафиксировав их чарами, поскольку тренировался в анимагической трансформации, когда услышал шепот Рона.
– Половина двенадцатого. Нам пора идти, – что? Куда?
– Готов! – прошептал в ответ Адриан. К чему?
– Тебе не кажется, что мы должны сказать и твоему брату? – спросил Рон, а Гарри слушал их, готовясь выйти в комнату.
– Нет, – решил Адриан. – Он отличный студент, но его не обучали дуэли как меня. Я просто не хочу, чтобы он попал в неприятности, – он казался искренним, и это испугало Гарри; что они собираются делать? Двое мальчиков прокрались из комнаты, и едва они это сделали, как Гарри мгновенно распахнул шторы и снова их сдвинул, как будто все еще находился в постели; осторожность никогда не повредит. Он бы сразу же пошел за ними, если бы его не остановило озарение: он не слышал, чтобы открывали сундук. Значит ли это... да, так и есть, раздраженно подумал он, вытаскивая мантию-невидимку из сундука брата. Проклятье! Если Адриану нужно покинуть общежитие в середине ночи, разве он не мог просто взять с собой мантию? Она ведь для того и нужна, в конце концов!
Гарри набросил мантию на плечи и полностью себя укрыл; он ни за что не оставит брата одного! Он уже собирался вправить своему старшему брату мозги, когда услышал шепот внизу лестницы. Это была Гермиона, которая, видимо, ругала его брата и Рона, и очень похоже, что она знала, в чем дело. Так Гермионе можно знать, что происходит, а ему нет? Это несколько задевало.
– Почему бы тебе не заняться своими делами? – шипел на нее Адриан, когда они вышли из общежития, а Гарри следовал за ними попятам. Гермиона предупредила их не терять баллы, которые она получила от профессора МакГонагалл и повернулась, чтобы уйти, и только тут поняла, что Полная Дама ушли на ночь в гости. В довершение всего, обнаружился спящий под дверью Невилл, которой забыл пароль. Гарри был занят тем, что рвал на себе волосы из-за этих конченых неудачников, а круглолицый мальчик – к счастью, вылеченный, насколько он мог видеть, не то чтобы у мадам Помфри могли возникнуть проблемы с вывихнутым запястьем – увязался за ними. Гарри молча шел следом, пытаясь догадаться по их разговорам, в чем дело. Как-то это было связано с Малфоем и Залом Трофеев – именно туда они направлялись – и Гарри сразу почувствовал, как у него сжалось сердце. Его брат и трое одноклассников определенно планировали оставаться на месте, ожидая Малфоя; а что насчет Филча? Было известно, что он проходит мимо этого помещения по крайней мере раз в час. Он как раз собирался поделиться своими соображениями, когда Гермиона снова заговорила.
– Нам надо уходить, – сказала она, пытаясь заставить их прислушаться к голосу разума. – Скоро здесь может появиться Филч.
– Мы здесь ради дуэли, Гермиона! – воскликнул Адриан. – Мы не можем просто уйти! Это дело чести! – Гарри почувствовал желание побиться головой о стену. Как будто Малфой сдержит свое слово!
– Ага! – поддержал его Рон. – А еще это вопрос семейной гордости; Адриан не может отказаться от брошенного вызова!
Гермиона выглядела настолько раздраженной, насколько Гарри себя чувствовал, а Невилл благоговейно смотрел на Адриана. Да в чем проблема? Несовершеннолетние волшебники не могут принимать или бросать вызов на формальную волшебную дуэль без согласия родителей! Адриан же должен об этом знать! Теперь Гарри был уверен, что Малфой не появится, и его опасения подтвердились, когда он услышал, как Филч разговаривает снаружи с миссис Норрис. Пять пар глаз расширились, и четверо детей в панике бросились прочь, Гарри следовал за ними чуть позади; Адриан убеждал их пройти через скрытый проход за гобеленом, который выводил к классу Чар. Быстро соображает; Гарри внутренне похвалил своего брата хотя бы за это. Если бы только он пользовался своими мозгами почаще...
Именно в этот момент Невилл решил побегать в полной темноте, и незамедлительно врезался в Рона, вместе с ним налетая на доспехи, тем самым эффективно приманивая Пивза; как будто этого недостаточно, Рон решил обругать призрака как раз тогда, когда Адриан почти убедил того их отпустить. Впадая в панику из-за приближающихся шагов Филча, следующего на вопли Пивза: «Студенты не в кроватях! В коридоре Чар студенты не в кроватях!» – названные студенты сорвались в безумный бег. Что-то мы многовато так делаем этой ночью, саркастически подумал зеленоглазый волшебник. А я думал, что у меня не будет достаточной физической нагрузки в Хогвартсе и... Его мысли внезапно прервались, когда он понял, куда именно они направляются.
О, нет! – взмолился Гарри, когда они достигли запертой двери, которую Гермиона быстро открыла заклинанием Алохомора. Гарри с отпавшей челюстью последовал за ними внутрь; единственная защита, наложенная на дверь в Запретном Коридоре – запирающие чары? Он немного послушал, как Пивз снаружи дразнил Филча, прежде чем сосредоточиться на более важных вопросах. Он только и мог что стоять и ошеломленно смотреть на огромного трехглавого пса, охранявшего коридор; так все же запирающие чары были не единственной защитой; полезная информация! Остальные четверо студентов тоже быстро обнаружили указанного Цербера – именно так называлась эта порода собак, если Гарри правильно помнил – и развернулись, чтобы немедленно убраться отсюда, но не раньше чем зеленоглазый мальчик – благодаря многолетнему обучению с Северусом, отточившему его навыки наблюдения – заметил люк под огромными собачьими лапами. Он не стал задерживаться для решения этой загадки, а последовать за своим братом прочь из комнаты, рассудив, что это лучшая идея Адриана за всю ночь.
Они сразу направились в сторону общежития, куда уже вернулась со своей ночной прогулки Полная Дама, и после того как Гермиона рассказала мальчишкам про люк и хорошенько их отругала за то, что из-за них их всех могли исключить, рухнули на кровати. К слову о приоритетах, саркастически подумал Гарри, первым промчавшийся наверх, прежде чем девочка завершила свою напыщенную речь, быстро убирая мантию в сундук Адриана и забираясь в свою постель. Адриан и Рон обсуждали пса всю ночь напролет, в то время как Гарри и сам пытался осознать произошедшее. Так значит, собака что-то охраняет; Гарри приходилось признать, Цербер был идеальным существом – уступая только грифону – для охраны чего-то ценного. Его мысли вернулись к попытке обокрасть Гринготтс; Хагрид что-то об этом говорил, верно? Теперь, когда он вспоминал тот вечер, не мучаясь страхом, что Северус на него злится, он отчетливо видел попытки Хагрида избежать всей этой темы.
Адриан видел, как Хагрид покидал Гринготтс в тот день, когда они ходили по магазинам, и спросил его, что он там делал, верно? А Хагрид просто сменил тему и сразу же заговорил о другом – о чем-то неприятном, о погоде? Гарри с трудом вспоминал подробности, на которые тогда не удосужился обратить внимания.
Любой, кто знает Хагрида, подтвердит, какой ужасный из него лжец, так что его реакция могла означать только, что ему было что скрывать. А его имя на этом Цербере прямо написано! Но что может быть настолько важным, что пришлось прятать в Хогвартсе? Ну, замок был самым безопасным местом в стране. Николас как-то сказал, что... Николас! Глаза Гарри расширились от шока, он вспомнил беспокойство своего наставника этим летом, а еще загадочные слова Северуса, что он все сам выяснит. Добавить сюда тот факт, что Северус обещал кому-то кроме Николаса молчать, и что алхимик был очень дружен с Дамблдором, и вуаля! Так что, что бы ни охранялось в Хогвартсе, оно принадлежало Николасу. Проблема в том, думал Гарри, стараясь подавить беспокойство, что он мог подумать только об одной вещи, которую пришлось бы прятать в школе, потому что Николас не доверил ее безопасность собственному замку.
Ему необходимо как можно скорее поговорить с Северусом, понял Гарри и попытался немного поспать; уже то, что Философский Камень может быть спрятан в школе, достаточно нервировало, даже если не думать о причине, по которой пошли на такой шаг. Излишне говорить, что в эту ночь сон ускользал от него; Гарри вымотался, да ещё и заработал ужасную головную боль, поднявшись с постели в такую рань.
Зеленоглазому волшебнику не удалось поймать Северуса утром перед завтраком. Сначала он попытался спровоцировать своего брата на разговор о прошедшей ночи, но Адриан был погружен в оживленный разговор с Роном; они замолкали, когда Гарри или кто-то другой подходил к ним, но зеленоглазый мальчик мельком уловил слово люк. Смирившись, что они ничего ему не скажут, он пораньше покинул Большой Зал, заявив, что ему нужно до Гербологии отправить родителям письмо о его новом звании Ловца, и направился прочь, прежде чем быстро свернуть на выходе из зала к подземельям.
Ему не пришлось долго ждать, через несколько минут из-за угла появился Северус, направлявшийся в свой кабинет. Его взгляд просветлел, когда он увидел Гарри, но он воздержался от устного приветствия, пока они не оказались в его кабинете. Едва дверь закрылась, он повернулся к мальчику и улыбнулся.
– Итак, Ловец на первом же курсе? – усмехнулся мастер зелий.
– Ага! – с улыбкой подтвердил Гарри. – Ты бы видел профессора МакГонагалл, когда она объявила Вуду, что я буду следующим Ловцом. Она сияла!
– И была невероятно самодовольна, когда объявила, что Квиддичный Кубок в конце этого года будет на ее рабочем столе, – согласился Северус, его глаза расширились, как будто он только что понял что что-то очень важное. – Я тренировал соперника! – воскликнул он в потешном потрясении.
– И очень хорошо, мог бы я добавить! – смеясь, уточнил Гарри. Он быстро посерьезнел, когда вспомнил, зачем пришел. – Но я здесь не поэтому.
И он начал объяснять, что именно случилось прошлой ночью. Северус смотрел на него полу растерянно – полу испуганно, он не мог поверить, что Гарри находился в одной комнате с тем – за неимением более подходящего слова – псом!
– И Адриан не взял с собой мантию? – спросил он, присев на угол стола, пока мальчик расхаживал по комнате.
– Нет! – воскликнул Гарри. – И о чем он только думал, принимая вызов на дуэль от Малфоя? Она даже не была официальной!
Северус кивнул, размышляя о нарушениях прошлой ночи. К сожалению, он никак не мог наказать Малфоя за устроенное, не имея доказательств или не скомпрометировав в процессе Гарри.
– И я не сказать чтобы рад, что ты последовал за ними. Я бы предпочел, чтобы ты избежал инцидента с Пушком, – строго добавил Северус.
– Пушком? – вслух удивился Гарри. – Цербера зовут Пушок? Кто назвал Цербера... – тут же вспомнив про Хагрида, он вздохнул. – Не бери в голову.
Мастер зелий и сам слегка улыбнулся.
– И ты заметил люк, верно? – пораженно спросил Северус.
– Гермиона тоже, – отмахнулся Гарри.
– Так, любые идеи на эту тему? – выжидающе спросил Северус.
– Скорее вопрос, – с ухмылкой уточнил Гарри.
– Тогда я тебя слушаю.
– Кто это такой охотится за Философским Камнем, что ему удалось достаточно напугать Николаса, что он спрятал вещь в Хогвартсе? – Северус засмеялся на нарочито небрежный тон вопроса, идеально имитирующего его собственный, который Гарри использовал, пытаясь замаскировать свое достаточно возбужденное состояние.
– Тебе на это потребовалось довольно много времени, – заметил Северус. – Я думал, ты начнешь догадываться, еще когда в Пророке была опубликована та статья по поводу неудачной кражи.
Гарри вздохнул.
– Я отвлекся, – театрально признался он.
– Могу себе представить, – сообщил Северус. – А что касается твоего вопроса, ну, сам подумай; ты никого не помнишь, кто отчаянно хотел бы вернуть себе свою жизнь, кого-то достаточно отчаянного – и способного – чтобы ворваться в Гринготтс?
Зеленоглазый мальчик, слегка побледнев, мгновенно стал серьезным.
– Волдеморт?
Северус мрачно кивнул.
– Конечно, это всего лишь предположения, последний раз Дамблдор говорил мне, что он все еще скрывается где-то в отдаленном уголке мира, но я ставлю именно на него, – подтвердил мастер зелий, и Гарри уныло сел на стул.
– Как ты думаешь, он придет за Адрианом? – спросил Гарри после долгой паузы. Он был в ужасе от подобной перспективы; его брат мог гораздо больше, чем его одноклассники – за исключением своего же близнеца – но он все еще был совершенно не готов самостоятельно противостоять Пожирателям Смерти, не говоря уже о волшебнике уровня Волдеморта.
– Я считаю, что это возможно, – задумался Северус. – Но пока сам Адриан его активно не ищет, он не будет пытаться что-то делать до восстановления своего тела, а это наихудший вариант.
Гарри понимающе кивнул. Было своего рода облегчением, что камень так хорошо охраняется.
– Как ты думаешь, может так случиться, что у него появится шанс добраться до Камня? – глубоко задумавшись, спросил Гарри; перспективы были слишком грандиозны, чтобы вот так сразу их переварить.
– Если он получит помощь изнутри, – ответил Северус тем же тоном.
– Помощь изнутри? – переспросил зеленоглазый волшебник. – Учитель?
– Да.
Некоторое время они обдумывали варианты, пока взгляд Северуса не упал на часы, указывающие на тот факт, что у Гарри осталось ровно пятнадцать минут, чтобы добраться до теплиц. Они попрощались друг с другом и расстались, условившись снова поговорить в пятницу вечером. С этого момента сентябрь помчался, со стремительностью ветра сменяясь октябрем; проводя время за уроками, анимагическим преобразованием, дополнительными исследованиями, квиддичными тренировками и беспокоясь о Волдеморте, Гарри не успел моргнуть как наступил Хэллоуин.
За последние два месяца он получил новый Нимбус 2000 и два длинных поздравительных письма – одно от своих родителей, а одного от перевозбужденного Сириуса, всего в предвкушении перспективы прийти и посмотреть на его первую игру, – у него произошел прорыв в его изучении сигилов и ему удалось превратить некоторые части своего тела в их волчьи аналоги; Северус был совершенно уверен, что к Рождеству он сможет добиться полного успеха. В довершение всего, Волдеморт никак себя не проявлял, так что не было ничего удивительного, что Гарри, направляясь на свой первый урок в день великого праздника Хэллоуина, пребывал в таком хорошем настроении. Гарри вошел в класс Чар и, садясь, поздоровался с профессором Флитвиком. На этом уроке он сел я в пару с Невиллом, не желая, чтобы тот чувствовал себя обделенным, когда Адриан стремительно опередил его и сел рядом с Симусом. Партнером Рона оказалась Гермиона, к их общему горю.
– Здравствуйте, класс! – начал профессор Флитвик своим характерным голосом. – Сегодня мы начнем работать над чарами левитации, а точнее, Вингардиум Левиоса, – помещение радостно загудело; не секрет, что они ожидали этого урока с тех пор, как профессор Флитвик отправил Тревора, жабу Невилла, летать по комнате. – Итак, кто может сказать мне, почему освоение этого заклинания имеет решающее значение для вашего будущего образования? – спросил профессор Чар; лицо Гермионы приняло сосредоточенное выражение, и Гарри понял, что она пыталась вспомнить, где в их учебниках была указана эта причина; а ее там не было. Ответ был всего лишь частью общей теории Чар. Гарри улыбнулся про себя ее недовольной мине, которую она состроила, стоило ему поднять руку. – Мистер Поттер! – воскликнул крошечный профессор и приглашающе улыбнулся.
– Мы должны освоить не только заклинание; все дело в движении палочкой, – объяснил Гарри, и Флитвик кивнул, согласно улыбаясь. – На этом движении основано много заклинаний, даже передовых. Чары Вингардиум Левиоса требуют такого же движения палочкой, но не такого количества магии, какое необходимо для более продвинутых чар.
– Отлично, мистер Поттер! – воскликнул Флитвик, хлопнув в ладоши. – Три балла Гриффиндору! Теперь, как сказал мистер Поттер, вспомните движение палочки, которое мы учили...
И он продолжил объяснять, что именно им следует делать. Гарри левитировал перо, на котором они с Невиллом практиковались, получив очередную похвалу от профессора Чар, затем он попытался объяснить Невиллу, как накладывать заклинание, когда громкий стук прервал его объяснения на полуслове; Симус поджег перо, над которым они с Адрианом работали, и Адриан пытался шляпой потушить пламя. В то же время, раздосадованный Рон пытался и не мог – абсолютно неправильно размахивая палочкой – выполнить заданное заклинание. Гермиона постаралась его поправить, что, кажется, разозлило его еще больше, и все же она продолжила на собственном примере показывать ему, что он делал неправильно. Рон просто надулся, когда Гермиона преуспела в своем деле, и Гарри отвернулся, чтобы помочь Невиллу. Когда урок закончился он последовал за своим братом, догнав его как раз вовремя, чтобы услышать, как Рон, говоривший с Адрианом о Гермионе, объявил:
– Неудивительно, что ее никто терпеть не может, она кошмарна, честно!
Адриан ничего не успел ответить, как девушка с очень узнаваемыми густыми волосами, откровенно плача, промчалась мимо них.
– Я думаю, она тебя слышала, – прокомментировал Адриан.
– Хорошая работа, приятель! – с сарказмом воскликнул Гарри.
– Что? – жалобно спросил Рон. – Она-то, наверное, уже заметила, что у нее совсем нет друзей! – решил рыжий. Гарри только вздохнул и двинулся к Большому Залу. Немного поразмыслив над ситуацией, он задержался и обернулся к Рону.
– Ты должен извиниться, когда увидишь ее в следующий раз, – сказал он ему, только чтобы получить в ответ довольно неприятный взгляд.
– Зачем? Она такая всезнайка, и она...
– Пыталась помочь тебе? – спросил Гарри забияку, подняв бровь. – Хоть она и повела себя немного напористо и высокомерно, но она сделала это из лучших побуждений, и ты это знаешь, – заметил зеленоглазый мальчик, и Рон стушевался и покраснел.
– Тут он прав, приятель, – согласился Адриан.
– Ладно, ладно, – проворчал Рон себе под нос. – Я принесу ей эти чертовы извинения, когда ее увижу, – хотя, похоже, эта ситуация ему не слишком нравилась.
– Только помни: надменное извинение – еще одно оскорбление. Потерпевшие хотят не компенсации за обиду; они хотят исцеления, потому что им причинили боль*, – ухмыльнувшись, поделился Гарри и направился на праздник, оставив Рона с отпавшей челюстью и полу удивленного, полу растерянного Адриана позади; ах, радости всестороннего образования... Нужно будет потом поблагодарить Северуса.
По случаю праздника, Большой Зал был великолепно украшен, тысячи живых летучих мышей летали над головой, заставляя пламя свечей вздрагивать; Гарри улыбался, подходя к столу Гриффиндора. Его хорошее настроение было как-то подпорчено – как-то достаточно сильно – словами Парвати, что Гермиона заперлась в женском туалете в подземельях и плачет. Гарри заметил, что она отсутствовала на уроках в тот день, и пусть он взволновался, он все же надеялся, что она придет на праздник. В свое оправдание, Рон выглядел пристыженным. Гарри как раз собирался попросить его о чем-то вроде пойти и найти ее, когда в Большой Зал ворвался перепуганный Квирелл.
– Тролль... в подземельях... я думал, вы должен знать, – выложил он, добравшись до кресла Дамблдора, и упал на пол в глубоком обмороке. На что вся школа ответила аплодисментами, а лицо Гарри стало пепельным. Северус смотрел на Квирелла с яростью, и зеленоглазый мальчик догадывался, почему; но – Квирелл? Что, он действительно может помогать Волдеморту? Директор приказал студентам отправляться по гостиным, и Гарри уже неохотно следовал за Перси, почти решившись идти к запретному коридору – он подозревал, что Сев мог отправиться туда – когда до него дошло, что Гермиона... подземелье... тролль. Гоблинское золото! Он быстро обернулся, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Рон и его брат самостоятельно направлялись к подземельям. Теперь ему действительно нужно поторопиться.
С тяжело бьющимся в груди сердцем, он практически скатился по лестнице, вытаскивая палочку. Он резко свернул налево, а затем отскочил за угол; Адриан и Рон были у двери женского туалета, и его кровь застыла в жилах, когда он заметил, что тролль тоже был там. Гермиона находилась в опасности! А потом его кровь обратилась в лед, когда его брат и Рон заперли ее внутри вместе с троллем. Они уже повернулись уходить, когда гермионин крик привел их в чувство; два мальчика быстро вернулись, отперли дверь и вошли в туалет, тем самым почти доведя Гарри до сердечного приступа.
Он со всех ног бросился к комнате и увидел, что испуганная Гермиона съежилась под раковиной, Рон и Адриан дразнили тролля, швыряясь в него обломками, а сам туалет оказался местами разгромлен и заполнен исходившей от существа вонью и мусором. Тролль скрывал от него двух мальчиков, в то время как глаза Гермионы были зажмурены. Не долго думая, он направил палочку на двенадцатифутовое существо и послал в него мощное проклятие, достаточно сильное, чтобы пробить магоустойчивую кожу существа, а возможно, и сломать одну из его ног, и одновременно Адриан взмахнул палочкой, запуская в того слабым ошеломляющим.
Тролль покачнулся и упал с громким бум, раненый, но все еще живой; Гарри наполовину скрылся за дверью – не то чтобы нынешние обитатели туалета обратили на это внимание, – Рон взмахнул палочкой, поднимая дубину тролля в воздух, и ударил существо по голове, вырубив его. Зеленоглазый мальчик вздохнул с облегчением; теперь, когда крики и рычание прекратились, он вдруг услышал приближающиеся голоса и шаги. В следующую секунду показалась группа преподавателей – включая Дамблдора, – и он едва успел нырнуть за доспехи. Профессор МакГонагалл заговорила первой, вцепившись в Адриана и Рона, прежде чем Гермиона подоспела к ним на помощь, взяв всю вину на себе. Баллы были сняты и добавлены, когда всех прервал голос Дамблдора:
– Похоже, у тролля сломана нога; тут использовалось проклятие.
Гарри практически слышал мерцание глаз в его голосе; Директор был весьма рад.
– Сломана? – спросила профессор Синистра. – Но такому заклинанию требуется много магии, иначе ему не пробиться сквозь кожу тролля!
Тишину разбил робкий голос Гермионы:
– Адриан ударил тролля Ступефаем, – сообщила она, и до укрытия Гарри снова донесся всеобщий вздох.
– Довольно необычно, если можно так выразиться, – сказал Альбус, посмеиваясь, и Гарри потянуло последовать его примеру; так они думали, что тролля уложил Адриан? Что ж, хоть что-то пошло хорошо в этот вечер! Иначе ему пришлось бы многое объяснять, а он не желал этого делать. Троих студентов доставили обратно в башню Гриффиндора, миновав по пути Гарри, даже не заподозрив, что он там прятался. Гарри последовал за ними, скрываясь в тени; как только они добрались до третьего этажа, они увидели Северуса Снейпа – слава Мерлину, подумал Гарри, – направляющегося к их группе, где ему быстро поведали о произошедшем. Когда они снова двинулись, он повернулся куда-то в направлении Гарри и с улыбкой прошептал:
– Хорошая работа, Гарри. Честно – хорошая работа!
А потом он присоединился к остальным учителям, оставив гордо улыбавшегося Гарри идти следом. И только когда мастер зелий повернулся, а полы его черной мантии взметнулись, зеленоглазый мальчик заметил, что брюки Северуса – почти вся правая штанина от колена и вниз – были разорваны в клочья.

_______________________________________
* Афоризмы Гилберта Честертона (1874-1936). К сожалению, узаконенного перевода второй части я не нашла. Если кто знает – поделитесь!

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 17 - Family Bonds - 16 глава
Часть 18 - Family Bonds - 17 глава
Часть 19 - Family Bonds - 18 глава
Часть 20 - Family Bonds - 19 глава
Часть 21 - Без заголовка
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Начало семестра

Гарри занял лодку вместе со своим братом и Роном, и они, следом за прочими студентами, поплыли через озеро к виднеющемуся вдалеке величественному замку; зеленоглазый волшебник разрывался между волнением и ужасом. Он практически безуспешно твердил про себя, что бояться совершенно нечего. Не желая поддаваться страху, он просто смотрел на замок и пытался дышать ровно. Непростая задача.
Первокурсники поприветствовали профессора МакГонагалл, выглядевшую привычно-строгой, ее умные глаза осмотрели испуганных одиннадцатилеток. Она провела их всех по коридору в маленькую комнату. Вряд ли возможно не впечатлиться замком, подумал Гарри, посматривая вверх, на сводчатые потолки; другого такого места, как Хогвартс, просто нет! Тем временем, профессор МакГонагалл объяснила, что такое факультеты, и вкратце всем рассказала о грядущей вскоре Церемонии Распределения, а потом покинула их, велев напоследок поправить одежду и принять, как она выразилась, вид поумнее, ее взгляд ненадолго остановился на мантии Невилла и на пятне на носу Рона. Невилл, который к тому времени нашел свою жабу, Тревора, стал нервно возиться с мантией, в то время как Рон принялся оттирать нос.
Сам Гарри старался не ерзать и не пытаться пригладить волосы; ему это удалось только тогда, когда он вспомнил, что они были частью заклинания маскировки, и любые попытки причесаться все равно не принесут никакого результата. Не то чтобы в противном случае он смог справиться со своими непослушными волосами. Но когда Минерва МакГонагалл награждает тебя таким взглядом, тут уж ничего не поделаешь, остается только постараться сделать все возможное, чтобы поправить свою одежду или отсалютовать этой женщине.
Профессор МакГонагалл вернулась, велела им выстроиться в линию и повела их через огромные двери в Большой Зал; там, сидя за столами четырех факультетов, освещенные сиянием тысяч плавающих свечей, находились старшие школьники. Небо на зачарованном потолке в совершенстве повторяло ночное небо снаружи, и пусть даже Гарри знал, что это чары, он все равно машинально попытался найти несколько созвездий, и эти знакомые действия немного успокоили его нервы. В дальнем конце комнаты зеленоглазый волшебник легко смог различить облаченную в черное фигуру Северуса Снейпа. Он чуть улыбнулся; что бы ни случилось, он был не один, с ним тут Сев.
Он шел вместе со всеми студентами, на сердце у него стало заметно легче. Профессор МакГонагалл разместила на стуле старую оборванную шляпу; Распределяющая Шляпа, подумал Гарри, опознавая ее по описаниям Северуса и Джеймса. Несмотря на свою тревогу по поводу Церемонии Распределения, Гарри даже предвкушал этот момент. И не был разочарован, когда спереди, чуть выше полей, на шляпе появился рот, похожий на щель, и шляпа запела:

«Ох, кажусь я не самой прекрасной на свете,
Не стоит решать все по краю полей.
Я съем себя сразу, как только найдете
Находчивей шляпу, чем я и модней.
Вы ваш котелок начерните до блеска,
Избавьте от складок высокий колпак,
Я – шляпа из Хогвартса, молвлю я веско
И я превзойти их могу просто так.
Не спрячете вы в голове своей место,
Что мудрая Шляпа не сможет найти.
Примерьте меня, и скажу я вам честно,
В какой из колледжей вам стоит пойти.
Быть может для вас Гриффиндор предназначен,
В стенах его храбрые сердцем живут,
Он рыцарством, мужеством, силой означен,
И все гриффиндорцы отвагой слывут.
А может быть вам Хаффлпафф предначертан –
Для верности и справедливости дом.
Готов хаффлпаффец учиться усердно,
Терпением брать и тяжелым трудом.
Вас ждет Равенкло, веселый и мудрый,
Здесь самый смекалистый собран народ,
Проворный, находчивый и остроумный
Хорошего друга в любом тут найдет.
Быть может вам стоит пойти в Слизерин,
И там обучаясь, науки постичь,
Его ловкачи найдут сотню причин
Любыми из средств своих целей достичь.
Давай же, дружок, скорей на коня,
Не бойся и колебанья оставь,
В надежных руках (хоть их нет у меня)
Ты будешь, лишь голову шляпе подставь.»*

Пока все аплодировали шляпе, Гарри заметил, что профессора МакГонагалл снова вышла вперед, на этот раз неся с собой свиток, явно бывший списком всех первокурсников, которых она и начала вызывать в алфавитном порядке. В то же время, молодой волшебник размышлял над словами Мыслящей Шляпы; если она может заглядывать в голову, не стоит ли опасаться, что она кому-то расскажет? Северус, после подробного обсуждения этого вопроса, указал, что заклинание, которое позволяло шляпе выполнять свою работу, было связано со школой и заставляло ее хранить свои секреты. Что бы она ни увидела в головах студентов, это являлось частью тайны школы, так что, те же самые заклинания, которые делали из нее нечто отличное от обычных шляп, обязывали ее оставить все, что она узнавала, при себе. Но поскольку пугающей способностью заглянуть в голову и рассказать владела не только Шляпа, он все равно быстро проверил свои окклюменционные щиты.
Северус, предупредивший его, что директор был мастером Легилименции, обучил его летом основам. Конечно, он пока и близко не подошел к уровню мастера зелий, но он тренировался хранить свои мысли по отдельности и возводить достаточно сильные щиты, которые предупредят его, если кто-то попытается прочитать его мысли, и хотя бы дадут ему достаточно времени, чтобы сбежать и позвать на помощь.
– Грейнджер, Гермиона! – выкрикнула профессор Трансфигурации, и густоволосая ведьма, с которой они столкнулись в поезде, волнуясь, направилась к шляпе, которую и надела на голову. Гарри заметил, как Адриан и Рон обменялись взглядами, а затем передернулись, когда ее распределили на Гриффиндор; Рон даже застонал в знак протеста. Невилл был распределен на Гриффиндор, Драко Малфой на Слизерин – какой шок! Он бы умолял шляпу, если бы уже не был заточен под этот факультет, но Гарри немного завидовал, ведь блондин будет на факультете Северуса – а затем...
– Поттер, Адриан! – позвала профессор, и по Большому Залу поползли шепотки.
– Она сказала, Поттер? – спросил кто-то.
– Тот самый Адриан Поттер? – переспросил ещё кто-то.
– Я так и услышал! – согласился другой. Гарри закатил глаза; откровенно говоря, Адриан ненавидел внимание, а он не хотел, чтобы его брату было неуютно в Хогвартсе, в который тот мечтал пойти, сколько себя помнил. В это время Адриан с решительным видом надел Шляпу; ждать пришлось недолго; Шляпа назвала Гриффиндор прежде, чем минуло десять секунд. Под приветствия дальнего левого стола, Гарри аплодировал усерднее, чем кто-либо другой в зале. Он отчетливо мог услышать, как Фред и Джордж скандировали: «Мы получили Адриана! Мы получили Адриана!»
– Поттер, Гарри! – позвала МакГонагалл с небольшой улыбкой на лице. Гарри пошел с высоко поднятой головой, тайком бросив последний взгляд на Северуса, который кивнул в знак поддержки. Его имя не вызвало волнений, но так Гарри больше нравилось. Он натянул Шляпу на глаза, и Большой Зал скрылся из виду.
– Итак, второй из близнецов Поттер! – прошептал голос ему на ухо. – И ты немного знаком с Окклюменцией! Впечатляюще для твоего возраста! А теперь давай посмотрим, что... Великий Мерлин! – воскликнула Шляпа в полной растерянности. – Ты, юный Гарри, скрываешь больше тайн, чем все студенты, которых я когда-либо имел удовольствие распределять, вместе взятые. И то, что ты скрываешь, это... Удивительно!
– Ты не расскажешь, правда? – тихо подумал Гарри, внутренне съежившись.
– Даже если бы я не был вынужден хранить то, что вижу, при себе, я бы не стал; я вижу, как ты защищаешь своего брата, юный Гарри, и это достойно восхищения, – Шляпа остановилась. – Но куда тебя направить? Ты настолько умен и начитан, Равенкло прекрасно тебе подойдет; ты так же достаточно хитер, чтобы скрывать свои секреты как слизеринец. А еще тут есть верность вместе с отвагой и благородством, да. Как бы лучше поступить?
– Ничего не выпирает? – полюбопытствовал мальчик, разговор его заинтриговал; в конце концов, не мог же он не поинтересоваться, что волшебный предмет, веками по долгу службы заглядывавший в мысли, может о нем сказать?
– Все в твоем разуме выпирает, мой дорогой! – воскликнула Шляпа. – Что я могу сказать? Разве что, Алхимия? Ох, мой мальчик, ты знаешь Алхимию! Независимо от того, на какой факультет ты попадешь, я бы посоветовал тебе присмотреться к дополнительным занятиям, которые может предложить школа!
Зеленоглазый волшебник мысленно кивнул, легкая ухмылка появилась у него на губах; все было не так плохо, как он думал. И пока шляпа продолжала размышлять и бормотать про себя о его чертах – смелость смешалась с быстротой мысли и некоторым пренебрежением правилами в качестве последнего аргумента – Гарри вспомнил слова Северуса.
– Если Вы загляните в мое сердце, это поможет? – спросил он мысленным эквивалентом тихого голоса. Независимо от того, какому факультету он больше подходил, он уже становился Хэтстоллом**, и прекрасно это понимал.
– Ты позволишь мне заглянуть в твое сердце, юноша? – серьезно спросила Шляпа.
– Я много чего скрываю, но только не в моем сердце, – решительно ответил Гарри, внезапно почувствовав себя очень храбрым. Шляпа усмехнулась.
– Я могу заглянуть только в твою голову, но даже если бы я мог видеть в твоем сердце, думаю, в этом нет необходимости. Требуется большое мужество – возможно, даже величайшая отвага – чтобы позволить кому-то заглянуть в твое сердце, Гарри. А поскольку твой разум подходит всем, твое сердце ведет тебя на... ГРИФФИНДОР! – выкрикнула последнее слово Шляпа, и Гарри улыбнулся; Северус сделал то же самое, даже если и почти незаметно. Он определенно наслаждался своей правотой.
– Хорошая работа, братан! – оценил Адриан, похлопывая своего младшего брата по спине и довольно улыбаясь. Зеленоглазый волшебник улыбался в ответ; все было прекрасно – Рон тоже был распределен на Гриффиндор, – и наконец-то начиналась его хогвартская жизнь. Он не сознавал, насколько был голоден, пока распределение не закончилось и Дамблдор не озвучил свой вариант приветственной речи. Неожиданно для себя, Гарри набросился на еду в своей тарелке, в процессе уничтожения всего до последнего кусочка охотясь за кусочком пирога с патокой и – конечно же – шоколадным суфле.
Веселая праздничная атмосфера была несколько омрачена зловещим предупреждением Дамблдора студентам не приближаться к правому коридору на третьем этаже, если они не хотят умереть мучительной смертью. По Большому Залу снова пробежали шепотки, и мысли Гарри быстро приступили к составлению сценариев всевозможных образов и форм. Единственной причиной, почему Дамблдор может не допускать студентов в определенное место в школе, могло стать нечто, хранящееся в Хогвартс, который, вообще-то, был самым безопасным местом в стране, опередив в этом даже Гринготтс. Но что приходится охранять такими методами, которые могут представлять угрозу для студентов? Что может быть настолько важным? Его мозг едва ни дымился, когда он понял, что что-то упустил, что существует связь, которую он не улавливает, хотя и должен, но он слишком устал, чтобы как следует поднапрячься.
Он просто последовал за Перси – которого назначили префектом, чем тот, очевидно, гордился – к башне Гриффиндора, не побеспокоившись запомнить туда дорогу, ибо даже если бы он не провел в замке так много времени, рассказов, которые он слышал в мэноре Поттеров, хватало, чтобы нарисовать почти идеальную карту местоположения львиной гостиной. Гарри улыбнулся, увидев знаменитую картину Полной Дамы, и попросту ввалился внутрь, отправляясь прямиком в свою постель. Он сделал попытку немного очистить свой разум, пока чистил зубы, но ему удалось проделать только основные необходимые окклюменционные упражнения, как почувствовал себя почти готовым свалиться и уснуть тут же на полу.
На следующее утро Гарри и Адриан получили письма от родителей и крестных, поздравлявших с распределением на Гриффиндор: «Как они так быстро узнали?» – вслух удивился Адриан. Гарри был уверен, что Сохатый и Бродяга допросили Дамблдора еще в вечер церемонии – а зеленоглазый волшебник еще получил неподписанную записку, почерк в которой он узнал бы везде, которая гласила только:

«Поздравляю.
P.S.: Я же тебе говорил.»

Гарри, с улыбкой покосившись в сторону мастера зелий, сдержал смех и быстро спрятал записку, пока ее кто-нибудь не заметил. Шепотки, касающиеся его брата, преследовали его весь день, заставляя Адриана немного краснеть, но Гарри оставался равнодушен; он всего лишь желал начала уроков. Как бы он ни хотел помочь своему брату, он прекрасно себя чувствовал, получив возможность добиться чего-то для себя и получить признание за свои усилия, к тому же, он хотел, чтобы Северус им гордился.
Первым уроком в семестре стала Гербология, и первокурсники отправились к теплицам – особым теплицам – где профессор Спраут сделала все, чтобы научить их различать грибы и травы. Гарри, который уже многого добился в Гербологии благодаря теплицам в замках Фламелей и Северуса, смог опознать их все и добавить несколько лишних подробностей, важных для их использования – ничего такого, чего бы не было в книжных примечаниях, но все таки – удивив профессора и в одиночку заработав Гриффиндору пятнадцать баллов. Адриан поздравил его, а Гермиона попыталась загнать его в угол для небольшого допроса на предмет дополнительных лакомых кусочков информации, знание которых он показал, и Гарри пришлось быстро ускользнуть от нее и направиться на следующий урок.
Он был совершенно разочарован уроком Истории Магии с профессором Биннсом, который был призраком, не считавшим необходимым привлекать внимание своих учеников. Гарри попытался делать записи, но вскоре обнаружил, что это бесполезная затея; Северус уже научил его всему, что можно было знать – или, по крайней мере, всему, что необходимо было знать – о гоблинских войнах, и потому он смертельно скучал!
Другим разочарованием стала Защита от Темных Искусств, урок, которого Гарри ждал, желая посмотреть, как поведет себя на нормальной дуэли, потому что он не дорос до уровня Северуса, чтобы затеваться с ним. Весь класс пропах чесноком, а профессор Квиррелл, казалось, боялся собственного предмета.
Чары оказались веселым уроком; они все еще не приступили к работе с заклинаниями, но профессор Флитвик упал со стула – вернее, с книг на стуле, на котором он стоял, – назвав имя Адриана во время переклички. Гарри пришлось подавить смех, спрятавшись за свою книгу, когда Адриан покраснел. Астрономия была чем-то освежающим, а профессор Синистра осталась крайне довольной знаниям Гарри по данному вопросу; его сокурсники, в свою очередь, остались довольны баллами, которые он заработал для Гриффиндора. Гермиона дошла до того, чтобы спросить, как так получилось, что его не распределило на Равенкло. Гарри только пожал плечами и указал, что чья бы корова мычала; она просто улыбнулась и переключила внимание на поиск верного пути в общежитие.
Первый урок трансфигурации оказался интересным; профессор МакГонагалл ясно дала понять, что она не потерпит никакого баловства в своем классе, позволяя им разговаривать ровно до момента начала урока. Затем она продемонстрировала превращение стола в свинью и обратно, заставив весь класс – включая Гарри, которому всегда нравилось наблюдать за превращениями – ахнуть. Дальше она дала им задание превратить спичку в иголку. Гарри в течение нескольких минут делал вид, что читает теорию, пока его одноклассники пробовали свои силы в заклинании – в основном безуспешно, хотя Адриан уже добился того, что его спичка заострилась – а затем уверенно взмахнул палочкой и превратил свою спичку в совершенную иглу. Профессор МакГонагалл прервала свои блуждания по классу, подошла к его столу, взяла в руки иглу и показала ее всему классу, наградив Гарри необычайно теплой улыбкой.
– Хорошая работа, мистер Поттер, – сообщила она, ее умные глаза посмотрели на него поверх очков. – Вы пробовали это заклинание раньше? – по правде, Гарри не пользовался конкретно этим заклинанием, когда Северус начинал его учить превращать мелкую гальку в пуговицы, прежде чем перейти к более сложным заклинаниям.
– Нет, профессор, но я прочитал теорию; еще я прочитал некоторые книги моего отца, – добавил зеленоглазый волшебник, думая об огромной библиотеке в замке Северуса.
– Ах да, – признала она, кивнув, и снова улыбнулась. – Джеймса всегда привлекала Трансформация, – и наградив Гриффиндор пятью баллами, она продолжила свой обход. Гарри улыбнулся Адриану, который обернулся, одобрительно оттопырив палец вверх по поводу полученных баллов. К концу урока, кроме Гарри только Адриан сумел завершить превращение, а Гермионе удалось превратить свою спичку только наполовину.
Прежде чем Гарри успел моргнуть, наступила пятница, день, примечательный их первым уроком зелий; он должен был проходить со студентами Слизерина, но Гарри не поэтому беспокоился. Сейчас он сможет увидеть Сева таким, какой он в Хогвартсе, и он не был уверен, что ему это понравится. Мастер зелий предупредил его, что его образ совершенно не походит на него же обычного. Зеленоглазый мальчик заявил, что готов к этому, но на самом деле немного приуныл; он хотел бы увидеть, что Северус учит так, как он на самом деле может, а особенно хотел, чтобы другие студенты тоже это увидели. Он спускался в подземелья, едва замечая комментарии брата и Рона по поводу Северуса, или как Адриан приглашает рыжего с ними двумя вечером к Хагриду. Они только-только сели – Гарри и Адриан за одним столом, а Рон со стороны Адриана с Невиллом – когда Северус с шумом ворвался в дверь, его черная мантия вздымалась за ним. Внезапно, Гарри прекрасно понял, почему все студенты боялась его, и ухмыльнулся, прежде чем смог с собой справиться; ох, и ждет же их однажды сюрприз!
Северус, расхаживая, объяснял им, что именно они будут делать на зельях и что конкретно это значит. Его голос был четким и отрешенным, лишенным тепла, к которому Гарри привык. Тем не менее, он легко привлекал всеобщее внимание и вызвал у Гарри незаметную ухмылку на комментарии о «болванах»; некоторые вещи никогда не изменятся. Продолжил Северус перекличкой и, как и Флитвик, остановился, добравшись до имени Адриана. Но тут не последовало ничего смешного; он просто смерил Адриана пронзительным взглядом, заставив того еле заметно заерзать, прежде чем перейти к Гарри и остальному классу.
Зеленоглазый волшебник знал, что должно было последовать дальше; Северус спрашивал его, насколько Адриан продвинулся в зельях, и Гарри, в свою очередь, спросил своего брата. На что старший близнец Поттер рассмеялся и просто заявил, что до сих пор Джеймс не считал необходимым учить его зельям; они сосредоточили все силы на работе с заклинаниями, и он всего лишь немного пролистал свой учебник за первый курс. Северус мертвенно побледнел; видимо, Джеймс позволил своей вражде отразиться на образовании сына. Что будет, если Адриан падет жертвой какого-то зелья? Что, если ему будет необходимо сварить что-то, чтобы вылечить себя? Хотя бы противоядие?
Так что, было решено проверить, что именно Адриан знал о зельях; Гарри протестовал, зная, насколько тяжело это может быть для Северуса, но мастер зелий только пожимал плечами, с ухмылкой напоминая ему, что от него ожидают именно такой реакции. Не то чтобы от этого идея нравилась Гарри больше.
После перечисления всех студентов, мастер зелья неожиданно – для всех прочих – повернулся к кареглазому Поттеру и назвал его имя:
– Мистер Адриан Поттер, – начал он. – Что я получу, если добавлю толченый корень асфодели к настойке полыни? – Адриан растерялся и обернулся к такому же растерянному Рону. Гермиона подняла руку, Драко, Крэбб и Гойл захихикали, а Гарри подавил вздох. Вопрос был элементарным, как раз для первокурсников, и для кого-то, прошедшего то же обучение, что и Адриан, он должен быть простым; но, очевидно, его брат вообще не интересовался данной темой.
– Ничего? – спросил Северус, заметив потерянный взгляд на лице старшего из близнецов Поттер. Внутри он кипел; на самом деле, он не был настроен против мальчика, но тот должен, по крайней мере, знать основы. Возможно, если он спросит что-то из начала книги... – Давайте попробуем еще раз. Где бы Вы искали, если бы я сказал Вам найти мне безоар? – он выжидающе посмотрел на Адриана, и глаза мальчика расширились за стеклами очков. Гарри стиснул зубы, пытаясь не застонать; об этом упоминалось во второй главе учебника, сразу после введения о смертельно опасных зельях и ингредиентах. На этом месте Гермиона затрясла рукой, но Северус ее проигнорировал.
– Я не знаю, сэр, – повторил Адриан. Рон уставился на Северуса испепеляющим взглядом, а Драко засмеялся.
– В чем разница между клобуком монаха и волчьей отравой? – наконец спросил он, и Гарри съежился от пустого выражения лица своего брата; на этот раз ответ упоминался в первом же абзаце первой главы, где было отмечено, что ингредиенты для зелья можно найти в различных странах под разными названиями. Это была одиннадцатая страница книги, ради Мерлина!
– Я не знаю. Но думаю, что знает Гермиона. Почему бы Вам не спросить у нее? – высказался Адриан, вызвав несколько смешков. Резкий взгляд заставил руку Гермионы упасть, и Гарри заподозрил, что, в дополнение к своему раздражению на невежество Адриана, Северус не терпел, когда другие студенты прерывали его без разрешения, даже если это проявлялось в виде тянущейся руки, что и самого Гарри слегка раздражало.
– Один балл с Гриффиндора за Ваше нахальство, мистер Поттер, – сообщил мастер зелий и повернулся к Гарри. – Мистер Гарри Поттер, – начал он, и глаза Адриана сузились; он взглянул на своего брата и ободряюще кивнул. Гарри хотелось побиться головой об стол; Северус должен обращаться с ним так же, ведь он тоже был Поттером, а это только расширит пропасть между мастером зелий и его семьей. Ну, по крайней мере, я-то могу ответить, подумал Гарри. – Как Вы думаете, могли бы Вы ответить на вопросы, которые я задал Вашему брату?
– Да, сэр, – согласно кивнул Гарри. – Асфодель и полынь, в сочетании с некоторыми другими ингредиентами, входят в состав снотворного, настолько сильного, что оно известно как Глоток Живой Смерти, зелья, которое получило некоторое признание в маггловском фольклоре, – сообщил зеленоглазый мальчик. – Безоар – это камень, добытый из желудка козы, и он спасает от большинства ядов, единственное известное исключение – это яды, включающие драконью кровь. К счастью, драконья кровь включена только в малое число магических зелий, ведь она, как правило, очищает, поэтому несовместима с большинством ключевых ингредиентов смертоносных ядов, – объяснил Гарри, вспомнив то, что Николас рассказывал ему о драконьей крови. Эта информация упоминалась в открытых источниках, и Гарри помнил, что видел экземпляр книги Дамблдора по этому вопросу в мэноре Поттеров, поэтому полагал, что может дать как можно более развернутый ответ. – Что касается клобука монаха и волчьей отравы, это одно и тоже растение, которое в основном используется для лечебных зелий; оно также известно как аконит, – этого должно быть достаточно, подумал Гарри. Адриан сиял, и Гарри робко улыбнулся ему в ответ. Он поймал взгляд Симуса, который ему подмигнул, а затем Гермионы, которая пораженно на него смотрела.
– Ну, и почему никто не записывает? – спросил Северус, внутренне гордо улыбаясь; он отметил про себя присудить пять баллов Гриффиндору, когда уединится в своем кабинете. Остальная часть урока прошла легко – для слизеринцев. Гарри метался между желанием засмеяться вслух и виной за переживания Северуса... Может быть, если бы не он, мастеру зелий не пришлось бы так стараться, думал мальчик, останавливая Невилла, с которым оказался в паре, от того, чтобы расплавить котел, с которым они работали. Невилл беззвучно его поблагодарил, когда Северус прошел мимо них; мальчик весь съежился при виде мастера зелий. Упомянутый мастер зелий поймал выражение лица Гарри, и решил, что должен будет поговорить с мальчиком; он был в ужасе от мысли, что Гарри мог подумать о нем после такого урока, и его худшие опасения, казалось, сбывались.
Вторая половина дня прошла как в тумане, Гарри отвлекся от своих самоистязаний только на камни, которые Хагрид называл кексами, а потом трое мальчиков вернулись в гостиную Гриффиндора. Зеленоглазый мальчик зашел за своей книгой о сигилах – замаскированной под учебник по Трансформации за первый курс – по которой он занимался каждый вечер, когда его взгляд упал на его сову; на удивление, Хедвиг расположилась на левом столбике его укрытой балдахином кровати, а к ее ноге было привязано письмо. Записка была простой и короткой:

«Встречаемся сегодня в моем кабинете; используй мантию. Нам надо поговорить.»

Гарри задумался к чему бы это, его воображение сразу выдало худший сценарий; Северус понял, насколько бы легче была его жизнь, если бы ему не пришлось притворяться ради него? Он сглотнул и достал свою книгу, сжигая записку быстрым Инсендио. Как бы ни были интересны сигилы, он все равно никак не мог сосредоточиться, его мысли сбивались на встречу, которая должна состояться этой ночью. Показательно улегшись в постель, он терпеливо выждал, пока весь факультет заснет; он упорно боролся со сном, пока не перевалило далеко заполночь, а потом он достал мантию-невидимку из сундука своего брата и направился к подземельям, оставив позади совершенно растерянную Полную Даму. Он практически промчался вниз по Парадной Лестнице, но стоило ему добраться до кабинета Северуса, как он замер. Ты ведешь себя просто глупо, обругал он сам себя, и постучал, прежде чем войти. Северус был там, сидел в своем кресле, сбросив маскирующие заклинания. Гарри быстро последовал его примеру и вошел в комнату, стягивая мантию.
– Привет, Сев, – тихо начал Гарри, его глаза встретились с северусовыми, а потом расширились от удивления; он ожидал увидеть раздражение, возможно, некоторую вину, но не волнение.
– Гарри, – отозвался Северус и жестом пригласил его сесть. – Перейдем сразу к делу, – начал мастер зелий, наконец-то выдохнув; изо всех линий, которым он мог следовать, чтобы сказать то, что хотел, прямолинейность казалась лучшим путем; в любом случае, он никогда не любил ходить вокруг да около.
– Конечно, Сев, – сказал Гарри, окончательно запутавшись.
– Я знаю, мы уже говорили об этом прежде, но все же я не мог не заметить твою реакцию на утренний урок зелий; Гарри, ты знаешь, что это не совсем я, верно? Это просто маска, которую я должен носить, – выпалил Северус на одном дыхании. – Я хочу, чтобы ты помнил это. – К его удивлению, Гарри рассмеялся. – Что? – непонимающе спросил мастер зелий, и мальчик засмеялся еще сильнее.
– И это все? – спросил Гарри, утирая слезы. Он все еще не был уверен, были они от хохота или от чистого облегчения; скорее всего, и то, и другое.
– А что еще? – спросил Северус и сосредоточился на мальчике. – Что, по-твоему, я собирался сказать?
– Что ты устал носить маску и скажешь, что винишь меня за твою разрушенную жизнь, – легко поделился Гарри, и у Северуса отпала челюсть. Он подумал что?
– Что? – недоверчиво переспросил он. Северус закрыл глаза и медленно помассировал виски. – Разве я не говорил тебе не стоять над котлом, когда варишь зелья? Испарения плохо на тебя влияют.
Гарри рассмеялся еще сильнее.
– Я постараюсь в будущем этого избежать, Сев, – пообещал мальчик.
– А если серьезно, Гарри, – вернулся к теме мастер зелий, открывая глаза и придвигаясь к мальчику; он положил руки на плечи Гарри и заглянул ему прямо в глаза. – Как ты можешь думать, что разрушил мою жизнь, малыш? Мне все равно пришлось бы носить эту маску, для тебя ли, или просто чтобы быть готовым к возвращению Волдеморта; это результат выбора, который я сделал еще до твоего рождения, это бремя, нести которое я решил сам, – объяснил он. – Я хочу, чтобы ты помнил, Гарри, что ты – единственная причина, по которой я есть за этой маской. Потому что до тебя я был этой маской; я был холодным и потерянным, и сам бы не дал за себя и кната; ты вернул меня к жизни, малыш. И за это я тебе благодарен.
Гарри улыбнулся и обнял мастера зелий.
– Все было не так уж плохо, я имею в виду урок, – признался Гарри. – Я пытался не засмеяться при мысли, какие у них были бы лица, если бы они узнали, какой ты на самом деле, – ухмыльнулся мальчик.
– Я сам частенько себе это представляю, – с усмешкой признался Северус.
– И, пап?
– Да, Гарри?
– Возможно, тебе приходится носить эту маску, но ты не одинок, знаешь? – тихо спросил он, заработав себе новое объятье.
– Спасибо, Гарри, – отозвался Северус. На несколько мгновений воцарилась тишина, пока Гарри не воскликнул:
– Я просто не могу поверить, сколько упущено в обучении Адриана! – разволновался Гарри, его страх за брата вернулся; он не хотел часто напоминать себе об этом, но он знал – в глубине души, он был в этом уверен – что Волдеморт однажды вернется. В этом трудно было усомниться, и это было так чертовски несправедливо. И когда он это сделает, Адриан станет целью; возможно, главной целью, если Волдеморт не поймет свою ошибку, что вполне возможно, так как он исчез, полностью отключившись от мира, который считал Адриана Поттера мальчиком, который выжил.
– Я знаю, – мрачно согласился Северус. Он вздохнул: – Но сейчас мы ничего не можем с этим поделать; разве что попытаться немного подтолкнуть его в верном направлении; он обязательно научится, – решил Северус, а затем улыбнулся: – И говоря об учебе, как продвигается твоя трансформация?
Гарри улыбнулся:
– Я сделал не так уж много, – сообщил он и вытянул вперед руку. – Но я могу сделать это, – и пока он говорил, его кисть покрылась черным мехом, а ногти вытянулись и превратились в волчьи когти.
– Определенно, это прогресс, – сказал Северус, гордо улыбаясь.
– А ты? – спросил мальчик, и мастер зелий, усмехнувшись, превратил свою ладонь в нечто среднее между лапой и человеческой рукой, он определенно продвинулся дальше, чем Гарри.
– Великолепно! – воскликнул Гарри, и Северус ухмыльнулся.
– Я знаю, – самодовольно сообщил он.
– Ой, думаешь, такой умный, да? – спросил Гарри вздыхая притворно-раздраженно.
– Я думаю, что я восхитителен, – серьезно заявил Северус, и их обоих настиг новый приступ смеха. Они проговорили еще час или около того, Гарри просто рассказывал, что произошло за его первую неделю, а Северус поделился с ним, как сотрудники школы хвалили его на собрании в начале года.
– Правда? – спросил Гарри, его глаза сияли.
– Конечно, правда, малыш! – ответил Северус, встрепав мальчику волосы.
– Лучше бы ты так не делал, – сообщил тот, тщетно пытаясь пригладить волосы.
– Желай на здоровье, Гарри, – разрешил Северус; шел уже четвертый час, когда Гарри наконец выскользнул из кабинета под вернувшимися маскировочными чарами, а мантия отца укрывала его от любопытных глаз.

_______________________________________
* Песня нагло заимствована из народного перевода ГПиФК (кто именно переводил – я не в курсе). Мне честно не хотелось мучиться десять раз переведенными стихами.

** Хэтстолл (Hatstall) – студент, над распределением которого Шляпа размышляла не менее пяти минут. Можно было бы это перевести как Шляпотормоз или Буксошляп, но как-то мне такие варианты не очень. Если у вас есть свое слово – с удовольствием приму к сведению. Если вариант будет хорош, его можно будет вставить в текст.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 16 - Family Bonds - 15 глава
Часть 17 - Family Bonds - 16 глава
Часть 18 - Family Bonds - 17 глава
Часть 19 - Family Bonds - 18 глава
Часть 20 - Family Bonds - 19 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл

Вот и одиннадцать

Гарри сидел за кухонным столом в Поттер Мэноре, терпеливо ожидая, когда его брат и отец вернутся с квиддичного поля. Он медленно пережевывал свой завтрак, дожидаясь своего часа. Его мать готовилась в своей комнате, а Сириус с Ремусом могли появиться в любой момент. Зеленоглазый волшебник вздохнул, изучая свою палочку. Сегодня он вместе со своей семьей – и кем-то из Уизли, вероятно, Роном и близнецами, может быть, даже Перси, но он, в любом случае, все равно редко оставался с ними – отправится в Косой Переулок за покупками к их с Адрианом первому году в Хогвартсе.
Не то чтобы Гарри не был в восторге от мысли, что едет в Хогвартс; нет! Именно этого он жаждал с тех пор как ему исполнилось пять и он понял, что такое Хогвартс. Но отъезд в Хогвартс сопровождался рядом последствий; для начала, ему придется провести много месяцев вдали от замка, который он называл своим домом, а это намного дольше, чем бывало когда-либо прежде, он вернется туда только на летние каникулы; он будет очень скучать по месту, в котором вырос. Потом еще то, что ему придется все время следить за собой. Было странно знать, что он на шесть дюймов выше своего брата, но никто этого не видел, потому что маскировка работала просто великолепно, даже с отражающими поверхностями. А он чувствовал, что он выше, он чувствовал, что его плечи шире, он чувствовал, что он не был тощим мальчиком, который смотрел на него из зеркала. Он просто всего этого не видел. По крайней мере, его глаза остались неизменными, отметил Гарри, тот же изумрудный зеленый как и всегда, единственная правда на фальшивом лице.
Он позволил себе погрузиться в воспоминания об этих последних двух годах. Поездка в Индию была просто невероятной; ему нравилось все в этой стране, и Северус даже взял его посетить индийское Министерство Магии, расположенное в легендарном – а так же ненаносимом и магглонепроницаемом – Черном Тадж-Махале. Там находилась одна из самых знаменитых библиотек Востока, настоящее сокровище для алхимиков всего мира. Да и Египет был определенно великолепен.
Северус тоже произвел сенсацию, фыркнув, подумал Гарри; мастер зелий, наконец, оттаял к прекрасному полу и – находясь за пределами страны – даже начал флиртовать в ответ, к большому развлечению Гарри. Он был настолько другим под скрывающими чарами, здоровее и заметно счастливее, из глаз исчезали тени, стоило ему оказаться вдали от глаз общественности. Мужчина и сам наслаждался изменениями в себе, даже несмотря на несколько инцидентов, о которых Гарри поклялся никогда снова не упоминать; например, вроде той небольшой неприятности прошлой весной с ирландской друидкой и ее обетом безбрачия. Вот это было хорошо.
Гарри вспомнил сцену, и его почти заклинило над его апельсиновым соком, стоило вспомнить выражение лица Северуса, когда он вошел в номер на следующее утро. Он был бледен, как привидение, и бормотал что-то вроде: «А мне откуда было знать?», – или: «Какой еще обет безбрачия в наши дни? Даже чертово Сестринство так не делает!». Гарри поклялся никогда ему об этом не напоминать. Ни об этом, ни об инциденте с дочерью герцога, которая то ли была, то ли не была обручена. Северус, в свою очередь, поклялся никогда не напоминать Гарри о его реакции на разговор о птичках и пчелках, который Сириус устроил ему и его брату в июне в рамках их подготовки к Хогвартсу, так что Гарри считал, что они в расчете.
Если бы люди только могли видеть настоящего Северуса... Ох, они бы выпали в осадок! Гарри предположил, что точно так же все были бы шокированы, узнав его самого настоящего, даже без учета той подробности насчет Мальчика-Который-Выжил. Он был очень занят последние два года, заработав еще два ученических знака, один по Белой магии – похоже, такими считались все лечебные заклинания – и еще один, как ни странно, по магии Крови.
И Северус, и Гарри пребывали в замешательстве по поводу последнего факта, пока мастер зелий с помощью Николаса не провел обширные исследования на эту тему. Магией Крови являлся комплекс заклинаний, чар, зелий и, похоже, алхимии; Гарри изучал фрагменты этой области магии на протяжении многих лет, и как только он начал читать о сигилах*, баланс сдвинулся, и он был признан подмастерьем. После он кое-что почитал и выяснил, что именно отличает магию Крови от прочих областей; как оказалось, дело в ритуалах.
Идея ритуалов Гарри заворожила; ритуалы относились к тому типу колдовства, который не нуждался в палочке и требовал гораздо больше времени, чем заклинания или проклятия. Что еще интереснее, ритуалы были редкостью; Гарри все еще обшаривал библиотеку в поисках любого ритуала, какой только может найтись на страницах, но до сих пор ему мало везло; хотя это не значит, что он остановится! К тому же, магия крови была сильно связана с зашитой, что делало его на шаг ближе к выполнению плана, который начал формироваться в его голове еще когда ему было всего лишь семь лет...
Его упорство не раз помогало ему, как, например, совсем недавно в изучении алхимии; одним из самых больших сюрпризов, которые его поджидали на его занятиях с Николасом, стал тот факт, что для трансформаций металла – даже если касалось золота – не требовался философский камень. Алхимик сообщил эту подробность своему ученику по завершении последних рождественских праздников, Гарри чуть не рухнул. Николас дал ему задание; он заявил, что можно продолжать изучать теорию, но если он хочет заниматься, действительно заниматься алхимией, то должен сделать в своей лаборатории хотя бы крупицу золота.
Зеленоглазый мальчика принял задание близко к сердцу, и проводил каждый свой свободный час, который только удавалось урвать, в своей лаборатории, пока, три месяца спустя, не появился не с крупицей, как требовалось, а со слитком драгоценного металла два дюйма в ширину и четыре дюйма в длину. Николас был вне себя от радости и поздравил его, в то время как Северус отпраздновал событие импровизированной поездкой в Италию на выходные.
Гарри, которому в конце июля исполнилось одиннадцать, мог открыть свой собственный счет в Гринготтсе, так что Северус именно за этим его туда и повел; зеленоглазый получил в волшебном банке свой собственный сейф, куда немедленно был помещен тот самый первый слиток золота, позднее дополнившись различными продуктами гарриных алхимических исследований и несколькими галеонами, которые он заработал, продавая указанные продукты – через Николаса, конечно. Однако, прибыль за первый золотой слиток, который он продал, и еще многие после этого первого, шли прямо на счет оборотней, бывших не в состоянии приобрести себе Волчьелычье, который Ремус создал пять лет назад. Северус обнял мальчика так крепко, что Гарри почти подумал, что задохнется.
Говоря о Волчьелычьем, сам Северус добился серьезного прогресса; его тяжелая работа, наконец, начала приносить свои плоды, и он был в шаге от завершения зелья. Однако, проблема оставалась в растении, в том мистическом растении, описанном в свитке, который содержал ответ, Северус был в этом уверен; не то чтобы это помешало ему достичь прогресса с зельем, однако на данный момент он еще не добился успеха. В последнее время он находил гораздо больше поводов для оптимизма. Николас даже помогал ему, чем мог, как и Перенель с ее обширными познаниями в гербологии. Но даже эти двое спасовали перед раздражающей тайной, которую являло собой это растение. Они оба согласились с тем, что название было скорее описанием, чем научной классификацией, и это все, до чего они додумались на данный момент. Ну, и еще обширный список флоры, которая могла бы соответствовать упомянутому описанию.
Гарри уже был готов к новому путешествию по переулкам памяти, когда на кухне появилась его мать. Лили подошла к нему и ласково поцеловала в макушку.
– Я не могу поверить, что мои мальчики отправляются в Хогвартс! – сказала она, глядя на Гарри затуманенным взором.
– Лучше тебе в это поверить, мама, – сказал Гарри с улыбкой.
– И я не могу поверить, что ты получил свою палочку, а меня там не было, – добавила она после короткой паузы. Ах да. Больная тема между ним и его семьи, но гениальный план со стороны Северуса. Гарри требовалось как-то объяснить, почему ему не нужно покупать палочку, поэтому они с Северусом решили, что лучшей стратегией будет открыть часть правды. Гарри заявил, что Северус купил ему ее как подарок на день рождения, тщательно умалчивая, на который именно день рождения. Кроме того, было решено, что еще одной частью открывшейся правды станет ядро палочки; ведь, в конце концов, ядро из пера феникса действительно имело место.
– Мама! – запротестовал Гарри. – Может, ты вместо этого купишь мне сову, и забудем об этом? – Лили просто улыбнулась своему сыну и обняла его.
– Я всего лишь не могу поверить, насколько ты вырос! – если бы ты только знала, подумал Гарри.
– А меня не обнимут? – спросил Джеймс, входя в дверь с Адрианом на буксире. Он действительно получил от жены свое объятье, а потом оно настигло и Адриана.
– Мама! – запротестовал старший из близнецов Поттер, заставив Гарри ухмыльнуться. Пускай они были совершенно разными по характеру и не походили друг на друга, как близнецы Уизли, все же кое в чем они с Адрианом были одинаковыми. Ему это нравилось, так он чувствовал некую связь со своим братом.
– Привет, Гарри! – воскликнул Джеймс, потрепав Гарри по голове.
– Привет, Сохатый! – ответил Гарри; он называл Джеймса Сохатым с тех пор как себя помнил; Джеймсу, казалось, на самом деле нравилось это вечное поминание его мародерского звания.
– Готовы к походу по магазинам Косого Переулка? – спросил он, садясь и глядя на оладьи на столе. Адриан последовал его примеру, поправляя очки очень джеймсовым жестом.
– С тех пор как мне исполнилось пять лет, – сообщил Гарри, ухмыляясь. Джеймс смотрел на эту ухмылку, как делал это прежде бесчисленное количество раз, и пытался уловить, что именно она ему напоминает. Ничего не вспомнив, он просто пожал плечами и продолжил есть свои оладьи.
– Гарри прав, – подтвердил Адриан, подмигивая своему брату, который улыбнулся в ответ. – Я имею в виду, ты видел нашу реакцию, когда мы впервые ступили в замок. Так что ничего удивительного.
– Ну, мне все же кажется странной мысль, что я не увижу вас дома, – дополнила Лили, наливая Адриану немного апельсинового сока. Ну, в любом случае, я не так уж часто бываю в мэноре, мысленно прокомментировал Гарри, запуская зубы в свои оладьи.
– Я не могу дождаться, когда мы пойдем в Хогвартс! – широко улыбаясь, воскликнул Адриан. – Бьюсь об заклад, в гостиной Гриффиндора будет здорово! И жить в замке... – а вот об этом Гарри уже думал. Не о том, каково жить в замке, все же он там уже жил, и наслаждался каждой секундой такой жизни. Но его родители считали, что он попадет на Гриффиндор, как все Поттеры до него. Но сам он не был так в этом уверен. С одной стороны, он был воспитан Севом, который был слизеринцем, и он перенял не одну его черту. А еще на него так же оказал влияние Николас, который в свое время был Равенкло. Гарри полагал, что он достаточно преуспеет на любом из этих трех факультетов; не то чтобы он не считал себя достаточно верным для Хаффлпаффа, просто немного слишком хитрым, чтобы оказаться на факультете честных и справедливых.
Северус сказал, когда эта тема всплыла несколько недель назад, что, по его мнению, Гарри будет в Гриффиндоре, шокировав мальчика до безъязычия. Мастер зелий был непоколебимо уверен, что Гарри попадет на львиный факультет, потому что в его характере было много ото всех четырех факультетов, и шляпа будет вынуждена заглянуть в его сердце. Гарри с невозмутимым видом заявил, что если бы шляпа судила на основании того, что видит в сердце, то сам Северус тоже был бы на Гриффиндоре. Его наградой за этот комментарий стали объятья и взъерошенные волосы. Гарри вздохнул; ему просто придется подождать.
– Готовы, мальчики? – раздался из холла голос Сириуса Блэка.
– Думаешь, они тебя слышали, Сириус? Может быть, тебе нужно еще поорать? – весело и не столь громогласно спросил Ремус Люпин.
– Покажи немного волнения, Лунатик! – невозмутимо ответил собака-анимаг. – У мальчиков первые клевые хогвартские покупки! – в этот момент они дошли до кухни, где обнаружили веселящуюся семью Поттеров.
– О, мальчики! – воскликнула Лили. – Мы всегда можем рассчитывать на вас двоих, если захочется хорошенько посмеяться.
– Конечно! – подтвердил Сириус, внаглую приземлившись за стол рядом с Гарри.
– Как дела, парни? – спросил он, его серые глаза смеялись.
– Я думаю, он хотел сказать доброе утро, – пояснил Ремус.
– Мы прекрасно это поняли, Лунатик, – сказал Джеймс, утирая слезы с глаз. – И да, мы готовы идти, если вы двое не собираетесь еще чем-нибудь шокировать нас за завтраком.
– Не, сегодня мы добрые, – сообщил Сириус. Так что – как только Джеймс и Адриан закончили со своими оладьями – они отправились камином в Косой Переулок. Утро прошло относительно хорошо, подумал Гарри, за исключением нескольких комментариев от Джеймса и Сириуса в адрес Северуса, когда речь заходила о палочке Гарри.
– Ты проверял, она правда работает? – посмеиваясь, спросил Джеймс.
– Я пока не могу использовать заклинания, – солгал Гарри сквозь зубы. Он ненавидел, когда его отец и Сириус так уничижительно говорили о Севе. – Но мистер Олливандер сказал, что она идеально мне подходит.
– Я просто так сказал, приятель, – открестился Сириус. Добавить что-нибудь еще им помешал строгий взгляд Лили.
Покупки прошли без сучка без задоринки – за исключением нескольких взглядов в сторону Адриана – и Гарри мог честно признаться, что был взволнован перспективой официально получить хогвартские учебники; сам по себе он мог уже приступить к материалу пятого курса, но отправляться в школу было совершенно новым ощущением. Он понял, что какая-то его часть не могла дождаться первого сентября. Последним магазином, который они посетили в тот день, после добрых десяти минут осмотра нового Нимбуса 2000, который был выставлен на витрине, стал магический зверинец. Полчаса спустя Гарри и Адриан вышли с двумя совами; большая коричневая для Адриана – свежепоименованный Аполлон – и белоснежная для Гарри. Зеленоглазый мальчик немедленно проникся симпатией к сове и назвал ее Хедвиг, в честь королевы-ведьмы викингов, которая некогда, когда Мерлин еще был в расцвете сил, привела свой народ к славе.
Они встретили Уизли – Артура, Молли, Рона, близнецов и Перси – в Дырявом Котле, и мальчики немного поболтали о Квиддиче. Они обсуждали команды, за которые болели, и шансы Пушек Педдл** выиграть в этом году лигу. Гарри только улыбался и подавал реплики из своего угла; мальчишкам неоткуда было знать, но они с Севом являлись горячими поклонниками болгарских Софийских Стервятников*** и часто ходили на их игры, даже если для этого приходилось выезжать за рубеж. Из национальных, они поддерживали Гарпий Гервена****, став их поклонниками с первой же игры, которую посетили, когда Гарри было семь и он купил билеты Северусу в подарок.
Они расстались засветло, договорившись встретиться на платформе первого сентября. Следующая неделя пролетела стремительно, и тридцать первого августа Гарри и Северус находились на балконе замка, глядя на озеро, как бывало каждое лето.
– Я буду скучать по этому месту, – пробормотал Гарри, посмотрев на Северуса. – И я буду скучать по тому, чтобы быть собой.
– Ты все еще будешь собой в Хогвартсе, Гарри, – с печальной улыбкой сообщил мастер зелий.
– Ты знаешь, что я имею в виду, Сев, – отмахнулся мальчик, глядя на свою руку, как будто собирался скучать еще и по ней. Да, подумал Северус, я совершенно точно знаю, что ты имеешь в виду. – И я думаю, мне придется залечь на дно, стараться быть середнячком и...
– Эй! – прервал его Северус, тем самым заработав от мальчика растерянный взгляд. – Середнячком? – недоверчиво переспросил мастер зелий. – С чего ты это взял?
– Но я должен буду преуменьшать свои способности и...
– Ты, конечно, не можешь разбрасываться заклинаниями пятого курса или массово производить драгоценные металлы в подземельях, но середнячок? Откуда такие мысли? – спросил Северус, потягивая чай со льдом.
– Так ты хочешь сказать...
– Я хочу сказать, что я чертовски рассержусь, если ты не станешь первым на своем курсе, потому что ты запросто можешь сделать это с закрытыми глазами, – легко указал Северус.
– Папа? – окликнул Гарри с улыбкой.
– Да, Гарри? – Северус зеркально повторил тон мальчика. Гарри обнял его.
– Люблю тебя.
– Я знаю, – хрипло отозвался тот. – Я тоже тебя люблю, малыш. – Некоторое время они просто сидели и смотрели на территорию, прежде чем Северус снова заговорил: – Итак, ты все упаковал?
– Да. Думаю, я ничего не забыл, – ответил мальчик.
– Ты наложил отвлекающие чары на внешкольные книги? – они решили, что Гарри должен взять с собой в Хогвартс некоторую дополнительную литературу, чтобы иметь возможность продолжать свои исследования.
– Да, и все запирающие и защитные заклинания и чары, которые смог придумать, тоже уже на моем сундуке. Я даже не говорю о чарах, которые ты сам наложил на эту штуку...
– Взял свой алхимический дневник?
– Да, и если кто-то его откроет – при условии, что этот кто-то сперва откроет сундук – то обнаружит, что он пустой.
Гарри сейчас работал над сигилами, их алхимической частью, которая, как объяснил Николас, требовала того, чего не хватало другим областям магии: воображения. Алхимик предложил Гарри сделать что-нибудь творческое для практики, и когда Гарри предложил зелья, Николас напомнил ему, что в зельях творчество можно проявлять, только пока зелье не рванет; вместо этого он предложил готовку, и зеленоглазый волшебник в кратчайшие сроки оказался покрыт мукой. По правде говоря, Северус помог как в приготовлении пищи, так и в распространении муки.
– Говоря об алхимии, Николас был немного взбудоражен в последний месяц, тебе не показалось, или это я себе навыдумывал? – обеспокоенно спросил Гарри. Северус вздохнул.
– Он кое о чем беспокоится, Гарри, это я могу тебе сказать. Но я дал ему слово, что не буду рассказывать, о чем именно, – он остановил начавшего было протестовать Гарри. – В любом случае, сам он мне ничего не говорил; я узнал из другого источника – который также взял с меня клятву хранить тайну, но это к слову – и Николас попросил меня не говорить тебе, чтобы тебя не беспокоить.
– А незнание меня беспокоить не будет? – спросил Гарри, поднимая бровь. – И что это за другой источник? – непонимающе поинтересовался мальчик. Северус усмехнулся.
– Я полагаю, достаточно скоро ты все сам поймешь; таким образом, я сдержу свое слово, а тебе станет легче, – указал Северус. – Кроме того, я сам не знаю настоящей причины его беспокойства, – добавил мастер зелий.
– Но...
– Никаких но, малыш. Тебе лучше постараться повеселиться в Хогвартсе, и это приказ! – приказным тоном велел Северус.
– Я так и сделаю, – засмеявшись, подтвердил Гарри. – Сев?
– Да?
– Ты правда не будешь возражать, если я в конце концов попаду на Гриффиндор? – мальчик спросил словно между прочим, но глаза выдавали, насколько сильно это его беспокоило.
– Конечно, нет! – успокоил его Северус. – Я хочу, чтобы ты наслаждался пребыванием на любом факультете, куда бы тебя ни распределило, и это тоже приказ. Слово волка, – поклялся Северус своей анимагической формой. Они оба приняли зелье, чтобы узнать свои формы, на следующий день после дня рождения Гарри. Мастер зелий был несколько потрясен, когда они оба оказались волками – излишне близковато к собаке, на его вкус – но решил, что этого можно было ожидать, со всеми их исследованиями Волчьелычьего. Гарри только улыбнулся и напомнил ему, что, предположительно, анимагическая форма говорит о характере, и Северус рассмешил их обоих, предложив, что в глубине души они оба хотели запрокинуть голову и повыть на луну, сотворив довольно интересную мысленную картину. Гарри поклялся работать над своим преобразованием каждую ночь и продемонстрировать Северусу свой прогресс на рождественских каникулах, если не будет другой возможности.
– Хорошо, Сев, – согласился Гарри гораздо более спокойным тоном.
– А теперь перейдем к более важным вопросам, – решил Северус, поднимаясь. – Я попросил Минни сделать шоколадный торт...
– Ура! – воскликнул Гарри и бросился прямиком на кухню, оставив посмеивающегося Северуса позади.
На следующее утро Гарри разбудила не мать, как он ожидал, а отец, который отвел их с Адрианом в гостиную и отдал им последний перед отправлением в Хогвартс подарок.
– Это... – начал Адриан, благоговейно касаясь серебристой ткани.
– Твоя мантия-невидимка? – спросил Гарри, в его голосе было столько же благоговения, как и у Адриана; каждая хорошая история, какую рассказывал им их отец, всегда начиналась с этой мантии, или, по крайней мере, в какой-то момент включала ее в себя.
– Ага! И я хочу, чтобы она была у вас, парни; я бы передал вам еще и карту, но Филч конфисковал ее в наш последний год, и мы не смогли вернуть ее назад, так что... – объяснил Джеймс, явно все еще болезненно переживая потерю.
– Мантия уже хорошо, папа, – сообщил Адриан, и Гарри кивнул.
– Только не вляпайтесь в ней в лишние неприятности, иначе ваша мама меня убьет.
Мальчики засмеялись, но с готовностью согласились, и вскоре мантия была припрятана в сундуке Адриана. Они отправились упаковывать последние из своих личных вещей, или, скорее, Адриан отправился, пока Гарри кормил Хедвиг и размещал ее в ее клетке, пообещав позволить ей лететь в Хогвартс, как только они сядут в поезд.
Дорога до станции была довольно забавной, учитывая волшебно увеличенный изнутри автомобиль, призванный вместить всю семью Поттер, все еще сонного Рона, Сириуса, Лунатика, три сундука и две клетки с совами. Сириус пытался убедить троих студентов, что в этом году в сортировке будет участвовать тролль; Рон ему почти поверил, поскольку Фред и Джордж говорили ему нечто подобное, несмотря на то, что месяц назад Адриан проговорился о Сортировочной Шляпе.
Они прибыли на Кингс-Кросс одновременно с Уизли – скорее везение, чем расчет – и все попрощались сразу же, едва достигли Платформы 9 3/4. Красный паровоз должен был отбыть через десять минут, когда Гарри заметил, что Уизли привели с собой свою младшенькую, Джинни; рыжеволосая девочка была раньше влюблена в Адриана, когда была младше, но с возрастом это прошло, и Гарри обнаружил, что ему нравится проводить с ней время, считая ее умной, хотя и довольно застенчивой девочкой. Он помахал ей, забираясь в поезд, и она улыбнулась в ответ, прежде чем снова начать упрашивать мать отпустить ее в Хогвартс.
Все обменялись последними объятьями, и поезд отправился в Хогвартс, а Гарри с Адрианом оглянулись на своих родителей, со слезами на глазах махавших им вслед. Гарри едва успел увидеть, как их отец утешающее положил руку на плечо матери, прежде чем поезд повернул, и станция скрылась с глаз. Близнецы Поттер обменялись улыбками и снова сели в купе, которое нашли с Роном. Адриан и Рон болтали о том, чего они ожидают от Хогвартса, пока Гарри старательно заново проверял учебники с заклинаниями этого года, поглощая шоколадных лягушек, добытых из тележки; лучше бы ему убедиться, что он не покажет в школе много продвинутых заклинаний, по крайней мере, до окончания рождественских каникул, когда сможет оправдываться изучением библиотеки как источником названных чар. Он думал о том, насколько иначе Северусу придется вести себя в Хогвартсе – зеленоглазый волшебник был предупрежден самим мастером зелий – когда дверь купе открылась, и Невилл Лонгботтом, мальчик, которого Гарри видел раньше один или два раза, зашел, спрашивая, видели ли они его жабу.
Получив заверения, что не видели, он ушел, только чтобы вернуться минутой позже с густоволосой ведьмой, уже одетой в школьную мантию. Так получилось, что в этот момент Рон вытащил палочку, поскольку Адриан пытался научить его простому заклинанию левитации.
– О, вы тренируетесь в магии? Давайте посмотрим.
У нее был властный тон, как отметил Гарри, а передние зубы немного великоваты, но в ее карих глазах не было плохих намерений. Рон несколько опешил от ее просьбы.
– Э-э, ну хорошо.
Он вытащил палочку и направил на серебряный сикль, монету, которую они использовали в качестве цели; немного тяжеловато для первой попытки, подумал Гарри, но, опять же, Адриан уже изучал материал первого года. Как только Гарри услышал, насколько Адриан продвинулся в своем обучении, он был несколько разочарован; он хотел, чтобы его брат имел большую фору, но Северус объяснил, что это уже было довольно примечательным подвигом для мальчика его возраста. Потом он гордо улыбнулся Гарри и продолжил объяснять зеленоглазому волшебнику довольно сложную теорию трансформации.
– Вингардиум Левиоса, – решительно сказал Рон, совершенно без интонации и не двигая палочкой.
– Ты уверен, что все делаешь правильно? – уточнила густоволосая девочка. – Я уже выполняла несколько простых заклинаний, и они у меня работали. Об этом заклинании я тоже читала, но сама никогда не пробовала. У меня в семье нет магов... – она продолжила разглагольствовать о Хогвартсе, и Гарри от нее отключился. – Кстати, я Гермиона Грейнджер. А вы кто?
Трое парней совершенно потрясенно посмотрели на нее.
– Я Рон Уизли.
– Адриан Поттер.
– Гарри Поттер.
Но Гермиона не особо обратила на него внимание, похоже застряв на имени Адриана, и начала перечислять все книги, в которых он упоминался. Гарри лишь ухмыльнулся, когда Адриан побагровел.
– В любом случае, нам сейчас лучше пойти и поискать жабу Невилла. Вам троим стоит переодеться, знаете ли. Я считаю, что мы довольно скоро приедем.
С тем она и ушла, забрав с собой Невилла.
– На какой бы факультет я ни попал, надеюсь, что она будет на другом, – пробормотал Рон, и близнецы Поттер рассмеялись.
– И не беспокойся о заклинании, Рон, – сказал Адриан. – Оно довольно сложное, – тут он, похоже, о чем-то вспомнил. – Эй, Гарри!
– Да, Адриан? – спросил он, все еще улыбаясь на комментарий Рона.
– Я обещал научить тебя, когда мы будем в школе, помнишь? – спросил кареглазый близнец Поттер, широко улыбаясь. Ох. Точно.
– Ага, я помню, – с улыбкой ответил Гарри; Адриан вспомнил обещание, данное годы назад, и пусть он не нуждался в обучении, одна лишь мысль стоила гораздо больше всех тренировок в мире.
– Ты хочешь попробовать это заклинание? – спросил Адриан. – Я поправлю тебя, если что-то будет не так.
Гарри улыбнулся и вытащил палочку, почти решившись для вида неправильно бросить заклинание, когда ему на ум пришло требование Северуса стать лучшим на своем курсе. Хорошо бы ему начать пораньше.
– Вингардиум Левиоса, – скомандовал он, и монета сразу же взлетела с пола, зависнув в воздухе там, куда указывала палочка Гарри. У Рона отпала челюсть, а Адриан моргнул.
– Здорово, Гарри. Правда здорово, – и он гордо улыбнулся.
– Я читал наши новые книги, – сообщил зеленоглазый мальчик, опустив монету на пол и отдав ее брату.
– Мама будет рада узнать, что по крайней мере один из нас пошел в нее! – засмеявшись, высказался Адриан, заставив Гарри и Рона последовать его примеру. Они все еще смеялись, когда дверь снова открылась, показывая Драко Малфоя. Между семьями Малфой и Поттер существовала многолетняя взаимная неприязнь, но Гарри пытался следить за собой, когда впервые встретился с наследником Малфоев. К сожалению, блондин не ответил той же любезностью.
– Близнецы Поттер и Уизел, – усмехнулся он, пользуясь поддержкой двоих своих друзей. Они были намного больше блондина и ростом с Гарри, когда он не был под скрывающими чарами. – По-прежнему не в состоянии отличить неправильное от плохого, как я вижу? – спросил он, глядя на Рона.
– Я думаю, нам все прекрасно удается, благодарю, – спокойно сообщил Гарри, и чтобы показать, насколько его трогал этот спор, взял книгу заклинаний и продолжил читать. Или, по крайней мере, сделал вид, выжидая, пока трое мальчиков уйдут. Именно в этот момент Драко решил не только оскорбить семью Рона, но и приказать своим лакеям – Крэббу и Гойлу – забрать их оставшихся шоколадных лягушек. Гарри вздохнул и снова достал палочку. Пара простых, но эффективных заклинаний связывания ног, и в результате два двинувшихся мальчика споткнулись и упали на пол.
– Это было здорово, приятель! – воскликнул Рон, а Адриан угукнул. Гарри просто посмотрел на ошеломленного Драко и спокойно сказал:
– Я сниму проклятие, если ты заберешь своих друзей и уйдешь, Малфой. – Блондин уставился на него широко распахнутыми глазами, пока два мальчика на полу ждали его решения. – Ты меня слышишь?
– Да, – ответил тот.
– Тогда хорошо, – и он тут же взмахом палочки снял проклятие, а Крэбб и Гойл, поспешно поднявшись, пошатываясь, вышли из отсека. – И я был бы признателен, если бы ты впредь не оскорблял моих друзей, Малфой, – добавил Гарри; глаза Драко превратились в щели, когда он снова фыркнул, прежде чем уйти.
– Ты действительно заранее прочитал наши книги, верно? – спросил Адриан, весело улыбаясь.
– Ага, так я и сделал, – ответил Гарри, пожимая плечами.
– Это было здорово! – повторил Рон, когда они расселись по своим места. Они едва успели перекинуться парой слов, прежде чем Гермиона вернулась к их купе, чтобы сообщить им, что они вот-вот приедут в Хогвартс. Мальчики выпроводили ее, чтобы иметь возможность переодеться в свои черные мантии, что едва успели сделать, прежде чем раздался голос кого-то невидимого, велевшего оставить свои сундуки в поезде и быть готовыми к выходу; Гарри был уверен, что это какие-то чары. Северус начал учить его чувствовать чары, но до начала семестра ему удалось узнать только основы. Гарри глубоко вздохнул и преодолел несколько шагов, отделявших его от платформы.
– Первоклаш! Первоклаш, сюда! – прозвучал невдалеке голос Хагрида, подзывавшего к себе их всех. Поехали, подумал Гарри и последовал на голос Лесника.


_______________________________________
* Сигил или сигилла (от лат. sigillum) – символ (или комбинация нескольких конкретных символов или геометрических фигур), обладающий магической силой. Сигилы широко использовались магами и алхимиками для вызова и управления духа или демона. Таким образом, сигил наряду с именем и формулой вызова играл немаловажную роль в гримуаре. Самые известные сигилы представлены в средневековых магических и алхимических книгах (в основном по демонологии): «Малый Ключ царя Соломона», «Печати 6-й и 7-й Книги Моисея», «Сигилы Чёрной и Белой магии» и других. Самым известным сигилом является пентаграмма. Также сигилы использовались в качестве эмблем различных сообществ.

** Пушки Педдл/Палящие Пушки (Chudley Cannons) – английская команда по Квиддичу, постоянно внизу турнирной таблицы, и все же любимая команда Рона Уизли. Возможно, из-за ярко-оранжевой формы игроков.

*** Софийские Стервятники/Сливенские Сарычи/Габровские Грифы/Стервятники Враца (Vratsa Vultures) – болгарская команда по Квиддичу, самая известная в Европе. Семикратные победители чемпионата Европы, очень зрелищная, игроки отлично исполняют удар из-за пределов штрафного поля. Всегда стремятся дать новым игрокам шанс прославиться.

**** Гарпии Гервена/Холихедские Гарпии (Hollyhead Harpies) – команда по Квиддичу, играющая за Британию и Ирландию. Базируется в городе Гервен/Холихед, который расположен на северо-западе Уэльса. Команда основана в 1203 году, вторая по давности основания. В команде только девушки.

Серия сообщений "Семейные Узы":
Часть 1 - Семейные Узы - шапка, пролог
Часть 2 - Family Bonds - 1 глава
...
Часть 15 - Family Bonds - 14 глава
Часть 16 - Family Bonds - 15 глава
Часть 17 - Family Bonds - 16 глава
Часть 18 - Family Bonds - 17 глава
Часть 19 - Family Bonds - 18 глава
...
Часть 31 - Family Bonds - 29 глава
Часть 32 - Family Bonds - 30 глава
Часть 33 - Пополняемый файл